Убийство — это не есть выход
13 августа 2021 г., 01:00
Девушка сидит в салоне красоты и битый час объясняет парню, что убийство — это не есть выход. На голове, под специальной шапочкой, шестипроцентный оксид обесцвечивает чёрные пряди, немного печёт, но, в принципе ради красоты, эта жертва окупаема. Чёрное худи с китайскими иероглифами греет, а достаточно короткая теннисная юбка привлекает внимание проходящих мимо парней. Девушка сидит прямо перед витриной.
– Хоби, милый, успокойся.
– Младший сын Кимов, сладкая!
– Это его личная жизнь, а не твоя. – цокает девушка, закатывая глаза. – Успокойся и засунь свою привычку выламывать дверь себе поглубже в жопу, Хоби. – искренне советует раздражённая девушка.
Ну правда заколебал! Сначала брат истерит в голосовых о сломанной психике жениха, потом Джин присылает фото мужа в обнимку с коньяком. Все будто с ума посходили! А Юджи месяц выбивала полнодневный выходной ради покраски волос, о которой грезила примерно полгода, если не больше. Подумаешь брат парня спит с братом друга, вот это новость. Она и так поражается как Хосока не затянули в голубые дали с таким-то окружением. Нет, парни не были плохими или неадекватными. Наоборот. Заботливые, как с сестрой, поддерживающие, понимающие и, что самое главное, разделяющие взгляды на мнение консервативного общества, которое осуждало всё и вся. Девушка старше парня, и они пока не хотят ставить в паспорта штампы? Ужас! Парень любит парня и никого не трогает? Кошмар! Взрослые люди носят, что нравится, красится, как нравится, и делает, что нравится в рамках закона? Катастрофа!
– Сладкая, я бы понял будь он с кем-то другим, не Кимом, но Техён, мать его, Ким! – срывается на истеричный шёпот Чон и глотает огненную жидкость янтарного оттенка.
– Хоби, не расстраивай меня. – предупреждает девушка, – Это их дело. Чем тебе так Техён не нравится? Он же брат твоих друзей.
На том конце раздаётся звон стекла, оповещающий, что, да, бутылка пуста и полетела в стену их общей квартиры, пролетая мимо любимого горшка с цветком лаванды. Быть может, Хосок реагирует слишком ярко и необоснованно, но Ким Техён синоним к словам «странность» и «неизвестность». Тёмная лошадка, мелькавшая лишь пару раз и то, не отсвечивая, сидя ниже травы и тише воды.
– Сладкая, он Ким, чтоб меня метеоритом пришибло, Техён. Он пугающе странный, до напряжённого очка умный, прекрасно анализирующий – младший наследник Кимов, младший брат Монстра и любимчик Джина. Он смертельно опасный для моего Гукича. Вот прям совсем смертельно. – тараторит Хосок, открывая новую бутылку крепкого алкоголя, придерживая телефон у уха плечом.
– Ц… – цокает девушка и, проверив время, кивает подоспевшему мастеру, – милый, это только их дело. Наш Гук-а тоже не безобидный крольчонок, хотя и кажется им. Он взрослый мужчина двадцати шести лет отроду, которого ты хочешь оставить на веки девственником из-за того, что он твой брат. Но сейчас я вынуждена покинуть тебя, мне надо оставить тебя наедине с совестью, пора смывать оксид.
– Сладкая… – измучено тянет черноволосый, отпивая алкоголь из гранённого стакана, который так прекрасно блистал в утренних солнечных лучах. – Стоп. Оксид? Какой оксид? Сладкая, кого ты уже мучаешь? – спрашивает подхватившийся Хосок.
– Люблю тебя. – бросает напоследок девушка и скидывает звонок, поворачивая голову к мастеру. – Вроде взрослые люди, а ведут себя как детсадовские гангстеры, которым не купили жвачку с переводной татушкой.
– Мужчины. – вздыхает понимающе женщина средних лет.
