Нераскаявшиеся

К тому времени, когда Кайлер всё-таки отыскала выход во двор, она сильно засомневалась, стоит ли ей вооружаться. Всё ранее увиденное глубоко поразило её, настолько, что она не осмеливалась подвергать сомнению искренность тех лиц. Все те мужчины и женщины… Но где же сам владелец замка? Тропинка в саду была разветвлённой и извилистой. Какое-либо её направление сложно было проследить из-за высоких густых кустарников и деревьев, чья зелень в скоплении образовывала цветущий свод, превративший сад в своеобразный тенисто-зелёный тоннель и перекрывающий почти полностью ход лучам. Кайлер поняла, что даже сейчас, когда ей подсказали возможный выход из лабиринта души, она всё ещё чувствовала себя потерянной…Жизнь уже наказала её за излишнюю доверчивость. И она запросто может сделать это ещё раз. Но разве значит это, что Кайлер должна всегда быть ведома одним недоверием ко всему и вся? Нет! Она должна быть готова к худшему! Среди тёмных она отныне будет числиться одной из худших. Как прокажённая…Но…Но… Он же привёл её в это место. Оказал помощь. Позволил свободно передвигаться по замку? Разве этот демон сам не проявил уже к ней доверие? «Хорошо…. Я принимаю решение довериться вам», — сказала Кайлер вслух. — «По крайней мере, настолько, чтобы не сжимать за пазухой оружие.»

***

Выбрав дорогу наугад, она пошла вперёд, всматриваясь в мельчайшее движение среди мириад листьев, окружающих её и нависающих над ней со всех сторон. Тропинка всё продолжала и продолжала вести Кайлер, никуда и ни к кому толком её не приводя. При обычных обстоятельствах девушка бы только наслаждалась подобными блужданиями, сопровождающимися поиском каких-нибудь тайн, но сейчас перед ней должна была быть раскрыта одна и определённая — владелец этого замка. Да, это место несомненно хранило свои секреты. Кайлер уже и почти не замечала, как всё чаще и чаще останавливалась, рассматривая диковинные полу-эротические воинственные статуи, попадавшиеся ей на пути. Особенно ей понравился разноцветный мозаичный фонтан. Наконец, зелёный тоннель закончился и Кайлер вышла на открытую лужайку, украшенную аккуратными рядами пышных и бьющих своей яркостью по глазам цветов. И снова ни души. Странно. Даже никаких садовников не было видно. Тут девушке подумала, почему бы ей не попробовать громко позвать владельца замка? Ведь на дворе ещё стоял ясный день, и что ещё можно было придумать в такой ситуации, в которой она фактически заблудилась? Не стоило ей отказываться от помощи того дружелюбного слуги, какая-то глупая гордая самонадеянность заговорила в ней в самый неподходящий момент…Но он так смотрел на неё…Вдруг он бы и вправду начал расспрашивать Кайлер, почему она плакала? (увы, следы проявившегося тяжёлого горя были видны на лице невооружённым глазом, из-за чего десятки взглядов точно успели жалостно скользнуть по ней.) Самоиронично вздохнув, девушка набрала в лёгкие побольше воздуха и закричала. — ГОСПОДИН ВЛАДЕЛЕЦ! ГОСПОДИН ВЛАДЕЛЕЦ, ВЫ ГДЕ? Я ПОТЕРЯЛАСЬ И НЕ МОГУ ВАС НАЙТИ(Наверное, со стороны это походило на глупую комедию)! Кайлер так кричала несколько минут, пока внезапно из ниоткуда не нарисовался растрёпанного вида мужчина в комбинезоне, похожий на садовника. — Что это вы делаете, сивила! Не надо так кричать, это же неприлично! — Вы можете сказать, где ваш господин? — озадаченно спросила Кайлер, не понимая почему предположительный садовник назвал её действия