Она будет моей!

Кот Нуар сжал жезл, чувствуя, как в груди закипает боевой азарт. Он посмотрел на Леди Баг — та уверенно кивнула в ответ.       — Пора показать Взрывной Девочке, что бывает, когда связываешься с командой Леди Баг! — провозгласил Кот.       — Именно, — улыбнулась Леди Баг. — По местам, герои! Время спасать Париж!

***

      Адриан и Маринетт в облике героев вернулись на поле боя к злодейке — нужно было уже заканчивать со всем этим раз и навсегда. Из‑за горизонта выбивались первые лучики солнца, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. «Ох, время почти пять часов утра», — размышляла про себя девушка в красном, бросая быстрый взгляд на небо. Усталость давила на плечи, но решимость в её глазах только крепла. Ускорившись, голубоглазая Леди Баг связалась по своему йо‑йо с Реной Руж:       — Рена, слушай внимательно! Пусть герои‑двойники отступят и укроются за зданием с часовой башней. Мы с Котом подменим их и возьмём Взрывную Девочку на себя. Выполняй быстро — у нас каждая секунда на счету!       — Принято, — мгновенно отозвалась Рена. — Двойники отступают. Удачи, ребята! Через минуту на поле боя с эффектным приземлением появились настоящие Леди Баг и Кот Нуар. Они встали плечом к плечу перед злодейкой — решительные, собранные, готовые к финальному сражению. Иллюзорные двойники рассеялись в воздухе, оставив после себя лишь мерцающие искры. Рена Руж отступила в сторону, её силуэт на мгновение замерцал и исчез — она отправилась подзарядить свою квами. Взрывная Девочка окинула их презрительным взглядом, её наручи зловеще мерцали в предрассветных сумерках.       — Осталось десять минут! — прокричала она, и её голос эхом разнёсся над пустынной площадью. — Я уже победила! — ликующе добавила злодейка, раскинув руки в торжествующем жесте. Внезапно её лицо исказилось от ярости:       — Но знаете что? Я так задолбалась с вами сражаться! — она сделала шаг вперёд, сжимая кулаки. — Я устала ждать, когда вы все уже сдохнете! — последнее слово прозвучало как удар хлыста. Она резко выдохнула, взяла себя в руки и продолжила уже более спокойным, но ледяным тоном:       — Давайте заключим сделку. Если прямо сейчас беспрекословно отдадите свои талисманы, то, так уж и быть, я оставлю этот никчёмный город в целости и безопасности. На решение дам две минуты. Имейте в виду, это последний раз, когда я иду к вам на уступки! — устало протянула Взрывная, её голос дрогнул на последних словах. Кот Нуар выпрямился во весь рост, его хвост гордо изогнулся, а глаза сверкнули вызовом.       — Мы на такое всё равно не согласимся! — чётко произнёс он, эффектно прокрутив жезл в руке и принимая боевую стойку. — Герои Парижа не торгуются с акумами!       — Я согласна с ним, — твёрдо сказала Леди Баг, закрутив йо‑йо на пальце. Цепочка заиграла бликами в первых лучах солнца. — Мы тебя даже слушать не станем. Париж не продаётся, а мы не предаём тех, кого поклялись защищать! Взрывная Девочка стиснула зубы, её глаза сверкнули злобой.       — Ну, тогда готовьтесь! — прошипела она. — Прямо сейчас прогремит взрыв бомб по всему городу. От Парижа ничего не останется — как и от вас, и его жителей в целом! Резким движением она нажала на кнопку на своих наручах. В том месте, где в последний раз видели Карапаса, вспыхнул ослепительный свет — небольшая, но яркая вспышка, пульсирующая, как сердце гигантского чудовища. Она длилась всего пару десятков секунд, но этого хватило, чтобы на мгновение ослепить и дезориентировать героев. Но именно этого мгновения замешательства злодейка не учла. Леди Баг прищурилась, её глаза вспыхнули решимостью. — Тикки, супершанс! — выкрикнула она, и на руки упал предмет красный в черный горошек. — Котаклизм! — вторил ей Кот Нуар, и его тело окутала фиолетовая энергия, а на руках появились темные сгустки.