%
Солнце несмело заползало лучами в небольшую квартирку на набережной. Ким спит в объятиях Чонгука, который старательно укутал младшего в три пледа, принесённых из своей квартиры, находившейся этажом выше. Чон же, совсем не сомкнув глаз, рассматривает Техёна, желая запомнить каждую родинку, морщинку и неровность. Каштановые волосы вьются, но послушно проскальзывают меж пальцев старшего, когда тот расчёсывает их пятернёй, убирая со лба жмурившегося от щекотки младшего. Гостиная погружена в приятном глазу полумрак. Серая мебель сочеталась с тёмно-синими обоями, а акцентные шторы бардового цвета притягивали взор к панорамному окну. Быть может именно из-за него Техён выбрал эту квартиру. Да, так и есть. С этой точки открывается обзор на набережную, небольшой парк и синеву реки. «Надеюсь он будет смотреть на воду отсюда, из тепла квартиры, а не с холодного берега» – думается Чону, который откинул голову назад, на подлокотник. Спать очень хочется, веки свинцовые, моргается всё реже и реже, но Чонгук упорно не желает засыпать. Идея фикс поселилась в его голове: посмотреть на Кима во время пробуждения, как тогда, в его комнате. Непонятное бурчание в районе груди выводит из полудрёмы, а слабое копошение рук в районе таза заставляет напрячься. Техён обнимал его почти всю ночь, а сейчас, свернувшись в комочек, сопит в грудь старшего, убивая своей привычкой вытягивать губы и облизывать их ежеминутно. – Такой миленький… – вырывается само собой, как тогда, в его квартире. – Больсой и срашный… – возражает на автомате младший, втягивая сложный на анализ аромат Гука глубже. Древесина с мускусом уже подбирали обои для души Техёна, где собираются жить с семейством ещё лет так… миллион. Кедровый орех с малиной спорит о занавесках на окна душа – глазах, а карамель с липовым мёдом спокойно раскладывают вещи. Теперь лёгкие, разум, душа и сердце в добровольном рабстве этой шестёрки, а хозяину останется только смириться, кода проснётся. Да, во сне обоняние не работает, но тепло от тела Чонгука греет рецепторы, а смесь запахов оседает на гортани. – Как скажешь, миленький… – со смущённой улыбкой тянет Чон, немного пугаясь своей реакции. Ещё три недели назад он не находил причин для улыбок, а сейчас лежит в квартире красивого до смерти юноши и, кажется, влюбляется. Любовь так часто описывается как что-то лёгкое и воздушное, а на деле это сложное чувство, которое приходит лишь с годами. Симпатия длиться всего несколько дней, влюблённость длиться три года, а любовь может пройти сквозь миллионы улыбок и не померкнуть ни разу. Чонгук считал, что неспособен на такие возвышенные чувства, а вот как оказалось… оказалось нужны лишь набережная, звёздная пустыня космоса, вечная бездна вод и один маленький поломанный Техён, который на французском говорит уж больно мило. Быть может утром Техён будет долго-долго извиняться перед гостем за то, что уснул и не дал толком поспать, а Чон лишь смотреть и улыбаться, разминая затёкшую шею. Да, именно так и будет часов таки в одиннадцать утра, когда Кима разбудит солнечный зайчик, нагревший затылок до неприятного.%
– Иди к чёрту. – звучит спокойно и уверенно, будто не он сейчас нос брату чуть не разбил. – Чонгук, я не одобряю. – всё так твердит Хосок, сдерживаемый синеволосой Юджи. Синий цвет её очень шёл, подчёркивая холодные глаза и тёплого оттенка губы, которые были подведены ныне карамельным бальзамом для губ. Чонгук обманчиво спокойно сидит за столом в квартире Юджи и Хосока, которую те купили буквально месяц назад. Большая солнечная гостиная Хосока компенсировалась несолнечным балконом Юджи, большая кухня любившего готовить парня компенсировала небольшой кабинет-библиотека девушки, где она писала свои текста для