Фьерданская принцесса

      — И цветы. Полные вазы и букеты каскадами. Где они? — Голос Жени гремел под сводами тронного зала, заставляя слуг вздрагивать. Она стояла, возвышаясь над ними, будто разгневанная богиня, сошедшая с небес.       — Они уже в пути, скоро будут здесь… — робко пробормотала одна из служанок, опуская взгляд.       — «Скоро» меня не устраивает! Я требую видеть их сейчас же! — Сафина резко выдохнула, сжав веки, стараясь сдержать ярость. — И, что там с вином? Вино должно литься рекой. Придворные и наши гости это любят.       Не дожидаясь ответа, Женя резко развернулась и зашагала к выходу, сверяясь с длинным списком в руках. Слуги поспешили за ней, перешептываясь украдкой.       — Пусть поднимают кубки за здоровье будущих короля и королевы! — бросила она через плечо.       Элисса и Николай шли по коридорам, где была полная суматоха.       — Какой спектакль.       Но, как ни старалась она себя убедить, в глубине души ей это нравилось.       — Это не просто свадьба, дорогая. Это наша коронация. — Николай слегка сжал её руку. — Пусть весь мир запомнит этот день.       — Мне бы хватило и наших с тобой воспоминаний… — она улыбнулась, а Ланцов в ответ поднёс её ладонь к губам, оставив на ней лёгкий поцелуй.       Женя же металась по залу, как ураган, переставляя вазы, поправляя драпировки и раздражённо цокая языком.       — Почему я всё должна контролировать?! Может, мне и замуж их выдать, и корону на головы надеть?! — её крик растворился в гуле толпы. — Где, в конце концов, музыканты?!       — Женя, дорогая.       Брум мягко взяла её за руку, заставив на мгновение остановиться.       — Ты взвалила на себя слишком много. Успокойся.       — Ничего ещё не готово! — вырвалось у неё.       — Да? А по-моему, дворец сияет, гости на местах, столы ломятся от яств… Даже жених с невестой на месте.       Сафина закатила глаза, резко отвернулась, встряхнула волосами и снова ринулась в бой, отдавая распоряжения направо и налево.       — Вот и поговорили.       — Оставь её, — тихо прошептал Николай Элиссе на ухо, игриво приподняв бровь. — Может, найдём, чем себя занять?       Принц широко улыбнулся, и в его глазах промелькнула шаловливая искра.       Брум уже собиралась закатить глаза, как из дальнего коридора раздался звонкий голос Зои. Шаги её и ещё троих стражников гулко отдавались в тишине, но за их спинами слышалось ещё одно, неторопливое, почти призрачное шествие.       — Николай, Элисса.       Назяленская остановилась в нескольких шагах, её лицо было непроницаемо, но в глазах читалось что-то тревожное.       — У нас… гости.       Брум переглянулась с Ланцовым.       — А Равка не изменилась, — прозвучал женский голос.       Женщина вышла из-за спин стражников, и время будто остановилось. Её улыбка дрогнула, а на ресницах заблестели слёзы.       — Но я не могла пропустить свадьбу своей дочери.       — Мама…       Элисса не помнила, как оказалась рядом. Как её руки сами потянулись вперёд. Как она впилась в материнские плечи, словно боялась, что та исчезнет, рассыплется в воздухе, окажется миражом. Голос её сломался, а слёзы, наконец, вырвались наружу.       — Ты здесь…       То, что здесь её мама, означало лишь одно: Конунг узнал о начинающейся революции.

