Она будет моей!

      — Ты не получишь ничего, — жёстко отрезал Адриан, делая шаг вперёд и ещё сильнее загораживая девушку. — Потому что если ты хоть пальцем её тронешь, я сделаю так, что ты забудешь, как вообще выглядят девушки. Ясно?

***

      — Ты окончательно потерял рассудок? Снова за своё? — яростно выкрикнул Адриан, его голос дрожал от гнева. Он шагнул вперёд, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Феликс лишь издевательски рассмеялся, откинув голову назад. Его глаза блестели нездоровым огнём, а губы искривились в безумной усмешке.       — Теперь я просто так не сдамся, — процедил он, медленно поворачиваясь к кузену. — Я так просто не сдамся! Ты будешь моей! — его голос стал громче, когда он вновь обратил взгляд на девушку, застывшую у стены. — Ты сама меня возжелаешь! Слышишь?! Маринетт побледнела, инстинктивно отступила назад и прижалась к стене, пытаясь стать незаметной. Её пальцы судорожно вцепились в край стола.       — Ещё одно слово — и я заставлю тебя пожалеть, что родился на свет! — прогремел Адриан, резко схватив кузена за грудки и тряхнув его с такой силой, что Феликс на мгновение потерял равновесие. Но тот лишь ощерился, обнажая зубы в зверином оскале.       — Ты слышала меня? — взвизгнул Феликс, игнорируя угрозу. — Ты будешь моей! Немного погодя сама приползёшь ко мне на коленях! Клянусь, ты забудешь, что такое свобода, пока не научишься любить меня так, как я того заслуживаю! Адриан почувствовал, как внутри него вскипает волна ярости, затмевая всё остальное. Без лишних слов он резко схватил кузена за воротник, дёрнул на себя и ударил — коротко, точно, в скулу. Звук удара эхом разнёсся по комнате. Феликс отшатнулся, но Адриан не дал ему опомниться. Быстрым движением он сделал шаг вперёд и нанёс второй удар — коленом в живот, заставив того согнуться пополам с хриплым выдохом.       — Ещё раз тронешь её — и я не буду сдерживаться, — прошипел Адриан, встряхнув кузена так, что его голова безвольно мотнулась. — Ты понял? — он приблизил своё лицо почти вплотную к лицу Феликса, его глаза горели холодной решимостью. — Если я ещё раз увижу, что ты к ней приближаешься, если услышу хоть одно оскорбительное слово в её адрес — я не просто изобью тебя. Я сделаю так, чтобы ты забыл, как дышать рядом с ней. Ты. Меня. Понял? Тот, задыхаясь и согнувшись, бросил на него ненавидящий взгляд, но промолчал. Его лицо исказилось от боли и бессильной ярости. Адриан оттолкнул его, отступил на шаг и выпрямился во весь рост. Его грудь тяжело вздымалась, но взгляд оставался твёрдым. Феликс хрипло рассмеялся, вытирая кровь с губы:       — О, братец, ты всё ещё играешь в благородство? Как мило. Адриан сжал кулаки. Хотелось ударить снова, но он сдержался. Следы — это проблемы. А проблемы привлекут внимание, которого Феликс как раз и добивается.       — Ты думаешь, я просто так это оставлю? — Феликс выпрямился, поправил галстук. — О нет, Адриан. Это только начало.       — Что ты задумал? — Адриан, прищурившись, шагнул ближе.       — Узнаешь. Скоро. А пока… — он бросил взгляд на Маринетт, — наслаждайся тем, что у тебя ещё есть. Потому что скоро всё изменится. Адриан сжал кулаки:       — Ты не тронешь её. Феликс усмехнулся:       — Посмотрим       — Проваливай! — с этими словами Адриан закрыл дверь за Феликсом.       Глубоко вздохнув, Агрест вспомнил про свою одноклассницу и поспешил к ней. Маринетт уже перебралась за свою парту и, казалось, немного успокоилась — только изредка пошмыгивала носом. Её лицо опухло от слёз, тушь растеклась чёрными разводами по щекам, но она старалась держать себя в руках. Адриан присел на корточки рядом со стулом Маринетт, осторожно взял её руки в свои и начал мягко массировать пальцы, стараясь передать ей хоть частичку своего спокойствия.       — Не плачь, Мари. Ну же, он не стоит твоих слёз. Я этому уроду ещё отомщу, — тихо произнёс он, большим пальцем стирая слёзы с её лица. Маринетт слабо улыбнулась, но в глазах всё ещё читался страх.       — Прости, это я виноват, — продолжил Адриан, опустив взгляд. — Стоило сразу тебе обо всём рассказать. Тогда, может, этого бы не случилось…       — Ты не виноват, — перебила она, слегка сжимая его руку. — Если бы ты не вошёл в кабинет, я не знаю, чем бы всё закончилось. Спасибо, что спас меня. Адриан кивнул, но выражение его лица оставалось напряжённым. Он помолчал, собираясь с мыслями, а затем тихо заговорил:       — Феликс всегда так: сначала — идеальный джентльмен. Улыбка, комплименты, галантность… А потом, когда девушка начинает ему доверять, маска спадает. И начинается ад. Он сжал кулаки, вспоминая прошлое.       — В пятом классе его прозвали «Дон Жуан». Тогда это казалось шуткой. Но он не играл — он охотился. Находил жертву и не отпускал, пока не ломал её. Полностью. Голос Адриана дрогнул.       — Однажды я встретил одну из них. Она сбежала. Как — до сих пор не понимаю. Я увидел её… — он сглотнул, — на ней не было живого места. Синяки, ссадины, следы от верёвок. Она дрожала, как осенний лист, и шептала: «Он вернётся. Он всегда возвращается». Маринетт вздрогнула, и Адриан почувствовал, как её пальцы слегка напряглись в его руках. Она оглянулась по сторонам, будто проверяя, нет ли кого поблизости, а затем молча поднялась со своего места. Плавным движением она пересела на соседний стул у той же парты — тот, что стоял вплотную к прежнему. Затем повернулась к Адриану, мягко улыбнулась и жестом пригласила его занять освободившийся стул: слегка кивнула и указала рукой на место, где только что сидела. Адриан поднялся с корточек и сел рядом — теперь они оказались плечом к плечу, достаточно близко, чтобы Маринетт чувствовала его поддержку, но с небольшим личным пространством между ними. Он продолжил, понизив голос:       — Я спрятал её в отеле. Дал денег на билет. Но больше ничего не сделал. Потому что боялся. Боялся испортить отношения отца с дядей. Боялся контракта. Боялся потерять всё из‑за того, кого должен был остановить. Он посмотрел на Маринетт, и в его глазах читалась неподдельная боль.       — И знаешь, что самое ужасное? Она не первая. И не последняя. Сколько их было? Пять? Десять? Двадцать? Все они молчали — потому что его отец был премьер‑министром Англии, а мать — мэром Лондона. Один звонок — и тебя сотрут в порошок. Полиция отворачивалась. Учителя молчали. Все молчали. Адриан сжал край парты так, что дерево скрипнуло.       — А я тоже молчал. Я знал, что он делает. И ничего не сделал. Мне стыдно, Маринетт. Так стыдно, что иногда мне трудно дышать. Маринетт молча протянула руку и осторожно коснулась его ладони. Её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо:       — Адриан… ты не виноват. Ты был ребенком. Ты не мог пойти против всей системы.       — Но я мог попытаться! — он резко повернулся к ней. — Мог рассказать. Мог защитить. А вместо этого я просто… наблюдал. Адриан сделал глубокий вдох, и его голос зазвучал ещё тяжелее, наполняясь горечью:       — Три года назад всё изменилось. Родители Феликса попали в автокатастрофу. Премьер‑министр Англии и мэр Лондона — оба погибли в один день. После этого о кузене ничего не было слышно. Ни слуху ни духу. Я думал, он решил залечь на дно. И, честно говоря, надеялся, что он изменился. Он горько усмехнулся.       — Когда я увидел его вчера, мне показалось, что он стал другим. Даже внешне изменился: волосы короче, осанка строже, взгляд… не такой хищно‑весёлый. Я поверил, что потеря родителей его перевоспитала. Что он наконец понял, что такое боль. Адриан покачал головой, сжимая кулаки.       — Но как же сильно я ошибался. Сегодня он снова взялся за старое. И теперь я не знаю, что будет дальше. Потеря родителей могла сломать его ещё сильнее. Или, наоборот, развязать руки — теперь ему не нужно прятаться за их именами. Что он предпримет? На какие отчаянные поступки он способен? Я не могу предугадать. И это пугает меня больше всего. Маринетт слегка сжала его руку, её взгляд был полон решимости.       — Послушай меня. Ты не виноват в том, что сделал Феликс. Ты не отвечаешь за его поступки. Но ты отвечаешь за свои. И сегодня ты его остановил. Ты защитил меня. Это значит больше, чем ты думаешь. Адриан медленно кивнул, пытаясь унять дрожь в руках.       — Может, ты и права… — прошептал он. — Но я больше не буду молчать. Больше никогда. Если он снова к тебе приблизится… Его взгляд стал жёстким, решительным.       — …я сделаю всё, чтобы его остановить. Даже если придётся пойти против семьи. Маринетт слабо улыбнулась и чуть сильнее сжала его руку.       — Тогда мы сделаем это вместе. Адриан на мгновение замер, словно впитывая смысл её слов. Затем на его лице появилась благодарная улыбка — не широкая, а тихая и искренняя, с оттенком облегчения. Он слегка сжал её руку в ответ, на долю секунды задержав прикосновение.       — Спасибо, — тихо произнёс он, и в этом коротком слове уместилось гораздо больше: благодарность за поддержку, за веру в него, за готовность разделить с ним эту непростую борьбу. Его взгляд потеплел, а напряжение, сковывавшее плечи последние минуты, понемногу начало отпускать. Впервые за долгое время он почувствовал, что не один.       — Ох, скоро уже звонок прозвенит, мне ещё надо себя привести в порядок, чтобы не было лишних вопросов у других, хех, — тихо произнесла Маринетт, осторожно вытирая остатки туши с щёк тыльной стороной ладони.       — Да, конечно. Не буду тебя задерживать, — проговорил Агрест и сел на своё место, достав учебник, тетрадь и остальные принадлежности для следующего урока. Он машинально раскладывал вещи, но взгляд оставался отстранённым — Адриан сидел, уставившись в одну точку, будто весь мир вокруг перестал существовать. В голове снова и снова прокручивались слова о Феликсе, стыд за собственное бездействие и тревога за Маринетт. Мари взяла с собой всё необходимое и уже собралась выйти из кабинета, как дверь распахнулась и в класс вошла Алья. Её весёлый взгляд мгновенно сменился тревогой, когда она заметила заплаканное лицо подруги.       — Мари?! — Алья тут же подбежала к ней, обхватила за плечи и внимательно вгляделась в покрасневшие глаза. — Кто тебя довёл до слёз? Говори, я ему сразу же голову снесу! — она резко повернулась и метнула грозный взгляд в сторону Адриана, потом снова посмотрела на Мари. — Что у вас тут случилось? Неужели ты обидел мою девочку? Адриан поднял глаза, хотел что‑то сказать, но Маринетт опередила его:       — Алья, нет, ты не так всё поняла, — поспешно заговорила она, слегка коснувшись руки подруги. — Мне просто… Феликс нахамил. Да, сказал всякие гадости, а Адриан, наоборот, встал на мою защиту и даже ему врезал, — соврала она, опустив взгляд. Ей было стыдно за произошедшее, и она не была готова сейчас вновь поднимать эту тяжёлую тему. Адриан молча кивнул, подтверждая её слова. Он понимал, почему Маринетт так поступила, — ей нужно время, чтобы прийти в себя.       — Так, ладно, — Алья решительно хлопнула в ладоши, — плохие мысли — брысь! Настройся на позитив. Сейчас сходим в уборную, умоемся, наведём красоту — и будешь как новенькая. Обещаю, к следующему уроку ты будешь сиять ярче всех! Она подмигнула, взяла Маринетт под руку и слегка потянула к выходу.       — Да, было бы неплохо, — слабо улыбнулась Маринетт, позволяя подруге увести себя. Девушки вышли из класса, оставив Адриана наедине со своими мыслями. Он проводил их взглядом, затем медленно откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул. Пальцы непроизвольно сжались в кулак при воспоминании о Феликсе. «Нужно что‑то делать, — подумал он. — Больше никаких отговорок. Я не позволю ему снова её тронуть». Он открыл учебник, но буквы расплывались перед глазами. В голове уже начал складываться план — осторожный, продуманный, но решительный. Плагг вынырнул из сумки, размахивая лапками:       — В сумке пусто! Я умираю от голода! Но парень его даже не слушал, он всё прокручивал в голове происходящее, от чего только сильнее злился на Феликса.       — Проклятье! Что он задумал на этот раз? Если бы я не вошёл вовремя… Да он бы её запросто мог изнас… Нет, Адриан, даже не думай об этом! До этого не дошло! — вслух бормотал блондин и резко ударил кулаком по парте.       — Ты что, влюбился? — Плагг вытаращил глаза. — Ну надо же! И это после всех твоих вздохов по Леди Баг! Адриан замер, сглотнул. В груди что‑то ёкнуло, но он тут же одёрнул себя.       — Нет, — произнёс он твёрдо. — Это не так. Я всё ещё люблю Леди Баг. Маринетт… она просто нуждается в защите. Феликс — угроза, и я не могу стоять в стороне. Плагг вздохнул:       — Адриан, ты иногда такой слепой. Ты защищаешь её не как супергерой, а как… как парень, который боится потерять дорогого человека.       — Я не потерял голову, — Адриан провёл рукой по волосам. — Я просто выполняю свой долг. Как Супер‑Кот. Как друг. Плагг прищурился, внимательно изучая лицо Адриана своими большими зелёными глазами. Его пушистый хвост нервно дёрнулся.       — Долг, который заставляет тебя сжимать кулаки каждый раз, когда Феликс к ней приближается? — медленно повторил он, выделяя каждое слово. Адриан стиснул зубы, невольно сжал руки в кулаки, но тут же заставил себя расслабить пальцы. Он поднял подбородок, стараясь выглядеть уверенным.       — Хватит. Я знаю, кого люблю. И это не Маринетт. В комнате повисла тишина. Плагг несколько секунд молча смотрел на него, потом громко фыркнул и закатил глаза так выразительно, что это можно было считать отдельным высказыванием.       — Ох, ну конечно, — протянул он саркастично. — Как же я мог забыть. Это ведь просто долг. И дружба. И забота. И… что там ещё? Ах да, полное отсутствие каких‑либо чувств. Он демонстративно вздохнул, покачал головой и, не дожидаясь ответа, развернулся, махнув хвостом.       — Бесполезно. С тобой всё ясно, — пробормотал он себе под нос. — Ты сам себе не веришь, а мне пытаешься доказать. Не говоря больше ни слова, Плагг неторопливо направился к сумке Адриана, забрался внутрь и устроился там, свернувшись клубочком. Он демонстративно повернулся спиной к хозяину, всем своим видом показывая, что разговор окончен.       Адриан проводил его взглядом, чувствуя, как внутри всё сжимается. Слова квами задели что‑то глубоко внутри, всколыхнули сомнения, которые он так старательно пытался подавить. Но в глубине души он вдруг почувствовал укол сомнения. Почему тогда, когда Маринетт улыбнулась ему после драки с Феликсом, внутри всё перевернулось? Тепло её улыбки, лёгкий блеск в глазах, робкая благодарность — всё это отозвалось в груди таким сильным волнением, что на мгновение перехватило дыхание. «Нет, — он мысленно одёрнул себя, тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение. — Это просто дружба. Просто забота. Не больше». Он глубоко вдохнул и попытался сосредоточиться на чём‑то другом — на учебнике, лежащем перед ним, на звуках за окном, на любом пустяке, лишь бы не думать о том, как дрогнуло сердце, когда Маринетт посмотрела на него с такой искренней благодарностью. Но образ её улыбки упорно не желал исчезать из памяти.       