выступлений в Луне Джина. – Мне плевать, Хос. Он нужен мне. – раздражённо дёргается уголок левой брови Чонгука, который то и дело проверяет телефон в руках. Он дал Техёну свой номер телефона, когда уходил в обед. Старший поставил дверь на петли, но взял с Кима обещание вместе поехать вечером купить новую. Попрочнее. А то ходят тут всякие, двери выбивают, прерывая сладкие поцелуи с таким хрупким, но таким прекрасным Техёном, который выглядит так по-домашнему, что сердце Чона кровью обливалось, которое одёргивал мозг буквально ежемгновенно. – Он Ким, Гук! Ким! Тебя Джун и Чимин в порошок сотрут, а Юнги и Джин прикопают, если хоть как-то обидишь их ненаглядного! – взрывается в очередной раз Хосок, которого Юджи держит поперёк талии, целуя время от времени в висок. – Я и не собираюсь обижать. – фыркает мужчина, вновь проверяя уведомления на телефоне. Как первоклашка с пятиклассником, ей богу. – Гук-а, Хобичка про то, что очень опасно состоять в отношениях с младшим наследником многомиллиардной компании, младшим братом Монстра и просто немного отчуждённым парнем. – тянет девушка, поглаживая своего парня по волосам цвета вороньего крыла, стараясь успокоить гнев. – Я, чёрт дери вашу паранойю, Джокер. – осаждает мягко девушку, – Я убивал, умывался в крови, перевозил наркоту, продавал оружие и делал много незаконного. Я не боюсь Монстра, не боюсь родителей Техёна и даже не боюсь вашего неодобрения. Всё это было правдой. Чону глубоко насрать на опасность в виде родственников Кима, одна лишь мысль о том, что он не сможет больше увидеть или обнять младшего приводила в бешенство на грани с истерикой. Медовые чуть тёплые губы, замёрзшие руки и горящие румянцем смущения щёки заставляли Гука закусить губу, вспоминая прошедшую ночь. Такой сладкий, невообразимо отзывчивый, несказанно нежный и безумно трепетный техён должен быть запрещён законом и находится под охраной двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году. – Это можно считать за каминг-аут, Чон? – хмыкает вошедший на кухню Юнги. – Не знаю. Парни меня не привлекают, девушки тоже. Только Техён. – Да у тебя тэсексуальность, Гук-а. – чуть издеваясь тянет Юджи и даёт подошедшему брату-близнецу пять. – Как там Чимин-и? – Не так плохо, как минувшей ночью. – хмыкает старший на пять минут брат, – Он не рвётся пристрелить Чонгука и запереть Теху дома на семь замков. Только сидит убийственно тихо и смотрит в стену зло. – А Джун? – Отошёл, но лучше бы не стоило. Его теперь Джин караулит, как заключённого. – смеётся тихо Мин и подходит к Гуку, который в миллионный раз проверяет уведомления. – Навёл ты шуму, Кроль перерослый. – И я рад тебя видеть, хён. – фыркает Чонгук, выключая телефон. – Он умеет пользоваться мобильником? – шипит раздражённо. Прошло уже четыре часа, Техён даже точки не прислал. – Не-а. – хмыкает Юнги, отправляясь к холодильнику. – Ему Джин под страхом чего-то ужасного наказал присылать параметры здоровья, а этот философ недоёбанный, – достаёт из холодильника мясо Мин, – присылает раз месяцы в четыре, как максимум. Иногда его отлавливать приходится. А-ля редкого маленького зверька. – достав для посуды из сушилки чистую вилку, пробует говядинку в соусе, – Так его потом месяц точно не видно будет. Как призрак, ей богу. Очень вкусно, Хос, я доволен. – тянет, мыча от удовольствия, старший. – Я рад. – сухо откликается Чон, которого Юджи так и гладит по волосам, почти успокоив. Внезапно Гук встаёт из-за стола и направляется на выход из квартиры брата. – Ты куда, чудо кроликообразное? – интересуется, жуя мясо, Юнги. – К Техёну. – А он на парах. – тянет довольно Мин. Чон останавливается, раздражённо оборачивается и вскидывает бровь, складывая руки на груди. – У него только