Она будет моей!

      — Нам нужно поговорить, — резко сказал он, входя без стука. — О том, что ты устроил в колледже. И о том, что будет дальше, если ты не оставишь её в покое.

***

Феликс медленно повернулся. На губах играла насмешливая улыбка. Он откинулся на кровать, закинул ногу на ногу и небрежно бросил:       — А, так ты о той девчонке? Ну, ничего так, сойдёт. Но чего‑то ей не хватает, вот только чего? — Он сделал вид, будто задумался. — Ах, точно! Возможно, парня, который научит её всем прелестям жизни. Может, записаться к ней в учителя? Ммм, как думаешь, согласится? — дьявольская улыбка расплылась на его губах. Он явно пытался вывести Адриана из себя. Но тот лишь сжал челюсти, стараясь не поддаваться на провокации.       — Или стать для неё больше, чем учителем? — продолжил Феликс, понизив голос. — Мне хочется стать гораздо бо́льшим человеком в её жизни. Интересно, какова она будет в нашу первую ночь? Как думаешь?       — Ты закончил? — резко перебил его Адриан, и в его зелёных глазах вспыхнул опасный огонёк.       — Чего? — ошеломлённо переспросил Феликс, явно не ожидавший такой реакции. Адриан стремительно подошёл к кузену и схватил его за ворот рубашки, притянув к себе:       — А теперь слушай сюда, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Только попробуй ещё раз прикоснуться к Маринетт — и ты у меня получишь по полной. Без шуток.       Феликс на мгновение замер, затем резко оттолкнул руку Адриана и, молниеносно вскочив с кровати, нанёс удар в челюсть. Адриан едва успел увернуться — кулак скользнул по скуле, оставив саднящее ощущение. Не раздумывая, он ответил прямым в живот. Феликс охнул, но тут же контратаковал — два быстрых удара в бок заставили Адриана отступить. Однако он быстро пришёл в себя, сделал подсечку и, когда Феликс потерял равновесие, резким движением прижал его к стене.       — Я предупреждал, — выдохнул Адриан.       Феликс попытался вырваться, но Адриан держал крепко. Несколько секунд они замерли в этой схватке — глаза в глаза, дыхание сбито, мышцы напряжены. Затем Адриан отпустил кузена и отступил на шаг. На лице Феликса уже наливался синяк под глазом, на скуле виднелась ссадина. Сам Адриан ощущал ноющую боль в боку и саднящую скулу.       — Это тебе за сегодняшние выходки и за те мерзкие слова про Маринетт, — тяжело дыша, выплюнул Адриан. — Если такое повторится ещё раз, не гарантирую, что обойдётся так легко.       — Он развернулся, чтобы уйти, но Феликс бросил ему вслед:       — Да делай что хочешь, вот только уже всё поздно! У меня на неё уже свои планы… — голос кузена дрогнул от боли, но он тут же попытался скрыть это отвратительным истерическим смехом. — И никакие твои угрозы их не изменят!       Адриан замер на мгновение, сжал кулаки, но ничего не ответил. Молча вышел из комнаты и направился к себе.       В своей комнате он сел на край кровати, поставил локти на колени и, сложив руки в замок, упёрся в него лбом. В голове крутились мысли: «Что он задумал? Насколько это серьёзно? Нужно защитить Маринетт…» Дыхание постепенно выравнивалось, но тревога не уходила. Он понимал: этот конфликт далеко не исчерпан.       — Эй, Адриан, ты в порядке? — забеспокоился Плагг, вылетев из своего укрытия. Он подлетел ближе, внимательно разглядывая ссадину на скуле хозяина. — Может, не стоило его так злить? Смотри, как ты пострадал… Да и кузен твой сейчас явно не в лучшем расположении духа. Что, если его акума захватит? Да и по твою душу тоже может прилететь, если не успокоишься… Адриан провёл рукой по лицу, поморщившись от боли в ушиблённой скуле. Он сжал кулаки, пытаясь унять внутреннюю бурю, но голос всё равно прозвучал резко:       — Наплевать на него! — произнёс парень на эмоциях. — Надеюсь, он перестанет распускать свои поганые руки… Он глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки, и достал из холодильника кусочек камамбера:       — Держи свой сыр, а я в душ — постараюсь успокоиться. Плагг с благодарностью принял угощение и устроился на краю раковины, наблюдая, как Адриан заходит в ванную и включает холодную воду.       Спустя полчаса парень вышел — с оголённым торсом и полотенцем, обёрнутым вокруг талии; другим полотенцем он вытирал влажные волосы. Кожа всё ещё покалывала от холодной воды, но разум прояснился, а гнев отступил, оставив после себя тяжёлую усталость.       — Ты как? Полегчало хоть немного? — тут же подлетел к нему чёрный котёнок, отложив недоеденный сыр.       — Да, реально помогло, — Адриан слабо улыбнулся и благодарно потрепал квами по голове. — Спасибо, что поддерживаешь меня! Он подошёл к окну и уставился на вечерний Париж — огни города уже мерцали в сумерках, создавая иллюзию спокойствия. Где‑то там, среди крыш, могла сейчас находиться Ледибаг… Эта мысль невольно заставила его улыбнуться чуть шире.       — Да ладно тебе, подумаешь, — отмахнулся Плагг, но в его голосе прозвучала искренняя забота. — Лучше свои раны обработай, а то как ты завтра покажешься на глаза своему отцу и друзьям? Ты же не хочешь, чтобы они за тебя переживали?       — Адриан бросил взгляд в зеркало: на скуле наливался синяк, на боку виднелась ссадина. Он вздохнул: — Да, ты прав. Сейчас обработаю.       Немного постояв у окна, он достал аптечку, аккуратно продезинфицировал ссадины и заклеил самые заметные повреждения пластырем. Затем, чтобы отвлечься, пролистал новости в интернете — забавные видео с котиками, последние модные тренды, прогноз погоды на завтра… Постепенно напряжение окончательно покинуло его тело.       Перед сном Адриан ещё раз прокрутил в голове разговор с Феликсом. Слова кузена о Маринетт до сих пор вызывали в нём волну гнева, но теперь он мог мыслить яснее. «Нужно быть начеку, — подумал он. — И придумать, как защитить её, не втягивая в наши разборки».       Устроившись в кровати, он закрыл глаза. Плагг, доев сыр, устроился рядом, тихонько мурлыча что‑то себе под нос. Через несколько минут Адриан уже спал — крепко, но чутко, как спят те, кто знает, что завтра их ждут новые испытания.

* * *

      — Феликс медленно поднялся с кровати, потирая ушибленный живот. Дверь захлопнулась за Адрианом, и в комнате повисла тяжёлая тишина. — Ты думаешь, что я так просто теперь сдамся после твоей реакции? — произнёс он, глядя на своё отражение в зеркале. — Меня это ещё сильнее позабавило. Ты будешь страдать! Улыбка вышла холодной, расчётливой. Он провёл рукой по наливающемуся синяку — физическая боль была лишь напоминанием о том, что игра началась всерьёз. «Адриан показал слабость, — подумал Феликс. — Он боится за неё. Это его ахиллесова пята».       Он сходил в душ, тщательно обработал раны и, несмотря на усталость, сел за стол. Достал блокнот и начал набрасывать идеи — короткие фразы, стрелки, схемы. Маринетт. Адриан. Слабости. Связи. Возможности. Каждый пункт сопровождался ухмылкой. План формировался — изящный, многоходовый, с ловушками на каждом шагу.       Только когда первые лучи рассвета коснулись окон, Феликс отложил ручку. Он улёгся в постель, но даже во сне его губы шевелились, будто он продолжал вести невидимый диалог с кузеном.

