Забытая жизнь Элис Каллен

      Как и Мэри, Эдмунд не мог долго держаться на ногах, потому вскоре, подняв её, быстро перенёс на низкую кровать. Забытая и ненужная, она ютилась в самом тёмном углу дома.       Эдмунд не боялся. Теперь, когда пальцы Мэри лежали в его ладони и скользили по щеке, он ощущал только сбивчивое биение её сердца и мерное дыхание. Комнатой овладел сумрак. Несмотря на это, осторожно прижимая Мэри к себе, он сиял ярче звёздной россыпи. Она подняла глаза, и в них мелькнуло отражение робкого счастья.       — Послушай, — прошептала Мэри. — Нет, признайся мне кое в чём.       Он не отвечал, только осторожно вовлёк её в быстрый поцелуй.       — Подожди, — она приподнялась на его груди, поймала взгляд и настойчиво увернулась от попытки усмирить её объятиями. — Когда ты хочешь обратить меня?       Неясная тоска перекрыла прежний восторг. Эдмунд отвёл глаза.       — Я не знаю, Мэри. Но очень не хочу торопиться.       — У нас очень мало времени. По правде сказать, тебе стоило изменить меня несколько часов назад, потому что теперь я не чувствую ни твоего, ни своего будущего. И потом, ищейка...       — Что ты о нём думаешь?       Не позволив ей высвободиться из сдержанной хватки, он присел. Мэри напряглась и спрятала голову у него на плече.       — Он пугает меня, — пробормотала она. — Он очень силён, мне с ним не справиться.       — Тебя я к нему точно не пущу, — усмехнулся Эдмунд и пригнулся к ней.       Она задрожала и вцепилась ему в спину с такой силой, что он начал беспокоиться за её пальцы и перехватил их. Тёплая рука сдалась и обмякла. Эдмунд накрыл влажные костяшки мраморной ладонью.       — А я не позволю тебе умереть, — пискнула Мэри. — Иногда меня посещает мысль о том, как замечательно было бы, если бы мои предчувствия или совсем пропали, или были бы неправдой. А если бы я могла обернуть их против ищейки...       — Мы так и сделаем, но начнём завтра.       — Почему ты медлишь? — неожиданно её голос выровнялся, окаменевшее тело застыло. — Боишься, что я стану совсем другой? Так и будет?       — Нет.       Эдмунд мягко погладил взъерошенные волосы Мэри, коснулся губами макушки и не сдержал улыбки, ощутив ответный поцелуй на шее.       — Ты будешь чувствовать перемену только несколько месяцев, но я буду рядом и помогу не потеряться. Станешь пахнуть и видеть иначе. Мы будем охотиться в грозу, прятаться в солнечные дни, а когда ты немного привыкнешь, покинем это место, и ты сможешь не вспоминать жизнь до нашего знакомства.       — А ищейка?       — Разберёмся и с ним. Мало ли таких на свете? Запутаем его, натравим на другого... Я убеждён, что он просто глупец, раз так стремится забрать тебя у меня.       — Тогда из-за чего ты так боишься? Действовать нужно немедленно.       — В первые дни тебе будет очень нелегко и больно, Мэри. Я не хочу стать этому причиной. Знала бы ты, как мне жаль, что я не могу просто сбежать с тобой туда, куда он свой нос не сунет, чтобы твоя человеческая жизнь стала счастливее.       — Эдмунд, я слишком счастлива.       Ладонь быстро отыскала её подбородок, и он сумел оглядеть встревоженное лицо. Она не успела возразить — вновь легла, повинуясь холодным рукам, вновь прикрыла глаза. Целовать её оказалось проще, чем впервые. Жажда открылась Эдмунду невесомым сгустком желания, и он с небывалой лёгкостью оттеснил её. Существовала только Мэри, усталый янтарный взгляд и высохшие щёки.

