Нераскаявшиеся

Что стало первопричиной страданий? Пришла ли она из тьмы? Или её принёс праведный и жгучий свет? А, быть может, страдание возникло из-за единения противоположных начал? Было ли оно закономерным? Тысячи лет назад, в потерянное мирное время, не было никаких сомнений в закономерности событий и явлений. Создания, именуемые Леди, следили за балансом стихий жизни, от которых они чаще всего и происходили. Жизнь божественных дев могла длиться веками, а порой и целыми тысячелетиями, а когда кто-то из Леди умирал, на их место приходили другие, подобные им. Они, как правило, рождались с полностью светлой душой, ибо становились важными инструментами Светлого Бога. Обычно рождённые в «зрелой» форме, Леди узнавали своё предназначение либо по зову инстинктов, либо от мудрых Магов. Так многие из них с первых дней жизни начинали исполнять пожизненный долг. Однажды в Магических землях появилась Леди, чья красота поразила всех до глубины души. Множество созданий воспылало к ней страстью на ярость самым праведным. Желая спасти новородившуюся святую деву от нецеломудренных личностей, маги отправили её навсегда жить за далёкие багровые холмы. Полностью изолировав божественную светлую от всего мира и приказав ей исполнять свои обязанности исключительно «в своих владениях», они поздно нарекли её Леди счастья. В дальнейшем по сему примеру и все прочие главные служительницы Бога должны были отдалять себя от суетного, подверженного порокам общества. Почему-то была очень печальна новая Леди. «Но я не Леди счастья», — говорила она.

***

Тихий шорох шагов раздался рядом со склепом. Кайлер отчётливо слышала его, поскольку в этот момент она, наверное, улавливала всё вплоть до малейшего колебания пыли и праха вокруг. У девушки едва не оборвалось дыхание. Что было сил она примкнула ко дну саркофага, до боли сжав веки. Позади дико прогромыхала дверь. Кайлер онемела от ужаса. Сейчас всё её естество мечтало о том, чтобы стать единым целым с каменным гробом. Но похоже в мавзолей зашёл кто-то один. Он или она закрыл(а) дверь за собой. Шаги приближались. Кайлер готовилась умереть. Возможно она умрёт от страха.