* * *

      Маринетт уже лежала в кровати, но сон не шёл. Её мысли снова и снова возвращались к тому моменту — к поцелую с Феликсом. Как только она закрывала глаза, перед внутренним взором всплывал его образ: холодные губы, нахальная улыбка… а следом — отвратительные воспоминания, от которых по спине пробегал ледяной холодок. Она видела, как его руки медленно поднимались под платьем, слышала его мерзкие слова, произнесённые шёпотом прямо ей на ухо. От этих воспоминаний к горлу подступала тошнота, а по коже пробегали мурашки отвращения. Она стыдилась даже думать об этом. Для каждой девушки первый поцелуй — что‑то особенное, сокровенное… а её лишили этого мгновения так грубо, так бесцеремонно. В горле встал ком, на глазах навернулись слёзы, и, сама того не заметив, она начала тихо плакать, уткнувшись лицом в подушку. Тикки тут же встревоженно подлетела к ней, села рядом на подушку и осторожно погладила крохотной лапкой по плечу:       — Успокойся, Маринетт, — мягко произнесла квами. — Адриан был прав: этот человек не заслуживает твоих слёз. Ну же, не плачь…       — Н‑но ведь он у‑украл м‑мой… п‑поцелуй, — всхлипнула Маринетт, и слёзы снова полились из глаз. — Это должно было быть что‑то светлое, а получилось… так мерзко. И эти его прикосновения… — её передернуло. — Я до сих пор чувствую, как его пальцы скользили по моей спине, а он шептал эти отвратительные вещи… Тикки нахмурилась, но голос её остался твёрдым и ободряющим:       — Послушай меня внимательно. Ты — Ледибаг. За всё время своей супергеройской жизни ты встречала куда более опасных и страшных злодеев. Но ты никогда не раскисала, не показывала им свою слабость — ты смело шла вперёд, навстречу опасности. Так что давай, успокаивайся и покажи, на что способна настоящая Маринетт Дюпен‑Чен! Маринетт замерла, переваривая слова подруги. Постепенно дыхание выровнялось, всхлипы стали реже. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки.       — Ты права, Тикки, — тихо сказала она, вытирая слёзы рукавом. — Не стоит показывать, что меня это как‑то тронуло. Я не дам ему испортить мне жизнь. Больше никаких воспоминаний, никаких «а что, если». Я сильная. Я справлюсь.       — А ещё, — мягко добавила Тикки, — ты должна рассказать об этом Алье. Она твоя лучшая подруга — выслушает, поддержит, поможет советом. Не нужно держать всё в себе. Иногда просто выговориться — уже половина исцеления. Маринетт задумалась. В груди всё ещё было тяжело, но слова Тикки будто подсветили путь.       — Хорошо, — кивнула она решительно. — Я ей завтра обо всём расскажу. Всё до мельчайших деталей. Может, тогда эти воспоминания перестанут преследовать мен я.       — Вот и умница, — улыбнулась квами. — А теперь иди умойся, иначе завтра глаза будут опухшими. И, может, подыши свежим воздухом — это поможет привести мысли в порядок.       Маринетт послушалась. Она встала, умылась холодной водой, чувствуя, как прохлада отрезвляет и успокаивает. Затем поднялась на крышу — ночной ветер тут же растрепал волосы, обдал лицо свежестью. Она постояла там минут десять, глядя на мерцающие огни Парижа, слушая далёкие звуки города. Постепенно тревога отступала, оставляя место решимости.       Вернувшись в комнату, она легла в постель, укрылась одеялом и закрыла глаза. Впервые за вечер в голове стало тихо. Через несколько минут Маринетт уже спала — крепко, без снов, с ощущением, что завтра будет новый день и она встретит его во всеоружии.

***

      За окном шёл дождь — монотонный, настойчивый, будто решил залить весь Париж до основания. Небо затянули тяжёлые свинцовые тучи, полностью скрыв проблески рассвета. «Видимо, будет лить весь день», — вздохнула Маринетт, глядя в окно. По прогнозам обещали всего пару часов осадков, но природа, похоже, решила иначе.       Маринетт встала пораньше — сегодня ей предстояло показать Феликсу коллеж, помочь ему освоиться в новом месте. Она проснулась за полтора часа до будильника, сама не понимая, что вырвало её из сна: то ли тревожное предчувствие нового дня, то ли стук капель по карнизу.       