Фьерданская принцесса

      Золотое Болото.       Небольшой отряд направился к поместью князя Крыгина, служившему прикрытием для тайной лаборатории короля. Вместе с Николаем ехали несколько стражников, близнецы, а также правители Будвы и Которы со своей свитой. Островитяне были в прекрасном расположении духа.       — Не могу не сказать, но я крайне взволнован, — промолвил мужчина из Которы. — Это крайне удачный момент для наших стран.       — Безусловно, — согласился Николай, мастер мгновенных перевоплощений, способный изменить манеру речи и поведение в одно мгновение.       Князь встретил гостей в тенистом саду своего роскошного особняка, окружённого высокими кипарисами.       — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в мою удаленную от глаз обитель.       — Спасибо за гостеприимство, — ответил король. — Мы знали, что можем рассчитывать на вас       — Всегда к вашим услугам, — почтительно поклонился Крыгин, — будь то дела государственные или… увеселения самого изысканного свойства. Я велел остальным гостям покинуть поместье, так что теперь оно полностью в вашем распоряжении. Кстати, на следующей неделе я даю осенний бал и уже отправил приглашение коммандеру Назяленской. Может, ваше величество соизволит намекнуть ей, что её присутствие было бы крайне желательно?       — Дорогой князь, боюсь, генерал Назяленская вновь найдёт причину отказаться, — мягко ответил Николай, стараясь не задеть тщеславие этого легковерного мечтателя.       — Ваше Величество, нам пора, — тихо, но настойчиво вмешался Толя. — У озера нас уже ждут.       Женя и Давид ждали их на берегу озера, окутанного вечерним туманом. Вместе они поднялись на борт небольшой парусной яхты, у штурвала которой стоял офицер королевского флота Равки. Ночь была безветренной, но шквальный, дежуривший у мачты, взметнул руки — и паруса наполнились ветром.       Яхта слегка покачнулась на воде и замерла. Вдалеке Николай разглядел другие суда с мерцающими фонарями на мачтах. Их палубы были пусты.       — Как вам известно, я никогда не довольствовался одной лишь сушей, — начал он, обводя взглядом озеро. — Я поднимался в небеса, бороздил моря, но всегда задавался вопросом: почему огромные пространства, скрытые под волнами, остаются для нас недоступны? Так появились… — он сделал театральную паузу, затем указал в сторону порта, — моросеи.       Вода за бортом яхты начала бурлить и пениться. На поверхность всплыло нечто, напоминавшее спину серебристого морского зверя.       Пораженные господа схватились за тросы.       — Невероятно… — прошептали они почти в унисон. — Всё это время он был прямо под нами. Ну что ж, продемонстрируйте, на что способно это чудо техники, — потребовал государь из Будвы.       — Конечно. — Николай подал знак.       Моросей снова ушел под воду. Над озером воцарилась тишина.       Вдруг совсем рядом раздался громкий «бум». Вода рядом с соседним парусником мощным фонтаном взметнулась вверх. Элегантная шхуна дала крен на правый борт и развалилась; паруса вспыхнули от огня запутавшихся в них фонарей. Судно начало тонуть, с угрожающей быстротой набирая воду, как будто кто-то расколол корпус пополам.       Бум. Взорвался еще один парусник. На этот раз огромный старый галеон. Следом — аккуратный клипер. Даже если бы на этих судах были люди и команда попыталась бы организовать оборону, противника они попросту не нашли бы. Его не было. Ни следа моросея, лишь спокойная водная гладь.       Вот почему всем так нужны эти подводные лодки. С их помощью можно уничтожать неприятеля без всякого для себя риска. Лодки-невидимки.       Островитяне захлопали в ладоши, улюлюкали от восторга.       — Грандиозно! Я и представить такого не мог! Наши адмиралы будут в бешеном восторге! Какая дальность стрельбы? Снаряды пробивают броню? На чём работают двигатели? — тараторил господин из Которы.       — Всё в свое время, — ответил Ланцов с улыбкой, но как только эти слова были произнесены, рядом из воды с оглушительным ревом выскочил моросей. Металлический борт подлодки протаранил яхту, Николай и остальные упали на палубу. Островитяне закричали.       Корпус моросея переломился надвое, взгляду открылись внутренности судна. Корабль наполнялся водой, члены экипажа с воплями карабкались вверх по стенкам. Раздался ещё один взрыв: в гигантских клубах пламени на воздух взлетели топливные цистерны. Раздался протяжный свист, который повторялся снова и снова — снаряды на борту моросея взлетали в ночное небо.       Случайный осколок просвистел в воздухе, срубив мачту яхты. Николай и Толя едва успели оттащить островитян в сторону, прежде чем тяжёлое бревно рухнуло на то место, где они только что стояли.       — Уводи нас! Немедленно! — рявкнул капитан.       Шквальный надул оставшиеся паруса ветром, и яхта проворно заскользила к берегу.       Дальше всё слилось в одну сплошную круговерть: мокрые солдаты, истерика мужчин из Которы, в то время, как господин из Будвы был спокоен, разочарованный возглас князя Крыгина с крыльца вслед гостям, поспешившим возвратиться во дворец: «Так значит, на ужин вы не останетесь?»       Наконец оказавшись в уютной королевской гостиной, Николай с облегчением сбросил промокший мундир. Тамара, не сдерживая эмоций, плюхнулась на кушетку и залилась громким, беззаботным смехом. Толя, не в силах сдержать восторг, одной рукой обхватил Давида, другой — Женю и начал кружить их по комнате в беспечном танце.       — Блестяще! — выдохнула Женя. Она замолотила кулачками по Толиному плечу, требуя, чтобы он поставил её на место. — Спектакль, достойный лиса-умника!       — А как скулили эти идиоты, — заливалась смехом Тамара, — кажется, даже штаны обмочили.       — Я сам чуть штаны не обмочил, — признался Толя. — Кстати, а удар по мачте — это тоже часть представления?       — Разумеется, — строго произнес Давид. — Вы же сказали, вам нужно представление.       Его взгляд скользнул к Николаю — тот стоял у камина, и в его глазах светилось то же торжествующее веселье, что и у остальных. Всё сработало идеально.       — Ваша реакция была очень естественной, ваше величество, — добавила Сафина.

