Несколько вопросов мистеру Малфою

             Это ужасный, идиотский, отвратительный план. Они все умрут, нахрен. Им просто крышка. Они не успеют добраться до Волдеморта. Не стоило соглашаться с планом Уизли и остальных — пытаться вытаскивать Поттера из замка это чистой воды безумие.       Драко в очередной раз убеждается, что Пожиратель, которого он только что вырубил — в отключке, выдергивает с его головы пару волосинок и бросает их в приготовленный заранее флакон Оборотного зелья. С трудом подавляя рвотные позывы, он пьет густое варево, которое приобретает кислый вкус, и ждет, пока оно подействует.       Драко торчит тут с самой ночи, ожидая, когда на пост встанет новый отряд дежурных по деревне. Он действует быстро и осторожно, не успевая удивляться, что его до сих пор никто не заметил. Все это и правда очень похоже на тщательно спланированную ловушку, чтобы поймать всех членов Сопротивления разом.       Он уже надел мантию Пожирателя — слава Салазару, они примерно одного роста, — предварительно переложив в нее палочку и маленький серебряный кинжал, который он заранее пропитал ядом василиска. Уизли не знает об этом. Если предоставится случай и они не успеют увести Избранного в безопасное место, Малфой без раздумий вонзит его в Поттера, а затем вызовет на бой Волдеморта. Таков его личный план.       Драко накладывает на бесчувственное тело Пожирателя маскирующие чары и выходит из трактира на улицу. Хогсмид сильно изменился за эти годы, но Хогвартсу пришлось гораздо хуже.       Замок возвышается над деревушкой неприступной крепостью. Даже с такого расстояния ощущается смрад Темной магии, насквозь пропитавшей стены школы — она фонит на многие мили вокруг, подобно радиоактивному наросту на теле волшебной Англии. На мгновение Малфой задумывается, что же стало с его родовым поместьем — отдал ли его кому-то Волдеморт в качестве благодарности за верную службу, или сравнял с землей, чтобы стереть любые напоминания о существовании древнего рода Малфоев?       Над школой и деревней кружат дементоры. Когда-то пестрящий разноцветными крышами и вывесками, такой живой и шумный раньше, Хогсмид теперь кажется серой унылой пустошью.       Слуг Темного Лорда здесь, на удивление, не так уж много — они патрулируют улицы, но совершенно лениво и не особо внимательно ввиду отсутствия их Хозяина.       Едва взглянув на школу, Драко понял, что ее стены заколдованы антиаппартационными заклинаниями — изнутри просто так не выбраться, да и внутрь, конечно же, не попасть.       Орденовцы уже должны были окружить школу вдоль границы Запретного Леса и подобраться к Хогсмиду. Малфой крепко сжимает в кармане монету с наложенными на нее Протеевыми чарами — Невилл или Джинни дадут знак, если им потребуется помощь. А она потребуется с минуты на минуту.       Судя по тому, что они не активировали монеты сразу же, им удалось пробраться в замок и не вызвать подозрений. Они воспользовались Оборотным зельем с толченым рогом единорога, и вошли прямо в парадные двери замка — это, должно быть, сработало. Если бы они были взяты в плен или убиты, Малфой тоже уже был бы в курсе.       — Вот ты где, — он вздрагивает от звука знакомого голоса. Какая встреча: снова Маркус Флинт. — Я уж думал, тебя инфаркт хватил прямо в сортире.       — Почти угадал, — скалится Малфой, пытаясь сделать голос более басовитым.       — Ну, я тоже не в восторге от жранины этой старухи, — Флинт снисходительно кивает в сторону “Трех Метел”, имея в виду, должно быть, мадам Розмерту. — Но если Повелитель изволит вернуться обратно сегодня вечером, будем ждать пира на весь мир. Переговоры с Польшей они ведут уже полгода, не меньше, наверняка будет настоящий праздник.       Они идут вдоль центральной улицы Хогсмида. План просто ужасный. Драко стоило настоять на том, чтобы отправиться в замок вместе с ребятами.       — Гиппогриф раздери этот праздник, мне лишь бы поспать вдоволь, — тянет Драко, исподтишка наблюдая за Флинтом. Тот держит палочку в руке, но явно скорее по привычке, нежели из необходимости и осторожности.       — Скажи это Рабастану, посмотрим, как ему такое понравится, — Флинт усмехается, обнажив свои гнилые зубы. — Сейчас спать нельзя, приятель, настали смутные времена. Хотя я если б с кем и поспал, так только с грязнокровкой Темного Лорда.       