Она будет моей!

      Алья ещё раз махнула рукой на прощание, подхватила пакет с выпечкой и вышла из пекарни, направляясь домой. Маринетт проводила её взглядом, улыбнулась и принялась убирать со стола, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло — день, начавшийся с тревоги, закончился на удивительно светлой ноте.

***

      Маринетт проводила подругу и закрыла дверь на ключ. Глубоко вздохнув от усталости, она поплелась в свою комнату, где переоделась в домашнюю одежду: чёрную футболку с принтом, шортики нежно‑розового цвета с чёрной окантовкой и розовые носки с цветочком сбоку. Маринетт камнем рухнула на кровать, раскинув руки в стороны и уставившись в потолок. Из сумки тут же вылетела Тикки — маленькая, пушистая квами с большими выразительными глазами — и присела на край подушки, внимательно глядя на свою хозяйку.       — Молодец! Ты наконец‑то смогла рассказать Алье, — похвалила она, слегка покачиваясь на краю подушки. — Я видела, как тебе было непросто, но ты справилась.       — Даа, и от этого мне куда лучше, — Маринетт слегка улыбнулась, поворачивая голову к Тикки. — Как будто гора с плеч свалилась. Спасибо тебе, Тикки, за то, что сподвигла меня на это! — Девушка благодарно взглянула на свою маленькую, но мудрую подружку, потом осторожно взяла её в ладони и нежно обняла, прижимая к груди. — Но меня напрягает, что она не поверила, что он такое сделал… Тикки вздохнула и устроилась поудобнее в ладонях Маринетт.       — Понимаю тебя, — мягко сказала она. — Это очень тяжело, когда тот, кому ты доверяешь, не до конца верит твоим словам. Но помни: Алья просто видит мир немного иначе. Она привыкла думать, что люди в целом хорошие, и ей сложно принять, что кто‑то, кого она считает «лапочкой», может поступить так жестоко.       — Но ведь это правда! — Маринетт села на кровати, всё ещё держа Тикки в руках. Её голос дрогнул. — Всё было именно так, как я рассказала. Я не придумываю, не преувеличиваю… Почему она сразу ищет оправдания для Феликса?       — Потому что она пока не готова увидеть его таким, — терпеливо объяснила Тикки. — Для неё Феликс — это тот, кто сегодня спас её от падения, кто всегда улыбается и шутит. У неё в голове не укладывается, что один и тот же человек может быть и галантным, и жестоким. Это пугает её, поэтому она пытается найти объяснение, которое не разрушит её картину мира. Маринетт опустила взгляд, задумчиво поглаживая Тикки по мягкой шёрстке.       — Может, ты и права… Но всё равно обидно. Я думала, она безоговорочно встанет на мою сторону.       — Она на твоей стороне, — уверенно сказала Тикки. — Просто ей нужно время, чтобы переварить услышанное. А пока главное, что ты смогла выговориться. Это был важный шаг. Ты больше не держишь всё в себе, не несёшь этот груз одна. Маринетт глубоко вздохнула и снова легла на спину, положив Тикки рядом с собой.       — Ты всегда знаешь, что сказать, — улыбнулась она. — Спасибо, что ты есть. Без тебя я бы, наверное, совсем запуталась.       — А я всегда буду рядом, — подмигнула Тикки. — И помогу тебе разобраться во всём, что бы ни случилось. Маринетт закрыла глаза, чувствуя, как напряжение дня постепенно покидает её тело. В груди всё ещё теплилось лёгкое беспокойство из‑за реакции Альи, но теперь оно не давило так сильно. Рядом была Тикки — верный друг, который понимал без слов. И это давало силы двигаться дальше.       Повалявшись так пару десятков минут, она сама не заметила, как веки сомкнулись — и Маринетт погрузилась в царство Морфея. Но подремала она недолго: проснулась из‑за того, что захотелось есть. Часы показывали шесть вечера — не очень‑то и поздно. «Можно заняться и другими делами, — подумала она, потягиваясь, — но для начала съесть что‑нибудь, да». Взглянув на свою квами, которая тихонько посапывала на краю подушки, свернувшись клубочком, Маринетт мило улыбнулась этой картине. В ванной комнате она умылась холодной водой, избавляясь от остатков сна, и на мгновение задержалась перед зеркалом. В отражении увидела свою улыбку — ту самую, которую так любила мама, и чуть грустные глаза — в точности как у папы. Сердце неприятно защемило.       