***

      Хальмхенд.       В сыром подземелье крепости, закованные в тяжёлые оковы, томились преданные Конунгу дрюскелльцы. Их клетка, скованная холодным железом, находилась в самых мрачных глубинах темницы.       Элисса вошла в обширную камеру в сопровождении брата и стражников. На скамьях сидели четырнадцать воинов — последние, кто отказался преклонить колени.       — Даю вам последний шанс, — холодно произнесла Элисса.       — Никогда.       Бородатый дрюскеллец сплюнул к её ногам. Слюна размазалась по камню.       — Хотите услышать мой совет?       Мужчины переглянулись, их рты искривились в презрительных усмешках.       — Нам плевать на твои слова, ведьма, — прошипел один из них. — Во Фьерде у таких, как ты, нет права голоса.       Брум смерила их взглядом, и на её губах появилась лёгкая улыбка.       — В Хельмунде ваш Конунг впервые сказал, что я стану великой Кюной.       — И что произошло? Ты — ведьма. Ты чудовище, которому нет места ни на этой земле, ни на какой-либо другой.       Элисса будто не услышала оскорбления.       — Здесь же он объявил меня своей преемницей и скрепил это священной печатью. Поклялся перед Джелем убить любого, кто посягнёт на мой трон.       — А ты, как дура, повелась.       — А о чём сейчас размышляет ваш «истинный» Конунг? — её голос стал мягким, почти задушевным. — Где прячутся гриши? Какую новую резню устроить? — Она сделала паузу. — Но он даже не пришёл сюда, чтобы спасти вас. Разве такой достоин вести фьерданцев? — Её ледяные глаза остановились на каждом из них. Она видела их страх. — Я поведу наш народ.       Дрюскелле взорвались хохотом, перебивая друг друга насмешками. Элисса оставалась невозмутимой. Они ещё не понимали, с кем имеют дело.       Бородатый воин встал, звеня цепями, и шагнул вперёд.       — Безумная ведьма! Ты всерьёз думаешь, что мы станем служить тебе?       Элисса не ответила. Только её глаза внезапно вспыхнули алым, а губы растянулись в улыбке.       Смех оборвался.       — Ты прав. Вы не будете служить ни мне, ни кому-либо ещё. — Пауза. — Вы умрёте.       В следующий миг в её руках вспыхнули кроваво-красные сферы. Магия пронзила воздух, впиваясь в плоть дрюскеллей. Они закричали, рванули на себе одежду, падали, корчась в муках. Через несколько секунд в камере лежали четырнадцать бездыханных тел.

