Борись, Борис

Вы когда-нибудь находили в творчестве другого человека такого персонажа, с которым могли бы себя ассоциировать? Не важно где, при просмотре ли фильма, сериала, или же при прочтении книги. Это мог быть безумный гений, чьи мысли на первый взгляд совершенно абсурдны. Или невероятно обаятельный, ехидный и саркастичный бандит, подминающий под себя все правила приличия и манеры. А может даже это не особо выделяющийся, но хорошо прописанный друг главного героя, что умирает в середине второго акта, кто вас знает? Надеюсь, вы поняли, о чём я. И вы не одиноки. Я так же постоянно встречаю себя в том или ином фильме разной степени паршивости. И не особо этому радуюсь… Я — тот самый ботаник, которого любят учителя и ненавидят сверстники: Ношу очки, учусь прилично… (особенно если сравнивать с остальным классом) Это происходит как-то само собой, я даже не особо стараюсь, честно. Ну не прикидываться же мне идиотом, чтобы снять с себя ярлык? Да и зачем мне это? Проще будет дотерпеть этот год, а уже после школы думать, что с моим не самым приятным образом делать. Я поправляю очки и иду в столовую. Там встаю в очередь и в моей голове продолжают мелькать мысли на эту тему, которые внезапно прерываются вошедшей кампанией. О нет, знакомые лица. Вошли трое приятелей, мои, так скажем, названные друзья. При виде них, я чуть-ли не рефлекторно попытался спрятаться за толпой, вжав голову в плечи и надеясь, что меня не заметят. Но всё тщетно. — О, Борька, занимал? — Да, конечно. — Красава! — один из них меня грубовато похлопал по плечу, вставая в очереди возле меня — Слушай, а не одолжишь пару десяток? — второй повернулся ко мне, вопросительно приподняв правую бровь — Ты мне предыдущий долг не отдал. — Да ладно, тебе что, жалко что-ли? Ну по-братски, а? Я не успел ответить. Меня прервал шум, что доносится из середины зала. Двое парней о чём-то спорят. Один из них выглядит ощетинившимся, словно дворовый кот при перепалке, второй более спокойный, с нахальной улыбкой на лице: явно провоцирует ударить первым, чтобы потом не быть виновным в драке. Я повернул голову в сторону дежурных учителей и те, кажется, в таком же оцепенении, как и я сам. Но тут, первый неожиданно выпрямляется и, вальяжно опираясь на колонну, говорит что-то второму. Тот приходит в бешенство и замахивается, желая ударить, но парень блокирует и тут же бьет в лицо со всей дури. Бедняга падает на пол, схватившись за челюсть. И только тут я слышу, как учительница громко ахает и бежит на помощь, разнимать драку. — Господь помилуй, Селяков! Что ты опять творишь? — она с ошарашенным видом повернулась к парню, потиравшему кулак — Я-то что? Он первый начал, — ухмыльнувшись, тот снова оперся на колонну, убрав руки в карманы, — это была самооборона. — Расскажешь это отцу с директором! У парня с фамилией «Селяков» перекосило лицо: сначало от замешательства, а затем от гнева, и он с размаху успевает зарядить неоклемавшемуся горе-задире ещё и ногой в живот, прежде чем учительница встает между ними. От этого зрелища стало не по себе. Пока учительница поднимала беднягу с пола, я молча отдал всю мелочь другу, чтобы не преследовал, и поспешил убраться прочь. Успев как раз к звонку, я аккуратно подошёл к кабинету, предварительно постучав, приоткрыл дверь. Убедившись в отсутствии преподавателя на своём месте, по-быстрому проскочил внутрь. — Борьк, а ты готовился к контрольной? — протянула соседка по парте — Я… Э… Да-да, там небольшой матери… — меня перебили на полуслове — О, отлично, если что, поможешь? — девочка засверкала глазками — Да… Постараюсь. Дверь открылась, и уважаемая Тамара Ивановна зашла в кабинет. — Итак, класс, убираем всё со стола, достаем свои тетради для контрольных работ. Учительница время от времени проходила по рядам, заглядывая в работы учеников, постоянно переводив взгляд то налево, то направо, а иногда вообще куда-то в сторону часов на стене кабинета. — Эй, пс-с, Борь, ты какой вариант? — Ну третий, — не отвлекаясь от решения выпалил я. — О, отлично, покажи, что написал — Подожди, я сам не успеваю, — неожиданно, у меня прям из-под носа выхватывают листочек с работой. Я было начал возмущаться, но соседка приставила указательный палец к губам, шикнула и шепотом произнесла: — Пять минут. Тяжело вздохнув и подперев подбородок кулаком, я принялся ждать, изредка постукивая пальцем о парту. Спустя некоторое время я проверил время на экране телефона и в полголоса произнёс: — Отдай, пожалуйста, я не успею доделать сам, — мои попытки убеждения отдать тетрадь добровольно не сработали и потому я, собравшись с мыслями, силой выхватил её, случайно прихватит при этом ещё и тетрадь соседки. Та как начни кричать во весь голос... — Да перестань! Отдай тетрадь! — вереща таким образом ещё несколько минут, она вполне бы взяла самую высокую ноту, некоторые ученики даже вздрогнули от неожиданно писклявого крика. — Так, что происходит? Степанюк! — отложив тетради в сторону, Тамара Ивановна хлопнула по столу ладонью Я встал из-за парты, и смотря в глаза преподавателю, попытался оправдать себя: — Тамара Ивановна, я пытался решать, но меня отвлекали! — хоть я и говорил правду, у меня сложилось впечатление, что мне не особо-то и поверили. Да уж, оправдываться в такой ситуации крайне трудно — Так, отдай чужую тетрадь и выйди из класса, не срывай нам урок! Я постарался продолжить оправдываться, желая при этом не сильно подставить одноклассницу, но меня уже не слушали. — Не срывай урок, твою работу я уже не приму, — она встала из-за стола и, грубо стуча небольшими каблуками, подошла ко мне, взяла работу и перечеркула красной пастой. — давай-давай, на выход, напишешь объяснительную своего поведения у директора, я после урока зайду и проверю! Дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Тяжело вздохнув и развернувшись на пятках в сторону лестницы, я взвесил все за и против: с одной стороны, это всего лишь объяснительная, с другой… мне за это дома ещё влетит. Делать было нечего. Я почесал затылок и медленно поплёлся в сторону кабинета директора: — Ну, хоть там попытаюсь объясниться, вдруг поверят.