Она будет моей!

      Действие лекарства когда‑то закончится, и тогда придётся снова искать способ справиться с болью, не привлекая лишнего внимания.

***

      Девушки вошли в кабинет математики. Алья сразу прошла к своему месту и краем глаза наблюдала за Маринетт. Брюнетка не обратила внимания на то, что Адриана всё ещё не было. Да и на остальных ей было как‑то всё равно — мир вокруг будто приглушил свои краски, звуки стали далёкими и невнятными. Единственное, чего хотелось Маринетт прямо сейчас, — как можно быстрее где‑то остановиться и поспать. Без разницы где и как. Хоть сидя, хоть стоя — лишь бы на несколько минут отключиться от пульсирующей боли в руке и тупой тяжести во всём теле. Она устало подошла к своему месту. Каждое движение давалось с усилием, будто она шла по колено в вязком песке. С трудом подняла руки, сложила их на парте и, собрав остатки сил, опустила голову. Ресницы тут же начали слипаться, а дыхание выровнялось — она едва не уснула прямо так, в полусогнутом положении. Алья сразу заметила необычную вялость и безразличие своей соседки по парте. Подруга поправила оправу очков и, нахмурившись, наклонилась ближе:       — Ты неважно себя чувствуешь? Может, сходишь в медпункт? — в её голосе звучала искренняя тревога.       — Нет, не надо, всё хорошо, правда, не беспокойся! — Маринетт из последних сил выдавила из себя улыбку, но вышло это жалко: уголки губ дрогнули и тут же опустились, лицо осталось бледным и измождённым.       — Ты даже никак не отреагировала на то, что Агреста в кабинете нет и… — не успела закончить подруга, как дверь открылась и, словно по волшебству, в кабинет вошёл Адриан. Выглядел он… никак — от слова «совсем». Под глазами залегли тёмные круги, волосы были слегка растрёпаны, рубашка помята, а взгляд — пустой, рассеянный, будто он находился где‑то далеко отсюда. Усталость буквально сочилась из каждой его клетки: он шёл неуклюже, чуть пошатываясь, едва переставляя ноги, — совсем не так, как обычно. Для прежнего Адриана такое состояние было неприемлемо, но сейчас он просто не мог собраться.       Адриан медленно прошёл к своему месту, каждый шаг давался с видимым усилием. Затем, словно камень, упавший в озеро, плюхнулся на стул — без привычной грации, без лёгкости. Сложил руки на парте и тут же опустил на них голову, прикрыв глаза в отчаянной попытке подремать до начала урока. Даже дыхание его стало ровным и поверхностным — он почти отключился. Он не обратил внимания на то, что сегодня в классе не было Нино. Обычно Адриан обязательно бы подметил отсутствие друга, возможно, перебросился бы парой слов с кем‑то из одноклассников на эту тему или хотя бы мысленно удивился. Но сейчас эта деталь просто не попала в фокус его уставшего сознания — она растворилась среди гула в голове и тяжести век. Феликс заметил ещё утром, что Адриан какой‑то не такой — необычно пассивный и отрешённый. Когда они встретились в коридоре перед уроками, кузен обратил внимание, что Адриан не стал подшучивать над его новым галстуком, как обычно, не бросил ни одной колкости и даже не улыбнулся в ответ на его нарочито громкий приветственный возглас. Это было настораживающе нетипично. В кабинете Феликс сел рядом с Адрианом и, окинув его внимательным взглядом, не смог удержаться от комментария:       — Хей, Адриан, чё ты сегодня такой потрёпанный? На тебя это не похоже, — спросил он в своей привычной манере, слегка толкнув Агреста локтем в бок. Адриан даже не поднял головы — только невнятно промычал что‑то в сложенные на парте руки.       — Ммм, отвянь! Мне не до тебя сейчас! — наконец огрызнулся он и отвернулся в противоположную сторону, плотнее прижимаясь щекой к предплечью. Такое поведение не удовлетворило Феликса. Он нахмурился, немного подумал и решил привлечь к себе внимание другим способом. Резко хлопнув ладонью по спине Адриана, Фил произнёс:       — Да ладно тебе, дружище! Не веди себя, как последний кретин. Давай, встряхнись! Что случилось‑то? От резкого удара Адриан вскрикнул и резко поднял голову, злобно зыркнув на кузена. Он машинально потёр место удара, морщась от неприятного ощущения — спина всё ещё ныла после вчерашнего боя.       — Я сказал тебе отстать, не понятно? — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — У меня нет никакого желания общаться сейчас с тобой! Отстань, я тебя прошу! По‑хорошему, — грубо проговорил парень, бросив на Феликса тяжёлый, недобрый взгляд. Затем поёрзал на стуле, пытаясь устроиться поудобнее, но каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах. Снова опустив голову на руки, он демонстративно отвернулся, показывая, что разговор окончен. Феликс на мгновение опешил — он редко видел кузена таким раздражённым и отстранённым. Обычно Адриан хоть и поддразнивал его, но всегда оставался дружелюбным, а сейчас…       — Да ну тебя, скучный ты сегодня, — пробурчал юноша себе под нос. Он откинулся на стуле, достал телефон и уткнулся в социальные сети, всем видом показывая, что обижен. Алья, наблюдавшая за этой сценой, тихонько повернулась к Маринетт и едва слышно прошептала:       — Ты видела? Что с Адрианом? Он никогда так с Феликсом не разговаривал… Маринетт, которая до этого момента пыталась не заснуть, чуть приподняла голову и бросила короткий взгляд в сторону парней. Она заметила тёмные круги под глазами Адриана, его сгорбленную позу и то, как он периодически морщится от боли. В груди что‑то ёкнуло — она слишком хорошо понимала это состояние.       — Наверное, просто устал, — тихо ответила она подруге, стараясь говорить как можно более непринуждённо. — У всех бывают тяжёлые дни… Алья скептически приподняла бровь, но ничего не сказала. Она ещё раз окинула взглядом почти спящего Адриана и вялую Маринетт, и в её голове начали складываться первые подозрения.

~Спустя несколько часов. Обед~

      С урока прозвенел звонок на большую перемену. Учительница, написав домашнее задание на доске и подробно объяснив, как его выполнять, завершила урок — и класс мгновенно оживился: ребята подхватили рюкзаки и ринулись в столовую, оживлённо переговариваясь и толкаясь у двери. В кабинете осталась наша четвёрка: Алья, Адриан, Феликс и Маринетт.       — Маринетт, давай быстрее собирайся! Если не поспешим, то там всё разберут! — Алья торопила подругу, нетерпеливо постукивая ногой и поглядывая на дверь.       — Да, сейчас‑сейчас, — «торопилась» девушка, но движения её были вялыми и замедленными: она аккуратно складывала учебники в рюкзак, периодически поправляя волосы и стараясь не задевать раненую руку. — Я скоро. Ты пока займи очередь.       — Ох… Мари‑Мари. Ладно уж, давай, поспеши, — вздохнула Алья и, послав синеволосой воздушный поцелуй, выбежала из класса и устремилась в столовую. Теперь в классе остались трое. Феликс отложил телефон — интерес к экрану быстро угас. Его внимание снова сосредоточилось на Маринетт: он обдумывал, как бы подшутить над ней, но для начала хотелось дождаться, когда Адриан покинет помещение. Казалось, Адриан словно читал мысли кузена — он никуда не торопился и даже демонстративно остался на месте, пристально наблюдая за Феликсом. В его взгляде чётко читалось: «Я никуда не денусь. Буду следить за тобой!» Пока парни молча «разглядывали» друг друга, оценивая намерения, Маринетт наконец собрала вещи. Она бросила короткий взгляд на Адриана — тот выглядел уставшим, но всё равно каким‑то настороженным — и быстро направилась к выходу. Адриан уже хотел расслабиться и тоже пойти в столовую, но Феликс и тут его переплюнул.       — Я, пожалуй, тоже перекушу, — спокойно произнёс кузен. Тон был ровный, почти безразличный, но Адриан слишком хорошо знал Феликса, чтобы купиться на эту наигранную непринуждённость. Он отчётливо понимал: кузен пойдёт за Маринетт.       — Хэх, ладно, — уже довольно раздражённо бросил Адриан. Он резко подошёл к Феликсу, схватил его за локоть и слегка впился ногтями в кожу. Тот не ожидал такой реакции и удивлённо вскинул брови. — Но ты пойдёшь со мной! Уяснил? Феликс молча кивнул, но за спиной незаметно скрестил пальцы — знак того, что он вовсе не собирается следовать плану Адриана и всё ещё надеется ускользнуть к Маринетт при первой возможности. Тем временем Маринетт добежала до столовой, нашла Алью в очереди и, обменявшись парой фраз, заняла свободный столик. Достав телефон, она погрузилась в соцсети, пытаясь отвлечься от тянущей боли в руке и общей усталости.       — Хей, Мари, ты чего так долго? Проблемы? — Алья поставила перед подругой поднос с обедом и села напротив. Маринетт лишь кивнула — коротко и устало.       — Воу. Ладно, не буду тебе мешать, — понимающе произнесла Алья, заметив отрешённый взгляд подруги. Девушки приступили к трапезе. Постепенно разговор оживился: они обсуждали предстоящий проект по истории, делились мнениями о новом фильме и даже посмеялись над забавной историей из школьной жизни. С их лиц не сходила улыбка, и на несколько минут Маринетт почти забыла о своих проблемах. Но душевный разговор прервали неожиданно подошедшие к их столу Адриан и Феликс с подносами в руках.       — У вас свободно? Не против, если мы присоединимся? — вежливо улыбнувшись, спросил Адриан.       — Конечно, не против. Правда, Маринетт? — Алья произнесла последнюю фразу с особым выражением, поправив очки на переносице и бросив на подругу многозначительный взгляд.       — Д‑да, — тихо ответила Маринетт и, отведя глаза, почувствовала, как щёки заливает румянец. Она поспешно опустила взгляд в тарелку, стараясь скрыть смущение. Мальчики сели за стол и приступили к обеду, параллельно поддерживая разговор с одноклассницами. Феликс шутил, Алья смеялась, Адриан изредка вставлял короткие реплики, а Маринетт больше слушала, изредка кивая или улыбаясь.       До конца обеда оставалось около десяти минут, и девушки уже собирались уходить. Встав из‑за стола и отнеся подносы, они решили дождаться парней у входа из столовой. Алья достала телефон и начала просматривать новости, время от времени поглядывая на экран и что‑то комментируя себе под нос. Маринетт же, устало вздохнув, облокотилась о косяк двери. Прикрыв глаза на пару секунд, она попыталась собраться с мыслями и передохнуть перед следующим уроком. Боль в руке снова напомнила о себе, но девушка лишь сжала зубы и выпрямилась, стараясь не показывать слабости.       