***

      Ос Альта.       Переговоры завершились на положительной ноте. Николай встал, пожал руки всем присутствующим и со вздохом облегчения направился к выходу, как вдруг мужчина из Будвы припер его к стенке и негодующе прошипел:       — Долго ещё вы намерены водить нас за нос?       Николай не растерялся, в этом его натура. Он смерил государя полным ледяного презрения взглядом.       — Прошу прощения?       — Не притворяйтесь! — будванец сжал кулаки. — Вы всерьёз полагали, что этот вчерашний фарс нас одурачит? У нас есть данные, что разработка подлодок и ракетных систем уже завершена. И мы знаем вас — вы не остановитесь, пока не доведёте технологию до идеала. С нас хватит! Либо ваша фьерданская отродье отрекается от трона и мы получаем прототипы, либо... — Он оскалился. — ...мы покажем вашей жалкой стране её настоящее место.       На мгновение в воздухе повисло напряжённое молчание. Николай почувствовал, как по спине пробежал холодок ярости, но ни единой эмоции не отразилось на его лице.       — В таком случае, — его голос звучал мягко, но каждый слог был отточен, как клинок, — мое «фьерданское отродье» предпочитает словам дела. Не забывайте, господин... — Он аккуратно, но неоспоримо отстранил будванца. — ...вы здесь — гость.       В глазах Николая мелькнула сталь. Всего позавчера из Фьерды пришли долгожданные добрые вести, и он не позволит какому-то спесивому вельможе в парчовом тряпье говорить о Элиссе в таком тоне.       Будванец замер, его взгляд стал ядовитым.       — Это ещё не конец, — бросил он на прощание и резко развернулся, удаляясь тяжёлыми шагами.       Николай проводил его взглядом, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.       В коридоре Николая уже дожидались близнецы.       — Недокерчийцы не купились на наш спектакль, — пробормотал Николай, проходя мимо них быстрым шагом.       — Мы знаем, — сухо ответила Тамара, поспевая за ним. — Слышали каждый слово.       — Пожалуй, со взрывами ракет мы перестарались, — добавил Толя, пожимая плечами.       Они вошли в кабинет, где за столом их уже ждали Зоя и Женя. Николай, не теряя ни секунды, направился к буфету с вином и налил себе полный кубок, прежде чем опуститься в кресло.       — Сколько наших людей убили островитяне после переговоров? — спросила Женя, скрестив руки на груди.       — Никого, — ответил Толя.       — А скольких господских людей убили жители Ос Кервы?       — Двоих. В день переговоров. С тех пор — ни одного.       — Значит, наш хрупкий мир пока держится, — заметила Тамара.       — Пока, — мрачно подчеркнул Толя.       — Это своего рода победа, — сказала Тамара.       — Но этого все равно недостаточно       Николай встал и начал мерить шагами кабинет, вращая в руках бокал. Его взгляд был прикован к полу, мысли явно ушли далеко.       — Неплохое начало, учитывая, что мы были в шаге от войны, — возразила Женя.       — Все знают, что именно Элисса уничтожила Каньон, вернула земле плодородие и скоро наведёт порядок в Фьерде. У господ красивая легенда: они — защитники, борющиеся с иноземными монстрами. — Николай резко остановился. — А у нашей королевы своих легенд хватает: ведьма-спасительница, Святая, избранная Джелем…       — Но люди знают, кто уничтожил Каньон, — тихо сказала Зоя.       — Да, но знают ли они, кто обеспечил им безопасность? Кто остановил резню? Кто положит конец насилию в стране, где кровь льётся рекой?       — Ты — король. Ты тоже сделал для этой страны немало. Народ тебя уважает, — мягко напомнила Назяленская.       — Сейчас речь не обо мне, а об Элиссе. Нам нужен человек, которому доверяет народ. Тот, кто известен своей неподкупностью и независимостью.       — Герой эпического масштаба… — Зоя устало запрокинула голову на спинку кресла. — И где, скажи на милость, нам найти такого?       — Пташки нашего общего знакомого нашептали кое-что об одной женщине… Говорят, она обладает даром провидения.       — Какие ещё пташки? — наконец не выдержал Толя.       — Сам не знаю.       Николай развёл руками, и в его глазах мелькнула тень усталой усмешки.

