Heartlines

В гостиной гундел ведущий на экране телевизора; мерно тикали дурацкие напольные часы. Парень медленно жевал свою подгоревшую яичницу, сидя прямо напротив неловко улыбающегося призрака и даже не собираясь начать с ним диалог. Тот всё порывался с Чонгуком поговорить, но Чон задолбался всё утро ползать по полу, собирая грёбаный рис, так долго, что проворонил яичницу, пока та жарилась, и теперь чуть ли не блевал от отвратного вкуса, но больше на завтрак ничего не было, а после алкоголя есть с утра хотелось неимоверно.       — Ну, ты чего, обиделся? — неуверенно усмехнулся призрак.       Чонгук, останавливая жевание, перевёл отстранённо-испепеляющий взгляд на парня, и тот весь сжался на стуле.       — Ну… я же не специально…       Чонгук вздохнул, тяжело сглотнув гадостный завтрак. Голова раскалывалась, хотелось спрятаться под одеялом в кровати и не вылезать оттуда ближайшие несколько лет. На нервной почве смертельно разболелась нога, а тут ещё это несчастье со своими играми с рисовыми банками. Чонгук не обижался — он был слишком уставшим, чтобы разговаривать.       — Этот твой друг Тэхён достаточно забавный, — продолжил бормотать шатен. — Как вообще кто-то вроде него смог подружиться с кем-то вроде тебя?       Чонгук фыркнул. Этот любитель побесить ни черта не знал, зато обожал делать выводы и болтать невпопад. Кем бы он мог быть по жизни вообще? Сколько ему лет? Чонгуку казалось, что, если бы он был его возраста, то не рассуждал бы столь по-детски. Наверняка «Каспер» был ещё студентом. Это бы всё объясняло: и интерес к порнухе, и невероятную вредность, и довольно миловидную внешность.       Чон воткнул вилку в остаток чёрно-белого белка и сунул его в рот, когда послышался телефонный звонок. Парень глянул на часы — едва перевалило за восемь утра. И кто вообще мог звонить в такую рань? Ну, кроме Тэхёна, разумеется.       Чонгук сгрёб себя со стула и доковылял до журнального столика, где оставил до этого мобильник. Он посмотрел на экран и, проглотив всё, что было во рту, со стоном вздохнул.       — Кто такой этот мистер Мозгоправ?       Чонгук дёрнулся от внезапного появления призрака рядом с собой. Он почти сматерился вслух: что за идиотская привычка постоянно появляться так резко? Так можно и до инфаркта довести. Но он всё же ничего не сказал, продолжая «Каспера» упрямо игнорировать.       Парень принял видео-вызов и плюхнулся на диван, предварительно пальцами расчесав волосы. За усталостью и похмельем он совсем забыл про то, что за окном стоял вторник. Мистер Мозгоправ звонил ему как раз каждый вторник в одно и то же время и спрашивал одни и те же вопросы, и Чонгук давал ему одни и те же ответы, никоим образом не ускоряя лечение и не помогая мужчине в работе.       Да. У Чонгука был психотерапевт. Потому что Чонгук, знаете ли, был в депрессии. Так сказал мистер Мозгоправ.       — Здравствуйте, Гарольд, — поздоровался Чон, вытягивая руку с телефоном вперёд, чтобы появившийся на экране чернокожий мужчина в сером пиджаке мог его лучше рассмотреть. — Давненько не слышались.       — Доброе утро, Чонгук. Как успехи? — послышался грубый голос из маленьких динамиков.       Призрак с нескрываемым любопытством принялся лезть в телефон, чтобы рассмотреть, что происходит. Чонгук остановил себя в порыве оттолкнуть парня, вспомнив, что он, вроде как, не очень осязаемый.       — Всё как всегда.       — Нога ещё болит?       — Да, не меньше, — Чонгук пожал плечами. — Но я хожу без трости. Выкинул её к чёртовой матери.       Мужчина вздохнул, складывая руки в замок перед собой.       — Как твоё самочувствие в целом?       — Ну, я переехал в новую квартиру, — кивал Чон. — Здесь есть призрак. И ещё я пью, так же много. Так что… — парень усмехнулся, встречая недоумение в лице врача. — Думаю, я в порядке.       Затем — стандартные вопросы и стандартные ответы. Одно и то же. Чонгук терпеть не мог разговаривать с врачом — он бы вообще с ним ничего общего не хотел иметь, если бы мог. Но мистер Мозгоправ был близким другом его отца, а родители после аварии хорошенько так на Чонгука насели — не хотели, чтобы сын на фоне трагедии спился или покончил с собой. Конечно, они старались сделать для него лучше, но сам Чонгук не был в курсе того, что для него лучше. Ему казалось, ничего на всём чёртовом свете ему радости больше не принесёт.       Он окончил звонок с сарказмом, съехидничав: «Выпью за ваше здоровье, сэр», и бросил мобильник на стол, протирая лицо руками. Иногда ему хотелось закрыться в своей квартире и никогда больше ничего общего с внешним миром не иметь, но даже тут Чонгук оказался несчастным — в его прекрасной квартире жил грёбаный полтергейст. Всё, весь мир был против Чона и его депрессии, что так отчаянно хотели быть вместе.       — Почему ты был с ним таким грубым?       Чонгук, не открывая прикрытых глаз, раздражённо вздохнул. Даже с мозгоправом наедине с собой не поговорить!       — Что с Тэхёном вчера, что с этим мужчиной сегодня… Эти люди кажутся милыми и пытаются помочь тебе.       — Мне уже ничего не поможет, — пробормотал наконец Чонгук, зарываясь пальцами в волосах.       Со спины послышалась усмешка; Чонгук облизнул губы и непонимающе обернулся.       — Ой, да ладно? — протянул «Каспер». — Ты правда думаешь, что у тебя безвыходная ситуация? — новая усмешка, сопровождаемая выгнутой бровью Чонгука. — Ты думаешь, что тебе ничего не поможет? Думаешь, что тебя уже не спасти?       Парень покачал головой и обошёл диван, вставая перед сидящим на нём Чонгуком и утыкая кулаки в бока. В солнечных лучах поблёскивал гладкий сатин его рубашки и серебряные серьги-цепочки в его ушах; кристальные глаза смотрели на него с прищуром, а с губ не сходила пренебрежительная улыбка. Чонгук отвернул от него лицо, закипая.       — Чонгук, ты, чёрт возьми, живой! — воскликнул призрак, снова привлекая к себе внимание. Чонгук нервно закусил щеку изнутри. — Что бы там у тебя ни случилось страшного, ты можешь начать жить заново, ты можешь влюбиться, нарожать кучу детей. Ты живой, чёрт бы тебя побрал!       Парень подошёл ближе, проходя сквозь журнальный столик. Чон сложил руки на груди в защитном жесте.       — А я — нет, — шепнул «Каспер». — Я с чистого листа не начну. Я никогда не обниму своих детей. Я никогда не прикоснусь к любимому человеку, потому что я мёртв. Меня не существует.       Чонгук всматривался в серые радужки внимательно, сцепив зубы и сжимая пальцами рукава своей рубашки. Призрак фыркнул и вскинул руки, и затем — снова исчез, оставляя Чона в дурацком бубнеже телевизора и пылающей ярости.       Глупый призрак не знал всего того дерьма, что Чонгук пережил. Каждый в грёбаной вселенной считал, что имел право каким-либо образом оценивать его горе и его боль. Но никто на самом деле не был в курсе и части того, что творилось в его голове и сердце: насколько сильно Чонгук винил себя, насколько он был подвержен ненависти к самому себе и насколько сильно он был влюблён.       Глупый призрак может и был мёртв, но он-то умер окончательно. А Чонгук правда был живым, но то было только внешне — внутренне он погиб в тот же день, когда погиб его жених. И это было ужаснее настоящей смерти — никто вокруг не знал, что Чон мёртв, кроме него самого, и бесконечно пытался его исцелить, а исцелять-то было уже нечего.