***

Во всех смыслах закрытая от живых созданий и самой жизни, Долорем, тем не менее, не щадила стараний исполнить свой предначертанный долг. Даже когда она совсем не понимала, что есть счастье. Даже когда попытки осмыслить его приносили ей боль и душевные муки. Даже когда удушающее одиночество вгоняло её в бескрайнее уныние и угнетение. Она продолжала делать, что от неё требовали. И даже если… Никакого счастья не было… Своим рождением Долорем принесла несчастья во многие семьи. А вожделение, что она пробудила во многих существах, переросло в одержимость. Они забыли о всяком благочестии, желая во чтобы то ни стало разыскать Леди и овладеть ею. Иные, преданные любимыми, кровожадно ненавидели Долорем и проклинали её. Они так же хотели найти божественную деву, но совсем с другими целями… И, рано или поздно… Кто-то должен был найти её. Однажды Долорем заснула привычно печальным сном. Проснулась она мёртвой. Леди не знала, кто убил её и как. Она не знала, где она была. Она ничего не видела и не слышала. Кругом была лишь беспросветная тьма. Долорем была погребена в сырой земле. Леди, безусловно, была мертва, но почему-то пробудились её чувства: она ощущала холодную землю, тяжесть и внутреннее страдание. Рыхлый слой земли давил непомерным грузом, не позволяя ни открыть глаза, ни вздохнуть, но Долорем изо всей мочи принялась прорываться сквозь него. Она хотела выбраться. Хотела исправить всё произошедшее. Хотя она не знала, как… Она лишь понимала, что должна воскреснуть. Когда страждущая Леди вырвалась из земли, лицо её покрылось чем-то белоснежным сродни маски. Эта маска скрыла все страшные раны, появившиеся на её прекрасном лице. Теперь Долорем не была мертва. Но она не была и жива. Она оказалась в состоянии между жизнью и смертью, и последняя куда сильнее тянула Леди в свои путы. Возможно, было бы естественно со стороны несчастной светлой броситься обратно в свою могилу. Но Долорем подняла глаза к небу. Сейчас, в апофеоз её страданий, к ней пришло прозрение. Она поняла, кто она. Леди грациозно и с холодным спокойствием поднялась с земли. Прежнего дома больше не было: перед Долорем воздвиглись стены из кустов, образовавших Лабиринт. Именно так и произошло зарождение Леди страданий. С тех пор на Магический мир пали огромные беды, и их апогеем стало «Проклятие солнца», убившее миллионы демонов. Миллионы невинных ради десятка виновных… А затем уничтожающая тысячелетняя война, воздвигнувшая непримиримую вражду между тёмными и светлыми. Несчастья, трагедии и страдания познались глобально... Но всё же… Крышка саркофага отодвигалась. (Кайлер не верила, что это было возможно. Неужели тот, кто нашёл её…?) …наверное, это познание было закономерным… Кайлер остановила своё дыхание, попытавшись притвориться мёртвой. Не открывать глаза. Не шевелиться. Ни звука. Представить, что тебя нет. Забыть, что ты живая. Некто склонился на ней. Плеча коснулась чужая рука, потеребив его. Затем послышался пронизывающий шёпот. — Кайлер…Кайлер Артифекс. Вскрик невольно вырвался из девушки, и сознание её, вконец измученное терниями, сокрушённо погасло. Таинственный демон виновато вздохнул и, вытащив лишившуюся чувств девушку из саркофага, взял её на руки. Сейчас, какой бы шквал чудовищных обвинений не обрушился на эту несчастную со стороны других тёмных, он не мог продолжать смотреть на неё тем же суровым, недоверчивым взором, он хотел сочувствовать ей, хотел помочь хотя бы немногим, даже если позднее пожалеет об этом, убедившись в её виновности. Демон исчез вместе с Кайлер в телепортации, и меньше чем через минуту на кладбище ворвалась беснующаяся толпа деревенцев, готовых всё снести и разворотить на своём пути, будь то даже могилы. К ним вскоре примешались не менее бешенные инвидианцы.