неприличными. В Деревне бы точно ничего очень странного в подобном не увидели. — Без понятия. Он постоянно куда-то пропадает. А вы перестаньте орать: здесь обитают тенебрумцы вообще-то. Например, я! Что за манера, горланить как какая-то торговка на базаре! «Ещё один чокнутый народец. Этот помешанный на каких-то приличиях». — поморщившись, подумала Кайлер. — Я здесь. Вы звали меня, сивила? — раздался ясный и спокойный мужской голос спереди, откуда дул свежий ветерок, и девушка моментально повернулась туда. Её неукротимое воображение успело уже множество раз представить себе различные образы хозяина замка. Но реальный…Возможно, Кайлер слишком предвзято подумала о богатом господине: каждый представленный облик, насколько бы сильно не разнился с предыдущем, всё-таки содержал на себе определённую долю роскоши. В появившемся же перед девушкой высоком мужчине (довольно, кстати, молодом на вид) не было и её бледного следа. Встреться они при других обстоятельствах, Кайлер бы его приняла за обычного плебея вроде неё самой. Взгляд демонессы с творческой неприязнью зацепился за слишком тёмные, резко контрастирующие с цветущей яркостью сада, одежды демона. Усиливала ощущение мрачности и тоски также ужасно бледная кожа хозяина замка как у полумертвеца внезапно вытащенного из-под сырой и холодной земли. Несмотря на это, демонесса не дала на сей раз своей активной впечатлительности посеять в ней новые, вероятно и беспочвенные сомнения, и бодро ответила: — Как хорошо, что мы наконец-то нашли друг друга! Я почти заблудилась пока пыталась вас отыскать. — Неудивительно: этот сад довольно извилистый и обширный…То же самое можно сказать и про сам замок…— поселившиеся здесь демоны привыкают к нему годами. Как и к неожиданно подаренной возможности работать. — произнеся последнее, демон суровым взглядом прицелился на разгильдяйничающего позади садовника, который манерно обходил кусты и похоже был куда больше заинтересован подслушиванием разговора между Кайлер и хозяином замка, чем своей работой. Но поняв, что он разоблачён, нерадивый работник подскочил и принялся извиняться. — Пойми, что в первую очередь всё зависит от тебя. Если ты действительно хочешь, чтобы всё изменилось к лучшему, то должен приложить достаточно усилий для этого. Главное — не прекращай пытаться. — холодно добавил пока безымянный господин. Кайлер внимательно посмотрела на садовника, задаваясь вопросом в чём был смысл его подавленного вида. Незнакомец пока никак не походил на жестокого господина-самодура. Мог ли этот работник тоже быть один из тех демонов с потерянными лицами? Хозяин замка двинулся вперёд, откуда пришёл, и коротко сказал Кайлер следовать за ним. Но прежде чем сделать это, девушка нашла нужным уяснить кое-что. Громко сказанной фразой она остановила уходившего демона. — Может…для начала назовёте своё имя, перед тем как уведёте меня куда-то? — путешественница сказала это почти весёлым тоном, но её спутнику он совсем не передался. — Ох, я прошу прощения за всю эту секретность… — с каким-то туманным намёком на смущение демон одёрнул воротник своего плаща. — Вы можете звать меня пока Шедоу. — Это не настоящее ваше имя? — Нет. Я часто использую его, когда отправляюсь куда-либо инкогнито, настолько часто, что некоторые принимают его за моё настоящее… — Понятно…А я Кайлер...Кайлер Артифекс. Но вы это, возможно, и так знаете… — Да. Но хорошо, что вы подтвердили своё имя.

