Чайные церемонии

      Вэй Ин вцепился в Сичэня обеими руками, быстро и поверхностно дыша куда-то за ухо. — А так? — Лань Хуань чуть приподнял Усяня за бедра и добавил ещё один палец. Теперь внутри Вэй Ина их было три, и с каждым ударом Сичэнь попадал по самой чувствительной точке, заставляя мужчину вскрикивать.       Насколько Вэй Ин был бесстыдным на словах, настолько же чувствительным оказался на деле. Сичэнь, вскоре после того, как впервые лёг с ним в одну постель, приобрёл любимое развлечение: доводить своего неофициального супруга до исступления, до бессвязных криков и мольбы. Делать это оказалось на удивление увлекательно, особенно с помощью А-Чжаня, когда они в четыре руки ласкали Усяня, приводя его в итоге в состояние мягкого перезревшего персика, неспособного и двух слов связать.       Ванцзи, прижавшись голой грудью к спине Вэй Ина, целовал-кусал заднюю часть шеи, оставляя яркие следы. — Ла-а-а… А-ах! Лань-гэгэ! — сдавленно выкрикнул Усянь, когда пальцы Сичэня двинулись особенно резко. Серые глаза уже подернулись дымкой желания, и оба Нефрита знали, что скоро их возлюбленный совершенно перестанет осознавать реальность вокруг.       Именно такого состояния они и добивались. — А-Чжань, — позвал брата Лань Хуань. — Давай.       Ванцзи с заметным трудом оторвался от сплошь покрытой алыми пятнами шеи Вэй Ина, напоследок лёгкими движениями пальцев прошёлся по ребрам и крепко вцепился в растрепанный хвост. А-Ина всегда откровенно вело, если его тянуть за волосы, он в принципе сходил с ума от грубости и лёгкой боли. Вот и сейчас он тут же закатил глаза и дёрнул руками, перекинутыми через шею Сичэня и крепко связанными двумя белоснежными лентами.       А-Хуань же, не торопясь, вынул пальцы и снова окунул их в плошку с маслом. — Какие у тебя ловкие, длинные пальцы, — с паузами прошептал Вэй Ин, грудью прижимаясь к Сичэню, когда тот скользнул ладонью по ягодицам, а потом принялся аккуратно, томительно-медленно разминать кольцо мышц. — А-Хуань, твои пальцы так чудесно ощущаются внутри, пожалуйста…       Заполошный шёпот оборвался коротким звонким стоном, когда Сичэнь безжалостно толкнул внутрь сразу четыре пальца, а Лань Чжань резко потянул голову Вэй Ина назад, сжимая в кулаке волосы. А-Хуань не стал терять момент и прижался влажным поцелуем прямо в кадык Усяня, а после слегка прикусил, мягко, почти не сжимая зубы.       В тот же момент Лань Чжань развернул голову мужа к себе и впился в губы грубым поцелуем, а после, едва Сичэнь торопливо вытащил пальцы, резко вошёл внутрь.       Сичэнь знал, что никогда не устанет любоваться своим возлюбленным. Перемазанным чернилами и зарывшимся в свитки в очередном порыве вдохновения; лениво цедящим вино, лёжа в совершенно неподобающей (но крайне соблазнительной) позе; или таким, иступленно целующим все лицо Лань Чжаня. С покрытыми румянцем плечами, шеей и щеками, с судорожно вздымающейся грудью, с капельками слез на кончиках ресниц.       Как самая чудесная картина. — Лань Хуань, Лань Чжань, прошу, ближе, по-жа-луй-ста! — рвано выдохнул Вэй Ин, отрываясь от губ супруга и взамен прислоняясь лбом ко лбу.       Сичэнь послушно прижался ближе, вжимаясь всем телом в Усяня. Ванцзи с другой стороны поступил так же, так что Вэй Ин оказался тесно зажат между братьями и глубоко насажен на член. Лань Чжань пока не шевелился: они с Сичэнем достаточно долго обсуждали план на сегодняшний вечер, так что были друг в друге уверены.       Всё должно было пройти идеально.       Поэтому Лань Чжань перехватил предплечья Вэй Ина, не давая ему шевелиться, а Сичэнь вновь смазал пальцы. — Че-чего это вы задумали? — шепнул Вэй Ин, взглядом провожая каждую каплю масла, что падала на смятую постель. — А ведь ещё меня люди называют бесстыдником! Да я тут, похоже, самый невинный и неискушенный, особенно по сравнению с величественными во всех смыслах Нефрита… Ах!       Сичэнь не стал ждать окончания речи, впившись поцелуем в припухшие алые губы возлюбленного, одновременно с этим протискивая палец внутрь кольца мышц.       Вэй Ин широко распахнул глаза и замер. — Ты в порядке? — мягко спросил Сичэнь, останавливаясь. Дыхание А-Ина было слишком быстрым, заполошным, но тот только кивнул. — Да, да, я… продолжайте, все хорошо.       Сичэнь кивнул, но стал действовать медленнее, аккуратнее. Ванцзи же стал нежно целовать Вэй Ина в скулы и веки, успокаивая нежными прикосновениями.       Один палец нескоро, но сменился двумя. От громких влажных звуков уши Ванцзи, казалось, покраснели ещё больше, а Вэй Ин же распалялся с каждой секундой, отчаянно выстанывая несвязные мольбы.       Сичэнь чувствовал внутри что-то горячее. Даже не страсть это была в большей степени, а какая-то щемящая нежность, смешанная с жаркой любовью. — Сичэнь-гэ, достаточно, ну же, входи, — наконец, не выдержал А-Ин, подаваясь назад, насаживаясь глубже на пальцы.       И тогда Сичэнь послушно кивнул. Он двигался медленно, теряя разум от почти болезненного жара и тесноты. А-Чжань сдавленно застонал и наклонил голову, пряча лицо за волосами. — Не… Не шевелитесь! — рвано выдохнул Вэй Ин, отчаянно хватая ртом воздух. — Слишком много!..       И тут же Ванцзи выпрямился, открывая румяное лицо с почти садистской слабой улыбкой, и сделал длинный, медленный толчок. — Нежнее, Хангуань-цзюнь, ты мне сейчас хризантему порвешь!       Сичэнь не сдержал смеха и нежно прикоснулся губами к щеке Вэй Ина, тоже толкаясь внутрь.       А-Ину не понадобилось много — едва ли десяток неравномерных, грубых толчков, и он замер, хватая ртом воздух, а потом обмяк, издав тихий, довольный стон. Лань Чжань и Лань Хуань последовали за ним, окончательно приведя постель в беспорядок.       Вэй Ин растянулся звездой, обнажённый и блестящий от пота в свете дня, даже не пытаясь шевелиться, поэтому братья встали, чтобы навести порядок. — Локву будешь? — нежно шепнул Сичэнь, отводя с лица Вэй Ина растрепанные пряди.       Усянь мутным взглядом огляделся, но потом глубоко вздохнул и чуть мотнул головой. — Лень…       Сичэнь мягко усмехнулся и оглянулся на приблизившегося Ванцзи. Тот держал в руках миску со свежими локвами. — А так? — Лань Чжань поднёс один из плодов прямо к губам зажмурившегося Вэй Ина. Тот тут же нежно улыбнулся и открыл рот.       Сичэнь медленно стал протирать тело возлюбленного влажной тканью, пока Ванцзи кормил довольно жмурящегося Вэй Ина с рук.       Было во всем этом что-то слишком уютное, мягкое до судорожного сжатия сердца в груди.       Вероятно, Сичэнь был бы не против провести так всю свою жизнь.