***

Тепло. Мягкость. Хлопковая свежесть. Безмятежность. Все эти ощущения окутывали Кайлер, когда она очнулась. Девушка открыла глаза и её встретила успокаивающая почти до умопомрачения белизна. Обморок волной снёс тревоги, и сознание, ещё не восстановившее фрагменты последних ключевых событий, всё ещё было размыто. Кайлер приподнялась, и вокруг неё тут же закружились чьи-то стройные фигурки. Хрупкие и женственные. В лучах входящего в комнату света они сверкали золотом, походя на расплывчатые силуэты ангелов. Но тут одно из загадочных созданий наклонилось над Кайлер и приобрело чёткие очертания хорошенькой девушки, которая была похожа на медсестру. — Доброе утро, сивила. Как вы себя чувствуете? Молодая демонесса почувствовала очень правдоподобное нежное прикосновение к рукам. — Как будто хорошо. Я ведь сплю, не так ли? Или я уже умерла и попала на небеса? Медсестра тихонько рассмеялась и с доброй улыбкой сказала, что это не сон, а реальность. — Где же я? И как я здесь оказалась? — рассеянно спросила Кайлер, покидая безмятежное беспамятство. Все тяжелые переживания по очереди возвращались к ней, ещё свежие раны напомнили о себе, вытесняя из её разума сладкую сонливость и негу с волшебными и умилительными грёзами о прелестных ангелочках, двигавшихся вокруг неё. — Вас привёл сюда наш господин, — говорила медсестра, пока пара остальных поспешно перемещались по палате, то поправляя постельное бельё на кроватях и осторожно стряхивая еле заметные крохи пыли да грязи с них, то осматривая какие-то флаконы и инструменты из закрытых ранее шкафов, то лишний раз проверяя пригодность средств гигиены, то и вовсе заглядывая зачем-то в смежную комнату (похоже та там хранились какое-то крайне серьёзно медицинское оборудование). — И сейчас вы находитесь в его владениях. Не беспокойтесь, мы все желаем вам только добра, и здесь вам ничего не угрожает. Последнее воспоминание из мавзолея тут же неприятно потеребило дух Кайлер. — Кто именно ваш господин? — с тенью недоверия в глазах спросила она. Медсёстры удивлённо и почему-то слегка встревоженно переглянулись между собой. Та из них, которая говорила с Кайлер, ответила: — Боюсь, мы не можем вам этого сказать. Но, возможно, господин сам вам ответит, если вы спросите у него. Он…в последнее время называется различными именами, чтобы скрыть своё истинное. У него есть на то свои причины. Кайлер поняла, что медсестра сочла нужным не выдавать подробности, зачем её хозяину нужно было шифроваться под ненастоящими именами. Девушка чувствовала, что теперь даже почти ничего не зная об этом загадочном мужчине, она могла испытать определённого рода понимание. Вполне вероятно, что и ей совсем скоро придётся скрываться под фальшивым именем, чтобы продолжать жить. Демон, спасший её по непонятным причинам, видимо, принадлежал как минимум к аристократии (или был весьма зажиточным плебеем) и являлся либо альтруистом, либо каким-то иллегальным авторитетом, желающим заключить с Кайлер определённое соглашение. Второй вариант был наиболее реалистичным. Вот бы ещё до ужасных событий с витражом, у молодой демонессы рассеялись какие-либо иллюзии насчёт доброты и бескорыстности демонов… Что ж, вряд ли у Кайлер сейчас был большой выбор. Тем более, что этот спаситель будет, наверняка, давить на наличие долга девушки перед ним. Путешественница глубоко вздохнула и попыталась собраться с мыслями. — В любом случае, когда будете готовы, идите к нашему господину и поговорите с ним. В данный момент он находится в саду, но если потеряете его, то спокойно спрашивайте у других слуг, не стесняйтесь. Комплект чистой одежды берите из шкафа, а нас в случае чего ищите в соседнем коридоре. Кайлер почувствовала острую нужду в уединении. К счастью, других пациентов в палате не было, и медсёстры, как было видно из их поспешных передвижений, не собирались оставаться здесь надолго и мешать девушке побыть наедине с собой. Это было как нельзя, к лучшему. Потому что ещё немного, и она не выдержит и обнажит форму своей души пред этими, хоть и чарующими, но совершенно незнакомыми ей существами. Как только последняя медсестра выпорхнула из комнаты, девушка осторожно встала с кровати и, шагая по кристально чистому полу, подошла к шкафу. Её дальнейшая судьба была более чем неизвестна. Даже при всём случившемся нельзя было себя позволить ослаблять бдительность и доверять этим милым созданиям. Кайлер могла попасть в ловушку к какому-нибудь очередному деспоту и садисту. И чтобы защитить себя, у молодой демонессы были только собственные когти. Этого было маловато. Необходимость вооружиться хоть чем-нибудь теперь была не обычной мерой предосторожности. А чем-то на уровне душевной потребности. Но искать оружие в больничной палате было бесполезно, медсёстры похоже внимательно следили за тем, чтобы не оставлять в зоне доступности никаких потенциально опасных предметов (даже стаканы), и запирать их где-то в другой комнате. Натянув на себя широкую рубашку поверх перебинтованных рук и зелёные брюки (очень мило, что здесь не предлагалось более традиционное для пациентов одеяние), Кайлер уже думала бы попробовать отломить ножку у стула близ её кровати, но решила оставить эту затею, поскольку она никак не могла остаться незамеченной. «Они сказали, он во дворе…Уж там наверняка найдётся что-то под руку…» — подумала девушка, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. — «А может, я веду себя как параноик. И мне бы стоило довериться этим демонам, которые кажутся добрыми…Богиня, но какие гарантии, что это не двуличная попытка принудить меня к тому, что безнравственно или…навредить мне особо изощрённым способом…» Кайлер сжала руки в кулаки. Нет. Что бы не случилось… Она никогда не позволит втянуть себя во что-то, что ей морально противно. Пусть ей угрожают пытками и лишением жизни. Никто не посмеет руководить её жизнью, давя на глубинные раны! Что-то облегчилось в душе Кайлер и из её груди выплыла столь ожидаемая чудная форма палитры персикового цвета. Лёгкие девушки преисполнились силой, и она с уверенностью сказала себе. «Да. Что бы не случилась, я останусь свободна».

