В краю далёком

      Ишрат страшно закричала, и гончая с утробным рыком оторвала ей руку, сжимавшую багровый меч. Блестящие клыки впились и с урчанием оторвали левую щеку, залив кровью прекрасное лицо вампирши, ставшее похожим на белую мраморную маску в синих прожилках. Но гончей не было никакого дела до этого куска пресного мяса. Налитые чернотой зрачки сфокусировались на более сладкой цели - юная колдунья силой воли держала изумрудную плёнку барьера, отражая летящие в неё болиды магических ударов.       Она была юна, но уже довольно умело сражалась с чародейками и ведьмами, присягнувшими Чёрной Луне. Посох вращался в её руках, посылая разряд за разрядом в колдуний. То одна, то другая магичка с воплем распадалась прахом под ударами ярчайших зеленых плетей, вызывавших распад астрального и эфирных тел. Это было красиво. Но пора заканчивать представление. Тем более, гончая услышала, как к девчонке бежали её товарищи, размётанные предыдущим взрывом.       Хищница с усмешкой отшвырнула безрукую вампиршу к её затихшей товарке, валявшейся невдалеке с распоротым животом и вывалившимися внутренностями. Перевод плоти. Даже на требуху не сгодится. Острые когти выдвинулись чуть дальше, и мамоно облизнулась. Вонючая вампирская кровь. Гончая сплюнула, потянулась до натяга мышц и связок, подобралась и стремительно рванула в сторону зёленой колдуньи.       Нолу начала уставать. Атаковавшие её маги с фанатичным упорством лезли под удары, и всё больше разноцветных пульсаров врезалось в её изрядно истончившийся колдовской полог. В какой-то момент Нолу почувствовала, как волосы на загривке встают дыбом. Она успела развернуться.       Налитые чернотой, озаряемые сполохами нездешних кипящих огней глаза. Красивое некогда лицо, заляпанное кровью, будто ритуальная маска первобытного жреца каменных идолов. Пламя от черной гривы до пышного хвоста ярится, роняя искры вокруг и поджигая сам воздух. Оскаленные торжеством предвкушения клыки, с которых капает подернутая красным тягучая слюна. И когти чудовища, отливающие металлом.       Время снова замедлилось, как тогда в приснопамятной часовне. Нолу отчаянно хотела жить. Она потянулась мыслью к единственному во вселенной существу, которое могло ей помочь.       'Кто-нибудь... Лев!'       Что-то изменилось в мимике адской гончей. Некая тень смущения. Хищница почувствовала откуда-то справа странную вибрацию. Выбирая между очевидной жертвой и неясным чувством мамоно доверилась инстинкту. В прыжке гончая извернулась, едва успевая сложить мощные руки в блок. Перед глазами Нолу что-то промчалось смазанным пятном, оставив груду подлетевших в воздух обломков башни и каких-то камней. На гончую словно обрушился таран. Не подставь она инстинктивно блок и не укрепи руки направленным током маны, лежать ей сейчас со сломанными костями и перебитыми органами. И всё равно, внезапный удар отбросил её далеко в сторону. Гончая с грохотом влетела в пролом одной из внутренних башен.       У Нолу не было времени как следует обрадоваться внезапному спасению. Её колдовской полог разбился мириадами изумрудных осколков от одновременного магического залпа. Юная колдунья приготовилась-таки погибнуть, но всё же в честном бою, как знакомые руки схватили её, и несколько плетей разрядов впились в то место, где она только что стояла. В процессе с неё слетела шляпа, но ей было всё равно. Искорки сознания противников гасли одна за другой.       Ази, часто казавшаяся колдунье довольно неповоротливой, на деле двигалась очень быстро. И сейчас она подтверждала своё прозвище. Её мощные кулаки были окутаны чуть синеватым свечением, и громовые удары пробивали слои "броневых оболочек", ломая кости и калеча вражеских магов.       