Heartlines

Теперь оставалось выяснить — дружелюбным ли был его «Каспер».       Чонгук начал так называть его, чтобы не использовать постоянные обзывательства в голове в его сторону. В конце концов, парень не был виноват в том, что стал привидением после смерти и застрял в своей квартире. Чонгук сразу понял, что ему нужно помочь свалить — он хоть и не был пока что каким-то опасным, но ведь это только пока. Так что он снова поехал к Тэхёну спрашивать совета о том, как можно «установить стабильный контакт» с «Каспером», а ещё — выпроводить его из чонгукова жилья.       Тэхён же весь сиял радостью, беспрестанно напрашиваясь к Чонгуку в гости для того, чтобы самостоятельно провести ритуал, но Чон был непреклонен — он хотел покончить с этим, а не дать другу новую игрушку. Поэтому, загрузив внедорожник бульварными книженциями, рассказывающими о потустороннем мире и методах борьбы и общения с ним, парень закупился свечками в ближайшем «Таргет» и поехал домой.       Весь остаток дня он изучал абсолютно дурацкие правила призывов полтергейстов. Среди всей чуши он выделил для себя следующие пункты:       Во-первых, убедиться в том, что погода благоволит общению. В книге со стилизованной под старину обложкой говорилось, что бури, ураганы и прочие гневания небес могут стать помехами в подключении канала связи. Погода в Сан-Франциско была относительно неплохой для октября, так что Чонгук подумал, этот пункт учтён.       Во-вторых, нужно было дождаться вечера, хотя тут же говорилось, что духам, вообще-то, насрать. Но «принято заниматься спиритизмом начиная с десяти вечера». Что ж, принято и принято — Чонгук бубнить не собирался, просто стал дожидаться необходимого времени.       В-третьих, подготовить место — поставить стол, стулья, потому что во время сеанса необходимо сидеть.       В-четвёртых, хорошенько подумать о том, с кем проводить сеанс. Чонгук вспомнил о Тэхёне, но решил, что в состоянии справиться и самостоятельно.       В-пятых, запастись временем. Вот чего-чего, а времени у Чонгука было навалом — хоть всю ночь болтать, но дело было немного в другом — в отсутствии желания тратить его на «Каспера».       В-шестых, не брать с собой детей — и этот пункт стал ещё одной причиной, почему Чонгук не должен был звать Тэхёна к себе — тот хоть и был его одногодкой, психологический возраст Кима вряд ли переваливал за десять лет.       В-седьмых, не вызывать дух в одиночестве. Чонгук нахмурился: может, позвать Тэхёна было не такой уж и плохой идеей? Но он тут же одёрнул себя — что ему сможет сделать этот «Каспер»? Он сам был перепуган не на шутку, когда обнаружил себя частью комода. Так что Чон благополучно забил на этот пункт.       В-восьмых, начать сеанс: включить тихую музыку, подготовить инструменты — бумага, карандаши, музыкальные инструменты вроде колокольчиков или свистков. В общем, из всех инструментов у Чонгука были только свечки. В книге говорилось о доске Уиджа, и одна такая точно была в коллекции Тэхёна, а у Чонгука, разумеется, её не было, так что ему пришлось справляться со своими скудными ресурсами.       Он выключил свет в квартире, оставив лишь настенные светильники в гостиной, и уселся на подоконник-софу, расставив на столе свечи, чашку с кофе и разбросав все книги вокруг себя. Деревянные напольные часы отбили ровно десять вечера, Чонгук взял в пальцы белую толстенькую свечу и начал причитать: «Дух, явись… приди… выйди из тьмы и покажись мне… дух, я вызываю тебя!..» Чон закатывал глаза после каждого слова, понимая, что занимается какой-то бессмысленной ерундой, а «Каспер» как будто подтверждал это, никак перед ним не являясь.       