Estrellas de mar

Взгляд блуждал по экрану, который отображал девственно чистый чат с Чонгуком в KakaoTalk. Тёмная тема не резала уставшие от солнечных лучей и света лампочек. Ким задумчиво рассматривал иконку профиля Чона под которой не виднелся зелёный кружочек, обозначающий нахождение контакта в сети.

«Пиши в любое время. По любому вопросу. Даже если ускучно.»

Такой приятный голос Гука в голове звучал набатом. Техёну никто не говорил подобного, Ким просто потерялся между желанием написать и не быть навязчивый. Глубоко вдохнув прохладный воздух из окна. Ныне он сидит с кружкой чая перед открытым чатом, не решаясь шевельнутся в сторону клавиатуры. Быть может он сейчас выглядит как первооткрыватель, но в душе Ким сравнивает себя с мышью перед мышеловкой. Выдохнув, Техён тянется правой рукой к гаджету и печатает незамысловатое: «Что делаешь?», мысленно надеясь на то, что не пишет в неудобный для Чона момент. Может они там мировые вопросы решают?! А в паре кварталов от дома Кима у злого Чонгука тренькает телефон, оповещая о входящем сообщении. Они с Джуном яростно спорили о младшем за секунду до того, как Гук увидел от кого это сообщение. Улыбка несмелая, но такая счастливая, расплылась по лицу младшего. Чон быстро открыл чат в мессенджере, готовясь печатать обо всём на свете. Что делаешь?

Да ничего

такого. Вот с братом твоим немного ругаюсь.

Будь осторожен. А на счёт чего?

На счёт тебя, чудо морское.

Ц. – Кто пишет? – любопытный Джин заглядывает в телефон младшего взглядом через плечо. – Вот гадёныш, а мне не пишет. – шипит сквозь зубы и фыркает. – И кто же пишет? – немного поражённый внезапным обрывом спора интересуется Намджун, складывая руки на груди. – А причина всех счастий. – хмыкает Джин, возвращаясь к немного остывшему мужу. Тот, нахмурившись и предполагая кто бы мог подходить под описание, вопросительно изогнул правую бровь и посмотрел на любимого. Сок пожал плечами, улыбаясь озорливо, и обнял Джуна за талию, зарываясь носом в шею и вдыхая родной аромат любимого. Свет с улицы рваными кусками освещал деланный под камень пол, а мягкий свет настольного светильника заливал рабочий кабинет приятным взгляду тёплым светом, но не прогонял таинственный полумрак. Мужчины уже минут тридцать спорили о судьбу младшего из Кимов, не желая уступать. Джун угрожал забрать Техёна силой и посадить под замок на квартире родителей, а Чонгук чуть ли не с пеной у рта отстаивал свободную от кровных родственников жизнь Тэтэ в своей квартире. Джин же, потягивая сладкое краское, рассматривал новостную ленту, прикидывая куда бы слетать в следующем году на отдых весной. Сок прекрасно знал, что Техён сбежит из-под замка, но внушать это сотый раз мужу сил не было. Мужчины ссорились убийственно спокойными интонациями, не орали. От Джина чуть бутылкой каждому по голове не прилетело за попытку разговора на повышенных тонах. – Техён? – младший кивает коротко, – Он даже на грани жизни и смерти первым не напишет. – фыркает брат собеседника младшего, успокаиваясь. — Быть не может, что брат кому-то сам написал, такого никогда не было. – Ну не знаю. – издевательски тянет Чон, не отводя взгляда от чата, – Мне он как-то написал и даже диалог поддерживает, Намджун. – вся злость улетучилась после сообщения младшего «будь осторожен». – Врёшь. – шипит старший. – Твоё дело – верить или нет. – Спроси: кушал ли он? – встревает обеспокоенный желудком Техёна Джин. Чон кивает, что-то быстро печатает и терпеливо ждёт ответа. «Сейчас пью чай, съел минут десять назад последний блинчик.» – Да, он покушал. – улыбается слабо Чонгук, поглаживая боковую панель телефона пальцем. Ну вот что этот мелкий делает с ним? «Ты скоро?»