***

Они пошли в гущу столь густых кустов, что Кайлер время от времени спрашивала себя не направилась ли она с этим мужчиной в какой-нибудь дремучий чес. Но скоро лиственная пелена расступилась перед глазами, и взору девушки открылся небольшой, зелёный альков, состоящий из плотной кустарной стены и цветочной перголы, со скамейкой внутри. Бегло осмотрев и пощупав её, Кайлер не сочла зазорным сесть и попытаться расслабиться (хотя бы физически). Шедоу какое-то время молча постоял, потом тоже сел. — Итак…— начала Кайлер, — думаю, для начала, я должна поблагодарить вас. Вы спасли мне жизнь, вытащили меня из могилы (в буквальном смысле), какие бы мотивы у вас не были. Я бы соврала, сказав, что совсем перестала сомневаться в них… У меня столько вопросов…Могу я их задавать? — Да. Но не могу гарантировать, что отвечу на все и подробно. И позвольте мне также узнавать кое-что от вас. — последние слова прозвучали больше как строгое требование, чем просьба. Кайлер кивнула. — Зачем вы спасли меня? — вырвался у неё самый главный вопрос, который содержал в себе основной источник враждебности. Кайлер тщательно наблюдала за реакцией Шедоу, но он почти не переменился в лице, на котором лишь едва отразился призрак какой-то пессимистичной эмоции. — Вас собирались растерзать толпой без всякого суда и разбора вашего дела. Это нельзя назвать справедливостью. Так что я счёл нужным вмешаться. — Но того ли эта рода помощь, после которой можно чувствовать себя в безопасности? — сказав это, Кайлер непроизвольно чуть не поднялась со скамейки и не встала в боевую позу. — Если вы, действительно, невиновны, то вам не о чем беспокоиться. Сейчас я здесь, чтобы попробовать выяснить правду. И я не из тех, кто помогает только в целях выгоды. — Тогда ради чего ещё? — Кайлер пыталась не придавать своему голосу резкое и неприязненное звучание. — Я встретилась с демонами, которые живут здесь. Не просто слугами, а с теми, кого вы спасли… Я сбита с толку. Будь там одни нищие и бездомные — это было бы похоже на обычную благотворительность. Но там есть и кто-то вроде диссидентов… Всё это слишком подозрительно и щедро, чтобы за этим не скрывались тёмные намерения. Но…возможно, вы сможете убедить меня, что я заблуждаюсь. — Я делаю это, потому что считаю должным, — увидев омрачившееся опасением лицо Кайлер, он продолжил. — Если кто-то из безвинных и честных демонов попадает в беду или крайнюю нужду, и я могу помочь ему, то никогда не останусь в стороне. — Хотите сказать, что помогли мне по доброте душевной? — Кайлер сложила руки на груди, раздумывая над вероятностью правды в словах Шедоу. Даже в их страшном тёмном мире были демоны с красотой души, что называется. Этого нельзя было отрицать, особенно после недавних перемен. Но небезосновательная предвзятость «простого» народа редко позволяла представить «прекраснейших» среди «высших» слоёв населения и богатых существ. — Я действительно вижу своё предназначение в том, чтобы защищать добропорядочных демонов. Я знаю, как это звучит. Но прямо сейчас мы оба находимся в рискованных условиях: можем всё ещё обернуться врагами. — Я пришла к вам без оружия, — чуть холодно произнесла Кайлер. — По правде говоря, я тоже сейчас без него, — ответил Шедоу и на его серьёзном лице промелькнуло некое подобие улыбки. — Я всё же удивлена, что вы спокойно позволили мне ходить по своему замку. — Чрезмерное доверие вредит — это бесспорно. Но если никогда не доверять никому и ничему, то будет практически невозможно узнать, кто заслуживает доверия. Да, доверие — это риск, порой смертельный, но он жизненно необходим. Я не мог позволить себе бросить вас на произвол судьбы, когда была вероятность, что вы невиновны и достойны спасения. Взгляд Шедоу был очень тяжёлым и в то же время каким-то