Одна из бафометов в стороне решила воткнуть в спину огре здоровую ледяную иглу. Почти завершив плетение чар мелкая тварь вдруг всплеснула руками. Нолу с изумлением увидела, как из темноты позади чертовки блеснули знакомым яростным огнём глаза, и из горла бафомета проклюнулся прямой клинок. Ассасин Хаграэль работала методично и быстро, всполохами тьмы возникая за спиной у противника и убивая одним точным ударом. Клинок провернулся в глотке бафомета и вышел обратно. Фонтан крови, ударивший было из жуткой раны, застыл тягучими каплями в воздухе. Тело бесовки уже упало, но кровь из него продолжала вытягиваться в формирующуюся багровую сферу. Нолу ощутила дикое магическое напряжение и давящую своей тёмной мощью ауру.       Орелия.       Вампирша "осушила" одну из своих жертв - циклопа-стрелка в чёрном. Глаза горели красным, полностью скрывая зрачок. Воительница парила в полуметре от земли, уверенно левитируя в сторону юной колдуньи, методично убивая и отражая атаки своим прославленным мечом, не прекращая при этом творить кровавую волшбу своего племени. Сфера вобрала в себя всю кровь павшего бафомета, оставив сухой белый труп, уже начавший колдовской распад. Глобула какое-то время висела в воздухе, а затем с хлопком втянулась в землю. Орелия подняла левую руку вверх, растопырив пальцы и выкрикнув слово-ключ.       Спустя три удара сердца раздался многоголосый вопль. На поле боя во Внутреннем Круге внезапно расцвел кровавый лес. Выросшие из-под земли под разными углами багровые шипы пронзали мамоно в чёрном, разрастаясь в их телах подобно терновнику, пробивая кости и кожу, превращаясь в гротескные, чудовищные "деревья". Кровь с их "ветвей" обильным дождём полила землю, заставляя дымиться почву и мощеный плац. Нолу с трепетом наблюдала за работой Орелии. Мощь дисциплин и изобретательность Воительницы ордена Алой Луны внушали почтение и ужас. Спустя полминуты "деревья" рассыпались багровым прахом, и обескровленные тела мамоно в чёрном разом грохнулись на пропитанный дымом и чадом двор крепости.       - Нда-а, вот тебе и хрупкая "Ори", - хрипло прозвучало где-то над головой у колдуньи. Нолу как-то уже позабыла, что Лев спас её. Она повернулась к нему, и на лоб упала красная капля. Удар луча не прошел для Воина даром. Ожог части лица, рассеченная бровь, множество ссадин и порезов. Дыры в одежде.       Она протянула руки к его лицу, прикрыв одной ладонью обгорелую щёку, а другой - рассечение. Зелёное свечение окутало его голову, и жжение с болью отступили. Стало значительно легче.       - Спасибо, Нолу, ты - чудо.       Колдунья встала на цыпочки и поцеловала своего спасителя. Пусть неумело, но решительно. И не собиралась отходить от него. Чуть в стороне кто-то присвистнул. Кажется, это была Ази. А, может, Хаграэль. Нолу было совершенно по барабану.       - А девочка созрела, - промурлыкала мантикора, внезапно оказавшись за спиной Льва из вспышки теней и положив лапы ему на плечи.       - Чур, я - следующая, - решительно заявила Ази.       - А, м-может, дождаться леди Орел... – смущаясь начала было широхеби.       - И что тут происходит? - голос вампирши остудил пыл окружающих. Все, кроме Нолу, обернулись на Орелию. Ни Ази, ни Хаграэль не решились бы сейчас перечить внушающей ужас Воительнице. Несчастная Саяма не знала, куда себя деть.       Нолу было страшно. Вампиры славились собственничеством, хотя Орелия, на её взгляд, была самым просвещённым вампиром из всех, что она знала. Но сейчас Воительница явно не была настроена "по-сестрински" делить СВОЕГО мужчину с кем бы то ни было. Даже с Нолу. И, всё же, колдунья рискнула и не прервала поцелуй.       