Спустившись на первый этаж, Дюпен‑Чен направилась на кухню. Накидывая на себя фартук, подобранный с крючка у двери, она невольно вспомнила, как мама всегда надевала его, когда готовила что‑то особенное, а папа в это время нарезал овощи, напевая какой‑нибудь старый хит. Попыхтев и погремев около часа у плиты, девушка приготовила консоме — наваристый, прозрачный бульон на светлом мясном бульоне. Она аккуратно процедила его через марлю, добавила щепотку свежей зелени и несколько тонких ломтиков моркови для красоты. Аромат разнёсся по кухне, но вместо привычного уюта вызвал новую волну тоски.       Наполнив тарелку супом, Маринетт поставила её на стол рядом с кусочком свежего хлеба. Потом отправилась ставить кипятиться чайник. Предварительно сняв фартук и аккуратно повесив его на место, она села за стол.       Жаловаться на ужин не было смысла — всё получилось вкусно. Но без родителей как‑то одиноко. Тишина дома казалась непривычной, слишком пустой. При мысли о них Маринетт задумчиво посмотрела в пустую тарелку. Она представила, как мама с улыбкой спрашивает: «Ну что, доченька, как прошёл твой день?», а папа, отложив газету, внимательно слушает её рассказ, время от времени кивая и вставляя какие‑то забавные замечания. «Сейчас ещё не поздно им позвонить, — решила Маринетт. — Поинтересоваться, как у них дела, узнать, как долго они ещё будут в отъезде…»       Не теряя ни секунды, Дюпен‑Чен набрала номер телефона мамы. Послышались долгие гудки, из‑за чего Маринетт начала волноваться. А вдруг что‑то случилось? Она ведь по ним так скучает! В голове пронеслись воспоминания: как они вместе пекли печенье на Рождество, как папа учил её кататься на велосипеде, как мама обнимала её после тяжёлого дня в школе… Однако мама не заставила себя долго ждать. Трубку наконец подняли, и на другом конце послышался радостный голос:       — Привет, доченька! Как дела, как учёба?       — Привет, хорошо. У вас как дела? — Маринетт почувствовала, как к горлу подступает комок.       — Всё продвигается отлично. Если так продолжится, думаю, через денька два мы уже приедем.       — Я по вам соскучилась… — неожиданно тихо сказала Маринетт. Она прикусила губу, чувствуя, как слёзы наполняют глаза. — Приезжайте поскорее…       — Мы тоже по тебе сильно соскучились, — тепло ответила мама. — Я передаю трубку папе, он так хотел с тобой поговорить, но времени всё не находил, а сейчас свободная минутка нашлась. Послышался небольшой шорох, и на той стороне трубки прозвучал мужской голос:       — Доча, привет!       — Папочка… — слёзы сами по себе потекли по щекам.       — Ну, ты чего, доча? Дорогая, не плачь, мы скоро вернёмся. Всё, давай, успокаивайся! — добрый тон отца успокаивал, и тёплая улыбка так и предстала в воображении Маринетт.       — Я скучаю по вам, — шмыгнув носом, сказала девушка.       — Мы тоже скучаем по тебе. Лучше расскажи, как у тебя дела? Как день прошёл?       — В школе всё хорошо. Со здоровьем всё в порядке, не болею. Сегодня я после учёбы пошла с ребятами в кофейню, поболтали за кружкой горячего шоколада, а потом немного погуляла с Альей, а после мы пришли в пекарню, и она прикупила немного выпечки себе домой, — рассказала Дюпен‑Чен, постепенно успокаиваясь. Голос отца действительно обладал удивительным свойством — мог успокоить одним своим тоном. Маринетт словно наяву увидела его доброе лицо, почувствовала ту особую атмосферу тепла и заботы, которую он всегда создавал вокруг себя. Слезы высохли, оставив лишь лёгкие дорожки на щеках, но на душе стало гораздо легче.       — Как у Альи дела? — поинтересовался отец.       — Тоже всё хорошо, — ответила Маринетт. — Вы тогда перед тем, как приехать, хотя бы за пару часов предупредите меня, чтобы я приготовила вам что‑нибудь вкусное, — попросила его Дюпен‑Чен.       — Обязательно, Маринетт, — внезапно послышалось на той стороне трубки, как кто‑то позвал Томаса. — Дочь, извини, мне нужно бежать, передаю трубку маме. Люблю, целую, обнимаю! — быстро проговорил папа.       — Пока! — сказала Мари, пока папа не ушёл. Спустя секунду вновь послышался мамин голос.