Общая Мысль сегодня так что он будет готов к пяти. – прикрывает глаза от блаженного вкуса старший. – Откуда и почему..? – Да я ж его ловить обязан и к Джину привозить на осмотр, чтобы его ко мне не привезли в чёрном мешочке. – тянет Юнги, – Так расписание его и запомнил. Он эту пару пропускает редко. Она раз в две недели. Чонгук кивает каким-то своим мыслям и, прикусив щёку изнутри, вновь поднимая взгляд на Юнги. – В каком университете он учится? – А тебе всё расскажи… – Похищали мы Чимина вместе, поэтому ты не забывай. – напоминает старое Чон и ухмыляется воспоминаниям. Похищение верещавшего второкурсника было самым весёлым за все годы, когда Юнги учился в меде. Видите ли, он не хочет по нормальному пригласить на свидание, это слишком скучно и однотипно. Он попросил друзей подкараулить его возлюбленного около дома и, похитив средь бела дня, привезти на романтический ужин в морг. Да, в морг. У Юнги смена тогда по практике там проходила. Чимин тогда такие затрещины давал, когда понял зачем он сидит перед секционным столом с вином в руках, но, после бурной ночи в подсобке и тысячи признаний в высоких чувствах со стороны Мина, в итоге разобиделся, по головке погладил, нет не о той, которая пришла бы в голову, Ким погладил их шишкам на головах. – Университет философских Наук на центральной развязке. – отмахивает от воспоминаний улыбающийся Юнги. В его голове прошло всё как нельзя лучше тогда. Особенна подсобка. Они и сейчас иногда, когда смены совпадают, проводят в ней жаркие минуты, насыщаясь друг другом. Издав мечтательный вздох, Юнги ловит скептический взгляд Хосока, который то похищение помнит лучше всех. Он Чимина нёс, а тот ему такие синяки ногами и локтями оставил, что потом старший неделю в бассейн не ходил, чтобы не светить космосом синяков на спине и бёдрах. – Хорошие были времена. – Не могу не согласиться, братец. Мина в тот год у Джина только на работу устроилась и научилась коктейли мешать. Подопытным стал паренёк, который не отлипал от неё, Хосок. Как его штормило в те вечера на списании алкоголя, в которые она тренировалась смешивать алкогольные произведения искусства. Чон рассказывал что-то о себе и делился вкусовыми впечатлениями, а после, гордой походкой выйдя из клуба, медленно полз на их с Гуком квартиру. – Я тот год отрывками помню отчего-то. – признаётся Хосок. – А ты в дрова был. – хмыкает мин, вспоминая буйную молодость, которая, к слову, была всего четыре года назад, – Дегустатор. Чон тянет понимающие «Аа…» нахмуривая брови и вспоминая пока-ещё-не-девушка-но-я-подумаю в красном костюме за барной стойкой. Нане он не так часто может полюбоваться своей девушкой за работой, ибо сам впахивает как лошадь на легальной и на не совсем легальной.%
Осеннее солнце игралось лучами на лакированном дереве стола, создавая причудливые узоры и нагревая материал, который охотно отдавал тепло замёрзшим тонким пальцам Кима. Единственная сдвоенная лекция во вторник была уникальной для Техёна. На ней он мог спокойно говорить о мыслях, которые накрывают его волной при рассматривании луж, руки или аквариумов в зоомагазине через дорогу от университета, который прекрасно просматривался сквозь окна второго этажа первого корпуса. Преподаватель, достаточно зрелый мужчина с появляющейся в тёмных волосах сединой, был очень заинтересован в своём предмете как в нечто большем, нежели годовой программе, которую составило министерство образования. Господин, не профессор, Кан был очень мил со всеми: девушками, парнями и даже другими преподавателями, которые часто приходили пожаловаться на нерадивых и очень ленивых студентов, не учащих их важные предметы день и ночь. Зачастую в его кабинете царит аномальное тепло, аромат выпечки и травяного