***

Успевший устать за утро Чонгук еле уговорил себя сходить в магазин ближе к обеду. На улице было довольно пасмурно, отовсюду играли дурацкие хэллоуинские песни, а здания украшались тыквами и прочей мишурой к празднику. Чонгук праздники когда-то очень любил, но теперь его буквально потряхивало от раздражения.       Он с унынием собирал свою корзину, складывая те же продукты, что и всегда: кофе, какие-нибудь полуфабрикаты, чипсы и очередная бутылка алкоголя, ещё что-то по мелочи. Он всё ещё помнил слова Тэхёна, и он правда думал о том, чтобы попробовать разузнать о призраке больше, узнать хотя бы его имя, на худой конец, но тот умудрился испортить Чонгуку весь настрой — кто его вообще просил устраивать идиотский скандал на пустом месте с утра пораньше?       Негодуя, Чонгук приблизился к полкам с молоком. На тетрапаках всегда печатали фотографии и имена людей в розыске. Он вспомнил об этом, загружая одну упаковку в свою корзину, и принялся рассматривать те, что были на краю полки, но никого и близко похожего не нашёл. Зато на одной из бутылок была надпись от компании, оформлявшей упаковки: «Спасите себя через спасение другого». Чонгук фыркнул.       Оплатив покупки на кассе, парень выплыл в серый Сан-Франциско, похрамывая и мысленно чертыхаясь. Голова трещала от похмелья, нога ныла от нервов, желания возвращаться в квартиру почти не осталось, но идти больше ему было некуда. Так что, засунув пакеты в багажник, а своё плохое настроение в задницу, он сел за руль и поехал домой, отмечая, что те слова Тэхёна и слоган на тетрапаке молока были слишком уж очевидным совпадением.       Но это был ещё не конец. Чонгук остановился на светофоре, откинулся с выдохом на спинку кресла и с незаинтересованностью поднял глаза на рекламный щит на другой стороне дороги. И почти поперхнулся. Чёрная надпись на белом биллборде гласила: «Потом будет слишком поздно».       Оставшийся путь до дома Чонгук ехал под громкую музыку радио, пытаясь заглушить внутренний голос, который догадывался: всё это неспроста. Таких совпадений не бывает. Три из трёх — об одном и том же, будто целый мир хотел от Чонгука действий, но сам Чонгук ничего делать не хотел. И когда в какой-то очередной дурацкой песне певец заголосил: «Спаси меня! Спаси меня!», Чон выключил магнитолу и припарковался у дома — благо, успел доехать. Он был на грани взорваться.       «Какого чёрта?» — этот вопрос многократно повторялся у него в голове, пока он тащил сумки в квартиру и расставлял продукты по кухне. Было тихо, максимально тихо, только дурацкие часы всё тикали и тикали, не щадя несчастного Чонгука; где-то под окном забренчал колокольный звон проезжавшего мимо трамвая. Ни следа присутствия призрака.       Чонгук осмотрелся и сел на стул. Телефон в его брюках звякнул от оповещения: на почту пришла рассылка от неизвестного адресата с теми же словами, что были на биллборде; Чонгук оттолкнул телефон к противоположному концу стола и поджал губы.       Он не верил ни в какое проявление чего-то сверхъестественного до тех пор, пока не встретил призрака в собственной квартире. Но проблема была в том, что он усиленно продолжал убеждать себя в том, что больше ничего подобного происходить не могло, что всё это только идиотское стечение обстоятельств. Что не сама судьба подталкивала его к верному решению, а всего лишь какая-то распиаренная рекламная акция, например. Может, он просто раньше не обращал внимания на всё это, и так было всегда?..       Вздохнув, Чонгук встал со стула и дошёл до телевизора, включил его с помощью пульта и рухнул на диван.       Но и там его не оставили в покое.       Реклама очередного вечернего шоу вдруг обратилась к Чонгуку: «Вы думаете, что всё потеряно? Вы не видите выхода? Вы много пьёте и ни с кем не общаетесь? Есть выход из вашей проблемы! Помогите нуждающемуся…»       Чонгук сжал зубы и выключил телевизор, снова оставаясь в звенящей тишине.       