***

      Спустя час, когда последние отблески битвы угасли в предрассветной дымке, герои наконец смогли перевести дух. Произнеся заветное слово «получилось», Леди Баг и Кот Нуар стукнулись кулачками — коротко, но выразительно, с облегчением, которое наконец‑то накрыло их волной после долгого напряжения. Леди Баг подкинула предмет, выпавший из супершанса, со словами «Чудесная Леди баг» — тот на мгновение завис в воздухе, рассыпаясь на красно-черные искры. В тот же миг вокруг началось чудо: поломанные постройки и сооружения начали восстанавливаться прямо на глазах. Разбитые витрины магазинов вновь стали целыми, трещины на асфальте исчезли, а поваленные деревья выпрямились, будто их никогда и не касалась разрушительная сила взрывов. Но, в отличие от города, наши герои оставались такими же потрепанными и истомлёнными — усталость читалась в каждом движении, в тени под глазами и в едва заметной дрожи пальцев.        — Миледи, надеюсь, с рукой у тебя ничего серьёзного, — заботливо проговорил Кот Нуар, осторожно беря её за здоровое предплечье. — Обработай и перебинтуй её обязательно и не тревожь несколько дней. Ты и так слишком много сделала сегодня, — он обнял её так нежно, как только можно было — тепло, надёжно, словно хотел передать часть своих сил. Леди Баг ласково улыбнулась и обвила его тело руками, на мгновение прижавшись к нему. В этом объятии было всё: благодарность, облегчение и та особая близость, что рождается только после совместного преодоления трудностей. Они постояли так недолго — идиллию разорвал настойчивый писк кольца и серёжек. Оба одновременно вздрогнули: сигналы напоминали, что время трансформации истекает.        — Котёнок, нам пора расходиться, — отстраняясь от напарника, проговорила синеволосая. — Утро вот‑вот наступит, а нам нельзя забывать про свою повседневную жизнь. У тебя же тоже есть дела… — она не смогла договорить. Внезапно голова закружилась, колени подкосились, и она бы упала, если бы не крепкие руки, что подхватили её в нужный момент. Кот Нуар мгновенно оказался рядом, поддерживая её за талию.       — Тише, тише, — мягко произнёс он. — Я больше не буду тебя задерживать, ты еле на ногах держишься. Сегодняшний бой был самым долгим и хлопотным из всех, что я помню. Нам обоим есть о чём подумать. А теперь иди и отдохни! Тебе нужно больше отдыхать, — сказал он, осторожно поставив напарницу на ноги. Убедившись, что она твёрдо стоит на своих двоих, Кот Нуар сделал шаг назад, готовясь к возвращению домой. Его собственный костюм был потрёпан, а под глазами залегли тени усталости, но взгляд оставался внимательным и заботливым.       — Котёночек, — окликнула его Леди Баг. Нуар обернулся. Она быстренько подбежала к нему, глаза её блестели в свете первых солнечных лучей. Обхватив его лицо руками, она быстро, но искренне чмокнула его в щёку.       — Спасибо тебе за всё! — прошептала она. Кот улыбнулся — широко, тепло, по‑настоящему.       — И тебе спасибо, миледи, — тихо ответил он. — За то, что всегда рядом. Попрощавшись с голубоглазой, он развернулся и шагнул в сторону ближайшей крыши. Утренние лучи солнца окутали его фигуру золотистым сиянием, подчёркивая силуэт героя, который растворился в лабиринте парижских улиц так же стремительно, как и появился. Леди Баг ещё несколько секунд смотрела ему вслед, затем глубоко вздохнула, поправила йо‑йо и направилась в противоположную сторону. Усталость всё ещё давила на плечи, но в душе было светло: Париж снова спасён, а рядом есть те, на кого можно положиться.       