Чайные церемонии

      Сичэнь замер на пороге комнаты. — Кажется, я пришёл не очень вовремя… — едва слышно шепнул он сам себе, не выходя из-за ширмы и не смея даже пошевелиться.       Лань Чжань стоял на кровати на коленях, лицом к дверям, пояс верхнего одеяния был развязан, волосы распущены, в остальном же в его виде не было ничего особенного. Однако прямо перед Ванцзи, так же на коленях и тоже лицом ко входу, стоял Вэй Ин. Вот с него уже сняли большую часть одежды, остались лишь штаны и лента в волосах. — Лань… Лань Чжа-а-ань… — голос Усяня взмыл вверх в протяжном стоне, когда рука Ванцзи, белоснежная на фоне смуглой кожи, скользнула вдоль рёбер по груди и остановилась около горла. — Гэгэ…       Второй рукой Лань Чжань крепко прижал мужа к своему телу, заставив его изогнуться изящной волной. Взгляд Сичэня невольно прошёлся по чуть выпирающим ребрам и остановился на тёмных горошинах сосков.       В тот же миг Ванцзи сжал их пальцами, склонив голову на плечо Вэй Ину. Усянь громко выдохнул и закинул руки назад, крепко схватившись за волосы Лань Чжаня. — Гэ… Гэгэ, — жалобно выдохнул он. — Ханьгуань-цзюнь, нежнее, прошу, нежнее!       Лань Чжань безжалостно продолжил сжимать и крутить соски кончиками пальцев, заставляя мужа задыхаться в стонах.       Сичэнь затаил дыхание, не в силах отвести глаз от прекрасной картины перед собой. Алый румянец на скулах Вэй Ина, заполошно вздымающаяся грудь и контраст белой и смуглой кожи пленял взгляд, подобно лучшим произведениям искусства.       Лань Хуань мотнул головой и резко отвернулся. Наблюдать за братом и его супругом… Что это ему в голову ударило? Разве… Разве он имеет на это право? Пусть боль и чувство вины утихло — не без помощи этих двух людей, ставших настолько важными дорогими, что, казалось, с каждым отъездом в вещах своих они увозили и его сердце. Пусть теперь они стали ближе — не просто друзья, если вспомнить тот неловкий, но полный нежности и поддержки поцелуй, все объятия и совместные ночи. Пусть Ванцзи никогда не ревновал Вэй Ина к нему, Лань Сичэню… Разве это даёт хоть малейшее право?       Сичэнь решительно кивнул сам себе и, не поворачиваясь на стоны, что с каждой секундой звучали все громче и громче, пошёл к выходу. — Зайду позже, — тихо сказал он сам себе и сделал последний шаг к двери.       Половица под ногами тут же предательски заскрипела.       Стоны в тот же миг стихли, а потом раздался голос Ванзци: — … Брат?       И хотя стороннему человеку бы показалось, что Второй Нефрит клана Лань сказал это крайне спокойно и холодно, любой, кто сейчас находился в цзинши, мог точно сказать, что это не так. Увидеть — и услышать — истинные эмоции Лань Чжаня за всеми масками могли лишь трое, и двое были прямо тут. Сычжуй, к счастью, спал у себя.       В голосе Ванцзи Сичэнь услышал неприкрытое смятение и ещё большее смущение. — Простите, я не хотел вам помешать и уже ухожу! — тут же торопливо отозвался Сичэнь, чувствуя, как уши становятся неприлично горячими.       Следом раздался крайне смущенный высокий писк — похоже, даже Вэй Ин не остался равнодушен к сложившейся ситуации — и шорох. А потом шаги и, кажется, падение чего-то тяжёлого на пол. — Что ты хотел, брат? — не успел Сичэнь выдохнуть, как к нему уже вышел Ванцзи. Его одежды были приведены в полный порядок, волосы же остались собраны лишь лентой. — Поговорим внутри?       Сичэнь неуверенно кивнул, глядя на ярко-красные уши Лань Чжаня.       Разобранная кровать оказалась скрыта сдвинутой ширмой, а за чайным столиком уже сидел совершенно красный Усянь с накинутым на плечи и немного небрежно запахнутым домашним одеянием. — А-а… — тихо запищал Вэй Ин, закрыв лицо ладонями. — Мне кажется, даже если бы у нашего дома собрались все главы кланов вместе с Верховным Заклинателем, я бы так не смущался! — Я искренне прошу прощения, я правда не хотел вам помешать! — тут же отозвался Сичэнь, с неудовольствием чувствуя, как щеки и шею снова заливает краска.       Едва ли хоть кто-то в мире хоть раз видел кого-то из них троих смущенными, тем более, всех вместе.       Ванцзи с невозмутимым видом поставил на стол пару кувшинов вина, а сам налил себе немного воды. Только его немного подрагивающие пальцы выдавали крайнее смятение. — Нам нужно выпить, — медленно сказал он, присаживаясь за столик с величественным видом. — И поговорить.       Сичэнь и Усянь согласно кивнули и устроились тоже, наливая себе вина.       После этого повисла тишина. — Что же, — резко хохотнул Вэй Ин, пытаясь нарушить неожиданную неловкость. — Должен ли я… — Мне нужно сказать, — решительно выдохнул Сичень, наконец, решая высказать правду. Он раньше слишком много тянул, закрывал глаза, молчал, когда стоило говорить. Пора брать себя в руки и решать. Уж со своим братом и супругом он должен быть честным. — Говори, брат, — мягко кивнул Ванцзи.       Сичэнь тяжело сглотнул и залпом осушил чашу, чтобы тут же наполнить её снова. Сказать. Надо просто сказать. — Проклятием клана Лань считается любовь, — горько выдохнул Сичэнь, не поднимая глаз от чаши. — Мне казалось, я дорожил Гуаньяо…       Вэй Ин на миг отвёл глаза, но А-Хуань успел заметить в них тень разочарования и боли, поэтому не стал держать паузы, хотя очень хотелось тщательнее подобрать слова и ещё пару раз обдумать, стоит ли вообще говорить: — … Но я ошибался.       Вэй Ин тут же с надеждой вскинулся, широко распахнув глаза. — Если членам клана Лань и суждено истинно любить лишь раз в жизни, то ты забрал моё сердце, Вэй Ин. Можешь не возвращать.       Вэй Ин в то же мгновение, как Сичэнь закончил говорить, бросился ему на шею. — Я люблю тебя, люблю, люблю! — отчаянно быстро шептал он, пальцами крепко вцепившись в плечи. Лань Хуань же с нескрываемым наслаждением скользил ладонями по обжигающе-горячей спине, прикрытой всего одним тонким слоем ткани. — Люблю вас, как же я вас обоих люблю…       Сичэнь поднял глаза на брата. Тот сидел, спокойный, с лицом, будто пол под ним наконец застыл после долгой качки и мир вокруг обрёл равновесие.       Всё было правильно.       Наконец-то Сичэнь хоть что-то в своей жизни сделал правильно.