Война

– Марк! Посмотри, вот тут можно снести стену, заменив ее на декоративную из стеклянных блоков с нишами. И тогда комната будет наполнена светом, его хватит, чтобы работать перед окном. Я искрюсь восторгом. Моя собственная квартира. Только моя! Не веря в это, я ношусь по комнате, оглаживая стены, любуясь видом из окна. Марк, вникнув в мою проблему, предложил мне помощь. Став гарантом, он оформил мне ипотеку как сотруднику строительной компании под смешной, буквально формальный процент. Ежемесячные выплаты вполне мне по силам, а ремонт может и подождать. – Вик, – Марк обнимает меня сзади, – мне нужен номер твоего счета. – Зачем? – я трусь о его намечающуюся щетину. – Хочу заплатить за твою работу. За дом, Вик. – Фигня. Это подарок твоему сыну. – Вик, спасибо. Но не надо лишать меня возможности помочь тебе так, чтобы ты не встал на дыбы, – фыркает мне в макушку Марк. Я выворачиваюсь в его руках: – А давай взаимозачетом? Ты сделаешь для меня квартиру? – А давай, – и взгляд Марка уже скользит по комнате. *** Я замираю на пороге квартиры и забываю выдохнуть. Моя придуманная полупрозрачная стена, высокий потолок с застывшими в воздухе едва заметными силуэтами птиц. Вся квартира наполнена светом и воздухом. Мягкий ворс ковра глушит шаги. В глубине, закрытая ширмой в виде двух японских вееров, стоит огромная кровать. Румянец жарко обжигает мои щеки, когда я чувствую руки Марка, слегка подталкивающие меня в направлении кровати. – Будем обживать? – урчит его голос над моим ухом, и лавина мурашек колючей волной страсти проносится по моему телу. – Будем… *** – Абонент временно недоступен… – Абонент находится вне зоны действия… – Абонент… Я в очередной раз слушаю безликий механический голос. И аккуратно укладываю телефон на подушку рядом. «Марк, я скучаю, – умоляю я его мысленно. – Я все понимаю, но мне нужно получить хотя бы свою крошечную дозу. Без тебя мой мир теряет краски». У Марка родился сын. Вчера. Я рад, честно. Но… абонент временно…Черт! И я скручиваюсь в больной узел на ненужно огромной кровати. *** – Спасибо за цветы, – Марк вытягивается рядом со мной на кровати. – Было бы странно, если бы я не поздравил твою жену, – буркаю я в ответ. – Было бы странно, – соглашается Марк. – Я на пять дней уезжаю в Н***к. Я рывком сажусь на кровати. Скрещиваю руки, обнимаю колени и прячу в них лицо. – Ну что такое? – Марк нежно оглаживает мои позвонки. – Я совсем тебя не вижу, – глухо вырывается у меня. – Звереныш… – тянет Марк, – я тоже скучаю. Но… – Марк! – срывает мою крышу накопившееся. – Марк! Я так не могу. Я не живу. Я жду тебя, ты появляешься на час, и после я снова жду тебя. Пальцы Марка на моей спине как будто твердеют, рисунок, что он вычерчивал, становится угловатым и агрессивным. – Не надо, Вик. Не надо обвинять меня в своей выбранной позиции. Хорошо? – Да кто ее выбирал? – я подскакиваю как ужаленный. – Я просто по-другому не могу! – Вик… – грохочет Марк, раздражаясь. Я вскидываю на него больные глаза. И он обрывает явно готовую сорваться с губ жестокость. – Н***к недалеко, всего пара часов на машине. Хочешь, я оставлю тебе ключи? – Хочу, – соглашаюсь я, как всегда проигрывая и уступая. Мой внутренний дракон, злобно хлестнув хвостом, уползает подальше, оставшись недовольным моим согласием. Это неделя совсем не примирила меня. Марк возвращался поздно и после торопливой любви засыпал на разворошенной постели. А я допоздна нервно курил на подоконнике. Уезжал я рано, чтобы успеть на пары. Дотронуться до его души мне так и не удавалось. И я тосковал по тому Марку, с которым я мог часами разговаривать. По тому Марку, который вскрыл когда-то мой примитивный мир, наполнив его до самого донышка. Но сейчас мне доставалась только оболочка. Тело. Так больше нельзя. – Так больше нельзя, Марк, – выкладываю перед ним ключи от машины. Марк устало опускается на кровать. Я виновато смотрю на уставшее лицо, но лучше решить все сейчас. Марк неторопливо развязывает галстук, расстегивает и скидывает на пол рубашку. – Я понимаю, Вик, – он хмыкает. – Ты знаешь, меня давно не бросали, как-то даже не знаю, как вести себя. – Мог бы расстроиться для приличия, – горько усмехаюсь я. – Я как-то слишком устал, Вик, – он приподнимается на локтях. – Я где-то даже рад твоему решению. Простишь? В моей груди болезненно и остро сжимается. Марк будто раздавил последнюю из бабочек, когда-то порхавших там от одного его присутствия. – Прощу, – киваю я ему. Даже сейчас я простил бы ему все. – Иди ко мне. Расстанемся хорошо, – протягивает мне руку Марк, и я делаю шаг. Хочу унести с собой его метки на шее. Внутри я как чаша, наполненная до самого краешка бедой. Но если чашу не трогать, то все будет хорошо… В универ я приезжаю рано. Рухнув на парту, моментально проваливаюсь в темный без сновидений тяжелый сон.