Брюнетка сладко потянулась, чувствуя приятную ломоту в мышцах после вчерашней прогулки. Поднявшись с кровати, она распахнула окно. Порыв влажного, прохладного воздуха ударил в лицо, прогоняя остатки сна. В комнате сразу посвежело, запах дождя смешался с ароматом лавандового геля для душа, который она использовала вчера вечером. Она взяла полотенце и направилась в ванную — утренний душ всегда помогал собраться с мыслями. Спустя полчаса Маринетт вышла из ванной комнаты: голова обмотана полотенцем, на плечах — мягкий махровый халат с вышитыми клубничками земляники.       Тикки ещё мирно спала в своём миниатюрном домике, который Мари сама смастерила из старой шкатулки и украсила крошечными цветочками. Девушка прилегла на кровать, оставив полотенце на голове, и на пятнадцать минут погрузилась в соцсети. Ленты пестрели фотографиями солнечного юга — какой контраст с серым утром за окном! Потом она принялась сушить волосы: сначала аккуратно промокнула их полотенцем, позволяя ткани впитать лишнюю влагу, а затем закончила дело феном. Тёплый воздух приятно согревал кожу, а ритмичное гудение прибора успокаивало. Собрав волосы в высокий хвост, Маринетт направилась на кухню.       В доме царила непривычная тишина — родители уехали в командировку. «Надо будет им позже позвонить», — подумала девушка, невольно улыбнувшись при воспоминании о заботливых наставлениях мамы.       Она вскипятила воду в чайнике, приготовила овсяную кашу‑пятиминутку с ягодами, заварила горячий шоколад с корицей — любимый утренний напиток. Аромат корицы наполнил кухню, создавая островок уюта посреди дождливого утра. Маринетт села за стол, сделала глоток шоколада и на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь теплом и покоем.       Дюпен-Чен вскипятила воду в чайнике, приготовила себе овсяную кашу-пятиминутку, заварила горячий шоколад и принялась завтракать. Спустя двадцать минут она помыла за собой посуду и направилась в комнату приводить себя в порядок.       Поднявшись наверх, Маринетт достала смартфон и набрала номер мамы. Пока шли гудки, она подошла к шкафу и начала перебирать вешалки — нужно было выбрать что‑то подходящее для сегодняшнего дня.       — Алло, — раздался в динамике знакомый голос Сабин, слегка приглушённый, будто она говорила вполголоса.       — Привет, мамуль! Как у вас там дела? Как папа? — Маринетт вытащила голубую блузку с кружевными манжетами и приложила к себе, оценивая в зеркале.       — О, солнышко, всё хорошо! — голос мамы сразу потеплел. — Папа сейчас возится с документами — что‑то там у них с контрактом не сходится. А я вот только что закончила созвон с клиентами и теперь разбираю кипу бумаг на столе. Знаешь, эта командировка оказалась куда более бумажной, чем мы думали! — в трубке послышался лёгкий вздох, а затем приглушённый голос отца: «Сабин, ты не видела мою ручку?» — «Минутку, дорогой!» — крикнула мама, а потом снова обратилась к дочери: — Извини, солнышко. Так что у тебя нового? — Да всё хорошо, — улыбнулась Маринетт, откладывая блузку и беря вместо неё полосатую футболку. — К нам вчера в класс новенький пришёл. Прикинь, это кузен Адриана!       — Что, правда? — в голосе Сабин прозвучало искреннее удивление. — И как, похож на Адриана?       — Как две капли воды! — Маринетт невольно рассмеялась. — Серьёзно, если поставить их рядом, я бы, наверное, запуталась. Но… — она на мгновение замялась, подбирая слова, — у Феликса, так его зовут, более строгий вид. И характер другой — он какой‑то… более резкий, что ли. Хотя внешне — ну просто копия Адриана.       — Ого, — протянула Сабин. — Для тебя это, наверное, настоящий праздник? Ты же так влюблена в Адриана, а тут ещё один такой красавчик появился. Небось, глаз не можешь оторвать? — она игриво рассмеялась. Маринетт закатила глаза, но улыбнулась — мамины шутки всегда были немного наивными, но от этого не менее милыми.       — Да, просто не могу перестать любоваться, — ответила она с лёгким сарказмом, встряхивая волосы. — Прямо хожу за ним по коллежу и вздыхаю томно.       — Ой, да ладно тебе, — засмеялась Сабин. — Признайся, он тебе понравился?       — Мам, я просто показываю ему коллеж, — мягко поправила её Маринетт. — Он новенький, нужно помочь освоиться. И… — она понизила голос, будто делясь секретом, — знаешь, я, наверное, даже рада, что он не совсем как Адриан. Было бы странно, если бы рядом ходил его точная копия.       — Ну да, понимаю, — согласилась мама. — Хотя всё равно, должно быть, приятно видеть кого‑то, кто напоминает твоего… — Ма-а-ам, — протянула Маринетт с улыбкой, перебивая её. — Я правда просто помогаю ему. — Хорошо‑хорошо, молчу! — Сабин снова рассмеялась. — Просто переживаю за тебя, солнышко.       — Я знаю, — тепло ответила Маринетт.       — А ты не опаздываешь на учёбу? — вдруг забеспокоилась Сабин.       — Нет‑нет, я встала куда раньше, чтобы успеть всё показать. И не забывай, у нас разница во времени, — мягко напомнила Маринетт.       — Ах, точно! Совсем вылетело из головы со всей этой командировкой, — вздохнула мама. — Ладно, доченька, мне пора — папа уже машет мне, зовёт к столу. Мы с ним как раз собирались пообедать. Любим тебя, целую!       — И я вас очень сильно люблю! — Маринетт почувствовала, как на душе стало теплее. — Папе большой привет передавай. И приятного аппетита!       — Обязательно! Пока, солнышко!       — Пока, мам! Звонок завершился. Маринетт отложила телефон и на мгновение замерла, глядя на выбранные наряды. Разговор с мамой всегда действовал на неё успокаивающе — её голос, шутки, забота… Но сейчас в груди всё равно осталось странное чувство: смесь тревоги из‑за Феликса и лёгкой неловкости от маминых намёков про «второго Адриана». Она тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Пора собираться. Взяв полосатую футболку и джинсы, она быстро переоделась, поправила хвост перед зеркалом и бросила последний взгляд в окно — дождь всё ещё шёл, но уже не так сильно, капли стекали по стеклу причудливыми дорожками. «Главное — не промокнуть», — подумала она и взяла зонт.       — Тикки, что мне сегодня надеть? — обратилась Маринетт к своей квами, оглядывая разложенные на кровати вещи. Тикки вылетела из своего миниатюрного домика, сделала пару кругов по комнате, оценивающе разглядывая наряды, и приземлилась на спинку стула:       — Хоть на улице и идёт дождь, но всё‑таки тепло, — заметила она. — Можешь надеть джинсы и блузку, а сверху — кофточку или кардиган. И не забудь про зонтик!       — А это неплохая мысль, — Маринетт задумчиво прикусила губу, перебирая вещи. — Спасибо за совет! Она выбрала светло‑синие джинсы, удлинённую блузку пастельно‑голубого оттенка и чёрный кардиган — он отлично дополнял образ, не делая его слишком строгим. Для обуви остановила выбор на белых кроссовках с чёрными полосками на высокой платформе: и удобно, и стильно.       Затем переключилась на причёску. Распустила волосы, провела расчёской, слегка взъерошив их у корней для объёма. Феном создала лёгкие волны по всей длине — не тугие кудри, а мягкие, естественные завитки. Отделила две тонкие пряди спереди, по одной с каждой стороны, аккуратно закрутила каждую в спираль и закрепила сзади незаметной заколкой, оставив кончики свободно спадать. Получился лёгкий, игривый образ — одновременно аккуратный и непринуждённый. «Ну вот, почти готова», — мысленно отметила Маринетт. Она проверила рюкзак: тетради, ручки, блокнот, зарядка для телефона — всё на месте. Затем подошла к окну и закрыла его: с улицы потянуло прохладой, а ей не хотелось простудиться перед важным днём.       Бросив взгляд на часы, улыбнулась: ещё целых полчаса до выхода. Этого хватит, чтобы немного расслабиться. Она положила рюкзак, зонт и кроссовки у двери, села на кровать и открыла соцсети. Листала ленту, ставя лайки под милыми фото котиков и смешными мемами, как вдруг телефон завибрировал — на экране высветилось: «Алья». Маринетт улыбнулась и приняла вызов.       — Алло, привет, Маринетт! Дай угадаю, опять спишь? — прозвучал в трубке бодрый голос Альи.       — Привет, Алья! А вот и не угадала, — с гордостью ответила Маринетт. — Я уже давно встала и готова к выходу.       — Ну ты даёшь, подруга! — в голосе Альи прозвучало искреннее удивление, сменившееся привычным добродушным сарказмом. — А я‑то думаю: с каких это пор сегодня дождь идёт?! Оказывается, наша вечно опаздывающая Маринетт проснулась рано.       — Ой, Аль, ну не начинай, — рассмеялась Маринетт. — Подумаешь, решила встать пораньше, что тут такого? Да и к тому же я встала рано ещё для того, чтобы успеть этому… — она замялась, подбирая слово, — этому новенькому показать школу.       — Точно, ты же обещала, — понимающе кивнула Алья, хотя Маринетт её и не видела. — Ну, тут ничего не поделаешь. Ладно, выходи, я скоро буду у твоего дома. Надеюсь, что твоим родителям не помешаю?       — Они в командировке, так что я дома одна, — ответила Маринетт. — Ладно, давай, подходи, я скоро выйду.       — Окей! — бодро отозвалась Алья. — Увидимся через десять минут! Звонок завершился. Маринетт улыбнулась и прошла на кухню. Достав из корзины свежие круассаны и пару макарунов с лимонной начинкой, она аккуратно сложила их в бумажный пакетик — угостить подругу было хорошей идеей. Спустя пять минут послышался знакомый стук в дверь и мелодичный звон колокольчиков над входом в пекарню. Мари поспешила встретить Алью, сжимая в руке пакетик с угощением. Но, торопясь, она не заметила порог и споткнулась. В последний момент удержала равновесие, инстинктивно выставив руку вперёд, а пакетик с лакомствами крепко прижала к груди. Вкусности остались целы — можно было выдохнуть с облегчением. Алья уже стояла на пороге, отряхивая капли дождя с куртки.       — Привет! — улыбнулась Маринетт, протягивая угощение. — Держи, это тебе.       — Привет, подруга, — Алья широко улыбнулась в ответ. — Ты не меняешься. Ой, спасибо! Мои любимые! — она с восторгом взяла макарун и тут же откусила крошечный кусочек. — Ммм, идеально!       — Рада, что угодила, — хихикнула Маринетт.       — Ладно, пора уже идти, — деловито произнесла Алья, отряхивая руки. — Ты готова? Маринетт кивнула, накинула дождевик, проверила, на месте ли зонт, и открыла дверь. Подруги вышли на улицу и тут же почувствовали, как холодный ветер пронизывает до костей. Дождь не просто шёл — он лил крупными тяжёлыми каплями, которые с шумом разбивались о тротуар. Ветер усиливался, раскачивая ветви деревьев и заставляя зонты выгибаться под его напором.       — Ну и погодка, — поежилась Алья, поправляя капюшон. — Хорошо, что ты живёшь неподалёку. Давай поторопимся, пока нас совсем не смыло!       — Согласна, — кивнула Маринетт, раскрывая зонт. — Бежим! Они ускорили шаг, прижимаясь друг к другу, чтобы укрыться от ветра. Алья что‑то весело рассказывала, а Маринетт смеялась, стараясь не поскользнуться на мокрых булыжниках мостовой. Несмотря на непогоду, настроение у обеих было приподнятым — впереди ждал новый день, а рядом была лучшая подруга.       Вот они дошли до лестниц у входа. Чтобы поскорее скрыться от дождя, подруги побежали вверх по ступеням — но не тут‑то было. На одной из мокрых, обледеневших ступенек Маринетт поскользнулась и начала падать назад, словно в замедленной съёмке. Время будто растянулось: она почувствовала, как почва уходит из‑под ног, а сердце подскочило к горлу. Из её рук вылетел зонт — и, подхваченный резким порывом ледяного ветра, закружился в воздухе, будто издеваясь, а затем покатился вниз по лестнице, подпрыгивая на каждой ступеньке и ударяясь о перила. Алья вскрикнула, рванулась вперёд, пытаясь схватить подругу за руку, — но пальцы лишь скользнули по рукаву куртки. Маринетт уже приготовилась к резкому, болезненному удару головой о твёрдый угол ступени… В ушах зазвенело, перед глазами промелькнула вспышка паники. Она инстинктивно зажмурилась, ожидая столкновения… Но в последний момент чьи‑то сильные руки резко схватили её за плечи и рывком потянули назад, не давая упасть. Она резко обернулась и увидела Феликса — он стоял позади, слишком близко, его дыхание коснулось её виска. На губах играла лёгкая, почти издевательская улыбка, а в глазах читалось что‑то холодное, расчётливое.       — Эм, спасибо, что поймал, — растерянно поблагодарила она его, стараясь не смотреть ему в глаза. При одном взгляде на девушку можно было понять: она не желала встречать именно его и была, мягко говоря, в полном шоке. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а дыхание сбилось. — Я в порядке, Алья. Не переживай. Адриан, который шёл чуть позади, бросился за зонтом. Он поймал его у подножия лестницы, стряхнул капли дождя и быстро поднялся к ним, лицо его было напряжено. С привычной улыбкой он протянул Маринетт зонт:       — Вот, держи. Это, кажется, твоё, Маринетт?       — Д‑да, спасибо большое, — немного грустным голосом ответила Дюпен‑Чен. Она раскрыла зонт, и сразу же послышался глухой стук капель о ткань. Звук почему‑то показался ей слишком громким, будто отбивал ритм её бешено колотящегося сердца.