Маринетт направилась к себе в комнату. Недосып, потеря крови и усталость сказывались сейчас на её состоянии — каждое движение давалось с неимоверным усилием. Вот она пролетает очередную крышу здания, цепляясь за выступы с привычной ловкостью, которая сегодня будто покинула её. Осталось до пекарни всего ничего, но внезапно у неё в глазах всё поплыло, контуры домов расплылись в сером мареве. «Вот бы успеть добраться до своей комнаты», — эта мысль, настойчивая и тревожная, снова и снова всплывала в сознании Дюпен‑Чен. Она слегка тряхнула головой — расплывчатость потихоньку начала рассеиваться, но лучше ей не становилось: тошнота подкатывала к горлу, а тело казалось чужим и непослушным.       Вот осталось всего одно здание — и она достигнет пекарни родителей. Послышался писк серёжек в четвёртый раз. Скоро она перевоплотится. К горлу подкатил неприятный ком, во рту появился металлический привкус железа. Собрав остатки сил, Маринетт сделала последний рывок. Она приземлилась на крышу, и в тот же миг сияние вокруг погасло — трансформация завершилась. Обессиленная Тикки упала ей в ладони, едва шевеля усиками. Её обычно яркие глаза потускнели, а тельце дрожало от усталости.       — Прости, Тикки… — прошептала Маринетт, с трудом удерживаясь на ногах. Раненая рука сразу же дала о себе знать — резко волна жгучей боли разошлась по всему телу, заставив девушку тихо застонать. «Нужно поскорее заняться рукой», — подумала про себя Мари. Из раны всё ещё сочилась алой струйкой кровь — не обильно, но достаточно, чтобы требовалась немедленная обработка. Из‑за боли во всём теле Маринетт еле‑еле спустилась по лестнице в свою комнату. Осторожно положив Тикки на её маленькую кроватку рядом с кроватью хозяйки, она тихо произнесла:       — Отдохни, пожалуйста. Ты это заслужила. Тикки слабо кивнула и почти мгновенно уснула.       Маринетт поплелась в ванную. Дрожащими руками достала аптечку, поставила её на раковину и открыла кран — холодная вода побежала тонкой струйкой. Для начала нужно было остановить кровь. Она наложила давящую повязку, плотно прижав ткань к ране. Пальцы дрожали, движения выходили неуверенными, но она упорно продолжала. После приступила к обработке. Ватку намочила спиртом и осторожно начала прикладывать её по краям раны. Жжение заставило её на мгновение зажмуриться, но она стиснула зубы и продолжила. Затем наложила на рану марлю и начала забинтовывать — от локтя до уровня кисти. Старалась делать не очень толстым слоем, чтобы можно было спрятать под одеждой и было менее заметно. Убрав давящую повязку, Маринетт осторожно пошевелила пальцами, проверяя, сможет ли правой рукой писать. Боль была, но уже не такая острая, как в начале — терпимая.       — Сойдёт, — тихо произнесла девушка, разглядывая свою работу. Повязка держалась крепко, хотя и выглядела немного кривоватой. Кинув мимолётный взгляд на часы, Маринетт поспешила завтракать. Часы показывали десять минут восьмого утра. Помыть голову она уже точно не успеет, но перекусить просто необходимо — без завтрака она не сможет собраться с силами.       Спустившись вниз, она вскипятила чайник, заварила кофе и, с горем пополам приготовив себе омлет с молоком (яичница слегка подгорела, а молоко чуть не убежало), приступила к приёму пищи. Аромат свежей выпечки из пекарни внизу смешивался с запахом кофе — это немного взбодрило её. После перекуса девушка выпила обезболивающее, чтобы не отвлекаться на болевые ощущения во время учёбы. «Главное — чтобы никто ничего не заметил, — подумала Маринетт. — Никаких лишних вопросов, никаких подозрений. Я справлюсь». В голове промелькнула мысль о Коте Нуаре — наверняка он тоже сейчас где‑то зализывает раны, но держится так же стойко. Эта мысль неожиданно придала ей сил. Глубоко вздохнув, Маринетт поправила волосы, улыбнулась своему отражению и направилась к выходу. Впереди ждал новый день, уроки и обычные школьные заботы — и она была готова с ними справиться, несмотря ни на что.

