Забытая жизнь Элис Каллен

      Если коршуном взмыть ввысь, в неподвижный мрак, и заглянуть на лету в одинокое оконце, далёкое от других, можно было заметить — блестят, смягчённые туманной мглой, тлеющие угольки красных глаз.       Эдмунд не шевелился; только изредка менял положение руки. Он всё ещё бережно удерживал Мэри, задремавшую у него на плече. Обдумывая её слова, он то сосредоточенно оглядывал палату, то останавливал взор на облаках, державших горизонт. Длинные волосы распустились, но он боялся разбудить и вспугнуть кроткого эльфа, поправив их.       Оказалось, это существо — неугодная дочь неверного мужа, жестокого отца и коварного интригана. Эдмунда передёрнуло. Он невольно стиснул маленькое предплечье Мэри.       За последние полвека здоровые люди стали реже появляться в стенах ужасных лечебниц. Места на койках освободились и поджидали истинных безумцев, с какими и кровопийце было непросто совладать, каких чудом могла усмирить рубашка.       В день приезда Мэри была так дика, безутешна и неуправляема, что мистер Деррик поспешил направить её на электрошоковую терапию. Спустя несколько часов Эдмунд обнаружил в ней беспечную и кроткую мисс Брэндон, которая сумела, прислушиваясь к чувствам, открыть будущее. О чём, кроме заточения, она плакала до того, как лишилась воспоминаний?       Девушка в объятиях Эдмунда обрывисто вздохнула, вяло шевельнулась и стихла. Волна, накрывшая его в тот момент, была подобна выстрелу — так резка, неожиданна и сильна она была; вместо запаха пороха, однако, за ней последовал лёгкий аромат немотно ревущей крови. Необъяснимое чувство голода, отличного от привычной жажды, распостранилась по телу.       Он успел признать увлечённость и рвение. К такому же готов ещё не был. Если бы Мэри не спала столь беспечно, он непременно отпрянул бы и выпрыгнул в окно, ломая решётку и разбивая стекло, в надежде прийти в себя. А если бы не сумел покинуть её? Что, если он хотел её настолько, что не заставил бы себя отвернуться?       Он взбудораженно закусил губу и приказал себе успокоиться.       «Уймись сейчас же! Отвлекись. Вспомни о её... нет, только не об отце!» — мысленно взревел он. Порыв бешенства накинулся с небывалой решительностью.       Понемногу расстроенные мысли стали складываться в единый образ. Тот злил, пугал и возмущал Эдмунда. Никто, должно быть, ещё не видел его напряжённым, почти дрожащим от ярости и неуловимой теплоты.       Первый мягкий свет заревом скользнул в палату, обнял стены и коснулся жёстких тёмных волос Мэри. Эдмунд осторожно развернулся, пряча её от лучей: осунувшееся лицо застыло и дышало таким умиротворением и спокойствием, что он хотел растянуть этот момент — быть может, на вечность вперёд. Однако времени до начала утренней суеты и оживления оставалось немного. Вспомнив о предстоящем дне, дне мучений и для Мэри, и для него, он скривился.       Когда в коридоре заслышались первые тяжёлые женские шаги и прозвенел скрип отворяющихся дверей, он в последний раз оглядел Мэри, бесшумно убрал с закрытых глаз поднявшиеся пряди и уложил её спиной к оконцу. А следом ушёл, унося с собой нежность, которая сдавливала горло и едва не душила.

***

      В коридоре его встретило привычное течение событий. Кругом мелькали знакомые лица; одни робели, встретив его учтивый кивок, другие любезно-заискивающе склонялись в ответ. Все смертные, кроме Мэри, очевидно терялись в его присутствии.       Уцелевший ужин в сторону процедурной волокли под локти двое врачей.       Эдмунд равнодушно посмотрел ему вслед. Какое значение имеют все эти люди в сравнении с тем, что пережила Мэри и с тем, как бушует он теперь? Каждый мускул мраморного тела стремился назад, в конец коридора. Мэри была повсюду.       Но он противился себе, как только мог, и вместо аккуратной головки Мэри отыскивал в по-утреннему редком потоке искусственно красивую голову временной напарницы, поставленной на место пропавшей миссис Уилсон. Очень скоро ему это удалось.       Медсестра затерялась в компании нескольких взволнованных докторов и, казалось, давно не ждала его. Когда он подошёл, на лице её отразилось благоговение, сменившееся резким испугом.       — Миссис Фултон, — миролюбиво сказал он и, не протягивая ей руки и не дожидаясь ответа, продолжил: — прошу прощения, я заставил вас ждать. Что-то, вероятно, произошло в моё отсутствие?       — Нет, всё не так, мистер Дэвис, — замялась она. — Было тихо, и я вполне справилась в одиночестве. Но послушайте только, какие новости...       Как ничтожны были новости, которых он ещё не узнал! Как мелко, низко и неестественно всё, что окружало! Всё же Эдмунд из приличия последовал за ней и оказался лицом к лицу с возбуждённым мистером Дерриком.       — Здравствуйте-здравствуйте, уважаемый сэр, — кротко-презрительно затараторил тот. — Мы очень соболезнуем вашей утрате.       Эдмунд напрягся.       — Я прошу прощения, о чём вы?       — Ах, вы не знаете. Ну, конечно, ночная смена дежурства... Миссис Уилсон сегодня нашли в *** переулке, почти обескровленную и с одним-единственным шрамом, на подкову похожим.       Робкий и надменный взгляд мистера Деррика скользнул по Эдмунду. Тот оцепенел, но не подал виду. Кивнул и отошёл, попросив миссис Фултон приготовить данные больных и распорядиться насчёт завтрака, хотя сегодня это лежало на мистере Деррике.       Всё сказанное соработником указывало на то, что в окрестностях появился кровопийца. Обычно это не слишком занимало и нисколько не тревожило Эдмунда; теперь он невольно вспоминал о сильном и дурманящем запахе Мэри, что распространялся далеко за пределы её палаты. Если таинственные тела продолжат занимать мысли местной полиции, решил Эдмунд после недолгих раздумий, он вмешается, отыщет незнакомца и объявит территорию занятой.       А пока, захватив помятый блокнот со стола кабинета, он отправился в процедурные, где его решительно не ждали. Какая разница, что о нём думают? Главное, Мэри сегодня сумела отдохнуть.