Змей и Львица

Пятница в этом учебном году стала самым нелюбимым днем Гермионы. Потому что именно в этот день ровно в шесть вечера ее ждала очередная отработка в душных подземельях, в то время как друзья наслаждались тренировкой на свежем воздухе. Жизнь порой бывает жестока, но сейчас это казалось вопиющей несправедливостью. Надев простые джинсы и вязаный свитер, зная, насколько ее маггловские вещи бесят Малфоя, девушка направилась в змеиную обитель, чувствуя, как на душе скребут кошки. Вся неделя была для нее крайне напряженной, на уроках ЗОТИ нужно было вести себя как обычно и никак не выдавать факт того, что она все знает. Абсолютно все знает и до сих пор не сообщила ничего друзьям. Мерлин, какая же она идиотка. Гермионе казалось, что она сходит с ума от собственных противоречивых чувств. — Вы как всегда сама пунктуальность, мисс Грейнджер, — раздался ледяной голос Люциуса Малфоя, как только она распахнула тяжелую дверь. Нервно взглянув на часы, девушка с досадой осознала, что уже десять минут седьмого. То приходит на полчаса раньше, то задерживается, словно идет не на отработку, а в гости к давнему другу. — Простите, профессор, — сглотнула Гермиона, зябко обнимая себя за плечи. В кабинете Малфоя всегда было словно в холодильнике, даже слабый огонь в роскошном камине не помогал. Неудивительно, змеи ведь существа хладнокровные. — Мне продолжить с того места, где остановилась в прошлый раз? Оглядев стопку пергаментов перед лицом гриффиндорки, мужчина коротко кивнул. Сегодня он выглядел не так безупречно, как обычно. Платиновые волосы пребывали в легком беспорядке, словно ему было лень их укладывать, а под уставшими глазами цвета пасмурного осеннего неба залегли темные пятна, видимо он страдал бессоницей. Что ж, судя по всему, преподавательство дается ему не так легко, как кажется со стороны. Либо Малфой с головой ушел в свои планы по возрождению Темного Лорда, истреблению грязнокровок и захвату мира. На этой мысли Гермиона поежилась, чувствуя болезненный укол совести. Сегодня, она обязательно расскажет обо всем друзьям сегодня. Люциус вальяжно развалился в своем черном кожаном кресле и строчил очередной доклад о проделанной работе для директрисы, но остановился, поняв, что повторил одно и то же слово уже семь раз. Нельзя тянуть, Снейп прав, нужно сделать это как можно быстрее. Он мог не заморачиваться и просто еще раз пустить в нее Обливиэйтом, на этот раз удостоверившись, что заклятие сработало, однако все было не так легко. Эта чертовка уже могла успеть растрепать об услышанном всем друзьям или даже старухе Макгонагалл, поэтому он не мог рисковать. — Мисс Грейнджер, у Вас что, лихорадка? — раздраженно спросил учитель спустя двадцать минут после начала отработки, заметив, как грязнокровка дрожит всем телом. — Н-нет, сэр, просто здесь как в морозилке, — буркнула Гермиона, стуча зубами и кутаясь в свой нелепый вязаный свитер. Подсознательно она понимала, что трясется не только от холода. Страх, поселившийся в ней еще давно, пустил свои липкие корни слишком глубоко. — Ну да, как я мог забыть, что гриффиндорские львята привыкли обитать только в своей уютной башенке, — иронично проговорил Малфой, сверкая наточенными лезвиями прозрачных глаз. — Изволите чаю? Или может чего покрепче, правда мне жаль тратить на Вас свой огневиски. — Чая вполне достаточно, — сквозь зубы процедила Гермиона, понимая, что иначе совсем окоченеет. Наколдовав изящную чашку и наполнив ее ароматным напитком одним взмахом палочки, Люциус незаметно подлил туда несколько капель из склянки, которую дал ему Снейп. Заучка в это время проверяла очередную работу, поэтому ничего не заметила. — Прошу, — промурлыкал