Перенесемся к Агресту

      Запрыгнув в распахнутое окно своей комнаты, Адриан почувствовал, как трансформация слетела — энергия покинула тело, а обессиленный Плагг упал на кровать, едва шевеля усиками, и замер. Адриан прошёл к зеркалу и, сняв футболку, внимательно осмотрел тело на наличие гематом, синяков и ссадин. Картина была нерадостной: ссадины и гематомы виднелись в районе предплечья, спины и солнечного сплетения. Кожа вокруг повреждений покраснела, а само тело ныло от боли и усталости — каждый вдох давался с трудом, мышцы будто налились свинцом.       Парень принял освежающий душ. Прохладная вода стекала по спине, смывая следы битвы и немного возвращая силы. Постепенно туман в голове рассеивался, а мышцы понемногу расслаблялись. После нескольких минут под струями воды он почувствовал, что хоть немного смог проснуться и собраться с мыслями.       Не прошло и получаса, как Адриан вышел из ванной — волосы ещё оставались полумокрыми, полотенце было небрежно обмотано вокруг талии, торс оставался оголённым. Подойдя к прикроватной тумбе, он достал оттуда целую упаковку камамбера и поднёс её прямо к носу квами.       — Держи, старина, — тихо произнёс он. — Заслужил. Плагг в один миг ожил: его глаза загорелись, усы зашевелились, и сквозь усталость он охотно приступил к употреблению любимого лакомства. Пока квами с аппетитом поглощал сыр, Адриан принёс из ванной аптечку и начал обрабатывать повреждения.       Он аккуратно промокнул ссадины антисептической салфеткой — кожу защипало, но он лишь стиснул зубы и продолжил. Затем нанес заживляющую мазь на гематомы, стараясь распределить её равномерно. Со спиной было сложнее: неудобно поворачиваться, трудно достать до всех участков. Адриан пару раз чертыхнулся, пытаясь дотянуться до особенно болезненной точки между лопаток, но в конце концов справился с задачей.       Убрав всё за собой, он надел повседневную одежду для учёбы — светлую рубашку и джинсы. Аккуратно положил в портфель ещё пару кусочков камамбера для Плагга и поместил внутрь специальный контейнер с квами. Тот, уже наполовину сытый и довольный, устроился поудобнее и почти тут же задремал. Схватив портфель, Адриан спустился вниз, в столовую. Там он застал своего кузена Феликса — тот уже сидел за столом и раскладывал столовые приборы, готовясь к завтраку.       — О, доброе утро! — сказал Феликс с улыбкой на лице, поднимая взгляд. Его голос звучал бодро и жизнерадостно, контрастируя с усталостью Адриана.       — Ага, — коротко ответил ему Адриан и молча прошёл к своему месту, стараясь не показывать, насколько он измотан. Он поставил портфель рядом с собой и потянулся за круассаном. Феликс недовольно фыркнул на такой скупой ответ, но ничего не сказал. Вместо этого он налил себе кофе, добавил пару ложек сахара и принялся за завтрак, время от времени бросая на кузена любопытные взгляды. Адриан же молча намазывал джем на круассан, чувствуя, как тяжесть прошедшего боя всё ещё давит на плечи. Но вид завтрака, запах свежесваренного кофе и тёплое солнце, пробивающееся через окно, понемногу возвращали его в реальность обычного утра. Он сделал глоток чая, глубоко вдохнул и попытался сосредоточиться на предстоящем дне — несмотря на усталость, учёба и повседневная жизнь ждали своего часа.