***

      — Я так по тебе скучала, мама… Так много времени прошло.       Её пальцы, чуть дрожа, осторожно обвили ладонь Агнес. В комнате, залитой мягким светом свечей, они остались наедине — впервые за долгие годы разлуки.       — Я тоже, льдинка. — В глазах Агнессы отражалась тоска, сдержанной боли. — Миса… она рассказала мне обо всём. О том, через что тебе пришлось пройти.       — Я звала её и Геру… но они до сих пор не ответили.       — С ними всё в порядке. — Агнес слегка сжала её руку. — Твой отец… каким-то образом узнал о них. Но Август и его люди успели спрятать их.       Элисса замерла.       — А… ты?       В её голосе прозвучало то самое детское «а вдруг ты тоже исчезнешь?».       — Мне пришлось бежать. — Губы женщины дрогнули. — Он узнал слишком много. Но… ты права, солнышко. Прошло так много времени. Всё изменилось. — Она глубоко вдохнула, словно собираясь с силами. — Но сейчас я здесь. И завтра… завтра твой день. Твой свадебный день. Давай думать только о нём.       Элис улыбнулась.       — Ты… любишь его? — спросила Агнес, пристально глядя в глаза дочери.       — Больше жизни.       — Тогда держитесь друг за друга. — Агнесса провела рукой по её волосам, как когда-то в детстве. — Все эти разговоры о судьбе, о долге… это лишь слова. Важно только то, что здесь. То, что сейчас.       — Спасибо…       По щеке девушки скатилась слеза, которую Агнес поспешила убрать.       — Послушай, Элисса… — ее голос стал тише, но твёрже. — Ты знаешь, что Фьерда на краю пропасти. Она всегда была в опасности. Именно поэтому мы… именно поэтому всё это началось.       — Я знаю, мама. — Элисса кивнула. — Я знаю.       — Я просто… должна быть уверена, — Агнесса взяла её лицо в ладони. — Ты точно уверена в своём выборе?       — Да. — Ответ прозвучал без тени сомнения. — Абсолютно.       Агнес задержала дыхание, а потом вдруг улыбнулась — той самой улыбкой, которая когда-то могла разогнать любые страхи маленькой Эли.       — Хорошо. — Она притянула дочь ближе. — Ты — будущая королева Равки. И будущая королева Фьерды. Но прежде всего… — Голос её задрожал. — Прежде всего ты моя девочка. Такая упрямая…       Элисса прижалась к её плечу, закрыв глаза.       — Такая сильная…       Агнесса обняла её крепче, будто пытаясь за одно мгновение передать все те объятия, что не смогла дать за эти годы.       — И такая бесстрашная…       И в тишине комнаты они наконец-то были просто матерью и дочерью.       — Ты знаешь… — голос женщины внезапно стал глубже, словно проваливаясь в давно запечатанные воспоминания. Её пальцы нервно перебирали складки платья. — Когда я вижу, как ты используешь свою магию… как смело ты её не скрываешь… у меня сердце останавливается.       Элисса приподняла голову с её плеча, уловив новую ноту в материнском голосе — что-то тёмное и затаённое.       — Почему?       Женщина закрыла глаза.       — Потому что я уже однажды потеряла сестру из-за этого.       Тишина.       Затем — шёпот, будто признание, вырванное из самой глубины души:       — Лора была старше меня всего на два года. Её магия была красивой… как весенний ветер, как первый снег. Она могла заставить цветы распускаться в ладонях. Но это считалось проклятием.       Её руки сжались в кулаки.       — Отец выдал её сам. Свою же дочь. Сказал, что не может рисковать положением семьи.       Элисса замерла, чувствуя, как по спине пробегает холодок.       — Её сожгли на площади Фьерды в день моего восемнадцатилетия. Я слышала, как она кричала. До самого конца звала меня…       Слёзы капали на их сплетённые пальцы.       — И теперь… теперь ты. — Агнес резко вдохнула, впиваясь взглядом в дочь. — Ты — её живое отражение. Та же дерзость. И тот же король, который уже убивал одну ведьму в нашей семье.       Элисса почувствовала, как материнские пальцы впиваются в её руки — не от злости, а от ужасающего страха.       — Мама… но теперь всё иначе. Я не одна. У меня есть Николай, есть союзники…       — Ты думаешь, Лора была одна? — горькая усмешка скользнула по губам женщины. — У неё был жених. Друзья. Даже я пыталась… — Голос сорвался. — Но пламя всё равно забрало её. И теперь твой отец...       Она не договорила.       Элисса медленно подняла руку — и между её пальцами вспыхнуло алое сияние.       — Тогда мы сожжём его королевство первыми.       Агнесса вздрогнула — не от магии, а от этих слов. От этой ярости. От этой… незнакомой силы в голосе дочери.       — О Джель… — она потянулась к алому свечению, едва касаясь его, будто боясь, что и он обожжёт. — Ты действительно её внучатая племянница.       И тогда, впервые за вечер, Агнес рассмеялась — сквозь слёзы, сквозь боль. Потому что Лора бы гордилась. Потому что её девочка не сломалась.       Потому что огонь, который когда-то забрал одну ведьму, теперь горел в глазах другой — и он был прекрасен.