«А что такое?»

«Я замёрз.»

«Буду через 10 минут, миленький»

«Я не миленький, Чонгук-хён.»

«Как скажешь, маленький»

«Ну Чонгук…»

«10 минут»

«Жду» – Мне пора. – кидает Чон и убирает в карман джинс телефон, улыбаясь немного безумно. – К Техён намылился? – интересуется Джин, хитрыми глазами на Чонгука поглядывая. – Именно, хён. – накидывает на плечи младший своё пальто, которое только снял с вешалки у входа. – Мы не договорили. – раздражённо напоминает Намджун. – Потом, Тэ ждёт. – бросает рваное Чон и чуть ли не вылетает из джинового кабинета, сверка глазами. – Сукин сын. – А, по-моему, он неплохая партия для Техён-и. – тянет задумчивое младший, поглаживая сильные напряжённые руки любимого мужа, который смотрит так, будто его предали только что. – Джин-и, он, чёрт возьми, Joker. Да, он вытягивает Техёна со дна, но… – Замолчи. – выдыхает в губы Джуна младший и утягивает в яростный поцелуй. Губы старшего терзают полные губы напротив, а цепкие руки опустились на тонкую талию мужа. Быть может Намджун смириться с Чоном секса таки через три-четыре, а быть может возненавидит ещё сильнее за ночь на диване в гостиной. Джин ещё не решил, как будет ругать за ссору с будущим (если не уже) парнем Техёна любимого: изводя в пастели до звёзд перед закрыты глазами или недельным воздержанием. – Прекрасный мой… – рыча тянет старший и впивается в шею Джина, которая уже имеет пару засосов после быстрого секса перед сегодняшней встречей со знакомыми Джуна.