Его прервал Лев, когда устрашающая аура вампира окутала всех присутствующих. Человек медленно отнял губы от Нолу, улыбнулся ей и серьёзно посмотрел на вампиршу.       - Прекрати, Орелия.       - Я не согласна, Лев.       - С чем?       - С тем, что тебя целует кто-то ещё, кроме меня, - горящие сплошным алым глаза требовательно и строго смотрели сверху вниз на Воина.       - А ты предъявила на меня какие-то права?       - Да.       - Это когда же?       - Когда вкусила твоей крови, конечно, - чуть менее уверенно произнесла вампирша.       - О как... А не ты ли мне говорила, чтобы я принял всех? Или Воительница - хозяйка своему слову: захотела - дала, захотела - взяла обратно?       Алые глаза расширились, и вампирша зависла, как старый компьютер. Застывший Орелии взгляд упёрся в землю.       Воин посмотрел на Нолу и подмигнул ей.       - Так, чудо моё, поднимай свою шляпу. Ази, охраняй, пожалуйста, Нолу. Сая, Хаграэль, поищите вокруг, может, кто живой, но раненый, может, завалило кого... Будьте осторожны возле той башни. Туда улетела странная женщина-волк, она очень опасна. Я пока займусь нашей подвисшей, но очень грозной Воительницей.       Мантикора, стоявшая за спиной Воина, прошептала: "Да, господин", поцеловала его сзади в шею и растворилась в тенях. Широхеби уважительно поклонилась человеку и отползла в сторону ближайших обломков.       - Хорошо, Лев, - улыбнулась юная колдунья и побежала, попутно отряхиваясь, к своей шляпе. Ази прикоснулась к его руке и пошла следом за подругой.       В голове Орелии шла борьба. Самой себя и властного вампира, отзвука далёкой эпохи жестокости и беспощадности. Шла до тех пор, пока её за талию не взяли знакомые руки. Властный вампир внутри довольно ухмыльнулся, отдаваясь игривому наслаждению принадлежности, Орелия же успокоилась. Вампирша медленно опустилась на землю, став ростом пониже своего мужчины. Жесткая ладонь прижала её голову к груди Воина, сильная рука обняла вампиршу.       - А я верила, что ты жив, - тихо произнесла Орелия.       - Ты от меня теперь так просто не избавишься, - усмехнулся в ответ Спасский. Вампирша стукнула кулаком по его плечу.       - Дурак. Переживай тут ещё за него, а ему бы всё штуточки шутить.       - Прости, не хотел тебя так волновать... Но, кажется, Внутреннее кольцо вы пока отбили. Забираем раненых, и командуй отход, мон женераль.       - МЫ отбили, - Орелия усмехнулась и куснула его за шею, не пуская кровь. Соблазн был просто невероятный, но удержалась. Потом она обязательно возьмёт его всего. Потом.       Вампирша вздохнула. Как же мало выжило старших рыцарей Алой Луны. Оставалось надеяться, что не все отходы были раскрыты, и многим удалось выбраться из каменного мешка.       Хаграэль и Саяма вернулись. Воительница ахнула. Они несли скорбный груз. В мешанине изуродованной плоти и покореженного металла доспехов она узнала двоих Стражей. Ишрат и Диар. Жизнь едва теплилась в них, и Орелия подбежала к своим почти ушедшим за Грань обожателям. Их положили рядом. Вампирша опустилась на колени. Надкусив запястья обеих рук, Воительница пролила им в рот немного своей крови, сопровождая действо древними литаниями, насыщавшими странными белыми огоньками красное "питьё". Ритуал позволял задержать уходящих за Грань ещё на некоторое время и давал небольшой шанс на естественный ход регенерации и восстановления покореженных духовных каналов.       Лев внезапно напрягся.       - Дамы, берите раненых и уходите. Чую беду.       Все, кроме Нолу, удивлённо уставились на Воина. И лишь Нолу поняла, о чём он.       - Леди Орелия, уходим. Адская гончая пришла в себя! - шёпотом на ухо вампирше протараторила колдунья. Орелия единым слитным движением встала на ноги и положила ладонь на рукоять меча.       - Орелия, нет. Уходи с девушками. Я задержу её. Как-нибудь найду вас.       Три голоса возмущенно воскликнули.       - Господин!       - Хозяин!       - Что?!       Нолу стукнула посохом, и зелёная вспышка отвлекла мамоно.       - Слушайте его! Берём раненых и отходим. Леди Орелия, если Лев не справится, никто из нас не справится. Гончая слишком сильна! Да посмотрите же на него! Он готовится к бою!              Глаза Воина разгорались золотом, пока он погружался в Молитву, разрастаясь душой, улавливая отдельные голоса и звуки всё ещё идущего во Внешнем Круге сражения за толстым кольцом внутренних стен. Выжившие после небесного удара колдуньи смогли частично обрушить внутренние надвратные башни, завалив проход во двор. Мамоно «Речного Рубежа» задорого продавали свои жизни. Воин оглянулся на своих друзей и ободряюще кивнул, улыбнувшись. Но уйти они не успели.       С леденящим душу воем невдалеке часть обвалившейся башни разлетелась в крошево. Высокий и мощный силуэт полыхал яростным огнём, глаза бестии испускали пламенные протуберанцы. Вернулась и аура доминантного хищника.       Гончая учла свой проигрыш в первом раунде. Этот инкуб был очень силён и ловок, он двигался даже быстрее этой упырихи Тиамаре. Что ж, её кукольному личику не красоваться более на балах. Если эта шлюха выживет, конечно. И балов-то не будет. Наступает время Чёрной Луны, и слабые сгинут во тьме перемен. Чтобы переродиться и стать сильнее. И сейчас на пути стоял этот мужчина. Зрачки гончей расширились, и она мощно втянула воздух.       Вот это сюрприз.       Мужчина - человек, не инкуб. Сияет так, что смотреть больно. Страшный зверь внутри подобрался. Герой? На территории Доминиона? Ересь! Нет, не Герой. Не инкуб. Кто он?! Неважно. Сладкое мясо потом, нужен реванш.       Хищница взвыла и рванулась чёрной молнией к человеку. Она ожидала того, что человек уйдёт с линии. Воин прянул на неё. Гончая едва успела среагировать. Две сущности, укутанные ярящимся огнём и ровным золотым светом, столкнулись над заваленным обломками и частями тел внутренним двором крепости. Воительница едва успевала угадывать движения противников. Глаза Нолу горели изумрудным светом. Колдунья будто расфокусировалась, наблюдая за сражающимися. Хаграэль, Саяма и Ази лишь отчасти могли оценить мастерство бойцов. Невероятная скорость боя. Руки Воина будто обволакивали чудовищные удары лап и когтей, гася и перенаправляя энергию выпадов. Сам он наносил точные удары, заставляя гончую принимать их на блок своих мускулистых рук.       Она превосходила его ростом почти на две головы и никак не могла одолеть. Нет, она понемногу теснила этого невероятного бойца, но он продолжал уклоняться и наносить удары, отзывавшиеся вспышками дикой боли в нервных узлах и сплетениях.       Удары, блоки и захваты сменяли друг друга в этом танце для двоих. Со стороны это было сплошное размытое пятно. Минута боя в таком темпе - ничто для наблюдателей, и часы - для сражающихся. Лев постоянно ощущал подспудное давление. Противница была невероятно сильна и быстра, но довольно предсказуема. И тем не менее, будто невидимые путы одни за другим накидывались на руки, обвивали ноги, пытались обмотать голову, закрыть глаза. Дух превосходил сопротивление тела, заставляя его двигаться на пределе нынешних своих возможностей и даже выходить за них. Но ощущение того, что противницу (кажется, её назвали "адской гончей") направляет чужая злая воля, вливая в её тело силы и энергию, лишь укреплялось. Скорее всего, эта гончая была одержима. Причём, ею управляла тварь, во многом подобная той, что удалось вытравить из Нолу. Семя Врага основательно распустилось в этой монстродеве.       