мужчина, отлеветиров фарфоровую чашку к ней в руки. — Если понадобится что-то еще, не стесняйтесь, здесь ведь ресторан, а не отработка. — Спасибо, — кивнула девушка, проигнорировав очередную колкость. За это время у нее уже выработался иммунитет к сарказму Малфоя. Сделав глоток какого-то элитного чая с терпким вкусом бергамота и лаванды, Гермиона почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. Не так уж и плохо, она ожидала, что этот ублюдок специально наколдует ей что-то мерзкое. — Думаю, с Вас на сегодня достаточно, — произнес Люциус и с довольным выражением лица обошел стол, встав у девушки над головой. Та замерла с пером в руке, забыв, как дышать. — На моих уроках Вы вели себя крайне тихо, не перебивали остальных и не выкрикивали ответы, я даже начал волноваться. Теперь мы наконец сможем поговорить начистоту, держу пари Вам самой не терпелось меня обо всем расспросить. У Гермионы резко застучало в висках, словно куча маленьких молоточков одновременно вбивались ей в голову. Мерлин, как можно быть такой дурой и взять чашку из рук своего заклятого врага? — Не понимаю, о чем Вы... — Что именно ты рассказала своим дружкам? — резко перебил ее Малфой, возвышаясь над ней словно палач, уже поднявший топор и готовый к отрубанию головы. Гриффиндорка молчала, качая кудрявой головой и смотря на него умоляющим взглядом медовых глаз. На что она надеется? Что он просто отпустит ее, как в прошлый раз? Наивная. — Хорошо, сформулирую иначе, — кивнул мужчина, наклоняясь еще ближе над ее креслом. — Что именно ты услышала из нашего разговора с профессором Снейпом в прошлую пятницу? Гермиона сжала нежно-розовые губы до такой степени, что они побелели. Прикусив язык зубами и почувствовав во рту противный металлический привкус, девушка отчаянно надеялась, что справится под натиском чертового Веритасерума. Она попадала под действие этого зелья всего один раз, когда на пятом курсе их с Гарри и Роном допрашивала Амбридж. Тогда она сдала себя с потрохами. — Про обыск Вашего мэнора, сэр, — раздался чей-то дрожащий голос и только спустя пару секунд Гермиона осознала, что он принадлежал ей. — Про жжение Ваших с Снейпом Черных меток и про... — Договаривай, — прошипел Люциус, побелев от злости. Дьявол, какая-то безродная малолетка смогла его провести и водила за нос целую неделю! — Про возможное возрождение Темного Лорда. После этой фразы Малфой хотел наплевать на все правила и прикончить ненавистную грязнокровку прямо в стенах школы. Взяв себя в руки, он натянул на мраморно-бледное лицо кривую ухмылку. — Не знал, что Вы так восприимчивы к сыворотке правды, мисс Грейнджер, — хмыкнул профессор. — А я ведь добавил всего пару капель. Что случилось бы, налей я Вам в чай половину этого флакона? — Пожалуйста, нет... — запротестовала Грейнджер, вскакивая с кресла. — Просто сотрите мне память и оставьте в покое... — О, безусловно, в итоге я так и сделаю, — усмехнулся Люциус, выхватывая у девушки ее палочку и пряча во внутренней части мантии. — Но что мешает мне воспользоваться оставшимся временем действия зелья так, как хочу я? Этот вопрос эхом отозвался в черепе Гермионы, которая уже искала возможные пути побега. Дверь была плотно заперта, окон в подземельях не было... Мерлин, она должна была рассказать все друзьям, тогда бы этого не случилось! Он мог просто стереть ей память и отпустить, убедившись, что она никому не трепалась, но не смог удержаться от соблазна безнаказанно поиздеваться над ненавистной грязнокровкой. Что же может унизить ее больше всего? — Перечислите всех, в кого Вы были когда-либо влюблены, мисс Грейнджер. Кровь застучала в висках, сердце глухо билось в