***

      Платье принцессы было белоснежным, необыкновенно богатым, вышитым драгоценными камнями и прекрасно подходило к ее светлой коже. На шее у принцессы висел большой кулон с драгоценными камнями — подарок королевской семьи. Длинные черные волосы спадали до плеч, а на голове красовалась маленькая золотая корона — символ принадлежности Элиссы к королевской семье. Эта корона была полностью усыпана жемчугом, бриллиантами и изумрудами.       В то утро, шагая к алтарю, Элисса выглядела так, будто сама судьба решила явить миру свое воплощение. Ее красота была не просто совершенной — она была неземной. Ни один смертный не мог сравниться с ней, и уж точно никто не поверил бы, что эта божественная женщина — ведьма.       Зал, в котором должно было свершиться ее венчание, был достоин только самых великих коронаций.       Под чутким руководством Жени придворные превзошли самих себя. Полированный мраморный пол сиял, как замерзшее озеро в лучах рассвета, отражая каждый луч света. Витражи, обычно сдержанные в своих красках, в этот день горели, как расплавленное золото и пурпур, наполняя пространство волшебным мерцанием.       Букеты в массивных вазах из хрусталя и серебра казались живыми — розы, лилии и пионы сплетались в дивные композиции, наполняя воздух тончайшим ароматом.       Тишина, царившая в зале, не была пустой. Она звучала, как предвкушение, как затаенное дыхание перед началом новой эпохи. Казалось, даже стены ждали, замерли в почтительном молчании, будто понимая, что сегодня здесь рождается не просто союз двух сердец — а будущее целых королевств.       Затем зазвучала музыка.       Открылась большая дверь, и в зал вошла Элисса.       Брум спускалась по лестнице медленно, словно боялась, что одно неверное движение разрушит это волшебное мгновение. В руках она сжимала букет — белоснежные цветы, перевитые серебряными нитями, дрожали в ее пальцах. За ней, в двух шагах, шла ее мать — Агнесса, провожая дочь в новую жизнь.       Сердце Агнес билось так громко, что, казалось, его слышно даже сквозь музыку. Ее взгляд скользил по придворным — столько лиц, столько глаз, столько опасностей. Но она шла. Туфли отстукивали ровный ритм, словно метроном, отсчитывающий последние секунды перед тем, как ее девочка перестанет быть только ее.       Она была счастлива за Элиссу. Именно поэтому вернулась. Именно поэтому сбежала.       Но глаза Элиссы видели только одного человека. Николай.       Сердце принца рванулось вперед, как загнанный зверь, вырываясь из груди. Дыхание участилось, став громким, неровным. Он и раньше знал, что любит ее. Но сейчас, увидев ее в этом платье, с этой короной, идущую к нему, он понял окончательно:       Ему не нужны были королевства. Только она.       Темный бархатный камзол, украшенный золотом и вшитыми в него драгоценными рюшками, отливающими золотым сиянием, которое так походило на цвет волос Николая, что сливалось с ними, озаряя любой темный уголок тронного зала ярким светом.       Она была прекрасна, как лепесток белой розы. Его первое впечатление было именно таким.       Элисса улыбалась, идя к алтарю. Ее сердце замирало и окончательно растаяло, прежде чем она дошла до Николая.       Священник уже стоял у алтаря в длинной черной рясе, украшенной равкианским коронованным двуглавым орлом, державшим в правых когтях скипетр и в левых когтях несколько стрел.       Николай бережно взял руку Элиссы в свои, поднёс к губам и задержал на миг нежный поцелуй на её пальцах.       — Ты прекрасна, — вымолвил принц, пораженный красотой своей невесты, и снова замолк, унимая волнительную дрожь по всему телу.       Набрав в грудь воздуха, священник начал свою речь.       — Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить два любящих сердца священными узами брака и скрепить союз двух великих держав.       Священник сделал паузу и оглядел зал и присутствующих. После слов священника послышался тихий шепот. Затем он повернулся к жениху и невесте.       — Подойдите.       Николай и Элисса, как один, опустились на колени. После краткого благословения их руки вывели на пергаменте королевские подписи — и в этот миг они перестали быть просто женихом и невестой.       Теперь они были мужем и женой.       — Здесь, в присутствии Святых и друзей, — медленно произнес Николай, — я говорю слова и любви, и долга. Это не работа, а честь поклясться тебе в вере, пообещать тебе любовь, предложить тебе свою руку и своё сердце в этой и следующей жизни.       Это были традиционные равкианские слова, которые произносились на свадьбах как дворян, так и крестьян.       Элисса повторила те же слова, но в конце добавила:       — Я рождена, чтобы защищать тебя. Только смерть освободит меня от этой клятвы.       Торжественная клятва фьерданцев.       Слова клятвы эхом разнеслись по тронному залу. Лица Жени, Тамары, Толи, Агнес и всех остальных засияли, словно эти слова зажгли какой-то тайный свет.       — Властью, данной мне, я официально объявляю Николая и Элиссу мужем и женой. Вы можете обменяться кольцами.       Священник протянул драгоценные кольца на бархатной подушке.       Николай бережно взял кольцо и скользнул им по тонкому пальцу Элиссы, лукаво подмигнув:       — В богатстве и бедности, — тихо проговорил принц, — в болезни и здравии…       Элисса, дрожащими от волнения пальцами, достала второе кольцо и едва не уронила его, прежде чем надеть Николаю. Но когда металл коснулся его пальца, её лицо озарилось яркой улыбкой.       Николай поднес ее руку к своим губам и поцеловал, а после помог ей встать с колен, следом поднимаясь сам.       Повернувшись лицом к толпе, они просто ждали последующей реакции присутствующих.       Первая хлопать начала Женя. Глаза Агнессы наполнились слезами. Все эмоции были смешаны. Она не знала, радоваться ей или печалиться.       В одно мгновение зал взорвался поздравлениями и аплодисментами.