Внезапно раздался резкий звонок, заставивший Адриана вздрогнуть. Класс наполнился шумом: одноклассники вбегали, рассаживались, перебрасывались фразами. Дверь снова открылась, и вошли Мари с Альей. Маринетт уже не выглядела подавленной — она смеялась, рассказывая что‑то подруге, и её голубые глаза искрились. На мгновение Адриан забыл обо всём: о Феликсе, о своих страхах, о тревогах. Мадам Бюстье появилась следом, поправила блузку и строго объявила начало урока. Адриан открыл учебник, но буквы расплывались перед глазами — его мысли всё ещё витали где‑то между страхом за Маринетт и гневом на кузена.       В середине занятия в дверь постучались. Дверь открылась, и Феликс вошёл с улыбкой, будто только что вышел с фотосессии. Рубашка белоснежная, волосы уложены идеально. Только на щеке, ниже скулы, алел слабый след — отпечаток ладони Маринетт. Класс замер. Кто‑то восхищённо вздохнул, Хлоя тут же поправила причёску. Маринетт почувствовала, как кровь отливает от лица. Перед глазами снова всплыла сцена: его губы, хватка, страх…       — Извиняюсь за опоздание, — голос Феликса звучал гладко, почти мурлыкающе. — Заблудился в коридорах. Надеюсь, вы меня простите? Мадам Бюстье улыбнулась:       — Конечно, проходи. Маринетт, будь добра, покажи ему школу после уроков. Чтобы больше не терялся. Маринетт вскочила:       — Но, Мадам, я…       — Никаких «но», — учительница подняла руку. — Ты представитель класса. Помоги новенькому.       — Можно хотя бы перенести экскурсию на завтра? Я не могу сегодня...       — Хорошо. Но завтра ты должна показать ему всё, - строго ответила Мадам Бюстье. Феликс остановился у её парты, наклонился так близко, что она почувствовала запах его одеколона — терпкий, навязчивый.       — С нетерпением жду нашей экскурсии, — прошептал он, и его улыбка стала шире. Алья сжала руку подруги под партой. Маринетт сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Адриан напротив сжал кулаки, но промолчал. Только взгляд его говорил ясно: «Я не дам ее в обиду».       — Ну что ж, раз все разрешилось, то продолжим урок, — произнесла преподавательница и продолжила рассказывать материал.       Так и прошёл урок. Маринетт и Адриан были на нервах из‑за одной особи, чьё присутствие словно отравляло воздух в классе. Маринетт старалась сосредоточиться на конспекте, но её рука то и дело дрожала, а взгляд невольно скользил в сторону Феликса — она будто ждала подвоха в любой момент. Адриан, сидевший неподалёку, ловил эти короткие взгляды и чувствовал, как внутри закипает знакомая волна гнева.       Зато Феликс спокойно записывал что‑то в тетрадь, изредка кивая учителю с видом прилежного ученика. Его поза была нарочито расслабленной: одна рука небрежно опиралась на подлокотник, другая вела ровную строчку в тетради. Он выглядел абсолютно невозмутимым — почти ангельским. Но Адриан не обманывался. Он слишком хорошо знал эту маску. Время от времени Феликс бросал короткие, почти незаметные взгляды на Маринетт — не просто взгляды, а оценивающие, изучающие, будто он просчитывал следующий шаг. Адриан поймал себя на том, что машинально сжимает ручку так, что костяшки побелели. «Что он задумал в этот раз?» — эта мысль билась в голове, как набат. Адриан незаметно передвинулся на стуле, чуть ближе к проходу, чтобы в случае чего оказаться между Маринетт и Феликсом. Он продолжал делать вид, что слушает учителя, но краем глаза не упускал ни одного движения кузена. Каждый раз, когда Феликс поворачивал голову в сторону Маринетт, внутри Адриана всё сжималось от тревоги.       Маринетт, почувствовав как он ее сверлит, подняла взгляд и на мгновение встретилась с ним глазами. В её взгляде читалось безмолвное «всё в порядке?», и Адриан едва заметно кивнул в ответ. Этот короткий обмен сигналами на секунду успокоил его — но только на секунду. Потому что Феликс снова посмотрел на Маринетт. И на его губах появилась едва заметная, холодная улыбка. Адриан стиснул зубы. Он знал эту улыбку. Она означала, что игра только начинается.