***

      Говорили они недолго, где‑то около получаса — время безжалостно шло вперёд, не давая насладиться присутствием друг друга, пусть даже и через трубку телефона. Но хотя бы так… Попрощавшись с мамой, Дюпен‑Чен поставила телефон на зарядку и отправилась в душ, прихватив необходимые вещи: пушистое полотенце, мягкий халат и гель для душа с ароматом лаванды. Пусть время и шло, не останавливаясь, но насладиться горячей водой нужно — и всё равно, что на это уйдёт уйма времени, зато будет хорошо. Маринетт отрегулировала кран, пока вода не стала приятно тёплой, и шагнула под струи. Тёплая вода обволакивала тело, смывая остатки напряжения прошедшего дня. Она закрыла глаза, позволяя себе на мгновение раствориться в этом ощущении покоя. Из ванной комнаты клубами выходил пар, оседая капельками на зеркале и стенах.       Выключив воду, Маринетт тщательно вытерлась полотенцем и накинула махровый белый халатик. Он приятно лёг на кожу — такой мягкий и уютный, что его совсем не хотелось снимать. Прямо в таком виде она села за рабочий стол, включила компьютер и немного посидела в интернете: пролистала ленту соцсетей, посмотрела пару смешных видео, проверила сообщения от друзей. Но скатывающееся с головы полотенце заставило её подняться с места и заняться мокрыми волосами.       Несколько минут работы с феном — и с волос уже не стекала вода. Высушивать их полностью она не стала: пусть подсохнут сами, так локоны будут выглядеть естественнее. Почувствовав лёгкий холодок, Маринетт поняла, что пора переодеться. Она вернулась в ванную, аккуратно повесила халат на крючок и выбрала домашнюю одежду: любимую футболку с изображением созвездий и удобные фланелевые штаны в полоску. Натянув их, она невольно улыбнулась — в этой одежде всегда становилось как‑то уютнее и спокойнее.       Спустившись на кухню, Маринетт заварила себе чашку зелёного чая с мятой. Аромат напитка наполнил помещение, создавая атмосферу домашнего тепла. Найдя в холодильнике кусочек яблочного пирога, оставшегося с утра, она устроилась за столом. «Заморив червячка», Маринетт решила немного прибраться: помыла посуду, оставшуюся после ужина, аккуратно протёрла плиту и подмела полы, собирая мелкие крошки. Закончив, она мельком взглянула на часы и ужаснулась — уже десять часов вечера! «А ведь мне завтра рано вставать… Опять, блин, опоздаю», — проговорила мысленно девушка. Она проверила, надёжно ли закрыта входная дверь, выключила свет на кухне и неторопливо поднялась к себе. В комнате было прохладно и тихо. Маринетт расправила кровать, взбила подушку и аккуратно поправила одеяло. Тикки, всё это время дремавшая на подушке, приоткрыла один глаз.       — Спокойной ночи, Тикки, — тихо сказала Маринетт, устраиваясь поудобнее.       — Сладких снов, Маринетт, — сонно отозвалась квами. — Пусть тебе приснятся самые добрые сны. Девушка улыбнулась, повернулась на бок и закрыла глаза. Постепенно мысли стали путаться, дыхание выровнялось. Где‑то вдалеке слышался приглушённый шум города, но он лишь подчёркивал тишину в комнате. Маринетт погрузилась в сон — спокойный, глубокий, полный тёплых образов и надежды на новый день.       Но не тут‑то было. В три часа ночи прогремел взрыв — такой мощный, что задребезжали стёкла, а с полки на тумбочке свалилась фоторамка. Маринетт мгновенно проснулась, резко сев в кровати. Сонно оглядываясь по сторонам, она пыталась осознать, что произошло. Ещё в полудрёме, спутанные волосы падали на лицо, девушка подошла к окну и распахнула шторы. Картина, открывшаяся перед ней, заставила сердце сжаться. Эйфелева башня больше не возвышалась над городом — она лежала на земле, переломившись пополам у основания. От места падения высоко в небо поднимались клубы чёрного дыма, подсвеченные снизу отблесками пламени. Где‑то вдали завывали сирены, а по улицам уже бежали люди, слышались крики парижан, полные тревоги и паники. Сон мгновенно улетучился, даже несмотря на позднее время. «Аргх, эти чёртовы злодеи не дают мне нормально выспаться! Как уже они меня бесят!» — выругалась про себя девушка, сжимая кулаки. Она почувствовала, как внутри закипает смесь раздражения и решимости.       — Мы нужны Парижу! — твёрдо произнесла она, уверенно подходя к кровати и слегка потряхивая спящую Тикки. Квами подскочила, хлопая глазами.       — Что? Где? Что случилось? — сонно пробормотала Тикки, но Маринетт уже достала талисман.       — Тикки, давай! — произнесла она заветные слова.       В мгновение ока её окутало мерцающее сияние. Пижама сменилась облегающим красным костюмом в чёрный горошек, волосы собрались в хвостики с лентами, а на лице появилась маска. Через секунду Леди Баг уже неслась по крышам домов, ловко перепрыгивая с одной черепицы на другую, направляясь к месту происшествия. Добежав до места катастрофы, Леди Баг замерла на мгновение, оценивая масштабы разрушений. Падение башни на мост Pont d’Iéna разрушило его практически полностью — массивные каменные блоки обрушились в Сену, а оставшиеся части конструкции опасно накренились. Из‑за этого другие службы не могли попасть на другой берег. Ударная волна повредила несколько соседних зданий — их фасады были покрыты трещинами, кое‑где обрушились балконы. Под обломками лежало несколько человек, Леди Баг пригляделась и с облегчением заметила, что они ещё в сознании: один махал рукой, пытаясь привлечь внимание, другая женщина стонала, пытаясь выбраться.       Сам злодей пока не показывался — возможно, он уже скрылся, или же затаился где‑то поблизости. Но сейчас это было неважно. Наплевав на него, девушка помчалась помогать людям. Она ловко убирала небольшие обломки, освобождая пострадавших, а затем, используя йо-йо, аккуратно переправляла их через разрушенный участок моста к другому берегу, где уже ждали машины скорой помощи. Кот Нуар не заставил себя ждать — он появился всего на несколько минут позже, ловко спрыгнув с соседней крыши. Увидев масштабы разрушений, он на мгновение замер, и в его глазах мелькнуло выражение ужаса. Но он быстро взял себя в руки.       — Леди Баг! — крикнул он, подбегая к ней. — Что тут произошло?       — Некогда объяснять! — бросила она, вытаскивая из‑под плиты мужчину средних лет. — Помогай! Кот Нуар без лишних слов принялся за дело. Он осторожно убирал тяжёлые обломки, используя силу своего жезла, чтобы не навредить пострадавшим. Леди Баг тем временем доставляла людей к врачам, поддерживала тех, кто не мог идти сам, успокаивала плачущих детей. Они работали слаженно, как единый механизм: он расчищал путь, она эвакуировала. Над городом всё ещё висел дым, но первые лучи рассвета уже начинали пробиваться сквозь него. Где‑то вдалеке слышались голоса пожарных и спасателей — помощь прибывала. А Леди Баг и Кот Нуар продолжали спасать людей, понимая, что именно для этого они и получили свои силы.       — Миледи, как поживаешь? — спросил Кот Нуар, поднимая с помощью шеста очередной бетонный фрагмент. Его голос звучал бодро, почти игриво, будто он и не вставал посреди ночи из‑за катастрофы.       — Бывало и лучше, — с ноткой раздражения ответила ему Леди Баг. Она аккуратно помогала пожилой женщине встать на ноги, поддерживая её за локоть, и только потом повернулась к напарнику. — И, знаешь, это мягко сказано. Судя по голосу, не только его сон был нагло потревожен. Кот Нуар уловил эту мысль и не стал расспрашивать дальше — вместо этого молча подхватил ещё один обломок и оттащил его в сторону, освобождая проход к следующему пострадавшему. Не прошло и часа, как основная часть спасательных работ была завершена. Пожарные уже локализовали очаги возгорания, медики оказывали помощь пострадавшим, а полиция начала оцеплять территорию. Но злодей всё ещё не объявлялся — ни следа, ни намёка на то, кто мог устроить такой хаос.       — А чего мы такие мяудражённые? — прокаламбурил Кот, пытаясь разрядить обстановку и бросить одну из своих фирменных улыбок.       — Ты серьёзно?! — Леди Баг резко повернулась к нему и посмотрела так, будто увидела впервые. Её брови сошлись на переносице, а голос невольно повысился. — Тебя не смущает, что сейчас три часа ночи, а в это время люди обычно спят? И не просто спят, а нормально спят, без взрывов и рухнувших башен! Кот слегка попятился, но тут же вернул себе привычный игривый вид:       — Букашечка, ну ладно тебе, не злись, — произнёс он уже мягче, с ноткой нежности в голосе. — Я же соскучился по тебе. И по нашей работе тоже, — он сделал шаг вперёд и аккуратно обнял её за плечи. Леди Баг на мгновение замерла, потом медленно расслабилась и обняла его в ответ. Глубоко вздохнула, прикрыв глаза на пару секунд, словно впитывая это короткое мгновение покоя среди хаоса. Напряжение, копившееся с момента взрыва, чуть отпустило.       — Ладно, — тихо произнесла она, чуть отстраняясь, но не разрывая контакта совсем. — Давай поскорее покончим со злодеем. Нам ещё его найти надо. Она подняла взгляд, и их глаза встретились. На мгновение Кот Нуар засмотрелся в её красивые, глубокие глаза. В них читалась усталость, но вместе с тем — решимость, сила и что‑то ещё, что всегда его завораживало. Такое ощущение, что только ты заглянешь в них — и тут же утонешь. Он улыбнулся — на этот раз не своей обычной широкой, дерзкой улыбкой, а более мягкой, искренней.       — Согласен, — кивнул Кот Нуар. — Сначала найдём этого шутника, потом я тебе расскажу, какой эпичный сон мне снился до взрыва. Что‑то про говорящих рыбок и летающий сыр. Леди Баг не смогла сдержать лёгкого смешка:       — Только после того, как поймаем злодея. И обещай, что не будешь каламбурить ближайшие полчаса.       — По рукам, — подмигнул он. — Но только полчаса. Они переглянулись, обменялись короткими кивками и одновременно бросились в сторону, откуда доносились новые крики — возможно, там ещё оставались люди под завалами. Ночь всё ещё была тёмной, но первые лучи рассвета уже начинали пробиваться сквозь дым, а Леди Баг и Кот Нуар были готовы встретить новый вызов — вместе.       Поиски не затянулись надолго — словно злодейка хотела, чтобы её поскорее нашли. Она неожиданно показалась перед ними в красном латексном костюме с чёрными горизонтальными полосками по всему телу. Вместо рук — что‑то вроде небольших бочек, снаружи похожих на большие гранаты: из них то и дело вырывались искры, а поверхность пульсировала красным светом. Лицо закрывала серая маска с узкими прорезями для глаз, в которых мерцал холодный оранжевый свет. На спине, в районе лопаток, красовалась надпись: TNT — буквы будто выжжены раскалённым железом. А ноги увенчавали чёрные туфли на массивной платформе с небольшими реактивными соплами — именно они позволяли злодейке парить в воздухе.       — Подрывница из тебя выйдет никакая, — решил подразнить её Кот Нуар, стараясь скрыть за шуткой нарастающее напряжение.       — Ой, да вы что? Спасибо, что сказали, без вас я совсем бы не догадалась! — саркастично ответила злодейка манящим, но в то же время пугающим голосом. Её интонация напоминала лису, которая уже загнала добычу в угол и теперь наслаждается моментом.       — Всегда пожалуйста! — в своей манере супергерой отвесил шутливый поклон. Леди Баг закатила глаза, но в душе отметила, что эта бравада помогает ей собраться с мыслями.       — А теперь шуточки в сторону, — голос Взрывной Девочки стал жёстче, а в глазах вспыхнули зловещие искры. — Я — Взрывная Девочка, и вы должны отдать мне свои талисманы. Если будете сопротивляться, я вас сначала убью, а потом уже заберу то, что мне надо. И, кстати, да, по всему Парижу расставлены бомбы — их двадцать штук. На них установлен таймер на полчаса. После чего они одновременно взорвутся, и весь город взлетит в воздух! Она весело рассмеялась — звук был резким, металлическим, от него по спинам героев пробежали мурашки. Вот этого герои не ожидали. Удивление от происходящего мешало трезво мыслить. Страх от того, что злодейка говорила совершенно спокойно, хладнокровно, сдавливал грудь, затрудняя дыхание. Леди Баг сжала кулаки, стараясь не поддаваться панике.       — Но ведь… если бомбы взорвутся, то и Бражник потерпит поражение, разве нет? Ты его и себя подвергаешь огромной опасности, — заговорила Леди Баг, сознательно оттягивая время. Она лихорадочно обдумывала варианты, сканируя взглядом окружение в поисках хоть какой‑то подсказки.       — Ну, во‑первых, я успею скрыться, а во‑вторых, у Бражника… — злодейка не договорила, потому что в этот момент воздух вокруг них завибрировал, и раздался властный голос Бражника:       — Молчать! — прогремел он откуда‑то из тени. — Не смей раскрывать им моё укрытие! Взрывная Девочка на мгновение замерла, потом с досадой поджала губы:       — В общем, вам это незачем знать! Ну так что, что вы выбираете? — резко перевела она тему, снова обращаясь к героям. Её «руки‑гранаты» начали пульсировать красным светом, предупреждая о готовности к атаке.       — Моя Леди, что будем делать? — тихо, почти шёпотом спросил Кот Нуар, наклонившись к напарнице так, чтобы враг не услышал.       — Есть одна идея, — произнесла героиня и едва заметно подмигнула Нуару. Тот мгновенно понял намёк — его глаза блеснули азартом.