День Айзавы

Вернувшись в общежитие, Айзава помыл котëнка, завернул его в мягкое полотенце, принял душ, высушил волосы феном и забрал их в привычный пучок. Оставив вещи и котëнка в своей комнате, он переоделся в чистую одежду и, захватив с собой пакет с едой, направился к Всемогущему. Яги уже давно сидел за столом, ожидая гостя, и нервно перебирал пальцами. На часах уже была почти полночь. «Может что-то опять случилось? Всë ли у него в порядке?» Когда в дверь вежливо постучали Яги встрепенулся и быстро подлетел открывать. Уставший Шота стоял в спортивном костюме и протягивал пакет с тонкацу, почëсывая затылок и отводя взгляд в попытках скрыть смущение: — Прости, что я так поздно… Нужно было сделать пару вещей… Удивлëн, что ты меня дождался… Тошинори расплылся в улыбке, смотря на целого и невредимого друга, извиняющегося перед ним: — Ничего, всë в порядке. Я готов ждать целую вечность… Сотриголова вопросительно посмотрел на друга, но тот лишь посмеялся и лëгким жестом пригласил пройти в комнату: — Будь как дома! Айзава сел на кровать, наблюдая за Яги, достающего бутылку саке из шкафа. — Спасибо, конечно, но я не хочу… — Не волнуйся. Если тебе не так плохо, как было в тот раз, то ты сможешь проконтролировать себя. Да и у нас есть еда, которая, кстати, уже погрелась, — Всемогущий обернулся на звук микроволновки. Поставив тарелки на стол, он сел рядом с Шотой: — Приятного аппетита! — Да, приятного… Немного поев, Тошинори стал разливать саке: — За конец рабочей недели! Осушив сакадзуки, Стирашка, сходивший с ума от голода, расправился с остатками тонкацу. В это время Яги наливал ещё саке. Тост в этот раз произносил уже гость: — За тебя! Спасибо ещë раз, что выручил с уроком в моëм классе… — Ха ха! Да брось! Опрокинув по ещë одной, Всемогущий снова потянулся к бутылке и наполнил сакадзуки: — Тогда за тебя, Сотриголова! И рюмки вновь опустели. Слово за слово они продолжали пить. В какой-то момент Тошинори произнëс: — Айзава, расскажи о себе. Моя история обучения в Академии всем известна, а вот ты никогда не рассказывал… — Ну… Рассказывать тут нечего, учился себе и учился… — Ну есть же что-то? — Эххх… Значит не успокоишься… Я учился в классе А вместе с Сущим, общался с Полночью, которая училась на год старше, и… — в этот момент Шота грустно посмотрел в окно и сжал руки в замке. — Его имя тебе ничего не скажет, но всë же скажу. Громоблако. Нас с мальчишками называли «троицей придурков», хотя я сам до сих пор не понимаю почему. В отличие от меня, эти двое непременно хотели стать настоящими героями… — А ты? — Я просто плыл по течению, не имея определëнной цели. У меня никогда не было особой мотивации и желания что-то делать… Но эти ребята смогли увлечь меня за собой, и вот я здесь… Учитель с незавидной репутацией и кучей скучной работы с бумажками… Ещë и друга своего не смог защитить… На что я вообще годен… — Что за друг? Громоблако? Что с ним случилось? — Ааааааа… На одной из наших общих стажировок на город напал злодей-гигант. Себя он не контролировал и на попытки выяснить причину не реагировал. Оборо занимался эвакуацией, так что почти никто не пострадал. Но… — Айзава внезапно замолчал. — Но что? — Одно из зданий сильно пострадало и обрушилось. Под обломками он погиб… В комнате повисла гробовая тишина. — Кхм… Прости, что начал эту тему… Я не хотел ворошить прошлое и сыпать соль на раны… — Ничего… — в этот раз Шота сдержал слëзы, подступившие к горлу. Он тяжело вздохнул и выпил ещë саке. — Дружище, ты же не хотел напиваться… — К чëрту всë! Так паршиво в жизни не было… У тебя есть ещё? — Но… — Хватит, блять, обо мне беспокоиться! — Л-ладно… — Яги нащупал в шкафу самую маленькую бутылку саке и поставил на стол, откуда еë мгновенно взял Айзава. После последней капли алкоголя, упавшей в рот, классный руководитель повалился спиной на кровать: — Как же я устал… Ммм, такая мягкая… Жарко… Шота неслушающимися руками стал расстëгивать кофту и стягивать еë с рук. Задрав край футболки, открывая накаченный пресс глазам Тошинори, он внезапно остановился и посмотрел на сидящего рядом и пристально наблюдающего за ним коллегу. Пьяный румянец, выступивший на лице Стирашки, его затуманенный алкоголем взгляд, вид лежащего молодого мужчины и его повторяющееся «Жарко…» сводили Всемогущего с ума. «А говорил, что не хочет больше напиваться… Эхх, какой же он всë-таки горячий… Так, Тоши, успокойся! Хватит так на него смотреть! Вы же друзья, и ничего такого нет, он просто перебрал и ему жарко из-за алкоголя. Ему нужно просто поспать и всë придëт в норму. Всë в полном порядке! " Он звонко хлопнул себя по щекам, пытаясь себя успокоить. Нести Айзаву к нему в комнату не было хорошей идеей: их могли заметить, сил нести взрослого мужчину не было, да и оба были пьяны. Ничего не осталось, кроме как оставить Шоту ночевать у себя на кровати. Яги аккуратно стащил