%

Красный человечек на светофоре лениво сменился на зелёного брата, передавая эстафету на целый две минуты времени. Люди в пальто, куртках и шарфах с бесчисленным количеством зонтов спешно перебегали проезжую часть по полосатой раз метке, которую только недавно, всего месяц назад, обновили городские службы по благоустройству Сеульских улиц. Немногочисленные прохожие без зонтов пристраивались к попутчикам, не желая промокнуть от тяжёлых капель, которые летят на них с неба, закутанного в свинцовый свитер из туч. Солнце спрятались за тучками, явно на людишек жалких за что-то обидевшись, и выходит в ближайшие дни не собиралось, как и согревать осенние деньки, впрочем. Лохматый Хосок с огромной коробкой конфет и букетом ярко-голубых васильков спешил, не замечая проливного дождя, промочившего его до последней нитки. В груди быстро-быстро, громко-громко билось глупое сердце, отданное единственной и неповторимой Мин. Мокрые волосы чёрными соскульками свисали, заграждая обзор и щекоча скулы с ушами. Заходя в жилой комплекс, Чон перешёл на бег, которого избегал из-за опасности упасть. В окне, которое вело на их с Юджи кухню, виднелся тонкий силуэт с чем-то небольшим в руках. Девушка раздражённо шагала взад-вперёд, вертя в руках телефон, как предполагает Хосок, забегающий в подъезд. Мужчина за летает в лифт, нажимает на отметку «4» коленом и, шмыгнув покрасневшим и замёрзшим носом, трясёт головой, желая избавиться от воды, словно мокрый пёс. Лифт плавно несёт мужчину к любимой, но… – Блять! – проносится громкое в кабине застрявшего лифта. – Твою ёбанную мать раком ебать! Работай, кабина херовой стали и гарантии! Что б тебя, железяка, всеми бомжами города обосало!.. Хосок спешно тыкает на кнопку вызова экстренной службы. – Я могу вам как-то помочь? – диспетчер аварийной службы глухо доносится из дырочек динамика. – Да, пожалуйста, лифт со мной застрял. – чуть охрипшим голосом отвечает Хосок, который уже десятый раз вызывает помощь по специальной кнопке. Даже телефона с собой утром не брал, выбегая за цветами и конфетами для своей девушки. – Адрес? – чуть раздражённо спрашивает неизвестный. – Комплекс «Надёжность», дом три, лифт правый от входа. – с готовностью откликается мужчина, оседая на пол лифта. – Я Вас понял, ожидайте. – Сколько? – От часа до конца жизни. – и сразу после ответа отключился. – Блять!.. Чон уже сорок минут торчит в этом адовом месте. Телефона нет, свет в лифте погас спустя десять минут после разговора с диспетчером, а аромат васильков уже ненавистен стал, ибо заполонил лёгкие, лифт и, видимо, всю лифтовую шахту. Больше дозвониться в аварийную службу не получалось, его будто заблокировали. – Юджи наверняка волнуется жутко… – бормочет под нос Хосок, сидя в углу кабины и рассматривая упаковку конфет. Конечно девушка волнуется, Чон встал в пять утра, сбежал из дома без телефона и помчался улаживать рабочие вопросы, чтобы после купить цветов, вкусного и провести романтический вечер с любимой. Хосок откинул голову назад, слабо ударяясь о металлическое покрытие. Он застрял меж этажами, двери лифта заблокированы, а долбанные спасатели не спешили спасать. Раздражённо цокнув, Чон облизнул пересохшие губы. Главное, чтобы Юджи ничего не слишком сильно переживала и не подумала лишнего… …Хосок, кажется, выучил турецкий по упаковке конфет, которые купил часа четыре назад и почти час нёс под дождём. Цветы начали вянуть, несильно, конечно, но лепестки и цветки стали вялыми, склоняя головки вниз. Спасателей нет и, видимо, не будет в ближайшее время… …Пять часов, примерно, Чон торчит в этом железном гробу. Он сорвал горло, стараясь докричаться, исцарапал подушечки пальцев, пытаясь открыть двери и окончательно высох. Спасатели, кажется, ещё не скоро спасут мужчину из этого Ада… …В районе полуночи, считай так десять часов после захода в лифт, как кажется Хосоку, двери открылись, являя его взору двух грузных мужчин китайской наружности и одного фельдшера скорой помощи, судя по накидке врача. Те оглядели злого глубоко в душе мужчину, который мгновенно схватил цветы и конфеты помчался по лестнице оставшиеся два этажа. На одном дыхании Хосок пролетел четыре лестничных пролёта и зашёл на свой этаж, застывая перед нужной дверью, которая была приоткрыта. Быстро зайдя домой, Хосок мчится на доносящийся из кухни плач девушки. Та, заплаканная, с бутылкой в руках и размазанной тушью, сидела в объятиях брата, который старательно успокаивал её. – Сладкая… – осипшим хриплым голосом позвал слабо Чон, подлетая к любимой. Юджи, встрепенувшись мгновенно, обняла парня, повисла на его шее и завыла белугой. Хосок бросил подарки, обнимая любимую и зарываясь носом в только недавно покрашенные в нежно-синий у кончиков, но ядрёный у корней синий цвет волосы. – Я застрял в лифте, милая, но сейчас я тут… – отстраняется немного мужчина, чтобы сцеловать с очаровательных глаз слёзки, – Ты только не плач, радость моя. – шепчет сбито Хосок и оседает на столешницу, прижимая к груди девушку. – Она чуть от нервов не отъехала. – серьёзно говорит Юнги, обходя пару и покидая квартиру. Ему тут больше нечего делать. Чон о своей любимой позаботиться, иначе и быть не может. Хосок вообще без любимой жить не может дольше десяти часов. Мин часто ездила вместе с ним за границу на подписание контрактов, вооружённые переговоры и не отходила от парня дальше, чем на три метра в поездах. Как-то раз один полоумный решил похитить девушку, так та его вырубила, а после Хосок замучил его так, что более никто не посягал на прекрасную любовь главы одной из самых опасных группировок Азии.