Драко сжимает монету в руке так сильно, что ногти до крови впиваются в ладонь. Она все еще холодная. Стоит ему почувствовать, что она начинает теплеть, как он взорвет башку тупоголового Флинта, не меньше.       — И чего ты в ней нашел, — осторожно отвечает Малфой, боясь, что между Маркусом и тем Пожирателем, чей облик он принял, уже бывали подобные разговоры и что он может сказать что-то не то.       — Шутишь, что ли? Я ее хотел трахнуть курса со второго.       Блять, ну что они так долго.       — Серьезно? Она же грязнокровка, — Драко даже не приходится имитировать отвращение: ему отвратительно произносить это слово.       — Я бы трахнул ее и потом вспорол бы ей глотку.       Монета начинает жечь ладонь, и Драко с облегчением наводит палочку на голову Флинта.       — Бомбардо!       Он успевает установить между ним и собой щит, чтобы летящие во все стороны мозги бывшего однокурсника Малфоя не забрызгали его.       Драко выпускает из палочки столп красных искр, — сигнал к наступлению, — и крутится по сторонам, чтобы оценить обстановку. Отбивает первое летящее в него проклятие и сбивает с ног ближайшего Пожирателя.       По их плану, если Поттера не удастся вывести из Хогвартса незаметно, Драко и часть их соратников отвлекают большую часть Пожирателей от замка, наводя шороху в деревне.       Дементоры сбиваются в стаю и летят в его сторону сплошным черным облаком, жаждущим высосать последние крупицы радости из всякого, кто окажется на их пути. Температура воздуха резко падает, крыши близлежащих домов покрываются изморозью, а улицы — тонкой коркой льда. Драко, хоть и не способен вызвать Патронуса, потому что никакого счастья в нем больше не осталось, очень доволен идеей Уизли с поджиганием этих существ. Он собирается с силами, и, как только первая тварь близко подлетает к нему, выбрасывает из кончика палочки маленькую искру. Пламя тотчас охватывает дементора полностью, до самого капюшона, и он издает истошный, нечеловеческий вопль, и кувыркается в воздухе, так что Драко едва успевает отпрыгнуть, чтобы не задело и его. Языки огня охватывают тварь полностью, перепрыгивают и на других дементоров тоже. Их обугленные трупы падают на землю, дымясь, и теперь пламя перебрасывается на дома и магазинчики, уничтожая все на своем пути.       Драко видит, что другие орденовцы уже вовсю схватились с Пожирателями, и бежит в сторону замка, разбрасывая Непростительные направо и налево. Тихие улицы деревни вдруг наполняются истошными криками, кто-то визжит. Прячущиеся до этого жители Хогсмида выскакивают из домов, нападают на Пожирателей; те аппарируют прямиком в деревню, а некоторые бегут из замка навстречу Драко и другим членам Сопротивления.       Зеленая вспышка едва не прилетает в руку Драко, и он успевает увернуться в последний момент, отвечая нападавшему тем же. Белая Маска слетает с застывшего лица Пожирателя — оно кажется Драко знакомым, но нет времени, чтобы задумываться над тем, кто это.       Он мчится в сторону замка со всех ног, оставляя горящую деревню позади. Во дворе Хогвартса царит настоящий хаос — свет тысячи убийственных вспышек всех цветов радуги на мгновение ослепляет его. Слышится стук копыт: вслед за членами Ордена Феникса из Леса вышли и кентавры, хотя Драко не помнил, чтобы кто-то из них пытался переманить их на свою сторону. Волдеморт уже должен быть в курсе происходящего; ему потребуется как минимум три прыжка аппарации, чтобы вернуться в Англию.       — Авада Кедавра! — кричит Драко, и Торфинн Роули падает замертво.       Непростительные заклинания отбирают очень много сил, и Малфой решает пока приберечь их, и сыплет не менее страшными, но не такими ресурсозатратными проклятиями. Он оглушает еще одного Пожирателя и еще одного; мимо него несется чей-то Патронус, он пытается разглядеть в толпе Невилла или Джинни, но никого из них не видит.       Ему нужно найти их и найти Поттера. Если Поттера здесь нет, если он все-таки мертв, то Драко дождется Волдеморта и вступит с ним в дуэль. Только бы он не притащил с собой Грейнджер, думает он. Если она так дорога ему, пусть оставит ее в другом месте.       