После десяти минут бормотаний и размахивания свечой, Чон вздохнул и швырнул книгу на подушку, почёсывая затылок. Эти способы не работали — они и не должны были, потому что вся эта литература по спиритизму изначально была довольно сомнительной. Чонгук начал размышлять: при каких конкретно обстоятельствах «Каспер» приходил к нему?       Ну… при занимательных, на самом деле. Два из трёх его появлений были во время просмотра порно на его кровати, а в третий Чонгук был практически голым в ванной после душа. Что ж, может, в этом и дело? Может, «Каспер» просто озабоченный и его привлекает что-то связанное с сексом?       Чонгук усмехнулся. Ноутбук он тоже взял с собой на подоконник — он тут же открыл его и зашёл на нужный сайт, подыскивая видео, где один из актёров был бы похож на «Каспера». Это было тяжело — «Каспер» отличался довольно привлекательной утончённой внешностью, фигура с выразительными бёдрами и узкой талией у парней встречается редко, и Чонгуку понадобилось время, чтобы найти хоть кого-то, отдалённо напоминающего его призрака. Включив ролик, Чонгук поставил ноутбук на стол и стал ждать, поглядывая по сторонам гостиной и кухни.       Чтобы ускорить процесс, он прикусил губу и потянулся вниз, к своим штанам, попутно с этим испытывая какой-то странный ураган эмоций внутри, пытаясь сделать это напоказ — не как обычно, просто стягивая ткань с себя и берясь за дело, а более мягко, так, чтобы «Каспер» заинтересовался и наверняка дал о себе знать. Он опустил голову и левой рукой приподнял широкую футболку, пробираясь пальцами под резинку домашних брюк.       — Ну, и что ты тут делаешь?       Чонгук, не поднимая лица, ухмыльнулся сам себе, останавливая руку.       — Что, не в состоянии доползти до кровати?       — Ты запретил мне заниматься этим в своей кровати, — парень взглянул на возмущённого призрака, опуская футболку вниз. — Пытаюсь найти местечко получше.       — Извращенец, — прошептал «Каспер»; его встревоженные глаза скользнули к ноутбуку, из которого по квартире расплывались громкие вздохи и скулёж.       — Из всего земного в тебе остались только животные инстинкты? — усмехнулся Чонгук, видя, как руки того, сложенные прежде на груди в защитном жесте, медленно опустились.       — Да как ты… — шикнул «Каспер», переводя строгий взор на Чона.       Чонгук покачал головой и встал с подоконника, медленно направляясь в сторону «Каспера», и тот опять попятился назад, испуганно глядя на него.       — Я буду звать на помощь.       — Тебя никто не слышит.       — Да ты маньяк!       — А ты мёртв! — Чонгук встал напротив парня и развёл руки в стороны. — Оглянись. Здесь живу я. А ты можешь проходить сквозь предметы. С кем и когда ты в последний раз общался? Ты видишь белый свет? Иди на свет!       — Хватит морочить мне голову, это наверняка ты сделал что-то со мной!       «Каспер» кинулся на него, но Чонгук не почувствовал веса чужого тела — только холод и мурашки, покрывшие его за одно мгновенье их недоконтакта. «Каспер» вылетел из окна, а Чонгук остался стоять посреди обеденной зоны, глядя на стол, находясь ровно в центре которого призрак только что так рьяно разглагольствовал.       — Я от тебя не отцеплюсь, пока ты не съедешь с моей квартиры! — послышался грозный голос сбоку — Чон повернулся, встречаясь взглядом с яркими кристаллами серых прищуренных глаз.