задушевным, вырывающим правду и как раскалённое железо, прижатое к груди, и как протянутая почти ласковая рука. — …Я открыла одну правду, но мне пришлось слишком дорого за неё заплатить. — на судорожном выдохе сказала Кайлер. — Мне рассказали, что произошло: сначала деревенский, затем инвидианский саквусы обвинили вас в краже запрещённых церковных документов, в богоотступничестве и…преклонении перед светлым существом. Основной аргумент, на который они опирались был в том, что вы нарисовали витраж с изображением Леди. После того, с бешенной скоростью по всевозможным СМИ от деревенцев и инидианцев распространилось множество других обвинений, которые казались весьма недостоверными и надуманными на почве жестокой возбуждённости. Расскажите мне свою версию событий, ничего не утаивая. — Скажите сначала, кто вы и я расскажу всё. — потребовала Кайлер. — Мне жаль, я не могу сейчас это открыть…Но заверяю вас, что я непреклонный поборник закона. Настоящего закона. — И это не значит, что вы собираетесь отправить меня за решётку или на публичную казнь? — Нет, если не выявлю, что вы виновны в гораздо большем, чем в рисовании витража с Леди. — Но как вы узнаете наверняка? — Намекну вам, что я уже раздобыл о вас уже немало сведений, которые в свою очередь привели к очень разнообразным гипотезам. Ваш рассказ может подтвердить верную из них. Но учтите сразу: я хорошо распознаю ложь, и, если пойму, что вы начали врать и искажать факты, добрых последствий от этого не ждите. Я отнесусь к вам более щадяще, если вы чистосердечно признаетесь в преступлениях, если они имеются, а не будете их отрицать. И хотя слова Шедоу содержали в себе определённую долю угрозы, Кайлер не могла сказать, что атмосфера между ними была исключительно напряжённая. Напротив, чем больше она слушала этого демона, тем больше спокойствия возвращалось к ней. Этот беспристрастный судья был сейчас во много раз ценнее для неё всех прочих. — Вы ведь не деревенец? Не инвидианец? — понадобилось спросить молодой демонессе. — Нет, — Шедоу будто и совсем не удивился этому внезапному и, казалось бы, неуместному вопросу. Я — наполовину тенебрумец, наполовину рейджлендец. — Что ж, это не худшие народы, — с некоторым облегчение произнесла Кайлер. — Но и далеко не лучшие. Впрочем, среди нас нет лучших… Расскажите мне всё с самого начала, с того момента, как вы нашли миниатюру и до того, как я вас отыскал. Знание о наличии конкретно миниатюры у Кайлер уже показывало, что Шедоу не блефовал, говоря, что много чего разузнал о молодой путешественнице. Кайлер вдохнула и принялась, как заверила, всё правдиво рассказывать. Её голос смешался с чуть прохладным, но резвым ветерком, играющим с листьями в этом спокойном алькове и треплющим их одежду и волосы. Сначала искательница сокровищ поведала о своей последней вылазке в манящее заброшенное поселение, о будоражащем исследовании в разваливающемся монастыре, волнительном нахождение сокровища и столкновении со страшным фантомом, в чьих костях и держалась множество лет заветная книга. Изображение прекраснейшей женщины настолько впечатлило Кайлер, что она захотела сохранить его в своём сердце глубже всех прочих найденных ею сокровищ и артефактов, потому и решила сделать витраж с ней. Лишь потом она узнала, что эта женщина была светлой…. Кайлер рассказала о своём магическом даре: видеть различные фрагменты из прошлого, зачастую при близком контакте с историческими предметами. В ночь того победного для путешественницы дня она и увидела видения о Долорем. Всемирно известная Леди счастья, проклятая не только всеми демонами, но даже и многими светлыми за принесённые в мир бедствия. Включая эту тысячелетнюю войну. Среди тёмного народа ходили слухи, что Леди никто не убивал, и она сама инсценировала свою