чая и очень приятная атмосфера для получения знаний, чем не могли похвастаться остальные профессора. Кан Лиен был наидобрейшим человеком в университете, который помогал разобраться в темах других предметов, помогал с заданиями если совсем невмоготу и даже порой спасал какого-то брошенного котёнка или щенка, отдавая того в добрые руки студентов, находящих дом животинке очень скоро. – А можно ли посчитать человека как существо совершенно несовершенное? – задаёт спокойно вопрос Техён, необыкновенно молчавший почти всю пару. Его мысли занял Чонгук и чувства, которые грели замёрзшую под толщей апатии и одиночества душу. Чувства к человеку своего пола он не считал постыдными или чем-то похожим, нет. У него один брат замужем, а второй собирается ещё. Но мысль, что он смог испытать это нечто тёплое и невероятно приятное пугала. Киму казалось, что он не имеет право на такое, что он не сможет оправдать ожидания Чонгука, которые точно есть, что он окажется вновь брошенным, как семь лет назад. – Поясните, пожалуйста. – просит Кан, оглядывая задумчивого красивого юношу. – Мы физически не совершенны, наши мысли тоже далеки от общего понятия «совершенные», но при этом мы совершенны в этом. – поживает плечами согревшийся немного Ким, – Мы научились говорить, писать, создавать, разрушать, любить и даже ненавидеть. Никто из живых существ не может отвернуться от пары из-за неподходящей предрассудкам расы, пола или гендера. Только люди. – Если смотреть с такой стороны, то вы вполне правы, Техён. – Но от этого печально. – тихо заканчивает Ким. – Опять же поясните остальным. – вновь просит воодушевившийся мужчина. – Только люди столь глупы, глухи и слепы, чтобы отвернуться от пары, сломать кому-то светлое будущее и сломаться под натиском всеобщего непонимания. Ни одно живое на планете не может полностью истребить другое из-за тараканов в своей голове и сломавшихся ожиданий. – хрипло сообщает Техён, переводя взгляд с окна на Кана. Тот, словно познавший Истину, великую и недоступную, сидит задумчивый на краю своего стола, вертя в руках свои очки. Эти очки, пережившие множество катастроф в жизни студентов и преподавателей, неизменно крутились и вертелись в руках Лиена, убирались в карман они только в случае гнева терпеливого мастера Общей Мысли. – Вы правы, Техён, теперь от осознания такого хочется исправить каждое решение в жизни. – Зачем же исправлять? –хмыкает Ким, – Все решения прошлого привели нас в эту аудиторию, на эти места, в этих ролях. – И то верно… – выдыхает, улыбаясь чуть грустно, мужчина и смотри на наручные часы. – Можете быть свободны. Спасибо за внимание и ваши мысль, господа студенты.%
Чонгук стоит напротив техёнова университета и нервно стучит носком тяжёлых ботинок по мокрому асфальту. После дождя выглянуло солнце, желая высушить и обогреть продрогших людишек, которые порно мчались куда-то, а не оставались в своих уютных и тёплых домах. На дисплее почти разряженного телефона 17:06 и 18%. Техёна нет и остальных студентов тоже не видно. Гранит науки всё никак не разгрызётся. Внезапно толпа юношей и девушек быстро вырывается из многокорпусного здания, шумом заполняя улицу. Где-то за группой студентов виднеется каштановая голова Техёна, которую Гук старательно высматривал. Техён идёт с банкой какой-то неспешно, без пальто, но в шарфе. – Техён! – на своё имя Ким вздрагивает от волнения, но, находя взглядом Чонгука, успокаивается и подходит к нему. – Чонгук, что ты… – ему не дают договорить. Снимают шарф, накидывают на худые плечи тёплое тяжёлое знакомое чёрное пальто, кутают сильно, банку с допитым энергетическим напитком выкидывают в урну неподалёку, шарф сверху в три слоя наматывают, а после нежно меж нахмуренных бровей целуют, обнимая за талию болезненно тонкую. – Пойдём, чудо морское, буду учить тебя пользоваться средством сотовой связи.%