Внезапно боль в руке начала нарастать с каждой секундой — пульсирующая, жгучая, будто кто‑то вкручивал раскалённый винт в плоть. При каждом малейшем движении боль становилась невыносимой: она отдавалась в плечо, растекалась по спине, била в виски. Маринетт невольно сжала зубы, но даже это усилие отозвалось новой волной дискомфорта. Голова закружилась — резко, внезапно, как будто пол ушёл из‑под ног. В ушах зазвенело, перед глазами потемнело, появились мерцающие точки. Она попыталась оглядеться, найти опору, но всё вокруг расплывалось, теряло чёткость. От бессилия и слабости ноги подкосились — она медленно, почти незаметно для самой себя, скатилась по стене на корточки, чтобы не свалиться на пол от потери сознания. Незаметно для подруги она аккуратно задрала рукав и увидела то, чего боялась: повязка промокла, сквозь ткань просачивалась кровь — свежая, ярко‑алая. Края раны, видимо, разошлись от напряжения и движений за день. «Блин, похоже, действие лекарства закончилось», — пронеслось в голове у Дюпен‑Чен. — «Нужно как‑нибудь перетерпеть и не давать повода беспокоиться друзьям. Нельзя срывать уроки, нельзя привлекать внимание…» С этой мыслью она торопливо опустила рукав, пытаясь выровнять дыхание и сделать вид, что всё в порядке. Но лицо её побледнело, губы побелели, а на лбу выступила испарина. От внимания Альи это не ускользнуло. Она мгновенно отложила телефон в сумку и оказалась на корточках возле подруги, внимательно вглядываясь в её лицо.       — Мари, девочка моя, что с тобой? Ты вся побледнела! — голос Альи дрожал от беспокойства. — Давай, вставай. Аккуратно, да, вот так… — она бережно подхватила Маринетт под плечи, помогая подняться, и тихонько усадила её на ближайший пустой стул. — Посиди тут, не шевелись.       — Сейчас, подожди. Я принесу тебе воды, — и, не дожидаясь ответа, Алья бросилась к автомату с водой. Не прошло и минуты, как она уже стояла рядом с подругой — запыхавшаяся, с капельками пота на висках, протягивая маленькую бутылку воды.       — Вот, выпей, пожалуйста. Маринетт коротко кивнула, взяла бутылку дрожащими пальцами и сделала несколько глотков. Холодная вода немного прояснила сознание, но боль никуда не делась — она просто затаилась, готовая вспыхнуть снова при первом неосторожном движении.       — Спасибо, — тихо произнесла она.       — Полегчало? Может, всё‑таки к медсестре пойдём? — Алья не скрывала тревоги. Она присела рядом, внимательно изучая лицо подруги: бледное, с тёмными кругами под глазами, с каплей пота у виска. — Ты выглядишь совсем плохо. Давай я позвоню твоим родителям? Или попрошу учителя отпустить тебя домой…       — Не надо, мне уже куда лучше, — Маринетт попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, неестественной. — Правда, не волнуйся! Всё в порядке. «Да кого я обманываю… — пронеслось у неё в голове. — Самочувствие просто мерзотное. Хочется прямо сейчас лечь и уснуть на неделю. Или хотя бы просто закрыть глаза и никуда не двигаться…» Она усмехнулась про себя — горько и устало.       — Ты уверена? — переспросила Алья, не сводя с неё обеспокоенного взгляда. — Может, хотя бы присядешь где‑нибудь? Или попросишь учителя разрешить тебе прилечь в кабинете?       — Да, всё хорошо, — повторила Маринетт, стараясь говорить твёрдо. Она выпрямилась, сделала глубокий вдох и выдавила ещё одну улыбку — на этот раз чуть более убедительную. — Просто немного закружилась голова, бывает.       — А… — хотела что‑то ещё сказать Алья, но её перебили парни, которые как раз подошли к ним.       — Ну что, ребят, пойдём в кабинет? — бодро произнёс Феликс, только что подошедший в компании с Адрианом, широко улыбаясь. — Следующий урок уже скоро! Шатенка сверлила взглядом нашу героиню, явно спрашивая что‑то наподобие: «На все сто процентов уверена, что не нужно в медпункт?» На это синеволосая кивнула и произнесла вслух:       — Пойдёмте же, чего стоите? — немного ещё глядя на Маринетт, Алья всё же поспешила вперёд всех. По пути в кабинет Феликс с Альей шли позади наших героев и активно обсуждали какую‑то тему. Им было весело — судя по звонкому смеху и оживлённым интонациям. Адриан шёл за брюнеткой, погружённый в свои мысли настолько глубоко, что не обращал внимания на громкие возгласы ребят. Дюпен‑Чен шла впереди всех и прижимала к груди раненую руку, стараясь скрыть рукав, уже слегка запятнанный кровью. «Как, интересно, поживает моя Леди? — размышлял блондин, глядя на спину Маринетт. — Очень надеюсь, что с ней всё в порядке. Как же я сейчас хочу увидеть её и убедиться, что у неё всё хорошо… Может, она тоже устала? Вдруг и ей пришлось сражаться с кем‑то ещё? А если она ранена? Что, если ей нужна помощь, а я даже не рядом?..» Мысли крутились в голове, переплетаясь с воспоминаниями о совместных битвах, её улыбке под маской, её решимости. Он так увлёкся этими размышлениями, что почти забыл, где находится, — школа, коридор, друзья рядом растворились в тумане фантазий о Ледибаг.       Выйдя из раздумий, Адриан вдруг заметил, что идущая впереди брюнетка странно пошатывается. Её шаги стали неровными, она слегка отклонялась в сторону, будто теряла равновесие. Казалось, что вот‑вот — и она упадёт.       — Маринетт? — окликнул он подругу, но она даже ухом не повела. Он нахмурился. «Может, не расслышала?» — подумал он и вновь позвал её по имени, чуть громче:       — Маринетт! Но снова — никакой реакции. Девушка шла вперёд, сгорбившись, прижимая руку к груди, и будто не замечала его голоса. Поняв, что так он ничего не добьётся, Адриан ускорил шаг, сократил дистанцию между ними и, протянув руку, схватил её за предплечье, чтобы остановить и развернуть лицом к себе. Он не знал, что это была именно раненая рука. Голубоглазая от резко накатившей боли вскрикнула:       — Ай, больно! — и рефлекторно одёрнула руку, освобождая её из крепкой хватки. На глазах мгновенно навернулись слёзы, она закусила губу, пытаясь сдержать новый всплеск боли. От внезапного крика Адриана передёрнуло. Он замер, опустив взгляд на место, где только что держал её руку. На рукаве Маринетт проступило отчётливое окровавленное пятно.       — Ч‑что… что с тобой? — голос его дрогнул. Он машинально посмотрел на свою ладонь — она была слегка влажной, с красноватым оттенком. Кровь. В этот момент всё остальное перестало существовать: смех Феликса и Алии, шум коридора, приближающийся звонок на урок. Мир сузился до бледного лица Маринетт, её затравленного взгляда и дрожащих пальцев, прижимающих раненую руку к себе. Адриан почувствовал, как внутри всё сжалось от страха. Он испугался по‑настоящему — не так, как во время боя с акумой, не так, как при опасности для себя. Это был страх за кого‑то близкого, за подругу, которая сейчас выглядела такой уязвимой.       — Прости, прости, я не знал… — торопливо произнёс он, инстинктивно делая шаг вперёд, будто хотел поддержать её, но боялся снова сделать больно. — Почему ты не сказала? Что случилось? Тебе нужно к медсестре, сейчас же! Маринетт хотела что‑то ответить, но лишь вздохнула, с трудом выпрямилась и попыталась улыбнуться:       — Всё… всё нормально, просто нечаянно задела… Но Адриан уже не слушал. Он отчётливо видел, как она побледнела, как подрагивают её плечи, как трудно ей стоять прямо. Этот момент был только между ними двумя — Алья с Феликсом по‑прежнему шли позади, увлечённые разговором, и ничего не заметили.       — Никаких «нормально», — твёрдо сказал Адриан. — Мы идём к медсестре. Сейчас. И это не обсуждается. Он осторожно, почти невесомо, положил ладонь ей на спину, поддерживая, и тихо добавил: — Я с тобой. Всё будет хорошо.