смерть, чтобы разжечь войну, и тем самым отомстить не только демонам, не почитавшим её (как и всех остальных божественных дев, кроме Леди ночи), но и светлым, заточившим в цепи непосильного долга. Кайлер никогда не сочувствовала никому из светлых. И не собиралась это делать после всех душераздирающих и невосполнимых потерь. Вместе с большинством демонов она ненавидела всё в светлом народе: она ненавидела их отдельную историю, о которой столь благосклонно рассказывала в письмах ко всем правителям и верховным тысячелетия сама повелительница светлых, вместе с тем уже столько веков сердечно прося, едва не умоляя их сложить оружие, покаяться и вернуться к ним. Кайлер всей душой ненавидела культуру светлых, в центре которой воздвигался идеал полного отказа от мирских удовольствий, земного счастья и личной свободы ради близости к Светлому Богу. Демонесса ненавидела долголетие существ света, наполнявшее себя несравненно более насыщенной жизнью, широкими просторами, большими захватывающими открытиями и…всем остальным. Ненавидела Кайлер и светлых ни в чём неповинных детей, которые спокойно вырастали, никогда не знали больших бед и не умирали в таком количестве, как маленькие демоны в тот катастрофический день. Да, Кайлер ненавидела и тот факт, что светлые живы, слишком убеждённые в своей непогрешимости перед тёмными. И она хотела бы, наверное, так же возненавидеть и Долорем, когда узнала, что та светлая. Кайлер отчасти и ненавидела её. И в то же время, она не могла побороть и иных чувств, вырывающихся из груди…Восхищения, трепета и возможно даже…Нет…Всё не могло зайти, конечно, настолько далеко. Но Долорем, бесспорно, крепко зацепилась за душу Кайлер и никак не отпускала её. Не столько ради выражения этих чувств, быть может, Кайлер надеялась, что и таким образом сможет отпустить их вместе с Долорем. Поэтому и продолжила делать витраж. Кайлер никогда не скрывала ничего от родителей, но тогда была настолько полна тревог и сомнений по поводу своей затеи, что не сразу решилась им рассказать. Они были так поражены услышанным, что несколько часов не знали, что сказать. Потом они пробовали, конечно, мягко отговорить Кайлер от этой идеи, но когда их дочь решительно отказалась, они лишь печально улыбнулись и сказали, ежели это остро необходимо её душе, то пусть так оно и будет. Кайлер работала в полной секретности, поддерживаемой и родителями, которые на все вопросы неугомонных соседей, зевак и сплетников («Что там на сей раз откопала младшая Артифекс? Почему в последние дни так редко показывается на глаза? Неужто занята каким-то серьёзным витражом?») отвечали однотипно, что Кайлер не нашла ничего сильно примечательного, а нынче выполняет крупный заказ. Но деревенцы всё продолжали любопытствовать, не удовлетворяясь слишком неясными ответами родителей, а когда в один день поймали и саму Кайлер, девушка еле смогла уйти. У них всё-таки получилось вырвать из неё слова. «Вероятно, я нашла что-то священное…» — вздохнув, сказала путешественница и поспешила домой, протискиваясь сквозь окруживших её демонов. Уже такое грубоватое отчуждение вызвало неприязнь и, вместе с новой информацией о последних находках Кайлер, по Деревне разнеслись и едкие сплетни, что младшая Артифекс, явно, начала заниматься чем-то сомнительным. Иначе с чего бы такая внезапно появившаяся скрытость и недоброжелательность к своим соседям? Слухи дошли до деревенского саквуса, который при одном упоминании о «священной находке» не мог тоже не полюбопытсвовать о делах Кайлер. Так он и пришёл к ней. Убедил, что она может доверить ему любою тайну, рассказать, что её волнует. Если она попала в какие-то неприятности, он всегда счастлив помочь ей. И Кайлер поверила ему. Ещё никогда она не видела столько ненависти в глазах знакомых