Оранжевый диск приближался к горизонту, окрашивая стены небольшой кухни в тёплые, персиковые, золотые и даже манговые, оттенки. На выключенной электронной конфорке керамической поверхности плиты остывает недоеденный персиковый пирог, приготовленный спонтанно. Атмосфера в квартире столь уютная, что могла вполне сойти за постановку для фотосессии. На кухонном столе сервированный ужин на двоих, догорают витиеватые свечи в подставках на подоконнике панорамного окна, приятный полумрак и любимая парой композиция. Но, увы и ах, трагедия приключилась в стенах большой квартиры. Разбитая тарелка осколками на полу расположилась, разбросанные салфетки белыми пятнами лежат на полу, а полупустой бокал с белым сухим покоится в изящных руках красивого мужчины. Рядом лежит баночка с белыми шариками, которые рассыпались по всей гостиной и кухне. Грустный человек прекрасен в своей грусти, всегда так было. Он как актриса дорого кино плачет тихо, заглатывая окончания слов, но не завывая белугой. Прекрасный плачет тихо, слёзы стекают по впалым щекам, глаза и нос красные, а мысли спутаны в один большой клубок проблем, свалившихся на шаткую психику. До телефона тянуться не нужно, он в кармане, но звонить некому, да и незачем. К чему кого-то сердить своими беспомощностью и слабостью? Внезапная трель входящего звонка выводит из грустных мыслей. Не спеша юноша достаёт из кармана побитый айфон, на экране «Ким». Выдыхая, стараясь успокоиться, парень принимает звонок. – Да?.. – Привет, Ёни, можно я приеду? – в трубке голос однокурсника, который звучит до обидного равнодушно. – Я не против. Но время уже позднее это может быть… – бессовестно сбросил трубку, – опасно. Засранец. Откидывая телефон на диван, к которому парень привалился спиной, сидя расслаблено, он потёр лицо руками, оставив бокал. Надо прибраться до приезда Кима.%
«Пойдём подышим» именно с такой фразой, тринадцатой по счёту за всё время их общения, Ким Техён вытащил знакомого на излюбленный берег. В розовом пальто с кошечкой на плече юноша идёт в ногу с Кимом, который в одном лёгком свитере вдыхает влажный прохладный воздух набережной. – Что случилось между тобой и Хэджи? – вопрос простой, но ответа Техён не слышит. – Я лезу не в своё дело, но тебя не было на паре по Общей Мысли сегодня, господин Кан попросил проверить тебя. – словно оправдывая своё поведения говорит старший. Повисает молчание, не гнетущее и не давящие, просто молчание, которое дарит время мыслям собраться в бурный, но всё же единый поток. Быть может сейчас Ким плюнет на просьбу единственного уважаемого собою человека и вернётся к чуть заспанному Чонгуку, который преданно ждёт его в круглосуточном магазинчике в квартале отсюда, поедая остатки быстроприготовляемой лапши. Джин их разделает и на мангале приготовит, если узнает, конечно. – А я так хотел любить, глупец… – шёпотом выдыхает сгусток тёплого воздуха. – Любовь? – хмыкает Ким, хрустя костяшками пальцев, – Еби ты в рот эту любовь. – советует почти искренне старший. Слышали, видели, чувствовали, знаем. Ничего изумительного нет, пока ты слеп от собственных чувств и желаний, который соответствует, ну или старается, партнёр. Ким не знает какого это с нетерпением ждать внимания любимого в таком плане человека. Таких людей он не успел встретить перед крушением личности. – Но она столь прекрасна… – пытается возразить младший. – Только на стадии ответной влюблённости. Трёхгодовой период химических взрывов гормонов, не более. Маленький Техён видел, как его старшая сестра плакала от безответной школьной любви, разрыва отношений и, как же страшно вспоминать, как