И Воин понял свою ошибку. Он подошёл к проблеме так же, как и раньше. Привык, что здесь почти все проблемы решались увесистой затрещиной... Сейчас, банальным рукоприкладством не отделаешься, да и не получается как-то эту самую решающую затрещину донести до оппонента. Простого решения задачи не существовало. Семя зла необходимо вырвать с корнем, не щадя живота своего.       Гончая никогда ещё не сражалась столь упоённо. И столь упорно. Противник, может, и уступал несколько в силе, но в скорости и реакции превосходил. То, что это был, казалось, обычный человек, не Герой, не инкуб, было донельзя интригующим. Хищница чуяла, что горящий внутри чёрный огонь ярился всё сильнее. Своенравная бестия не любила отдавать вожжи этому монстру внутри себя. Огонь этот затмевал разум, происходящее смазывалось, и становилось практически невозможно вспомнить упоение битвой... Похоже, это было необходимо. Да, она сильнее и выносливей. Но противостоящий ей на две головы превосходил всех её прошлых врагов. От странных неожиданных ударов руки были опасно близки к полному онемению. Пора было заканчивать и делать его своим. Да, от него несло несколькими мамоно, причём одну из них, магичку, она едва не разорвала, если бы не вмешательство человека. Гончая погружалась всё глубже и глубже в черные, мутные воды боевого безумия. Рассудок практически угасал, уступая место чему-то, о чём даже подумать было страшно.       Напор увеличивался. Удары сыпались друг за другом, и работа по нервным точкам и узлам более не помогала. Хищница отдавалась одержимости. Такой противник был вполне по плечу Витязю, но для Воина риск кратно возрастал.       Удар когтистой лапой, уклонение, захват черной руки, пламя гончей обжигает ладони, контрудар по бицепсу, и на пару секунд её правая рука всё же выведена из строя.       Лев понимал, что он отвечает за жизни всех вокруг, даже если это "враги" его друзей. Плен и распад души стократ страшнее заблуждения или ошибочного воззрения. Это - смерть окончательная, за которой бездна, ничто. И эта несчастная могла считать, что сама принимает решение о впадении в это состояние. Но она уже на крючке поглотившего её чудовища. Увязла сильно. Выкорчевывать это... Будет больно. Очень. Но надо.              Правая рука на секунды повисла плетью. пинок правой ногой, удар левой рукой, разворот, удар левой ногой, прыжок в сторону, удар левой снизу. На нём распорота одежда, три глубоких пореза, кровь. Кровь. КРОВЬ. Удар. Кровь. Размах, удар когтями, кровь. Сближение. Много крови. Когти полосуют правую щеку. Как неожиданно. КАК МНОГО КРОВИ! ЕЩЁ! ОТКРЫТ! Открывается левая щека, удар, плоть левой щеки распорота. МЯСО! УБЕЙ ПСА ГОСПОДНЯ!       На доли мгновения в глубине чернильной мути гончая видит себя распятой чудовищными цепями, уходящими в никуда. Непонимание. Пса господня? Что? Цепи дёргаются, разрывая эфемерную плоть, и гончая в ужасе кричит.       СТРАХ! ДА! ПОТЕРПИ, БУДЕТ МНОГО РАДОСТЕЙ ПЛОТИ И ВКУСНОГО МЯСА! ПУСТЬ КРОВЬ НА КОГТЯХ, НО ЛОНО НАПОЛНИТСЯ ЧЁРНЫМ СЕМЕНЕМ! СЛОМАЙ ЕГО ТЕЛО, РАЗОРВИ НА ЧАСТИ ДУШУ И СШЕЙ СНОВА! ПРИМИ ЧЕРНОЁ СЕМЯ ПАДШЕГО!       'Не надо... Не хочу... Не так... Помогите...'       Воин и гончая замедлились, поочерёдно нанося друг другу страшные удары. Хруст рёбер гончей от мастерского удара ногой. Стальной взблеск когтей, и левая рука человека повисает плетью, плеснув кровью на утоптанный круг. Чадящее пламя хищницы охватывает обоих, когда когти вонзаются в его тело, и полуразбитые руки поднимают противника на уровень одержимого лица. Обрамленные огнем чёрные глаза с вожделением людоеда смотрят на окровавленного человека.       