Она будет моей!

      — Адриан, умоляю, только не говори никому, иначе они начнут переживать, а я не хочу поднимать шумиху! — девушка, прижав руку к груди (от чего футболка уже успела перепачкаться в крови), прикрывала запачканный рукав и шёпотом просила Агреста. Её голос дрожал, а лицо было бледным, но в глазах читалась твёрдая решимость не привлекать лишнего внимания.       — Так, так, так, давай сейчас сходим в медпункт и обработаем рану, а там посмотрим — может, и домой отпросимся, хорошо? — предложил одноклассник, заботливо загораживая её от взглядов друзей. Он невольно отметил, как сильно дрожат её пальцы и как тяжело она дышит. Маринетт лишь коротко кивнула, стараясь не показывать, насколько ей больно.       — Тогда иди вперёд, я тебя догоню, только скажу им, — кивнул Адриан в сторону Алии и Феликса. Он подождал, пока Маринетт немного отойдёт — она шла медленно, слегка пошатываясь, но упрямо держалась прямо. Адриан проводил её взглядом, пока она не свернула за угол, и только тогда подбежал к ребятам.       — Хэй, а куда Маринетт пошла? — Алья всё‑таки заметила отсутствие подруги и вопросительно посмотрела на блондина.       — А, эм… Она сказала, что немного опоздает на урок, — Адриан говорил быстро, почти тараторил, стараясь выглядеть непринуждённо. — Она… испачкала одежду и не хотела показываться в таком виде. А испачкалась она… по моей вине. Да, точно! Я случайно испачкал её шоколадкой, которой хотел её угостить. Вот, прямо размазал по рукаву. Ну и… поэтому я пойду помогать ей исправить ситуацию. Если что, предупредите учителя, что мы опоздаем, ладно? Он выпалил это на одном дыхании, бросил торопливую улыбку и, не дожидаясь ответа, развернулся и поспешил вслед за Маринетт. Ребята остались стоять с раскрытыми ртами, не успев ни возразить, ни задать вопросов.       — Слушай, мне кажется, или он что‑то не договаривает? — повернулась Алья к Феликсу, нахмурившись. — Не кажется, — произнёс тот, прожигая взглядом удаляющуюся спину Адриана. В голове у него крутились десятки вопросов: «Что на самом деле случилось с Маринетт? Почему Адриан так резко сорвался? И почему он так явно врёт?» Тем временем Адриан догнал Маринетт в конце коридора. Она остановилась, прислонившись к стене, и тяжело дышала, пытаясь справиться с болью.       — Всё в порядке? — тихо спросил он, подходя ближе.       — Да, просто… немного закружилась голова, — она попыталась выпрямиться, но пошатнулась. Адриан мгновенно оказался рядом, подхватив её под локоть.       — Давай я помогу, — он осторожно, почти невесомо, положил ладонь на её спину, поддерживая. — Идём, медпункт уже близко. Они двинулись дальше — Маринетт шла медленно, опираясь на его руку, а Адриан старался идти так, чтобы загораживать её от случайных взглядов других учеников. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от тревоги: «Почему она не сказала раньше? Насколько сильно она ранена? Что вообще произошло?» — Мы почти пришли, — ободряюще произнёс он, чуть сильнее сжимая руку Маринетт, чтобы она чувствовала его поддержку. — Сейчас обработаем рану, и станет легче, вот увидишь. Всё пройдёт, обещаю. Я рядом, и я не уйду, пока не убежусь, что тебе стало лучше. Маринетт слабо улыбнулась, благодарно кивнув. В её глазах, несмотря на боль и усталость, мелькнуло что‑то тёплое — благодарность, смешанная с облегчением.       — Спасибо, Адриан… — прошептала она, и голос её дрогнул. — Я… я правда очень ценю это. Он лишь молча сжал губы, кивнул в ответ — и на мгновение в его взгляде промелькнуло что‑то глубокое, почти уязвимое. Продолжая вести её к медпункту, он думал только об одном: «Главное — помочь ей. Всё остальное потом». В этот момент для него не существовало ничего, кроме задачи поддержать ту, кто сейчас так нуждался в помощи.       — А как мы объясним это медсестре? — взволнованно спросила девушка, когда они подошли к двери медпункта. Она невольно прижала раненую руку к груди, будто пытаясь скрыть её даже от него.       — Об этом не переживай, — Адриан мягко улыбнулся, стараясь передать ей хоть каплю своего спокойствия. — Сейчас она на обеде, и у нас есть максимум один час. Так что никто об этом не узнает, обещаю. Ты в безопасности. Они вошли в кабинет. В нос сразу ударил резкий запах фенола — сильного антисептического средства, вперемешку с медицинским спиртом. Пахло стерильностью, порядком, но в то же время этот запах напоминал о боли и лечении.       — Так, пока присаживайся на кушетку, а я возьму всё необходимое, — закрыв дверь за собой, сказал парень. Он быстро подошёл к шкафу с лекарствами, достал бинты, перекись водорода, обезболивающее и вернулся к Маринетт.       