Мощное проклятье сбивает Драко с ног, и он валится в грязь. Может, действие Оборотного зелья кончилось, может, кто-то видел, что он нападает на Пожирателей, или его случайно ранил кто-то из своих, но ему только что выстрелили прямо в спину. Кожа, должно быть, рассечена, потому что это чертовски больно, но хотя бы не смертельно. Малфой чувствует, что истекает кровью, но быстро вскакивает на ноги и едва успевает защититься с помощью Протего от летящего в него оглушающего заклинания. Он выпускает три Сектумсемпры подряд, и три Пожирателя валятся с криками наземь.       Чье-то заклинание угодило прямо в Северную башню Хогвартса, и та с оглушительным грохотом рассыпается, хороня под обломками камня и слуг Волдеморта, и тех, кто борется против него.       — Гарри Поттер жив!       По ступеням замка сбегают несколько эльфов, кричит кто-то из них, но тут же падает замертво. Сердце Драко пропускает удар.       Он взрывает оборотня, который бросается прямо на него, убивает еще двоих и едва не ранит Кингсли — тот тоже был под Оборотным, так что на нем форма Пожирателя.       Драко пытается прорваться в замок, но со всех сторон на него сыплются проклятия, и продвинуться вперед больше не выходит. Кажется, к Хогвартсу прибывали все новые и новые силы противников, хотя хлопки аппарации слышались где-то за спиной, ближе к деревне.       — Малфой! Малфой!       Лицо Лонгботтома проносится вдалеке красной вспышкой. Оно все залито кровью, но Драко все равно узнает его по волосам.       Они пробираются друг к другу сквозь гущу тел, чудом избегая чужих заклинаний, которые сыплются со всех сторон как будто бы без разбору, в своих или чужих.       — Блять, — слышит Малфой испуганный вскрик кого-то поблизости, и чужая кровь орошает его лицо и мантию. Он оборачивается в ту сторону, куда смотрел волшебник прежде, чем умереть, и видит два черных столпа, пересекающих небо и похожих на дымящийся ураган.       Волдеморт прибыл.       Невилл врезается в Драко, пытаясь отбиться от самого Лестрейнджа, мужа Беллатрисы.       — Привет, племянничек! — вопит тот и хохочет, как безумный, точь-в-точь как его покойная супруга.       — Авада Кедавра! — бросает в него Невилл и не промахивается.              Малфой никогда не слышал, чтобы он использовал Непростительные.       — Вы нашли его? — Драко задыхается, рука его онемела от бесконечного вычерчивания одних и тех же рун. Трупы падают на землю один за другим, один за другим; но нет конца и края морю черных плащей Пожирателей. Пусть, наконец, выйдет чертов Поттер, чтобы сразиться с Темным Лордом, или пусть умрет, чтобы вместо него сразился Драко. Хоть что-то, один из двух вариантов. Это последний шанс.       Времени нет, силы, совершенно очевидно, не равны. Огромная искрящаяся волна красного цвета сметает все на своем пути — Волдеморт движется к замку, убивая тех, кто оказывается у него на пути.       — Это не он! — Лонгботтом пытается перекричать рев толпы и свист заклинаний, попутно прикрывая Малфоя, и тот платит ему той же монетой, убивая одного из Пожирателей прежде, чем с его губ срывается очередное проклятье. — Это Грейнджер, Драко! Грейнджер — крестраж!       Я очень дорога Темному Лорду.       Я очень ценна для него.       Наверное, в тот момент в Малфоя угодило оглушающее заклинание, потому что на долгие несколько секунд все звуки вокруг выключаются. Он стоит, замерев, словно оказавшись в вакууме. Невилл кричит что-то еще, отбивает летящие в них проклятия, и в этот момент Драко замечает Грейнджер.       Лицо ее абсолютно непроницаемо. Она следует за Волдемортом — с тех пор, как Драко видел его в последний раз, он стал еще более уродливым и еще менее похожим на человека, но он кидает на него лишь один взгляд и снова возвращается к ней.              Она так красива сейчас, даже в этой черной мантии верного слуги Волдеморта. Лицо ее очень сосредоточено, и она выпускает из палочки одну за другой зеленые вспышки, даже не произнося заклинаний вслух, потому что губы ее остаются неподвижными.       Кто-то бросает в Темного Лорда заклинание, и тот едва шевелит рукой, чтобы стереть нападающего в порошок.       