Возвратимся к Маринетт

      Спустя минут пятнадцать Маринетт направилась к себе в ванную, чтобы хоть как‑то привести себя в порядок: принять водные процедуры и замазать синяки под глазами тональным кремом. Она включила тёплую воду, умылась, стараясь не задевать раненую руку, и несколько минут просто стояла, склонившись над раковиной и глубоко дыша. Холодные капли стекали по лицу, немного возвращая ясность мыслей.       Немного освежившись, она пошла выбирать наряд. Выбор стоял исключительно между кофточками с длинными рукавами — нужно было спрятать повязку. В голове промелькнула мысль: «Опять водолазки… Но что поделать». В итоге, не заморачиваясь, Маринетт выбрала бежевую водолазку и чёрные классические брюки. Одеваться было непросто: повязка сковывала движения, а из‑за синяка на спине каждое резкое движение отдавалось тупой болью. Она осторожно натянула водолазку, морщась, когда ткань задевала повреждённое место, затем медленно надела брюки. С горем пополам она всё‑таки смогла преодолеть эти трудности и собраться.       Осталось что‑то сотворить с волосами. Расчесав их перед зеркалом, Маринетт сделала свои стандартные два хвостика — быстро, привычно и без лишних усилий. Затем она взяла на всякий случай пару таблеток обезболивающего и положила их в боковой карман рюкзака, заодно проверив содержимое: учебники, тетради, пенал, зарядка — всё на месте. Когда со всеми приготовлениями было покончено, она взглянула на часы. Ещё есть десять минут — можно и поваляться. Лежа на кровати, девушка открыла соцсети на телефоне, машинально пролистывая ленту. Поспать всё равно не удастся, к сожалению — мысли о вчерашнем бое, о ране и о том, как скрыть всё это от окружающих, не давали расслабиться. Но она старалась отвлечься, скролля посты и ставя лайки под фотографиями друзей.       Когда пришло время выходить, Маринетт аккуратно накинула рюкзак на спину, стараясь не задевать синяк на плече. Надела балетки, проверила, всё ли взяла, и вышла из пекарни, тихо прикрыв за собой дверь. Утренний воздух был свежим и бодрящим, а запах свежей выпечки из пекарни внизу немного взбодрил её. Перед входом в коллеж стояла её подруга Алья и разговаривала с кем‑то по телефону. По интонации и обрывкам фраз Маринетт догадалась, что это был Нино. Подойдя ближе, кареглазая заметила её и, тепло улыбнувшись, обняла подругу, одновременно заканчивая разговор:       — Привет, Мари! — поприветствовала она голубоглазую.       — Привет, Алья. Что‑то случилось с Нино? — сразу спросила Маринетт, заметив беспокойство на лице подруги.       — Он сегодня не придёт, — вздохнула Алья. — Крис сильно заболел, поэтому Нино останется с ним, так как не с кем его оставить. Позже я занесу ему задания.       — Понятно. Передай тогда ему от меня пожелания скорейшего выздоровления, — ответила Маринетт.       — Спасибо, я обязательно передам! — улыбнулась Алья.       — Пойдём тогда на урок, скоро звонок прозвенит, — предложила Маринетт, и они направились в кабинет. По дороге она невольно прислушалась к своему телу. Благодаря выпитому обезболивающему боль почти не ощущалась — лишь лёгкая тянущая ноющая пульсация где‑то глубоко внутри. Но Маринетт знала: это только на какое‑то время. Действие лекарства когда‑то закончится, и тогда придётся снова искать способ справиться с болью, не привлекая лишнего внимания. Она глубоко вздохнула, расправила плечи и улыбнулась Алье. «Всё будет хорошо, — подумала она. — Я справлюсь. Главное — дотянуть до вечера, а там уже можно будет заняться раной как следует».