***

      Что ж, мужик сказал — мужик сделал. «Каспер» не отлипал от Чонгука ни на секунду с того самого момента. Чон в ответ лишь тяжко вздохнул и выключил порно на компьютере, затушил свечи и пошёл в душ, а призрак караулил его у ванны, сидя на унитазе и беспрестанно треплясь о том, какой Чонгук ужасный домовладелец. Чону пришлось кутаться в полотенце прямо за шторой и потом с вселенской усталостью плестись в спальню, где он не мог ещё полночи уснуть, потому что грёбаный «Каспер» сел на противоположную сторону кровати, продолжая разговаривать.       Он совершенно точно не помнил ничего о своей жизни, поэтому собирал просто всё подряд, читал то, что валялось у Чонгука по квартире — состав очередного полуфабриката, морща маленький носик, новости с газет, даже отрывки из книг по спиритизму. Чонгук постоянно разрывался от желания запустить в него что-нибудь тяжёлое, прекрасно понимая, что пострадает от этого только сама квартира.       «Каспер» лежал перед ним на журнальном столе, вынуждая делать телевизор громче, он преследовал его в туалете, в холодильнике, шкафах, даже в продуктовом магазине. У Чонгука не было сил жить с этим дерьмом — пусть он больше и не погибал от самокопания, с этим замечательно справлялся призрак.       Наконец, терпение Чонгука лопнуло.       Для начала он вызвал святого отца — в фильмах всегда так делают, если дело касается нечистой силы. Тот, светя лысым затылком и взмахивая полами чёрной рясы, бродил по квартире с ужасными завываниями и окрапливал мебель и дорогой паркет святой водой, совершенно не замечая, как Чонгук пародирует известного Кэпа, рукой прикрывая лицо, а «Каспер» откровенно над ним посмеивается в совершенно противоположной стороне.       Затем Чон обратился по объявлению «охотников за привидениями». Не то чтобы он был фанатом, но грёбаная песня заиграла в его башке моментально — стоило ему прочитать название услуги на сайте фрилансеров. Когда трое мужчин лет сорока, выряженные в косплейные серые комбинезоны с прикреплёнными к спинам стилизованными пылесосами оказались на его пороге, парень молча захлопнул дверь, понимая, что это уже ни в какие ворота не идёт.       Тогда он всё-таки решил обратиться к Тэхёну.       Он забрал друга с работы, и тот светился ярче звёзд на вечернем небосклоне по дороге до его квартиры, в которой хранились все необходимые для обряда вещи. Со скоростью пули Ким собрал рюкзак и вернулся к ожидающему его в машине у кирпичного дома Чонгука, и радостный, практически переливающийся, как какая-нибудь праздничная гирлянда, он принялся расспрашивать у Чона подробности о духе, но всё, что Чонгук знал — так это то, что у духа, по всей видимости, был явный недотрах.       — Это так интересно! — захлопал в ладоши Тэхён после рассказа про порно. Чонгук изогнул бровь, но ничего не сказал. — А как его зовут-то?       — Чёрт его знает.       — В смысле? — Тэхён непонимающе наклонил голову. — А ты как его зовёшь?       Чонгук прочистил горло.       — «Каспер».       — Чонгу-у-ук… — протянул Тэхён, почти хныкая. — Ну что за хрень?       — Он не знает своего имени, — пожал плечами Чон. — Как мне его ещё называть? Он доставучий, но не агрессивный, так что какой-нибудь «Тоби»* ему явно не подходит…       — М-да, никакого уважения к почившим, — Тэхён строго покачал головой. — А соседей спросить не пробовал?       — Я не хочу ни с кем общаться, — пробормотал Чонгук. — Мне плевать, как его зовут, мне просто нужно, чтобы он исчез окончательно.       Тэхён с обидой надул губы и отвернулся. До конца дороги они больше не разговаривали.       Чонгук не всегда был таким нелюдимым, на самом деле. Они с Тэхёном легко подружились, хотя Чон и предполагал, что у парня не все дома. Чонгук был прежде весёлым и общительным, возможно, немного бунтарём, проживал свою юношескую жизнь на полную катушку: отрывался на вечеринках, встречался с классными девчонками и парнями. Каждый его день отличался от предыдущего красками и эмоциями, от которых теперь не осталось и следа в его рутинной повседневности. Он рисовал баллончиками и фотографировал, а ещё много путешествовал по штатам на машине. Одна из таких поездок перевернула его жизнь с ног на голову.       