%

Чимин спокойно стоял на остановке, теребя в руках шарф Юнги. Он задержался ну очень сильно, ещё и Юнги Юджи сорвала вся в слезах. У Кима чуть сердце не остановилось, слыша голос сестры жениха. Младший чуть ли не насильно выставил любимого из больницы, сам, к огромному сожалению, поехать не мог. Сложные внезапные роженицы в количестве трёх штук поступили в их больницу буквально в ту же минуту, заставляя криво нацепить халат и побежать к первой по сложности девушке. Операция за операцией, и они с Ли справились с роженицами. Ныне же, выжидая автобус, Чимин плюёт на всё и, подхватив рюкзак с документами на завтра, отправился пешком домой. Ночной город прекрасен, считает Ким, вышагивая по пешеходным улочкам. В ушах наушники с сольной скрипкой, перед глазами яркие огни неоновых вывесок разных баров, круглосуточных и других магазинов, а в лицо бьёт холодный осенний ветер, который насыщает лёгкие прохладой и влагой после дождя, закончившегося всего полчаса назад. В осенних кроссовках на высокой подошве Чимин спешит домой, надеясь увидеть жениха там. Сегодня двадцать третье сентября, скоро пятая годовщина свадьбы Намджуна и Джин-хёна, которые точно накроют поляну, пригласят всех, то есть Юнги, Юджи, Хосока, Чимина и Техёна. Думать о том, что с братом может прийти Чонгук не хочется. Этот мелкий говнюк отжал у среднего Кима брата и расположение Джина. Почему никому, кроме Джуна, не кажется странным что именно после ссоры с братьями Техёна находят с Гуком? Да, быть может Чимин и Намджун и поступили не очень красиво перед младшим, но это не повод исчезать, а потом найтись в объятиях самого страшного киллера Кореи! Глубоко вдыхая аромат дождя и мокрого асфальта, Чимин подходит к их с Юнги квартире. В окнах не горит свет, но внутренняя дверь, ведущая на балкон закрыта, а Ким помнит, что оставлял её закрытой с утра. «Значит Юнги-я дома!» – проносится в голове воодушевившегося младшего, который старательно перебирал ногами ступени, поднимаясь на второй этаж. Чимин открывает дверь кодом, не желая будить возможно уснувшего старшего, попадая в плен тьмы квартиры. Уличный свет, исходящий с балкона, освещает пустую гостиную-кухню, которую уже стоит протереть от пыли. В темноте блестят два золотых огонька из тёмного коридора, который ведёт к спальне и санузлу. – Какого… – Чимин не трусиха, подходит смело к огонькам во тьме и с удивлением замечаетикотёнка. Чёрненького такого, с белым пятнышком на носу, который был совсем-совсем маленьким и мог поместиться в небольшие ладони Кима полностью. Он жался к тёплой стене, которая соединяла ванную комнату и гостиную. Малыш совсем мокрый и зашуганный, что подкупало жалостливого Чимина. Ким аккуратно берёт на руки дрожащее нечто, прижимая к груди, согревая, на что котёнок льнёт ближе, потираясь слабо головой о намокшую рубашку, которая виднелась из-под пальто. – Что бы тымздесь не забыл, маленький… ты останешься здесь, пока не окрепнешь. – шёпотом сообщает коту Чимин.

%

Юнги сидит и пьёт. Противоаллергенное. Много противоаллергенного. Чёрные волосы пребывали в состоянии вороньего гнезда, которое сбили с дерева, разломали, а потом попытались восстановить. Тонкие изящные пальцы немного подрагивали, сжимая на половину пустой стакан с водой. Свободная футболка немного задралась сбоку из-за неудобной позы, но Юнги лишь внимательно вглядывался в паренька, сидящего рядом с ним и вертевшего в руках мешок меха и костей. – Душа моя, жизнь моя… – вновь начал Мин, отставляя стакан на белую столешницу, – ты где взял этого блохастого чучундрика? – максимально подкупающим голосом спросил старший, обхватывая плечо Чимина руками. – Тебя в детстве не научили, что бяку трогать не надо? На это Ким лишь фыркает, выражая своё искреннее недовольство реакцией Мина и, чмокнув в бледную щёку жениха, продолжает играть с котёнком, который доверчиво жмётся к горячему телу. Короткие пальчики зарываются в чёрную густую шерсть наинаглейшей, по мнению Юнги, кошачьей моськи. А та лишь мурчит и несильно прикусывает мизинчик Кима, который умиляется. – Юнги-я… – тянет Чимин, подтягивая котёнка ближе и укладывая того в своих заботливых руках для сна, – Это малыш Сони, он теперь живёт с нами, сладкий. – младший приваливается плечом к широкой груди старшего, – Привыкай, любимый. – Душа моя…