***

      Николай восседал на высоком троне, его поза излучала спокойную уверенность. По правую руку стояла Зоя — ее пронзительный взгляд внимательно изучал гостью. Слева, скрестив руки на груди, замер Толя. На ступеньке ниже расположилась Тамара, а у самого подножия трона замерла Женя.       В центре зала, подобно кровавому пятну на сером камне, выделялась женщина в алых одеяниях. Ее платье струилось по полу, словно растекающаяся кровь. Рядом, с каменным выражением лица, стоял Маркус — единственный, кто не выглядел удивленным происходящим.       — Ваше величество, позвольте представить Маю Кир-Куат, — торжественно объявил Маркус. — Провидица из храма Вечного Пламени.       Николай слегка склонил голову в почтительном приветствии. Женщина в красном ответила тем же.       — Добро пожаловать в наш дворец, — произнес король, его голос мягко разнесся по залу.       Наступила тягостная пауза. Провидица молчала, и это молчание начало напрягать всех присутствующих. Только Маркус сохранял невозмутимость — он хорошо знал странные привычки этой женщины.       — Нам нужна ваша помощь, — наконец нарушил тишину Николай. — Мы надеялись, что сможем...       — Вам не нужно меня убеждать, — внезапно прервала его Мая, ее голос звучал странно — будто сразу из нескольких точек зала. — Я здесь, чтобы помочь вам.       С этими словами она начала медленный подъем по ступеням трона. Ее алые одежды шелестели по камню, оставляя за собой едва заметный след.       — Элисса Брум — та, что была обещана, — заговорила провидица, и ее слова повисли в воздухе, наполненные необъяснимой силой. — Она возродилась из тьмы, чтобы перекроить этот мир.       — Да, — просто ответил Николай, и в этот момент он не чувствовал себя королем — только мужем, ждущим возвращения своей жены.       — Она сбежала из своей страны, чтобы вернуться с новыми силами. Она стерла Каньон с лица земли, освободив соседние города от векового страха. Она вернула земле плодородие и спасла людей от голода.       — Именно так, — подтвердил Николай, его пальцы непроизвольно сжали подлокотники трона.       — Ее сила — сама суть хаоса, — продолжала Мая, теперь ее голос звучал как отдаленный гром. — Это дар, полученный от Мерлина — первого и величайшего из магов. Ее сила очистит тысячу неверующих, сжигая их грехи вместе с плотью.       — Лучше бы, конечно, обойтись без такого... масштабного очищения, — сухо заметил Николай, и в его глазах мелькнуло недовольство. — Последователи моей жены и без того верят во многое.       — Вы хотите, чтобы вашей королеве поклонялись и повиновались, — прозвучало в ответ. — Но пока ее нет, этого не добиться.       — Она будет довольствоваться тем, что ей повинуются. Как и я.       — Я призову самых красноречивых её последователей. Они понесут благую весть и верующим, и сомневающимся. Элисса послана вести народ сквозь тьму — и в этой войне, и в грядущей великой битве.       — Звучит... впечатляюще, — ответил Николай, уже мысленно готовясь завершить аудиенцию.       