Орелия знала, что гончие неукротимы и обладают огромной силой. Она пару раз видела гончую в личной гвардии своей матери. Да, сильна, быстра. Но мощь конкретно этой мамоно была необъяснима. Откуда у неё такая сила, что позволяет ей на равных сражаться с Воином, было не ясно. Когда гончая вонзила в Спасского свои когти и начала его медленно поднимать, вампирша, широхеби, огр и мантикора рванули было к нему на помощь. И все разом воткнулись в невидимый упругий барьер, откинувший их назад и замерцавший зелёным. Саяма, Ази и Хаграэль в недоумении уставились на юную колдунью, а Воительница была готова зарубить её на месте.       - Не мешайте ему, - прошептала Нолу, твёрдо глядя на Орелию испускающими изумрудное свечение глазами. Однако шар в её посохе светился ярко-золотым, почти белым.       - Он сражается за всех нас. И даже за неё, - шёпот колдуньи будто раздавался со всех сторон. Нолу подняла руку и показала пальцем, - Смотрите.       Хищница, казалось, уже наслаждалась победой, когда стихли все звуки вокруг. Тихий, спокойный удар сердца. Ещё один. Ещё. Ровный ритм.       Где-то, в невообразимо чудовищном месте, цепи, медленно рвущие самое естество гончей, остановились. Едва не обезумев от боли, она услышала. Стук сердца, спокойный и размеренный. Регулярная вибрация успокаивала.       Там, в реальности, потерявший чистое пламя и чадящий чёрным дымом хищник увидел, как раскрылись глаза человека. Ни зрачков, ни радужки. Ровный, яркий золотой свет.       Гончая, распяленная глубоко внутри, в окружающей её черноте, перерезанной вспышками безумно далёких багровых молний, увидела лицо и эти глаза. Они смотрели на неё с состраданием и обещали помощь. Заплаканная, она всем естеством, несмотря на дикую боль, потянулась вперед.       Хищник почувствовал, что добыча ускользает, и попытался отбросить человека. Не тут-то было. Руки не слушались. В отчаянии, отродье Тьмы попыталось собрать огонь во рту и спалить, оплавить до жидкости ненавистное лицо! Любой ценой закрыть эти глаза!       Сильная правая рука человека схватила за гриву и дернула вниз, заставляя подавиться собственным пламенем. Изо рта бестии повалил черный дым с надсадным кашлем. А затем подняла голову обратно, приблизив к себе. Золотой взгляд воткнулся в чёрные глаза хищника, затопив сиянием все вокруг.       - А ну выйди-ка на свет Божий, вражина поганая, - задорно прозвучал чей-то голос.       - Нет... Нет! Я же одолела тебя! Я сильнее!!!       - Еби лёжа, чучело. Не в силе Бог, а в правде.       - Ты?! ЗДЕСЬ?! – ошеломленно взвизгнула тварь.       - Везде, где племя твоё бесовское рожу поганую свою выкажет.       - Пёс го..!       - Не похабь воздух, бес. Не оригинально уже.       Орелия и компания увидели, как Лев засветился всем телом, правой рукой с силой запрокинул голову гончей, и черная воронка с диким рёвом вырвалась из открытой пасти. Воронка всё вращалась, устремляясь ввысь и застилая собой яркие звёзды, когда на какое-то мгновение все заметили тускло блеснувший колоссальных размеров призрачный клинок, рассекший чёрный смерч сверху донизу, самым своим остриём аккуратно коснувшись макушки гончей и исчезнув.       С мамоно будто начала опадать корка. Прахом слетали лоскуты чёрной шкуры, обнажая обыкновенную для её племени тёмно-серую кожу. Будто сбрасывая вековую пыль, волосы и шерсть обретали привычную пышность. Глаза вернули прежний оттенок. Хищница сделала вдох. И раздался вой, переходящий в крик, подобный крику новорожденного. Вернувшееся чистое пламя поглотило вспышкой всё в радиусе десяти шагов вокруг гончей. Столб огня с криком девушки протянулся в небеса, и Воина отбросило, оставляя дымящийся след.       Гончая грянулась оземь и затихла.