***

Минуя безмолвные, насыщенные изящно-таинственным и тревожным сочетанием алого с чёрным коридоры, Кайлер то и дело оглядывалась вокруг, ожидая внезапного нападения. Вид этого места носил заметный, но ныне потускневший отпечаток роскоши. Всё это наводило на мысли о состоятельности владельца, и девушка уже мысленно принялась рисовать образы своего незнакомого избавителя. Престарелый богач-садист или извращенец, аристократ-психопат, член преступной элиты, скрывающийся от орудий закона в своём удалённом от городов замке, находящимся, возможно, в такой глуши, куда никогда в здравом рассудке не забредёт обычный демон. Или тайный альтруист и отважный добряк, чьё чувство справедливости не запятнано общественными предубеждениями и слепой исторической анафемой…Нет, правда не бывает настолько положительно простой. Кайлер шла, руки её дрожали, а глаза нетерпеливо бегали из стороны в сторону и не находили того, что искали. Вазы, старинные картины, гобелены в основном с сюжетами языческих мифов о различных хтонических чудовищах, охотившихся за душами беззащитных смертных…Слишком тревожные и мрачные послания о бессилии любого перед порождениями неумолимой и непобедимой природы. Но был среди гобеленов, чем-то отличный от всех остальных. Девушка остановилась и подошла рассмотреть его. «И пал он жертвой самого себя» — гласила надпись, венчающая страшную символическую картину. Демон, чьё лицо было столь искривлено в своём разнообразном выражении жестокости, что походило скорее на сатанинское, нависал над обнажённым трупом девушки и пил кровь из её распоротой груди. А над ним возникала некая безликая фигура в чёрном плаще, идущая, казалось из самой грязно-тёмной тени отвратительного преступника. Безликий некто, однако не был наблюдателем, в руках он держал кое-что неоспоримое в своём предназначении: на голову убийцы вот-вот готовилось опуститься тяжёлое лезвие косы, в мощности и неотвратимости удара которой невозможно было сомневаться. Мрачный каратель, похожий на воплощение сурового, но справедливого рока, был решителен в своих действиях и бесстрастен. Кайлер пытливо взирала то на жертву, то на её убийцу, силясь что-то отыскать в их лицах, но сама не знала, что именно. В душе проснулась яростная кручина, когда девушка пыталась найти разрешение для себя и своих чувств. Часть демонессы хотела ненавидеть, хотела открыть дверь в возмездие за все погибшие сердца…Маму…Папу…Может, отчасти и Долорем…Пускай разбушуется катастрофа, и будет большое кровопролитие, но лишь оно смоет с земли и с души следы ног мерзких недостойных тварей, что живут и дышат с Кайлер одним воздухом. Но была иная часть Кайлер. Она ужасалась всем этим мыслям. Она не хотела забывать. И ни за что не хотела прощать. Но она никогда не хотела никого убивать. Потому что… …удел творческого существа создавать, а не убивать… Где тогда искать справедливость?! Тягостно вздохнув, молодая демонесса отошла от гобелена и побрела дальше по коридору. Кровавый и чёрный цвета продолжали ядовито и лукаво переплетаться в своём неустанном танце перед её глазами. Коридоры вроде сменяли друг друга, но это вонзающееся в душу сочетание всё повторялось и повторялось, неустанно преследуя Кайлер. Она не сразу поняла, что начала бежать. Быстрее и быстрее, закрыв глаза, содрогаясь от неистово вырывающейся наружу муки. Рёв ветра с улицы, пронзающий хруст и скрип досок под ногами, дальний топот чьих-то ног и неразличимые голоса — во всём были отголоски тех чудовищных событий, рвущих душу девушки. Но тут Кайлер, не сделав поворот, столкнулась с бесчувственной стеной, которая была слишком крепкой, чтобы сломаться от столкновения с девушкой и её разгоревшейся болью. Молодая демонесса рухнула на пол. Она не спешила вставать. Прислонив голову к неодушевлённой свидетельнице её страданий, Кайлер раскрыла во всю ширь свою рану и тихо зарыдала, не собираясь в этот раз себя останавливать…