Девушка всё это время наблюдала за его действиями. В груди разливалась странная, почти детская радость: он здесь, он заботится о ней, он не бросил её в беде. На мгновение она мысленно оказалась на седьмом небе от счастья, представляя, будто это не просто помощь одноклассника, а что‑то большее… Но реальность быстро вернула её на землю. Она опустила взгляд на свою раненую руку, вспомнила вчерашнюю битву, боль, страх — и настроение тут же упало. Улыбка погасла, плечи поникли. Адриан положил всё рядом с ней на кушетку и, присев на край, мягко коснулся её плеча:       — Тебе надо будет закатать рукав, — только сейчас он взглянул ей в глаза и заметил, что она вот‑вот расплачется. Её губы дрожали, а взгляд был потерянным. — Что случилось? Я сделал тебе больно? Где болит? — он начал нервничать, растерялся, не зная, как успокоить её.       — Н‑нет, дело вовсе не в этом, — Маринетт отвернулась, пытаясь взять себя в руки. Она сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Просто… Она замолчала, подбирая слова. В голове крутились мысли: «Я не могу сказать правду. Не могу признаться, что я — Ледибаг. Не могу объяснить, почему оказалась там, где обычные люди не должны быть. Не могу рассказать, что вчера снова рисковала жизнью, спасая Париж…» «Да вот, вчера во время схватки с акумой я поранилась», — мысленно произнесла она и тут же представила реакцию Адриана. Сразу пойдут вопросы: «Что ты там делала? Зачем полезла в разгар боя?» А на все эти вопросы у неё только один ответ: «Понимаешь, дело в том, что на самом деле я — супергероиня. И потому не могу бросить Париж в опасности». Но вслух она сказала совсем другое:       — Просто… мне стыдно, что я доставила тебе столько хлопот. Ты мог бы просто пойти на урок, а вместо этого возишься со мной… Адриан на мгновение замер, а затем мягко, но твёрдо взял её за здоровое плечо и заставил посмотреть себе в глаза:       — Маринетт, послушай меня. Ты не доставила хлопот. Я хочу помочь. И я буду рядом, пока тебе не станет лучше. Поняла? Всё это скоро закончится, рана будет обработана, боль уйдёт — и ты снова будешь в порядке. Просто доверься мне, хорошо? Его голос звучал так искренне, так уверенно, что Маринетт невольно кивнула. В груди что‑то дрогнуло — она почувствовала, как напряжение понемногу отпускает её.       — Да… поняла, — тихо ответила она и слабо улыбнулась. — Спасибо, Адриан.       — Вот и отлично, — он улыбнулся в ответ. — А теперь давай посмотрим на эту рану. Постараюсь быть аккуратным, обещаю.       — Давай поаккуратнее закатим рукав, — нежно, почти шёпотом, обратился он к девушке, словно говорил с маленьким ребёнком. С большой осторожностью он помогал однокласснице закатать рукав. Перед ним предстала тревожная картина: перебинтованная рука, вся в крови — она уже не впитывалась в ткань, а просто растекалась во все стороны, проступая тёмными пятнами на коже. Он аккуратно взял её за локоть и начал развязывать бинты. С каждым витком марли вид раны становился всё хуже: края покраснели, вокруг была видна припухлость, а сама рана выглядела свежей и воспалённой. Когда он почти размотал бинт, марля прилипла к ранке. При попытке убрать её Маринетт тихо охнула от боли, её пальцы непроизвольно сжались.       — Тш‑ш‑ш, потерпи немного, — Адриан старался предельно аккуратно отделить старую повязку. Чтобы уменьшить боль, он тихонько, едва ощутимо, подул на ранку. — Сейчас, осталось совсем чуть‑чуть, потерпи ещё немного. Наконец он полностью отодрал марлю от раны. Выкинув старую повязку в урну, Адриан внимательно взглянул на повреждение — и замер.       «Подождите‑ка… Рана точно там же и такая же, как у Леди Баг… Неужели она?.. Да нет, не может этого быть. Ну ты чего, с ума сошёл? Но если так присмотреться… У неё такие же небесно‑голубые глаза, как и у Леди… И эти хвостики — она носит их точно так же. По поводу внешности я бы сказал, что она старается её копировать… или косплеить. Но мало ли? Маринетт у нас не такая — она бы не стала подражать кому‑то специально. Но даже если это не так… Рану‑то она бы точно не смогла бы повторить — это было бы глупо и безрассудно. Неужели… я всё же нашёл свою любимую?..» Мысли крутились в голове, сталкивались друг с другом, путались. Адриан так глубоко погрузился в свои догадки, что не слышал, как его звала Маринетт.       — Адриан! Всё хорошо? — немного повысила голос синеволосая, надеясь, что так он обратит на неё внимание. Мари была так увлечена выражением его лица, что на минуту даже позабыла о боли в руке — хотя кровь снова потекла, тонкими ручейками стекая по коже.       — А? Да, да, сейчас обработаю тебе рану, а после наложу повязку, — растерянно произнёс блондин, словно он находился где‑то далеко. Его руки слегка дрожали, когда он взял флакон с перекисью. Маринетт еле слышно зашипела, когда Адриан начал обрабатывать рану. Он тут же замер, виновато поднял глаза:       — Прости, пожалуйста… — он снова подул на рану, всё ещё оставаясь в замешательстве. Взгляд его был потерянным, брови слегка нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. «Не может же этого быть… Как, чёрт подери? Но совпадения слишком точные…»       — Ничего, — тихо сказала Маринетт. — Ты какой‑то нервный, словно ты не здесь. Что‑то случилось? Если хочешь, можешь поделиться со мной. Я тебя выслушаю, — в её голосе звучала искренняя забота. Она действительно переживала за одноклассника — его странное поведение встревожило её.       — Да так, всё нормально… — тихо проговорил Адриан. Внутри него шла борьба: сомнения, страх ошибиться, но и надежда, такая хрупкая, что её легко было сломать. Решив, что он так и не узнает правду, если не спросит напрямую, он глубоко вдохнул и произнёс:       — Можно спросить у тебя кое‑что? Только пообещай, что ответишь честно и не увиливай.       — Конечно, обещаю, спрашивай — заинтересованно ответила Маринетт. В её глазах вспыхнул живой интерес. «Что же он хочет у меня спросить? Как же интересно!» — думала она, пока Адриан собирался с мыслями.       — Ты… Леди Баг? — быстро выпалил Агрест и впился взглядом в её глаза, пытаясь уловить малейшую реакцию.       — Ч‑что? — еле слышно произнесла Маринетт, скорее озвучивая свои мысли вслух. Этот вопрос застал её врасплох. Она замерла, широко раскрыв глаза, рот слегка приоткрылся. «Откуда? Он всё знает? Как? Когда он узнал? И как долго он знает? Почему я? Может, он просто предположил? Но неспроста же спросил! В смысле?!» — вопросы вихрем крутились в её голове, но ни один из них она не могла озвучить. Что теперь ответить?       — О‑откуда?.. — запнулась Мари. Её голос дрожал, а пальцы невольно вцепились в край кушетки. Как он узнал? Неужели догадался? Но как? В голове крутились десятки вопросов, но ни один не получалось сформулировать вслух.       — Откуда знаю? — уже тихим и спокойным голосом продолжил за неё Адриан. Он слегка улыбнулся, но улыбка вышла нервной, натянутой, будто он сам не до конца верил в происходящее. — Я не знаю. Просто… слишком много совпадений. И я не мог не спросить. Прости, если напугал. Вместо ответа Маринетт только еле кивнула головой и тяжело сглотнула. В груди всё сжалось, дыхание стало прерывистым. Она пыталась собраться с мыслями, но они разбегались, словно испуганные птицы.       — Кхм, что ж… Тебе лучше это увидеть, чем услышать пару слов, — Адриан закрыл глаза, словно собираясь с мыслями, глубоко вдохнул и выдохнул, будто перед прыжком в ледяную воду.       — Плагг, когти, — почти шёпотом произнёс он. В тот же миг его окутало мерцающее сияние, по телу пробежала волна энергии — и вот уже вместо привычного Адриана перед Маринетт стоял Супер‑Кот. Латексный костюм плотно облегал фигуру, маска скрывала половину лица, но глаза — те самые глаза — остались прежними.       Маринетт замерла, широко раскрыв глаза. Дыхание перехватило, сердце забилось так сильно, что, казалось, его стук слышен на весь кабинет. «В смысле? Как? То есть… Как так? Да не может быть!!!» — мысли вихрем крутились в голове, сталкивались, путались, не давая сосредоточиться. Она смотрела на него, не в силах поверить своим глазам.       — Ты… Супер‑Кот?.. — едва слышно выдохнула девушка, всё ещё пребывая в шоковом состоянии. Голос прозвучал почти беззвучно, как будто она боялась, что если скажет громче, то видение исчезнет. Адриан слегка склонил голову, изучая её реакцию. В его взгляде читалась смесь тревоги и надежды.       — Ну… да, — он сделал шаг вперёд, но остановился, давая ей время осознать происходящее. — А что насчёт тебя? Ты так и не ответила на мой вопрос. — Его голос стал серьёзнее, выражение лица — более напряжённым. — Маринетт Дюпен‑Чен, ты… Леди Баг? Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая. Маринетт смотрела на него, и в её глазах отражалась целая буря эмоций: шок, недоверие, страх… и где‑то глубоко внутри — облегчение. Она глубоко вздохнула, словно набираясь смелости, и тихо, но твёрдо произнесла:       — Да. На мгновение время будто остановилось. Адриан замер, впитывая её ответ, а затем на его лице появилась широкая, почти мальчишеская улыбка — искренняя, светлая, освобождённая от груза тайны.       — Значит, это правда… — прошептал он, и в голосе прозвучала неподдельная радость. — Всё это время… это была ты.