существ. Тех, которые некогда казались такими добрыми и почти родными. За что? Но ответ на этот вопрос был прост. Кайлер посмела «восхвалить» светлое существо, воскресила в их умах ненавистную Долорем, которую давным-давно пытались предать забвению и уже почти забыли. Они ни за что не простят Кайлер за это. В чём только не обвинил её саквус: в том, что она украла миниатюру из запретных вещей церкви, в предательстве принципов демонического народа, в идолопоклонстве, в опошлении священных понятий и во много другом. Деревенцы же в свою очередь надумали к этому множество других преступлений, обвинив Кайлер даже в сатанизме и языческой развращённости. Не лучше оказались и надевшие маску претенциозной милости инвидианцы, к которым Кайлер успела заранее отослать витраж. Наверняка, стоило инвидианским саквусам сорвать драпировку с недостижимого для них искусства, как они решили продолжить кровожадную казнь, натравив на Кайлер и её отца уже свою взбешённую свору. Зверски оцарапанная, вся в крови (не только своей) она убегала в первом направлении, куда понесли её ноги. И когда девушка поняла, что они привели её к кладбищу, в ней не было колебаний: плевать она хотела на могилы предков этих чудовищ, в тот момент она бы и разворотила их все безо всякой жалости! Так Кайлер отыскала один из старейших мавзолеев, запертую дверь в который, приложив немало сил, она смогла открыть. — Как же вы нашли меня? — вдруг спросила девушка у Шедоу, крепко взяв его за руку, словно боясь, что он может исчезнуть, и она вновь обнаружит себя одну в чёрной гробнице…Или хуже… — Я знал, что… — Щедоу чуть не начал говорить разгорячённо, но остановил себя и заговорил довольно сдержанно. — Я мог опоздать, ищи я вас в одиночку, и не сработай моя неординарная интуиция. Именно она подсказала мне, что вы, скорее всего, будете прятаться там, где никто обычно не стал бы этого делать, будь он даже в крайнем отчаянии. В конце концов кладбище само по себе место тревожное, а порой и опасное. — Я знаю, — горько улыбнулась Кайлер. — А идея прятаться в саркофаге…— Кайлер внезапно вспомнила об одной любопытной детали, которая осталась непрояснённой для неё. —…Скажите, а как именно вам удалось сдвинуть крышку? — При помощи моей магии. Она подразумевает воздействие на всё видимое. Но именно видимое. Кайлер удивлённо вскинула брови, поняв на что намекает мужчина последними своими словами, но ответила безмятежно: — Похоже у вас довольно интересный и сложный дар. Шедоу принялся задавать вопросы: пока девушка рассказывала, он лишь внимательно слушал, ни разу не перебив её. Мужчина спрашивал о её деятельности как искательницы древностей, так и витражисте, уточнял, как давно Кайлер занимается этим, с какого рода заказчиками и покупателями имела дела, в особенности интересовался её магическими способностями… Разговор всё больше приобретал схожесть с бесстрастным допросом, воздух между ними становился холоднее, и его почти не согревало уже тепло переплетённых рук. Затем их руки отстранились друг от друга. Минута небольших сантиментов уже давно прошла… — У меня сложилось впечатление, что есть доля превознесения в вашем отношении к этой Леди, — голос Шедоу вдруг прозвучал настолько грозно, взгляд его так сильно оледенел, что Кайлер пронзила дрожь. Что же это за мужчина? Кто он вообще такой? Как он может сочетать в себе то, что завораживает, согревает, ободряет и то, что натурально пугает? — Это всё же скверно, — продолжал демон, — но не до такой степени, чтобы вас наказывать и, тем более, казнить. — Спасибо. Я рада слышать, что хоть кого-то сейчас считает, что я не безбожница и не преступница, заслуживающая смерти. Кайлер выдохнула и сжала руки. Значит, она теперь свободна? Вот только знает ли она наверняка, куда хочет идти? Более