***

      С приближением рассвета Мэри забылась спокойным сном — в первый раз за долгие месяцы. На душе отчего-то стало совсем легко. Эдмунд видел ту же безоблачность на лице Мэри, когда аккуратно выскользнул из её объятий, переложил голову на подушку и отправился в посёлок, за едой и одеждой.       Он не мог отделаться от бесконечных подозрений, и весь короткий путь озирался, как загнанный лис. Оставлять Мэри в одиночестве было нельзя, и он до последнего хотел разбудить её и взять с собой. Но при виде кроткой улыбки, во сне набежавшей на её губы, подозрения мигом испарились.       Эдмунд никогда не метался с места на место так быстро, как теперь. Он воротился и был рядом, когда Мэри проснулась.       — Ты здесь, — прошептала она и довольно прищурилась, потягиваясь.       — Ну конечно.       — Ты ходил в город.       То был не вопрос. Мэри сонно взъерошила жёсткие волосы и испытующе на него уставилась.       — Точно. Не мог оставить тебя без еды и одежды.       — Одежда! — ахнула Мэри, прикрыв рот маленькой ладонью. — Поверить не могу, что я так долго ходила в этих отвратительных рубашках. Чем-то я так отцу не угодила...       Он подождал, пока она соскользнёт с постели и умоется. Выходя из ванной, Мэри столкнулась с ним и оказалась за талию утянута в самую освещённую комнату дома.       Эдмунду нравилось наблюдать за ней, пока она ела. Подробности собственной человеческой жизни он помнил только смутно: единственное, что перетекло в застывшее состояние неизменности вместе с ним, это чувство голода, да и тот обернулся жаждой.       Жёлтое готовое платье, с трудом найденное им в одном из магазинов, оказалось длинно в рукавах, однако село хорошо. Выбегая из комнаты, Мэри смеялась от умиления, и чувство это передалось и ему, когда она легко, без стеснения, стиснула его в объятиях.       — Пора, — тихо сказала она и отстранилась. — Мы и так задержались. Можем не успеть.       Эдмунд болезненно сморщился, но кивнул.       — Где ты собираешься меня обратить?       — Здесь успел осесть твой запах, — мрачно изложил он то, о чём долго думал накануне, в больнице. — Думаю, я перенесу тебя подальше отсюда, чтобы ищейке понадобилось время хотя бы на то, чтобы добежать до тебя.       Мэри задумчиво уставилась в пространство за его спиной.       — Правильный выбор.       — Тогда вперёд, — заявил он, стараясь, чтобы голос прозвучал решительно.       Она задержала на нём взгляд. Короткие пряди чёрных волос резко обрубались над линией бровей. Тёмные круги, схожие с его собственными, разгладились и почти исчезли.       — Всё получится, Эдмунд.       — Надеюсь.       — Скажи, о чём ты думаешь?       Он размышлял о том, что никакая сила не удержит подле него этого лучистого эльфа, очарованного краской леса и неба. Спустя несколько лет она уйдёт, — в этой догадке он ничуть не сомневался, — оставив его с прочными воспоминаниями о той радости, которую ему подарила.       Перед глазами нарисовалось крупное лицо ищейки — дикого, грязного кровопийцы, который с нескрываемым пренебрежением относится и к человеческой жизни, и к существованию вампира. В груди мгновенно поднялся и заклокотал страх, загудело тихое рычание. Мэри не сумела более произнести ни слова — пискнув от неожиданности, очутилась у него на руках.       — Ни о чём. Сейчас нужно думать о том, что нам... тебе угрожает.       — Я не чувствую, чем обернётся всё это, — молвила она, — но почти уверена: мы справимся. Перед тобой все трепещут!       Эдмунд незаметно покосился на неё и скривился в улыбке, ощутив на щеке мимолётное касание горячих губ. Разве ускользала от её любопытных глаз хотя бы самая незначительная деталь? Может, всё действительно развернётся именно так, как они мечтают?       Он бежал молча, чувствуя тепло Мэри и неосознанно молясь, чтобы дорога не заканчивалась, а ветвилась и текла всё дальше и дальше, через лес и реки; чтобы хрупкая маленькая Мэри не покидала его рук и была в безопасности. Отчего он был так глуп, что не забрал её раньше?