***

      Николай и Элисса направились в зал, отведенный для празднества.       Они вошли, крепко взявшись за руки, их смех звенел в воздухе, сливаясь с весельем, которое уже царило вокруг. Но внезапно их шаги замедлились — в воздухе заплясали белоснежные перья, кружась, словно первый зимний снег. Шквальные постарались на славу.       Элисса и Николай стояли под падающим снегом, смотря друг на друга, всё ещё не веря, что прошли такой долгий путь.       Гости выстроились в два ряда, осыпая пару перьями и крича восторженные поздравления. Элисса, очарованная, закружилась в этом танце белых пушинок. Николай не отходил от неё ни на шаг.       Он бережно взял её за руку и повёл в самый центр зала. Толпа сомкнулась вокруг них, раздались умилённые вздохи и аплодисменты. Музыка гремела так, что, казалось, её слышал весь дворец.       Николай обнял Элиссу за талию, ладонь нежно прикоснулся к её щеке. Они склонились друг к другу, соприкоснувшись лбами, и в этот момент для них перестало существовать всё — только они двое, только этот миг.       Они чуть отстранились, встретившись взглядами, улыбнулись. Он протянул ей руку, и они поклонились друг другу с грацией и торжественностью. А затем — закружились в вихре танца, подхваченные музыкой. Гости постепенно присоединялись, а лепестки и перья всё падали и падали, повторяя их движения.       Им не нужен был никто.       Николай ловко провернул Элиссу под своей рукой и резко притянул к себе. Они рассмеялись, затем замерли — и наконец их губы встретились в долгожданном поцелуе.       Вокруг них кружился весь мир.       — Я люблю тебя, Элисса. Навеки.       — И я люблю тебя, Николай. Навеки.

***

Будущий король сделал то, чего не должен был. Он женился на девушке из враждебного рода, в которой текла кровь ведьмы. Многие будут проклинать их удачу и желать их падения.