%

Взгляд скользит по чёрным фигурам многоэтажных домов, которые зажглись сотнями огней квартир. Кофейные глаза скользят не спешно, а так плавно и тягуче, что самое медленное течение вод кажется поражающе быстрым. Каштановые локоны собраны в уложенную лаком причёску с эффектом мокрых волос, модную и очень сложную в снятии причёску. Неясный пробор разделяет волосы на две неравные части и открывает лоб юноши. Киму, если быть честным хотя бы с самим собой, абсолютно всё равно на это творение стилиста. Техён мечтает вернуться домой, в его небольшую, но уже очень уютную квартирку на набережной, которая ныне осветилась новой очень красивой подсветкой. В колонках льётся любимая слуху соната, но она лишь раздражает юношу нервного кареглазого. Рядом с ним в ресторане сидит сомнительная особа, которая так отчаянно пытается понравится ему противным смехом и непонятными ему сравнениями. «Стеклянные листья засохшие» прекрасно, «Голубизна Ваших глаз» так Ким кареглазый, «Изящность утки» может быть лебедя, курица крашенная и плохо выучившая томник подкатов. – До свидания. – бросает Техён и встаёт из-за стола. Охранник, которого приставили родители опустил тяжёлую руки и придавил к дорогой ткани обивки стула. Как жаль, что Кимы вспомнили что у них есть младший сын и, выхватив того около университета, затолкали на свидание в слепую, которое уже выводило последние сбалансированные личности Техёна. Юноша уже мечтал воткнуть дорогой столовый нож кому-то в глазницу. Можно даже себе, чтобы не видеть эту противную ситуацию и девушку. Девушка не плохая, совсем нет, но Техён, как оказалось, гей. – Пустите меня. – злой шёпот срывается с губ, искусанных и немного обветренных. – Ещё пятнадцать минут. – бас охранника опаляет правое ухо. Ким Бессильно сжимает кулаки, стискивает зубы и жалеет об оставленном в университете мобильнике. Чонгук сегодня занят, но вынужденно игнорировать его не хотелось бы в случае если Чон напишет.

%

Свидание затягивается, думается Техёну, которого настырно тянут вниз для прощального поцелуя. Раздражённое бурчание охранника уже порядком надоело, а пищащий голос девушки приелось так, что Ким останавливает себя около каждой урны в надежды выблевать это противное ощущение её голоса внутри каждой клетки. Гневно гладя на охранника, который стискивал его плечо, наклоняя к девушке, которая тут же поцеловала его в щеку, клеймя красной помадой. Тонкие цепкие руки обвили шею, которой Ким позволял касаться лишь Чону горячими губами и дыханием. Девушка прижалась, словно обнимая и утыкаясь лицом в изгиб шеи. Она что-то шептала, но Техён лишь сжимал челюсти и кулаки.

%

Наконец-то! Свобода! Техён спешно перебирал ногами, мчась домой, Чонгук по их договорённости утром должен был ждать его там. Привычная глазу набережная сменяется подъездом, а после и знакомой входной дверью с ярко-жёлтым листочком-стикером. Немного с наклоном буквы, написанные Чонгуком явно, отказывались складываться в слова. Мозг решительно пытался поймать суть, но не понимал корейских букв.

«Мог бы и сказать, что твоё сердце занято.

