Нераскаявшиеся

Райан и Найт не смогли заставить себя долго лежать в кровати и почти с самого начала церемонии освобождения безотрывно наблюдали из окна за её процессом. Загорающаяся надежда, счастье, слёзы и объятья — этого было не так уж много, в основном всех заключённых Стрейсолса охватывало недоумение и рассеянность. — Да уж, — слабо улыбался Райан, — Столько времени мы пытались сбежать... И таки объявился демон, который спас всех нас. В итоге всё решилось так просто… хотя для этого пришлось ждать целую вечность… — Нет, не просто, — тихо произнёс Найт, сев на колени и погрузив руки с головой в подоконник. — Не думаю, что для кого-то из нас сегодняшний день был простым. — Нет, я о том, что…Шедоу так быстро откликнулся на зов, разобрался с угрозой и вернул нам свободу…Всё это ощущается…почти неправильным. — Почему? — оживился немного Найт. — Наверное, потому что мне больше всего хотелось, чтобы мы сами раздобыли себе свободу. А не дождались чудесного спасателя, который сделал бы всё за нас. — Вы и так хорошо постарались, Райн. Уверен, это и есть награда. — Кто это «вы»? — дружелюбно усмехнулся юноша. — Ты, Фраджил и все остальные так или иначе… — Да, признаю, твоя девчонка сегодня — настоящий герой дня. Но не забывай и про себя, — Райан потрепал друга по голове, — ты тоже сделал огромный вклад. Как минимум, мотивировал близких на подвиги. — Спасибо… Замолчав, они продолжили смотреть, что происходило снаружи. По одним коротким жестам, порой, немудрено было догадаться, какой выбор предпочли воспитанники Стрейсолса. Вот Серпентина, выхватив документы, гордо и брезгливо качнула головой. Подруга же её, Хелена, долго колебалась, не двигаясь с места и не поднимая головы. По судорожным движениям плеч и рук девочки мальчики поняли, что она заплакала. Кажется, Найту даже стало её жалко, и маленький демон грустно опустил глаза. — Бедная… — Дружище, она же над твоей подружкой издевалась! Да и в общем та ещё стерва, любящая глумиться над другими. Ты хоть кого-то способен ненавидеть? — фыркнул Райан. — Я ненавидел надзирателя. И госпожу Импатенс… — Судя по всему, недолговременно. Найт тихо вздохнул и с особой внимательностью начал наблюдать за Шедоу. Юноша заметил, что во взгляде друга мелькала даже грустная очарованность. — Не верится, что всё это взаправду, — прошептал маленький демон. — Мы уже на самом пороге свободы, — запрыгнув на подоконник, произнёс юноша и запустил взгляд за пределы приюта. — Что ты хочешь сделать первым, когда выйдешь отсюда? — Не знаю…Я не думал об этом. А ты, Райан? — Есть немного глупое желание. Безумно хочется с выходом на свободу свалить куда-нибудь, где нет других демонов. В какое-нибудь большое цветущее поле. И просто часами носиться по нему, вдыхая запахи чистой травы и цветов…Хех, надеюсь, у нас ещё остались такие места без кучи монстров и фантомов. — Звучит… здорово… — А у тебя неужели совсем никаких мыслей, чего ты желаешь после освобождения? — О, посмотри, Райн! Похоже Шедоу возвращает не только документы, но и что-то из личных вещей. Юный демон пожал плечами, решив пока проигнорировать очевидный уход от вопроса, и ответил: — Круто. Значит, эти сволочи хотя бы не все наши вещи успели распродать. — А у тебя…забирали что-то очень дорогое? Не в плане цены, конечно. — Да. Были значимые вещи. Этот скотина, надзиратель, однажды забрал мой гайтан с клыком! Его подарил отец… — Гайтан? Это не что-то вроде оберега? — Да, отчасти. Это типа подвески из шнурка. — А клык настоящий? — Нет, отец был против подобных украшений, он слишком любил животных, — улыбнулся Райан. — Всего лишь белый нефрит в форме клыка. — Как жаль, что его отобрали… — Да, и не знаю, найдётся ли он…Не уберёг, как и своё солнце. — Солнце? О чём ты? — Ожерелье Богини. У меня оно было в форме солнца. — Аа, понятно. А почему его отняли? Такого рода вещи обычно не забирали… — Должно быть, потому что моё солнце было сделано из чистого серебра. Решили, что это слишком дорогое украшение для отброса общества. — Может, оно ещё отыщется…Б-было ли ещё что-то ценное у тебя? — Самое ценное я уже назвал. Ну, ещё щеголеватая рубашка. От матери. Но она не важна для меня. Просто имела высокую материальную ценность. А что насчёт тебя, Найт? — Я прибыл в приют практически ни с чем…Так что у меня никогда не было ничего особенно ценного и важного. Ничего, что принадлежало бы лично мне… — Совсем ничего? — Нет. — Может, было всё же что-то особенное? Не привезённое из семьи, а то, что ты сам создал однажды? — … — Ну? Ни за что не поверю, что ничего правда не было. — Однажды…— Найт вдруг сконфуженно запнулся. — Обещаешь, что не будешь смеяться надо мной? — Не буду, не буду. Я-то ведь прекрасно знаю, какой ты парень необычный в плане склонностей. — шутливо ухмыльнулся Райан. — Однажды я слепил единорога из глины. — Как мило. — Мне было пять или шесть. Тогда в Стрейсолсе всё было хорошо. Хотя надо мной посмеивались, этот единорог стал очень дорогим для меня. Я назвал его Лу и всегда носил с собой. Даже спал с ним… — И что случилось? Кто-то из учителей его отобрал? — Нет. Соседи решили подшутить и куда-то спрятали Лу. Я так и не смог его найти, а когда просил их вернуть, они только смеялись надо мной. — Вот уроды! Будь я тогда в Стрейсолсе, набил бы им морды! Это бы сразу развязало тварям языки! Печально улыбнувшись, Найт покачал головой. — Нет. Моя поделка совсем не стоила того… Райан вздохнул и ободрительно похлопал друга по плечу. — Знаешь, а может у нас всё же получится отыскать потерянное! Вряд ли кто-то запретит нам теперь обыскивать это место. Шанс вернуть наши сокровища ещё жив! Найт поднял глаза, и Райан увидел, что в них вяло, но заколыхалась надежда. — Да, возможно, ты прав.