плед с постели, подвинул товарища поближе к стене, выключил свет, снял костюм, лëг рядом и накрыл обоих одеялом. Внезапно горячая рука Айзавы провела по его груди, медленно приближаясь к шраму на боку. В изумлении и смущении Всемогущий посмотрел на Сотриголову. — П-прости, что ты д-делаешь? Рука Шоты оторвалась от тела героя номер один и притянула мужчину за подбородок для поцелуя. — П-постой… Т-ты бы вряд ли захотел этого, будучи трезвым, так что может… — Айзава не дал Яги договорить, одарив его глубоким и долгим поцелуем и садясь на него верхом. — Т-тебе нужно просто п-поспать… Всë б-будет в по-порядке… Рука Шоты, пробежавшись по кубикам пресса коллеги, наткнулась на твердеющую плоть Тошинори. — Айзава… Хватит, ты не в себе… — Ты сам виноват в том, что мне так херово. Нашëл о чëм спросить… — Это из-за Оборо? — Какой ты, блять, догадливый… Я любил этого человека… Он подарил мне меня, у меня появилась цель, смысл жизни… И что теперь? Теперь я один, никому нахрен не нужен, а он… Он погиб, и мир так и не узнал о таком прекрасном герое… А такое ничтожество, как я, всë ещё живо… Так не должно быть… Всë должно было закончиться иначе… — руки Шоты сжались в кулаки, его лицо помрачнело, он медленно сполз с Всемогущего. Яги поднял туловище и сел напротив Сотриголовы. — Нет, ты не прав… Ты нужен своим ученикам как учитель, миру — как герой, Сущему Мику — как друг, а мне, — Тошинори неуверенно провëл по щеке Айзавы, — как человек, которого я люблю… Ошарашенный и полный боли взгляд пронзил Всемогущего. — Смеëшься надо мной, да? Тебе смешно?! Яги погрустнел, по щеке покатилась слеза. Он убрал руку от Шоты и отодвинулся к стене. Сознание начало возвращаться к Стирашке. — Ты это сейчас серьëзно?.. — Если я тебе противен, то можешь проигнорировать эти слова… — Прости, что я так… — на этих словах Всемогущий прервал речь гостя, заключив того в крепкие объятия. «Такой тëплый… Хочу ещё так посидеть… Не пойду к себе…» Когда Тошинори ослабил хватку, Айзава обнял его в ответ: — Спасибо… За этим словом последовал долгий горячий поцелуй. Рука Шоты вновь опустилась к трусам Яги. Тот простонал и, оторвавшись от любимого, сказал: — Не заставляй себя, если я тебе не… Я пойму… Просто не давай мне ложной надежды… — Я этого хочу, не волнуйся… Он вынул стоявший член Всемогущего из трусов и спустился лицом к нему. Проведя языком по всей длине, он взял его в рот и медленно опускался, наблюдая за лицом любовника, который пытался сдержать стоны, зажав рот рукой. Когда Тошинори был уже на пределе, Шота оторвался от пульсирующей плоти, устало посмотрев на хозяина комнаты, и начал снимать с себя футболку, а затем и штаны. Толкнув Яги так, что тот упал спиной на кровать, он сел на него и стал надрачивать сразу два члена одной рукой: — Ха-ахх… Господи, как же хорошо… Простонав в унисон и изогнувшись, оба героя кончили одновременно. Немного отдышавшись, Айзава стал вводить в себя первый палец. — Не торопись… Дай мне. Всемогущий перевернул Шоту на спину, смочил пальцы слюной и навис над брюнетом. Проводя языком по ушной раковине Стирашки, он вставил два и начал двигать ими. Не прекращая стимуляцию, он опустился к шее, покрывая еë поцелуями и прислушиваясь к учащëнному сердцебиению и стонам любимого. Третий палец уже свободно проходил внутрь. — Хватит… Вставь уже… Ступор Тошинори дал Айзаве несколько секунд передышки, чтобы сменить позу на более удобную. Он встал на четвереньки, уткнулся лицом в подушку и обхватил еë руками. — Ну… Яги пристроился сзади, приставил вновь затвердевший член к заднице Шоты и медленно начал входить под приглушаемые тканью стоны изгибающегося под ним любовника. «Чëрт, какой же он узкий…» — Я могу начать? — П-п… Постой! Всемогущий не смог сдержаться и резко вставил до конца. Айзава, высунув язык и судорожно хватая воздух, весь сжался, отчего оба чуть не кончили. — Блять… Я же… просил… подо… ждать… Придурок… Мхнм… — П-прости… Тошинори бережно обхватил Сотриголову руками. Когда его пальцы задели соски Шоты, тот застонал в подушку и начал подрагивать. «Такой чувствительный…» Оставив одну из рук на груди брюнета, Яги обхватил его член другой и стал надрачивать. — Что ты?! Сейчас хозяин совсем не хотел ничего слушать. Он сжал обе руки и начал двигаться. Айзава вцепился в подушку, костяшки пальцев побелели. Приглушаемые стоны и выкрики было сложно разобрать, они буквально тонули и растворялись в ткани. — Я сейчас… Аахх-ха… Они кончили практически одновременно. Тошинори без сил упал на Шоту, согревая его теплом прерывистого дыхания. Он осторожно вышел из него, положил на бок к стене и нежно поцеловал в скулу: — Ты в порядке? — Да… В полном… Холодно… Иди сюда… — Айзава нежно улыбнулся, вытянул руки к Яги, прижался к нему и тяжело вздохнул. — Как же я устал… Давай поспим так? — Хорошо… Спокойной ночи… — И тебе… Так, обнявшись, они проспали всю ночь.