Возможно, сам Господь пытался вталдычить Чонгуку эту идею — Чон не был верующим и очень в этом сомневался. Но нужно было быть просто максимальным идиотом, чтобы не уловить связь. Он устало вздохнул и встал с дивана, возвращаясь к обеденному столу, и, пожевав губы, громко сказал:       — Эй, я знаю, что ты где-то здесь. Появись.       В ответ — ничего. Тиканье дурацких часов неприятным пульсом отдавалось в висках.       — Ну же. Ты же не хочешь, чтобы я опять включил порно?       — Чего тебе? — послышалось со спины недовольным голосом.       Чонгук снова вздохнул и обернулся. Призрак всё ещё выглядел раздражённым, скрестив руки на груди.       — Хочу помочь тебе.       — Да что ты? — усмехнулся тот. — А как же твоя депрессия?       — Прогрессирует. Но, как я понял, иначе вы все от меня не отстанете. Так что надо узнать, что с тобой произошло, и, может, тогда вы оставите меня в покое.       — «Вы» — это кто? — не понял «Каспер».       — Чёрт вас знает, — буркнул Чонгук и уселся за стол, открывая ноутбук.       Он начал шевелить мозгами: если с этим парнем, как с хозяином этой квартиры, случилось что-то страшное, наверняка в новостях об этом писали. Больше ничего у Чонгука ведь на него и не было — только бывшее место жительства. Он ввёл в поисковике адрес и принялся листать новостную ленту, но так ничего и не нашёл — даже объявление о субаренде давно было снято со всех сайтов.       Чонгук потёр пальцами переносицу. Призрак расхаживал по квартире туда-сюда и действовал ему на нервы, однако Чонгук терпел, пытаясь придумать, как ещё вбить запрос для поиска. Он глянул на парня и попытался кратко описать его, рассчитывая найти какое-нибудь объявление о розыске, однако снова провалился.       Последним, что было в списке плана Чонгука, и самым ужасным был опрос соседей. Чонгук страшно не хотел ни с кем общаться. Он не был слишком хорош в построении коммуникации с кем бы то ни было и для какой бы то ни было цели. Порой он удивлялся тому, как Тэхён его терпел, но это быстро проходило: Чонгуку чаще было плевать на то, что думают о нём другие люди. Но Чон понимал, что, если он хотел выведать хоть какую-нибудь информацию о призраке у своих соседей, ему пришлось бы очень постараться.       — Пошли, — бросил он и встал из-за стола.       «Каспер» остановил свои снования и удивлённо на него взглянул.       — Куда?       — К соседям.       Призрак озадаченно моргнул и последовал за Чонгуком.       — Думаешь, это хорошая идея?       — Ну, они-то должны знать, с кем жили через стенку, — пробормотал Чонгук, закрывая дверь и проходя по коридору. — Ты не выглядишь как тихоня. Так что они точно знают хотя бы твоё имя.       — На что это ты намекаешь…       Чонгук хмыкнул и остановился у первой белой двери, тут же стуча по ней. Призрак надулся и снова скрестил руки на груди, выглядя слишком очаровательно, чтобы внушить и толику страха. Через некоторое время из квартиры послышалось шарканье тапочек, приоткрылась дверь, прицепленная на цепочку, и в небольшой щёлке показалась миниатюрная женщина в возрасте с собранными седыми волосами. Диоптрии её очков сверкнули, едва она пробежалась оценивающим взглядом, полным какого-то странного презрения, по фигуре Чона; её бежевый джемпер был идеально выглаженным, с кухни пахло чем-то съестным. С гостиной раздавался телевизионный бубнёж.       Чонгук и бровью не повёл — ему было не привыкать встречаться с обозлённым старшим поколением, — но вот призрак заметно подобрался.       — Добрый день, я ваш сосед, — спокойно начал Чонгук. — Я хотел бы узнать, не в курсе ли вы…       — Я в курсе, что вы смотрите непотребства на всю квартиру, молодой человек. И, если вы не прекратите, я вызову полицию в следующий раз.       