Забудь меня, Ким»

Что? А можно расшифровку? Техён ни слова не понимает. По отдельности слова несут смысл, но вместе складываются в какой-то бред. Какое занятое сердце? Какое сердце? Техён до встречи с Чоном был уверен, что кровогоняющий орган отсох. В каком смысле «занято»? Оно может быть занято только космическим взглядом и пленительным ароматом Чонгука, который явно что-то не так понял. В каком смысле «забудь меня»?! Техён физически не сможет забыть эти глаза, чёрные волосы, улыбку, голос, татуировки, привычку фыркать от ветра и всё остальное! Как Чонгук смог написать это и так по-блядски бросить его?! Быть может они и не официальная пара, но Ким только решился рассказать Чонгуку о своих чувствах, которые так всецело охватили младшего… Техён только захотел отвезти Чонгука к Японскому морю и встретить там закатные лучи на берегу… Судорожный глоток кислорода опалил лёгкие, которые перестали работать на долгие три минуты, а глаза начали слезиться от долгого неморгания. Тонкие пальцы дрожат сильно, но срывают бережно, вопреки бушующему внутри океану, жёлтый листочек, который ни в чём не виноват, но порвать, растоптать, сжечь и расщепить на атомы отчего-то очень хочется. Быть может от боли, которая бомбой атомной разорвалась на месте только проснувшейся от долгого сна души, быть может. Ким не понимает, как смог открыть дверь, зайти, снять пальто и сесть на диван, который ещё хранил слабый запах Чона. Дрожащими руками Техён прижал к себе небольшую подушку из угла дивана, на ней Чонгук обыкновенно умещал свою голов и подтягивал после Техёна ближе к своей груди, словно самую ценную находку. Вдохнуть полным объёмом лёгких не получилось, вырвался задушенный всхлип. Руки сами набрали номер Джина. Гудок… второй… – Техён? – немного обеспокоенный голос мужа брата отдавался эхом. – Ч… Чонгук… – Что с ним? – напряжение старшего можно резать ножом. – Он… у… ушёл… Телефон выпадает из ослабевших пальцев, покрывается паутинкой трещин и мигает экраном. Техён вздрагивает, пытается вдохнуть или, хотя бы, выдохнуть. Ким задыхается, он не может дышать, не может понять, почему всё расплывается, а в носу так непривычно щиплет. Техён открывает рот как рыба, пытаясь поймать хоть одно соединение кислорода, но тщетно: воздух закончился так же, как и в долбанном космосе глаз Чонгука. Нос забит, по уже не сильно впалым щекам бегут противные солёные капли, воздух отрывками поступает в лёгкие, а тело бьёт крупная дрожь. Юноша трепетно прижимает к себе подушку, пахнущую им. Техён вновь потерял веру в человечество. Точнее в человечность и великое «навечно». Тот самый Чонгук ушёл, не став слушать объяснение, даже не дав увидеть себя. Тот самый Чон оставил листочек бумаги, аккуратно прижатый между подушкой и похолодевшим от ужаса телом. Тот самый Гуки ушёл, оставив после себя лишь аромат и разбитого Техёна, который искренне поверил, какой же он дурак, что Гуки-хён тот самый, кто достанет его из холодного океана и согреет, полюбив. Сильные руки обнимают его, сжимая с двух сторон. Кажется, Джин с Намджуном приехали на крик о помощи. Но рыдания не прекращаются, кислорода не хватает катастрофически. Техёна словно выбросили открытый, что б его, космос. – Техён, маленький… – взволнованный шёпот Джина над ухом и тёплые объятия, не способные согреть Кима, который медленно теряет осколки души, оставленные в покое Техёном, но склеенными Чонгуком. – Тэтэ… – Нам крепче сжимает брата в объятиях, а младший содрогается в новой волне боли и истерики. Голос Техён, как кажется Джину, сорвал мгновенно и очень болезненно. Младший задыхается, шепчет сипло о помощи, хрипит о холоде и сжимает руки Джина и Нама в железной хватке. Если дать ему утонуть в этой боли, то уже ничего не сможет его спасти: ни Айвазовский, ни вода, ни Чонгук.