Лонгботтом бросается к ним, извлекая из невидимых ножен за спиной блестящий в свете солнца меч, но даже не успевает приблизиться хоть на пару шагов, как мощная волна, исходящая от Гермионы, откидывает его в сторону.       К Драко вдруг возвращается способность слышать. Он по-прежнему не может пошевелиться, словно связанный невидимыми цепями, и все вокруг расплывается, как в тумане. Гигантским усилием воли он возводит вокруг своего разума непробиваемый щит окклюменции.       — Мы ведь можем расценивать это, как нападение, моя дорогая? — тихо, почти ласково говорит, или, скорее, шипит Волдеморт, слегка склоняя голову на бок. — Этот мальчик, как я вижу, посмел поднять руку на генерала моей армии. Не говоря уж о моей Нагайне.       Невилл стонет и пытается подняться на ноги, а Драко стоит, как вкопанный, не в силах пошевелиться. Волдеморт протягивает руку, и меч Годрика Гриффиндора летит к нему, но останавливается на полпути и вдруг исчезает, просто растворяясь в воздухе. Темный Лорд недовольно поджимает губы.       — Да, Милорд. Позвольте мне, — голос ее безжизненный, безэмоциональный. В нем нет ни злости, ни грусти, ни удовольствия — ничего.       Малфой по-прежнему в оцепенении, не в силах шевельнуться или что-то выкрикнуть, попытаться защитить друга. Все происходит, словно во сне, медленно — как будто каждая секунда слегка притормаживает прежде, чем соединиться со следующей.       Ярко-зеленый луч молниеносно разрезает воздух и растворяется в груди Невилла. Он падает на землю с широко раскрытыми глазами и больше не двигается.       — С этим я тоже разберусь, — с кривой ухмылкой произносит Грейнджер, глядя прямо Драко в глаза.       — Предателям нет милосердия, так что не торопись, — Волдеморт улыбается, обнажая острые зубы, и тотчас обращается в черный дым, несущийся по направлению к замку и уничтожающий на своем пути членов Ордена.       Всё кончено.       Драко смотрит на Грейнджер, а она на него. Она поднимает палочку, и из нее вырываются языки Адского пламени — они образуют вокруг них высокую стену, пожирая по пути тела мертвых и еще живых бьющихся друг с другом людей, выжигая траву, но не приближаясь к Драко или Гермионе. Становится очень жарко, Малфою практически нечем дышать.       Не столько от близости огня, сколько от осознания.       — Я ведь говорила, ты поможешь мне, — тихо произносит она.       Лицо ее больше не такое бесчувственное, глаза полны слёз. Он понимает: все это была лишь игра. Она сейчас не на таблетках, она убила Невилла только для того, чтобы усыпить бдительность Волдеморта.       Если в ней и оставалась какая-то частичка чистой, незапятнанной крестражем души, теперь она раскололась на тысячу осколков и рассыпалась в прах.       — Ты должен сделать это сейчас.       Драко чувствует, как что-то щекочет в носу, как першит в горле. Он не был к этому готов. Он ждал совершенно не этого.       Всё это время он тешил себя надеждой, что ее еще можно спасти. Но Грейнджер давно все продумала. Не Поттер должен был умереть сегодня.       Драко делает пару шагов к ней на встречу. Гермиона опустила палочку, она ждёт его, стоит смирно посреди огненного круга.       Пламя ревет, земля трещит под ногами. Как ревет невидимый зверь внутри Драко, как трещит по швам его сердце прямо сейчас.       Он подходит к Гермионе и заключает ее в свои объятия, утыкается лицом в волосы, вдыхает сладковатый знакомый аромат. Драко не хочет ее убивать, он противится этому всем своим естеством, он не может. Поэтому охранные чары, которыми она окружена, подпускают его к ней так близко.       Драко предпочел бы, чтобы все его тело разорвало в клочья, чем стоять с ней здесь, на поле боя — так близко и одновременно так далеко друг от друга. В последний раз.       — Драко, — шепчет она, — Ты бы пригласил меня на танец, если бы у нас был выпускной?       — Конечно, — тихо отвечает он. Горло пересохло, зато глаза, напротив, стали очень влажными. — Мы пошли бы на выпускной вместе.       И они тихонько раскачиваются на месте из стороны в сторону, словно в танце, и Грейнджер всхлипывает, уткнувшись лицом ему в грудь.       — Помнишь место, где ты впервые поцеловал меня?       — У входа в Тайную комнату?       — Да. Сходи потом туда.       — Хорошо.       Он ощущает, как она легонько касается губами его шеи, и это выше его сил. Эта невозможная прощальная нежность окончательно убивает его, заставляет разлагаться заживо и гореть, гореть, гореть.       — Прости меня, Гермиона, — голос срывается, когда он произносит ее имя.       — И ты меня.       Серебряный клинок с ядом василиска входит аккурат между ее ребер, сопровождаемый отвратительным звуком рвущейся плоти. Драко чувствует, как его руки заливает горячая густая кровь. Ее так много, что он, кажется, вот-вот утонет в ней. Никогда не отмоется, если выберется отсюда живым.       Гермиона на мгновение поднимает на него глаза и улыбается с искренней благодарностью, но с сожалением, и лицо ее мокрое от слез.       Он готов умереть вместе с ней, он хочет этого и мысленно молит Мерлина только об этом.       Но в ту же секунду Драко отбрасывает от нее, и он пролетает сквозь стену Адского пламени, чудом не задев ни единого огненного языка — может быть, последним усилием воли Грейнджер. Всё, что он успевает заметить, это черную дыру с как будто бы обугленными краями в том месте, куда он ударил ее, из которой выползают, подобно щупальцам, темные сгустки разрушенной части души Волдеморта.       Огонь закрывает от него Грейнджер, круг сужается. Кто-то хватает Драко за шиворот и оттаскивает подальше.       Откуда-то издалека, может быть, из замка, раздается нечеловеческий вопль, а затем слышатся хлопки аппараций; Драко не видит, прибывает кто-то или, напротив, покидает поле боя, и ему все равно.       Всё кончено.       Он ощущает запах горелой плоти, крови и дыма. Все расплывается перед глазами, и Драко теряет сознание, потому что в нем больше не осталось сил, чтобы бороться.       Он больше ее не увидит.

***

      — Мисс Грейнджер до последнего выполняла все поручения Сами-Знаете-Кого, разве это нельзя расценивать, как верность?       Мисс Поэтри поерзала на стуле, словно в нетерпении.       — Она сделала все, что могла, чтобы у нас была возможность уничтожить последний крестраж.       — Но этому нет никаких прямых доказательств, — снова влезает ебаный Миллиган. Малфой с сожалением вспоминает об оставленной в своей спальне палочке, потому что она очень бы пригодилась, чтобы заткнуть его с помощью «Силенцио».       — Как я говорил, она не могла действовать прямо, — Драко удивлен своему собственному терпению. Что ж, осталось совсем недолго. Он уже рассказал всё, что мог.       — Но ведь вы и мисс Уизли…       — Да, со стороны все выглядит так, будто все это сделали мы сами, или нам повезло, или это была совокупность случайностей. Но все это делала она, пусть и нашими руками.       — Мисс Уизли другого мнения на этот счет, — заметила Арманда. — Ведь о том, что именно мисс Грейнджер носитель последнего крестража, вы узнали от Гарри Поттера.       — Она убила бы меня, если бы захотела.       — Мы не исключаем возможности того, что Гермиона Грейнджер могла раскаяться перед кончиной, либо же была настолько самоуверенна в себе и своей неуязвимости, что просто…       — Она создала чертов круг из Адского пламени, чтобы я мог сжечь ее в нем заживо, если при мне не окажется оружия против крестража, — Драко неимоверно раздражала тупость сотрудников Министерства. Он повидал многих из них; но эти просто превзошли все его ожидания.       Драко снова посмотрел на свои руки. Они были чисты. Ему нельзя забывать об этом; он сходит с ума, как только воображение начинает подкидывать картинки. За этот год он многому научился. Он все еще ощущает ее кровь на своей коже, но, по крайней мере, больше не видит этих алых пятен.       — А меч Годрика Гриффиндора…       — Полагаю, это она дала возможность Лонгботтому найти его. Мы так и не узнали, при каких обстоятельствах он получил меч.       — Хорошо, после того, как вы уничтожили крестраж…       — Сколько еще вопросов? Они порядком мне осточертели, — Драко злобно поглядывал то на женщину, то на мужчину. Действие таблеток, кажется, начало сходить на нет — то ли у него выработалась резистентность, то ли от того, что ему пришлось переживать все это заново.       — Всего один, мистер Малфой.