Но Зоя резко шагнула вперед:       — Конунг Брум тоже был назван «избранным» подобным вам провидцем. Ему тоже пророчили великую судьбу. А теперь? — Её губы искривились в холодной усмешке. — Почти вся Фьерда под властью его детей. Его семья отвернулась от него. Полстраны его предала. И мы все знаем, что скоро Элисса будет править Фьердой.       — Мы будем весьма признательны за любую поддержку Элиссы, — поспешно вмешался Николай, бросая Зое предостерегающий взгляд.       Но генерал не собиралась отступать:       — Фанатикам всегда сложно признавать ошибки. Это противоречит самой сути фанатизма. Ведь вы всегда правы, — она намеренно замедлила речь, — на всё воля вашего... Мерлина, кем бы он ни был.       — На все действительно воля Мерлина, — как ни в чем не бывало, ответила Мая. — Но и мужчины, и женщины совершают ошибки. Даже самые верные слуги Мерлина.       — А почему вам, искренней служительнице Мерлина, король должен доверять больше, чем провидице, наставлявшей Конунга Брума?       — Генерал Назяленская испытывает здоровый скептицизм к верованиям, но все мы верим в Элиссу, — Николай вновь попытался остановить Зою. Он взглянул на неё, призывая остановиться.       Зоя резко повернулась к нему, раздражённо фыркнула и кивнула — но не сдалась. Её взгляд снова устремился на провидицу.       Та стояла неподвижно, с той же загадочной улыбкой, будто всё это её ничуть не трогало.       — То, кем мы становимся, — наконец заговорила Мая, медленно поднимаясь по ступеням, — и то, куда мы попадаем, — всё служит общему замыслу. Даже ужасные вещи происходят... не просто так.       Она остановилась на предпоследней ступеньке.       — Например, то, что случилось с вами в детстве, генерал Назяленская.       На лице Зои сразу же появилась смесь гнева и страха. Она никому не рассказывала.       — Если бы не ваши детские травмы, вы не помогли бы сейчас избраннице Мерлина нести миру свет.       Николай с настороженностью наблюдал за Зоей, готовый в любой момент её останавливать. Сейчас, казалось, что на улице разбушевался ветер.       — Ваша сила велика, генерал, — продолжила Мая, её голос стал тише, но от этого только страшнее. — Но вы ещё так многого не знаете...       Она наклонилась чуть ближе.       — Вы помните писк тех зверят в тот вечер, когда получили свой усилитель?       Зоя побледнела.       — Вы слышали голос тигрицы. Помните её слова?       Выражение лица Зои менялось. Провидица была права.       — Хотите, я расскажу вам их смысл? Скажу, чей это был голос?       Мая поднялась на последнюю ступень и неожиданно положила руку на запястье Зои, там, где скрывался усилитель. Её пальцы сжали синий рукав кафтана.       — Мы служим одной королеве, — прошептала провидица, улыбаясь в ответ на немой ужас в глазах генерала. — Если вы её истинный друг — бояться вам нечего.       С этими словами она отступила, сделала глубокий поклон и направилась к выходу, оставив за собой гробовую тишину.       Николай наблюдал, как Зоя сжимает кулаки, её дыхание неровное.       — Что это было? — наконец выдохнула Женя.       Но ответа не последовало. Только ветер завывал за окнами.