того, к кому именно она хочет прийти? Не могла быть и речи о том, чтобы Кайлер стала каким-нибудь отшельником на всю оставшуюся жизнь, постоянно скитаясь и скрываясь от всего мира… — Я не хотела восхвалять её…Я…Это сложно объяснить. Она — нечто вроде наваждения для меня, которое мне нужно было выразить. Я ненавижу её, но и уважаю. Вы же знаете, уважение вполне возможно и к врагам. А Долорем всё же пыталась… — Вы не должны оправдываться, — со строгой безучастностью прервал её Шедоу, скрестив руки на груди. — Что у вас на сердце, меня не касается. Ни в чём преступном же вы, похоже, не повинны. И не думаю, что вы замышляли некую пропаганду. Шедоу замолк, Кайлер ничего не отвечала. Какое-то время они так сидели, соприкасаясь лишь тяжёлыми и пытливыми взглядами. Молодая путешественница всё хотела что-то сказать, но не могла осознать, что точно…Всё пойдёт от выбора. Но выбор ещё должен быть вытащен из потоков нерешительности. Наконец, Шедоу нарушил молчание. — Что вы собираетесь делать дальше? — первое, что попробовала понять Кайлер. — это его голос и выражаемые в нём оттенки чувств. Да, она искала их, желая услышать…Но нашла ли? Если она останется, станет ли этот мужчина более досягаемым для неё…? — Я не знаю… — честно ответила Кайлер. — Жаждете ли вы мести? — Возможно, но я не уверена… тот деревенский и инвидианский саквусы заслуживают расправы… — Несомненно, — кивнул Шедоу. — Но почему-то мне кажется бессмысленным наказывать их. Не потому, что это якобы не принесёт мне удовлетворения…Не одни они виновны. Это была масса. Что-то стихийное, а не кто-то отдельный… Мне легче просто ненавидеть их всех, чем всерьёз планировать убить каждого, кто замешан. — Есть возможность однажды изгнать деструктивный дух из этих народов... — Не знаю, хочу ли я пробовать …Слишком дерзкие и высокие амбиции…Даже для меня. — Что ж, это ваше дело. Но если передумаете…о мести саквусам, то я не буду вам препятствовать. Однако ситуация ещё может более благополучно разрешится с помощью официального честного суда. — …Не уверена, что готова сейчас к этому. И это не слишком поможет. Даже если меня каким-то чудом оправдают, это неизменит факта, что я создала изображение Долорем. Многие продолжут меня ненавидеть и преследовать за одно это. Уж лучше притвориться без вести пропавшей и погибшей… Да и вряд ли мне захочется в ближайшее время возвращаться к жизни в городах. — Тогда чего бы вам хотелось сейчас? — Наверное, я бы хотела сначала ещё глубже капнуть в прошлое. Узнать больше о Долорем. — Для чего? — настойчиво спросил Шедоу. — Для знаний…и правды…Она никогда не бывает ненужной…Особенно сейчас…Хотя я вряд ли смогу как-то зарабатывать на этом (и на чём-либо другом), но если и буду дальше путешествовать, то прежде всего ради этого. — Вы готовы были бы рисковать ради правды? Возможно и жизнью? — Мне это не в первой. — А, столкнувшись не с монстрами и фантомами, а с демонами? Глаза Кайлер загорелись яростью. — Да, — решительно ответила она. — Кайлер… — тут Шедоу поднялся. — Госпожа Артифекс. Вы не единственная, кто заинтересован в исканиях правды. Ваша магия с её потенциалом могла бы премного способствовать этим поискам. Поэтому, если вы готовы доверить мне свою сохранность, то мы в нашем союзе будем вместе отыскивать потерянное. У нас есть главная цель — узнать всё об истинности «Проклятия», разрушить его и воздать отмщение светлым! Вы согласны посвятить себя этому? — Я согласна! — никакой другой ответ Кайлер не дала бы с большей уверенностью и отвагой сегодня. — Раз речь идёт о нашем спасении и должном возмездии, то я буду счастлива употребить свой дар. Ради одной этой идеи я готова довериться вам. Этими словами было утверждено судьбоносное решение Кайлер Артифекс, повлиявшее не только на её жизнь.