Они припарковались у дома, и Тэхён медленно шагал за похрамывающим парнем до квартиры, разглядывая холл дома: большие цветочные горшки были расставлены на каждом этаже, приятно пахло выпечкой и чем-то сладким, в коридорах было тихо, лишь кое-где слышались звуки работающего телевизора.       Чонгук усадил друга за обеденный стол, и тот достал из рюкзака ту самую доску Уиджа, вместе с ней — каплеобразную деревяшку и ещё пару каких-то амулетов одному Тэхёну известного назначения. Парень потребовал оставить приглушённый свет, разложил амулеты по столешнице и приготовил доску к использованию. Чонгук зажёг свечи и поставил их в другой стороне стола, усаживаясь напротив Тэхёна.       — Ты уверен, что это сработает? — пробормотал Чонгук, с недоверием глядя на то, как друг делает что-то вроде дыхательной зарядки.       — Однажды мне удалось призвать бабулю Ким, — ответил с ухмылкой друг.       — Зачем ты её призвал?       — Она умерла до моего дня рождения, и я хотел узнать, где мои подарочные деньги.       Чонгук моргнул пару раз, осознавая сказанное Тэхёном, и решил просто смириться.       Тэхён напялил какие-то побрякушки себе на шею, закрыл глаза и велел Чонгуку пальцами обеих рук взяться за планшетку-указатель и заткнуться. Чон покорно сделал то, о чём его просили. «Каспер» появился буквально через мгновенье в кухне — Тэхён ещё не начал свой сеанс, — помаячил перед Кимом и, не добившись реакции, сел прямо на соседний от чонгукова стул, с неподдельным интересом наблюдая за процессом.       — И он меня не видит, — призрак хмыкнул. — Какого чёрта только ты меня видишь?       Чон молча стрельнул в него взглядом, не нарушая тэхёновы правила.       Призрак протянул руку и попытался двинуть планшетку, но у него ничего не вышло.       — Чувствуешь? — произнёс Тэхён, и Чонгук непроизвольно дрогнул.       — Чего?       — На-ду-ва-тель-ство, — отчеканил «Каспер».       — Он, кажется, злится, — пробурчал Тэхён и распахнул глаза. — На тебя.       — А в нём что-то есть… — протянул призрак.       — Да ладно? — усмехнулся Чонгук. — Расскажи мне то, чего я не знаю.       — В задницу доску, — сказал Тэхён и схватился за свои амулеты, зажмурившись, и Чонгук медленно убрал руки с доски, пытаясь уловить слова в его бормотании: — Он хочет выгнать тебя из дома…       — А он мне нравится! — заулыбался «Каспер».       — Я никуда не съеду отсюда, это моя квартира!       — Ты здесь как в эпицентре тёмной истощающей энергии, — кивал Тэхён. — От этого страдают клетки мозга…       — Мои клетки мозга страдают из-за этого придурка.       — Да как ты смеешь! Бесцеремонно вторгся в моё личное пространство, да ещё и грубишь!       — М-м-м… — Тэхён пожевал верхнюю губу, делая странные манипуляции руками, и вдруг хлопнул ладонями по бёдрам, открывая глаза.       — Что?       — Хочу жрать. Спиритизм изматывает, знаешь ли. Есть что перекусить?       Чонгук замедленно вскинул брови и встал, молча направляясь в кухню. Он выудил из холодильника остатки пиццы и «колы», и Тэхён принялся их поедать. Чон, убедившись, что в комнате они одни, произнёс еле слышно:       — Я не съеду отсюда. Нужно выгнать его, понимаешь? Ты же профи в этом деле, помоги мне изгнать его…       — Чувак, этот призрак отличается от тех, с какими мне доводилось работать, — жуя, сказал Тэхён. — Боюсь, с ним я тебе вряд ли помогу.       — Но мне больше не к кому обратиться, Тэхён, — Чонгук прикрыл глаза, опуская голову от безнадёги.       — Попробуй подружиться с ним, — пожал плечами Тэхён. — Если не можешь победить врага — стань его другом.       — О чём воркуете?       