***

      Карта, расстеленная на столе, была испещрена отметками — красными чернилами выделены границы, синими стрелками обозначены возможные маршруты. Элисса стояла над ней, пальцы в задумчивости сжимали край стола. Всего час назад ей донесли: Будва и Котор осмелились напасть на Ос Керво. Николай, как всегда, сыграл свою партию безупречно — но этого хватит ненадолго. Пора возвращаться. Пора встать рядом с ним и довести эту игру до конца.       Её отец не рискнет снова ударить по Хельмунду — нет, старый волк будет копить силы в Джерхольме. И это... это даже к лучшему.       Дверь скрипнула. Элисса не повернулась сразу — лишь краем глаза отметила знакомую фигуру.       — Значит, снова в Равку, а потом будем ломать голову, как взять Джерхольм? — раздался голос Августа.       Он подошел вплотную, облокотился о стол и изучающе уставился на сестру. В его взгляде читался немой вопрос: «И что дальше?»       Элисса наконец оторвалась от карты.       — Я заберу то, что принадлежит мне по праву.       В комнате повисла пауза. Август усмехнулся.       — Знаешь, чем старше я становлюсь, тем яснее понимаю: ты не создана для дворцовых покоев и тронов.       Элисса приподняла бровь.       — А для чего же, по-твоему?       — Для завоеваний, СкайГона.       «СкайГона» — на фьерданском это звучало как поэзия и угроза одновременно. Небесная воительница.       Элисса рассмеялась.       — СкайГона? С чего вдруг?       — Ты вечно падаешь на головы врагам прямо с небес, — пожал плечами брат. — Буквально.       Брум покачала головой, но улыбка не сошла с её губ.       — Помнишь, как мы украли лошадей у отцовской стражи? — глаза Августа блеснули. — Ты тогда заставила своего жеребца прыгнуть через ограду высотой в три роста, а я...       — А ты, — перебила Элисса, улыбаясь, — сломал забор, пытаясь последовать за мной. Отец потом неделю заставлял тебя его чинить.       — Зато я научился обращаться с топором! — рассмеялся Август. — А ты... ты всегда выбирала самый безумный путь, но проходила его первой.       Они замолчали, вспоминая запах хвои и свободы тех дней, когда одной из главных забот было успеть вернуть коней до вечерней проверки.       — Ну что, готова? — Август оттолкнулся от стола. — Все ждут тебя.       Элисса кивнула.

***

      Принцесса поднялась на парапет главной крепостной стены, где уже собрались сотни людей — жители Хельмунда и окрестных поселений, пришедшие увидеть свою избранницу. Когда Элисса появилась на вершине, толпа встретила её громовыми аплодисментами и восторженными возгласами.       — Все прежние Конунги выращили дрюскеллей как своих личных стражников! — её голос, усиленный магией, разносился над площадью. — Но я — не Конунг! Я — не мой отец! Я не буду выбирать себе избранных воинов! — Она широко раскинула руки, обращаясь ко всем. — Я выбираю вас! Каждого из вас!       Толпа ответила громовым рёвом одобрения.       — Я прошу вас о том, о чём ни один правитель Фьерды не смел просить свой народ! — продолжила Элисса, и в её глазах вспыхнули алые искры. — Вы встанете со мной плечом к плечу? Вы поможете мне?!       — ДА! — прогремело в ответ, эхо разнеслось по каменным стенам.       — Вы сбросите оковы тирании и прогоните жестокость с нашей земли?!       — ДА! — кричали люди, сотрясая землю топотом.       — Вы подарите мне ледяной трон, чтобы я могла править справедливо и честно?!       — ДА! — ревела толпа, некоторые уже плакали, сжимая кулаки.       Элисса выпрямилась во весь рост, её фигура на фоне серого неба выглядела почти мифической.       — Тогда скажите — вы со мной?!       Ответом стал оглушительный рёв. Люди кричали, трясли оружием, матери поднимали детей, старики стучали посохами. Весь Хельмунд содрогался от этого единодушного клича, каменные стены дрожали от энергии толпы.       — ОТНЫНЕ! — провозгласила Элисса, и её голос перекрыл все остальные звуки.       Толпа взорвалась новой волной ликования. Казалось, сам воздух вибрировал от этой всеобщей радости.       — И НАВЕКИ!       Последние слова потонули в океане народного восторга. Люди не хотели расходиться, продолжая скандировать имя своей Кюны. Элисса стояла неподвижно, впитывая эту энергию, эту безоговорочную веру. В этот момент стало ясно — путь к трону лежал не через силу оружия, а через силу народной любви. И она эту любовь завоевала.