его Сиен-и шептала ему о великом чувстве между людьми. – А как же остальное время? Много же пар, которые живут вместе до самой смерти… – Это привязанность. Остаточный эффект гормонов, совместимость привычек и взглядом, а также скука. – Скука? – Ты бы не хотел провести всю жизнь в одиночестве. Я разве не прав? И вновь то самое молчание, которое так сильно нравилось Техёну, изнурённому после вечернего урока по обращению с телефон. Так-то он всё знал и умел, но видеть с каким озадаченным лицом Гук пытается объяснить столь примитивные вещи просто потрясающе завораживающе. – А ты? – слабый голос подмёрзшего младшего доносится до ушедших мыслей как через толщу вод всех океанов, но всё же доходит, возвращая на холодную набережную к убитому морально ребёнку. – Я?.. Моё одинокое море потревожено космосом в его глазах, но я не смогу променять стабильный штиль на шторм эмоция и взрывы гормонов. – Он красивый? Вопрос не требует размышлений в холодной из-за ледяного ветра. – Он словно не из этого мира. – шёпотом признаётся самому себе Техён. – Вы в отношениях? – спрашивает чуть заинтересовано младший, постукивая пальцем по фонарному столбу напротив дома младшего, около которого они остановились. – Мне не провели инструктаж в человеческих взаимоотношениях, но мы целовались, спали в одной кровати и он ел мой подгоревший омлет этим утром. – Да. Вы в отношениях. – заключает юноша и солнечно улыбается, кажется искренне. – Твои глаза, хён, – ошарашенно шепчет младший. – Что? – хмуриться Ким. – Они блестят счастьем и жаждой жизни. – всё так же поражённо шепчет младший и стряхивает свою мешающуюся чёлку с глаз. – Он ведь ждёт тебя? – Недалеко есть круглосуточный и… – Беги к нему. Я в полном порядке, спасибо. – на последнем слове младший порывисто обнимает опешившего Техёна, который неловко хлопает старосту по плечу и, кажется, уголок губ старшего дёрнулся вверх.%
– Я тебя придушу. – шипит сонный Чонгук, кутая младшего в синее пальто, которым был укрыт. Чон не сразу понял, что Ким пошёл без верхней одежды, которая грела озябшего старшего, медленно поедавшего дымящуюся лапшу. И понял он это, чёрт его дери, только когда пальто начало с широких плеч сползать на грязный пол в магазине на набережной. Тогда-то Чонгук и понял, что младшему надо уши надрать. А младшим… а что младший? Он ныне стоит укутанный и улыбается скромно, думая о последних словах старосты. – Ц… Что молчишь, чудо морское? Ошибку свою понял? – цокает старший, ведя задумавшегося младшего в сторону своей квартиры. – Ёни сказал, что у меня глаза блестят... – вдыхая аромат старшего носом, отвечает тихо младший, переводя взгляд с мокрого асфальта на Чона. – И кажется ты тому виной. Чонгук вновь цокает, но теперь глаза смущённо на такое откровение закатывает. – Конечно я. Кто ж ещё? Пару часов мне потребовалось на объяснение полного функционала новенькой модели телефона, – кивает сам себе старший, спешно перебирая ногами в сторону дома, – которую почти час выбирал, кстати говоря. – чуть обжине заканчивает Чон толкая язык в щёку. Быстро шагая по набережной, Чонгук обнимал младшего и дарил Киму своё драгоценное тепло, тронувшее некогда льды в душе этой жемчужины. К сожалению, Чонгук знает, что перламутр служит гробом для паразитов, проникнувших в раковину, но Чон уверен: перламутр по ошибке сковал душу дивной ракушки. Кажется, что до дома ещё долгие десять минут, но с шмыгающим Техёном Чонгуку, кажется, готов мир пешком обойти. – И спасибо тебе большое за это. – под нос шепчет Техён, признаваясь себе, что вкуснопахнущий Чонгук, кажется, самый лучший… «Кто?.. Друг? Друзья не целуются до двухсот в минуту и лавы в венах. Любовник? Мы ещё ни разу не спали в таком плане. Любимый человек?..»