***

      — Военный парад. Все воины в новых костюмах.       Женя совсем не походила на человека, уставшего от свадебных хлопот. Напротив — она полностью готова к коронации.       — Мне предлагали танцующих слонов, но я отказалась, это слишком.       Элисса и Николай молча переглянулись.       — Остановились на единороге с позолоченным рогом. Символично, не правда ли?       И тут взгляд Сафиной скользнул по их лицам.       — Что это за выражения? Вам что-то не нравится?       — Пару месяцев назад закончилась война. Конечно, свадьба была не очень богатой, но все же. Равка не так богата, как хотелось бы. На восстановление деревень и дворца ушло целое состояние. У нас огромные долги. Мы должники многих наших гостей.       Женя презрительно подняла бровь.       — Разве подготовка к коронации — это преступление?       Николай, шагая по двору, тяжело вздохнул.       — Я считаю…       — Это не просто дурной тон, — резко перебила Элисса. — Это цинизм. Люди голодают, Женя. А мы будем устраивать представление?       Сафина сжала губы. Ей хотелось выкрикнуть в ответ десяток язвительных фраз, но она лишь натянуто улыбнулась.       — Превосходно. На этот эффект я и рассчитывала. Главное в вашей коронации не её цена, а то, что мы выжили. На этой неделе побывают главы всех государств. — Они остановились, и лицо Жени тут же стало серьезным. — Все они львы, которые будут следить за каждым вашим движением. Поскупимся, будем думать о расходах, то станем похожи на раненую газель. Тогда наши недруги объединятся с нашими врагами и будут посягать на наши границы. Вредить нашим интересам. И скоро наши отсеченные головы будут торчать на пиках.       — Что толку притворяться сильными, если это разорит нас? — Элисса старалась говорить как можно тише.       — Мы найдём выход, — мягко вмешался Николай, касаясь её руки. — Женя, мы ценим твои усилия. Но — минимум роскоши. Договорились?       Сафиной оставалось только раздраженно фыркнуть и уйти, взмахнув своими прелестными рыжими волосами.

***

      Коронация.       День выдался чудесный, везде, по всей Равке собрались огромные толпы народа. Элисса наблюдала проявление доброй воли и преданности, превосходящее все, что она могла себе представить, и Брум гордилась тем, что стала королевой такой страны. Она готовилась к этому моменту всю свою жизнь. Вот только она всегда мечтала стать королевой Фьерды.       Когда на её плечи легла тяжёлая королевская мантия, а юные гриши бережно поддержали её шлейф, Элисса с Николаем вышли в зал — и церемония началась.       Зрелище было потрясающим, гриши и гости были в одном зале. Да, кого-то это сильно смущало, но сейчас все внимание было приковано к коронации. Многие были недовольны и еще долго будут обсуждать это непозволительное событие.       Дворец огласили торжественные аккорды гимна. Под эти звуки Николай и Элисса медленно приблизились к двойному трону.       Священники внесли короны. Один за другим они возложили их — сначала на голову Его Величества, затем на голову Её Величества.       Грянули возгласы:       — Святые, храните короля и королеву!       Трубы и барабаны слились в единый торжественный гул.       — Это не просто коронация короля! — провозгласил верховный священник. — Это коронация равных — короля и королевы!       Толпа взорвалась ликованием:       — Да здравствует король! Да здравствует королева!       Люди размахивали шляпами и платками. Король и королева выглядели «весьма довольными» и даже, как некоторые сочли, были удивлены таким дружным приветствием.       Дальше, по ступеням, они поднялись на устланный коврами помост и заняла своё законное место. Свой трон.       Затем началась церемония «признания». Священник несколько раз провозглашал: «Я представляю вам короля и королеву, ваших бесспорных государей. Все, кто пришел сегодня сюда, чтобы принести клятву верности, — готовы ли вы это сделать?» В ответ звучало «Святые, храните короля и королеву!»       — Обещаете ли и клянетесь править народом Равки и других принадлежащих или относящихся к ней территорий, согласно законам и обычаям?       — Торжественно клянусь, — первый ответил Николай. Следом те же слова произнесла и Элисса.       — Будете ли опираться в своем суждении на закон, справедливость и милосердие?       — Да.       — Да.       Под звуки гимна они вышли на балкон — уже в коронах, уже не просто Николай и Элисса, а король и королева Равки. Тысячи людей внизу взорвались новыми овациями.       Церемония коронации была завершена.