груди. Мерлин, только не это, только не... — Ну, в начальной маггловской школе мне нравился один мальчик — Тайлер... — пролепетал язык Гермионы против ее воли. — В Хогвартсе я какое-то время испытывала симпатию к Гарри, немного позже и к Рону тоже, — продолжила она сдавать себя с потрохами. — На четвертом курсе Виктор Крам пригласил меня на Святочный Бал, но я так и не поняла, нравился он мне или нет, — девушка внезапно остановилась, словно остатки ее здравого рассудка велели срочно замолчать. — Не знал, что Вы столь влюбчивая особа,— с довольной ухмылкой промурлыкал Люциус, наслаждаясь ее унижением. — Продолжайте, мисс Грейнджер, — Еще я восхищалась Сириусом Блэком, хоть он и годился мне в отцы, его великолепие это не преуменьшало, — самозабвенно проговорила Гермиона, вспоминая потрясающие кудри и умные глаза крестного отца Гарри. Боже, что она творит?! — Ого, а это уже интереснее, — оживился Малфой, впиваясь в нее любопытным взглядом. — Наша примерная заучка любит мужчин постарше? — Ну, он так похорошел после Азкабана, — господи, заткнись уже наконец. — Сириус был чистокровным и происходил из семьи фанатиков, как и Вы. Но это не помешало ему попасть в Гриффиндор и вырасти достойным человеком. — Мне тошно от одной мысли о том, что этот предатель крови имеет хоть какие-то родственные связи с моей женой, — с презрением выплюнул Люциус, имевший особенную неприязнь к Блэку. — Поверьте, он тоже был не особо рад этому факту. К счастью, кровные узы решают далеко не все, — гордо произнесла Гермиона, вздернув аккуратный носик. — Сейчас я жалею, что Белла прикончила эту псину раньше меня, там, в Отделе Тайн, — прошипел Малфой, но заметив, как краснеет лицо его пленницы, решил не тратить впустую время действия зелья. — Остались еще счастливчики в Вашем послужном списке, мисс Грейнджер? Девушка судорожно сглотнула и до боли прикусила отказывающийся ее слушать язык, после чего в рот хлынул небольшой ручеек крови. Грязной крови, которая ничем не отличалась от остальных. — Н-на третьем курсе был один... парень, к которому я питала неоднозначные чувства, — неуверенно начала Гермиона, проклиная себя всей душой. — Вообще мы всегда ненавидели друг друга, да и сейчас в принципе ничего не изменилось. Он тот же мерзавец... Но в какой-то момент я поняла, что начинаю в него влюбляться, — на этом моменте глаза Люциуса вспыхнули неподдельным любопытством. Чертова сыворотка правды, за что ей все эти страдания и позор? — И кто же был тем таинственным мерзавцем, мисс Грейнджер? — изогнул одну бровь Люциус, не на шутку заинтригованный словами девушки. Боже, можно просто умереть? — Драко Малфой, — на одном дыхании выпалила Гермиона, чувствуя, что начинает задыхаться. В горле застрял рвотный ком, а по лицу стекали маленькие капельки пота. Лицо профессора ЗОТИ приобрело такой насыщенный оттенок белого, что со стороны он был похож на кусок школьного мела. Он просто ослышался... Грязнокровка не могла сохнуть по его сыну, это же... Драко, бесспорно, красавец, весь в отца, но он же втаптывал ее в грязь все эти годы, унижал и доводил всеми возможными способами, она должна была ненавидеть его всем сердцем! — Это все? — с трудом выдавил профессор, все еще пребывая в полнейшем шоке. — Или есть кто-то еще? Острый взгляд металлических серых глаз резанул по лицу, оставив невидимые рубцы на нежной коже. На мгновение в кабинете повисла звенящая тишина. Сердце Гермионы стучало в грудной клетке с такой скоростью, что ее в любой момент мог хватить приступ. Он уже хватил. Веритасерум струился по венам, заменив грязную кровь, и вытягивал на поверхность все самые сокровенные секреты, похороненные у нее в душе. — Вы.