%

Юнги вздрагивает, когда Техёна трясёт от новой волны то ли истерики, то ли болезни. Джин, не спавший уже двое суток, сидит на кухне и готовит тёплый суп для потерявшего голос младшего. Чимин с Намджуном сидят рядом с братом, кутая его сильнее в тёплые вещи и три одеяла. Младший из братьев весь мокрый от огненных слёз и солёного пота. Котёнок Сони, сидящий на грудной клетке Техёна, мурчит и пытается согреть холодного, словно покойника, юношу. Сони вообще умный маленький, как они с Мином и Чимином приехали, сразу побежал к больному младшему и начал усиленно мурчать и греть охрипшего. Три дня, как Чонгук оставил записку, аккуратно сложенную Намджуном и почти испепелённую взглядом Чимином. Техён в состоянии истерики почти непрерывно. Только изредка отключается минут на тридцать, организм не выдерживает. Телефон младшего молчит, заряда хватит ещё дня на два, а вот владельца ещё максимум день. Внезапная болезнь, как предположил Юнги лихорадка, охватила ослабевшего по всем фронтам Кима слишком быстро. Чимин и Юнги, услышал сиплые хрипы Техёна на мгновение подумали, что он при смерти, но, если судить по нынешней ситуации, так и есть. Внезапно Юнги подрывается, берёт свой телефон и выходит на небольшой балкон. Подрагивающие пальцы набираю контакт сестры.

%

Пьяный в хлам Чонгук молча и отстранённо смотрит на кружку с кофе уже три часа. «Техён не любит кофе» – единственная мысль почти за две недели. Руки верёвками свисают, а плечи напряжены. Чон хочет сорваться: вернуться к Техёну домой и обнимать, целовать, молить о прощении, но ещё сильнее хочется сделать больнее, чем сейчас Гуку.

%

Парень с девушкой неспешно идут вдоль набережной. Каштановая макушка знакома, а вот крашеная блондинка нет. Напрягает очень. Чон уже хочет подойти и забрать Техёна, но он не успевает. Девушка целует парня и оставляет противный след розовой помады на рубашке Кима, который лишь держит руки на её плечах, словно обнимая. – Какого хера, Техён?.. Шёпот слетает с сухих губ. На безымянном пальце девушки, куда кинулся взгляд старшего, блестело кольцо. Так они пара…

%

Внезапно Чонгука разворачивают за плечо и ударяют ровно по носу. Злая Юджи стоит перед взором отстранённого Чона, который даже не дёрнулся. Девушка зла, даже очень. Её лицо приобрело красный цвет, а из ушей чуть ли не пар идёт. Хосок, пытавшийся до этого успокоить девушку, лишь недовольно смотрел на брата и стоял в сторонке, постукивая по экрану телефона указательным пальцем. – Ты что сделал, кроль тэсексуальный?! – орёт фальцетом Юджи, возвращая мозги Чонгука на место. – Чего… Ты о чём? – не до конца понял младший. – Ты зачем, гнида бессердечная, Техёна убил?! – Я не убивал… – Джин третью ночь не спит, Джун на успокоительном, а Чимин с Юнги, как врачи, уже прикидывают какой гроб заказывать! Он утопает в истерике, слезах и горячке! Чонгук, ты ужасно поступил с ним. – шёпотом закончила девушка и всхлипнула. – Я позавчера к нему приехала… Он голос потерял, глаза открыть не может, опухоли веки. Знаешь… у него на шее следы красные от ногтей, будто он задыхался. – тихо договорила Мин и мокрыми глазами посмотрела на младшего, – Но он уже идёт на поправку. Теперь он не плачет. Только спать не может, как сказал Юнги. Всю ночь на крыше проводит, – Юджи шмыгает и грустно улыбается, – Ты его заразил своим долбанным космосом, Чонгук. Это ты сломал то, что сам почти починил. – Хосок подходит быстро к своей любимой и обнимает, – Он словно… задохнулся. Ничего не говорит, ест через силу, но исправно смотрит на звёзды каждую ночь. Ты словно сломал последние осколки его души, Гук… у него больше ничего нет. Ни души, ни сил, ни желания. Он словно уже умер. – Но я… – Ты к нему больше не приблизишься. – твёрдо говорит Хосок, зло смотря на брата. – Мы с мамой ведь тебя учили не ломать людей, Гу. Я думал ты правда хотел быть с Кимом. Но, как я вижу сейчас, очень ошибался.