Чонгук дёрнулся от неожиданности, когда призрак появился из неоткуда прямо рядом с ним, и решил, что игнорирование — лучшая защита, пускай она и не помогала ему всё это время.       — Меня больше волнует не этот твой «Каспер», — Тэхён вытер руки о кухонное полотенце и вскинул их, снова делая какие-то странные махи кистями. — Тебе нужно отпустить, Чонгук. Отпустить Сиэтл. Ты поглощён в чёрную мрачную ауру, которая не позволит тебе начать заново, как ты и хотел, переехав в Сан-Франциско. Отпусти.       — Я не хочу говорить об этом, — ответил Чонгук, посерьёзнев.       — Ты никогда не хочешь говорить об этом, — вздохнул Тэхён. — Но чем дольше ты держишь это, тем больше тонешь. Хосока это не вернёт.       — Что за Хосок? — встрепенулся призрак. — Твой бывший? Бросил тебя, потому что ты только и делаешь, что бухаешь и дрочишь?       — Заткнись, — зашипел Чонгук, поджимая кулаки.       — Что, не нравится? — усмехнулся «Каспер». — Ты полгорода притащил сюда, чтобы избавиться от меня, а стоило мне догадаться, что с тобой произошло…       — Я сказал: заткнись, — процедил Чонгук, поворачиваясь к призраку лицом. — Ты даже не знаешь, о чём треплешься.       На бледном лице призрака сверкала победная улыбка; Чонгук покачал головой и молча поковылял до лестницы на крышу, желая поскорее избавиться от удушающего общества друга и кретина. Он был зол, и ему было больно — снова этот ненавистный им коктейль, растекающийся вязкой жижей по телу и сковывающий, заставляющий хотеть разрыдаться и разбить что-нибудь одновременно.       Улица встретила его прохладными объятиями и ночной синевой небосклона, тонущего где-то вдалеке в огнях неспящего города. Он сунул руки в карманы джинсов, вставая у парапета и вглядываясь в отражение луны в ряби воды, в светящиеся очертания перекинутого через реку моста. Изо рта шёл пар, октябрь неприятно просачивался сквозь джемпер, заставляя тело немного дрожать. Но это было освежающе — словно к ушибу приложили лёд, чтобы боль на время стала не такой острой.       — Слушай, прости, — послышалось со стороны люка. Чонгук не стал оборачиваться. — Я же не знал…       Чонгук мельком обернулся, встречаясь взглядом со сверкающими виной и грустью серыми глазами. «Каспер» медленно приближался к нему, поглядывая то на него, то на бетон крыши, теребя свои пальцы и кусая пухлые губы. Его голос был тихим и едва ли слышен в гуле ветра.       — Я… просто… наверное, напуган, — продолжил бормотать призрак. — Ты говоришь о смерти, о том, чтобы я шёл на свет, но света нет… и я даже не помню, как меня зовут, и мне страшно. Я не знаю, что мне делать…       Парень встал рядом с Чонгуком, и Чон повернул к нему голову.       — Мне искренне жаль, — добавил он. — Может… ты тоже поделишься со мной переживаниями?..       По всей видимости, Тэхён ему по своей природной глупости уже успел ляпнуть, что Хосок его не бросал.       — Я не хочу говорить об этом, — бросил Чонгук и отвернулся, поджимая губы и стискивая пальцами джинсы.       — Ну же, — «Каспер» заглянул Чонгуку в лицо. — Тебе станет легче, если ты расскажешь. Кто такой Хосок?       Чонгук вздохнул, прикрывая глаза.       — Мой жених.       Он больше ничего не сказал, ощущая, как грань между спокойствием и новой оглушающей волной депрессии становится всё более размытой — прямо как город перед ним, потихоньку теряющий очертания и превращающийся в цветное месиво из-за подступивших от болезненных воспоминаний слёз. Чонгук давно уже не плакал, но он ведь давно уже и не пил, а значит, не штопал эти свои сердечные раны, которые от слов Тэхёна снова кровоточили.       Он рвано выдохнул и вернулся в квартиру, оставляя понурившего взгляд призрака в одиночестве, и там сразу же поплёлся до кухонного шкафа с баром. Тэхён ушёл, и Чонгук теперь остался наедине со своими переживаниями, и их так сильно хотелось заглушить алкоголем. Чонгук выудил скотч из ящика и достал стеклянный стакан, тут же наполняя его жидкостью до половины. По ту сторону кухонного островка опять замаячила голубая шёлковая рубашка, но Чонгук проигнорировал её.       — Это не выход, Чонгук, — встревоженно сказал призрак, взывая чонгуков рассудок вернуться в нормальный строй. — Это не сделает тебе легче.       — Откуда тебе знать? — усмехнулся Чонгук.       — Я просто… знаю, — пробормотал «Каспер».       Его рука медленно потянулась к сжимающей бокал руке Чонгука, но касания не произошло — пальцы прошли сквозь Чона, и его кожа ощутила лишь покалывание и прохладу. Призрак поджал губы, возвращая руку и глядя на неё с трепещущими ресницами, словно готов был в сию секунду сам расплакаться, но этого всё не происходило, а в груди у Чонгука скребло так сильно, что он не мог заставить себя даже вдох сделать.       Он делал небольшие глотки, медленно расслабляя напряжённое тело, и болтал жидкостью, всматриваясь в черты поникшего парня напротив него, такого непривычно тихого и будто бы беззащитного. Полные губы ярко выделялись на светлой коже, на лбу, под уложенной по сторонам чёлкой, виднелась пара родинок, а совсем не свойственные корейцам серые глаза поблёскивали влагой в тусклых огнях кухонных светильников.       — У тебя всегда были такие глаза? — вдруг спросил Чон.       — Какие? — удивился шатен.       — Серые.       — Не помню… — парень опустил голову.       — У большинства азиатов они карие.       — Думаешь, мне пошли бы карие? — снова глянув на Чонгука, пробормотал «Каспер».       — Думаю, да. Но… эти тоже красивые.       Тот едва заметно смущённо улыбнулся.       — Каково это? — шепнул Чонгук. — Каково это — ничего не помнить?       Парень помедлил, облизнув губы, и повернул голову в сторону окна, пожимая плечами.       — Пусто.

***

На следующий день глубокий похмельный сон Чонгука прервал телефонный звонок. Парень еле продрал глаза и обнаружил себя на диване в гостиной; из окна неприятно слепило утреннее солнце, а тело затекло от неудобной позы. Чонгук протёр лицо руками и простонал, усаживаясь на диване и рыща на журнальном столике в поисках громкого мобильника.       Он с закрытыми глазами ткнул на кнопку принятия вызова и прижал телефон к уху, сразу слыша восторженный голос на том конце провода:       — Чонгук! Чонгук! Кажется, я понял, почему он не видит свет!       — Чёрт, что?.. который сейчас час? — Чонгук потёр глаза и открыл их, в отражении телевизора видя фигуру за собой и оборачиваясь.       «Каспер» уже во всю бодрствовал — не то чтобы Чонгук думал, что призраки спят, но увидеть без призывов в такую рань в кухне, как он с самой искренней сосредоточенностью на лице пытается взять в руки банку с рисом, но у него никак не получается, было немного неожиданно.       — Да чёрт его знает, — бодро ответил Тэхён. — Я не спал. Но я вспомнил тот фильм… помнишь… с Риз Уизерспун?       — Кем?       — Всего лишь королевой фильмов нулевых. Неважно, — цокнул Тэхён. — В общем. Там она играла роль призрака, который не знал, что он призрак, и не мог уйти в мир иной, потому что она была жива.       Чонгук всё ещё наблюдал за призраком, и тот вдруг смог всё же пошевелить стеклянную банку — не взять, но задеть, и та с грохотом рухнула на пол, разбиваясь и разбрасывая по всему паркету рисовые зёрна. Чон тяжело вздохнул.       — И что?       — А вдруг он тоже жив? Что, если он в коме?       — И что? — повторил Чонгук, видя, как «Каспер» испуганно замер у места преступления, бегая взглядом по полу.       — И то, блин, Чонгук, не тупи! — раздражённо протянул Тэхён. — Узнай его имя, поспрашивай у соседей о нём. Если я прав, ему нужно как можно скорее вернуться в тело, потому что иначе он умрёт.       — И чт…       — А то, что ты, я уверен, не хочешь, чтобы по твоей вине погиб ещё один человек.       Чонгук облизнул пересохшие губы; парень на кухне медленно попятился назад и вдруг испарился.