И она захлопнула дверь.       Чонгук, так и не договорив фразу и не закрыв рот, моргнул. Призрак рядом с ним опешил и приоткрыл рот тоже. Молча постояв у квартиры ещё пару секунд, они двинулись дальше по коридору, и шатен не выдержал, всё же рассмеявшись:       — Так я и знал. Наверняка мы с этой женщиной были в хороших отношениях.       Чонгук усмехнулся.       — Да уж, — он покачал головой. — Жаль, что я не смог бы объяснить, что на порно мне пришлось вызывать её старого друга.       Призрак закатил глаза.       — Я просто не хочу с тобой общаться так часто, как мне приходится.       Они приблизились к следующей двери, последней на этаже, и Чонгук устало нажал на дверной звонок.       — Вообще-то, это я трачу на тебя своё время. Вряд ли у тебя есть какие-нибудь неотложные загробные дела.       «Каспер» фыркнул и скрестил руки на груди. Чонгук позвонил ещё раз, но никто из квартиры так и не вышел. Что ж, подумал Чонгук, наверняка в столь небольшом доме все жильцы должны были знать друг друга, и потому имело смысл спуститься на второй этаж. Сообщив об этом шатену, Чонгук поковылял до лестницы; быстроходный «Каспер» вмиг очутился внизу и, дождавшись Чона, спросил:       — Что с тобой не так? Почему ты хромаешь?       Чонгук остановился на последней ступеньке и, взявшись за поручень, устроил себе небольшую передышку, чуть наклонившись.       — В аварии ногу повредил.       — Когда это случилось?       Чонгук выпрямился и уткнул руки в бока, пытаясь справиться с обострившейся болью в ноге.       — Чуть меньше полугода назад.       — Я не видел у тебя никаких перевязок… — нахмурился парень.       — Они не нужны, — объяснил Чонгук. — Рана уже затянулась, признаков воспаления нет. Она просто болит и всё, и я ничего сделать с этим не могу, как и врачи.       Призрак многозначительно промычал, глядя на чонгуковы ботинки. Вдруг он вскинул голову, заглядывая Чону в глаза, как будто для него произошло внезапное открытие.       — А что, если всё дело в тебе? Если это — фантомная боль?       — Единственное, что здесь фантомное, это ты, — пробормотал Чонгук.       Призрак почти задохнулся от возмущения; Чон усмехнулся, сделал глубокий вдох и всё же пошёл дальше, к первой на этаже квартире. Когда дверь распахнулась, Чон почувствовал отчётливый запах жжённой конопли; в квартире жили студенты, которые на вопрос Чонгука о том, знают ли они молодого парня с третьего этажа, только по-гиеньи заржали. Чонгук не злился: когда-то и он таким был; но вот призрак закудахтал, как будто и вправду при жизни из всего дома общался только со старой каргой из соседней квартиры.       Мужчина лет сорока и с явными признаками паранойи уверил Чонгука в потребности начать строительство бункера; маленькая девочка из последней квартиры на втором этаже обозвала Чона бабайкой и расплакалась. Всё это время, пока любезные жители небольшого розового особняка трепали Чону нервы, «Каспер» весело посмеивался рядом с ним и всё пытался как-нибудь сумничать да сострить, а Чонгук отчего-то ему в этом только способствовал — с лёгкостью находил, что ответить, чтобы увидеть в очередной раз эти румяные щёки и полные негодования серые глаза.       Прежде чем обратиться к тому самому мужчине, который дал Чону ключ, они с призраком постучались в ближайшую к лестнице квартиру на первом этаже. Оттуда звучала какая-то громкая попса, но долгое время никто не открывал, и Чон был готов уже вздохнуть устало и пойти за медленно удалявшимся и усмехавшимся парнем дальше, но вдруг дверь распахнулась, и на пороге появилась девушка.       Чонгук обернулся и оглядел её — симпатичная, одета в спортивный кроп-топ и лосины; ярко-рыжие волосы были собраны в хвост; несколько прядок выпали во время занятий, как Чон понял, спортом. Бронзовая кожа блестела потом в глубоком вырезе на часто вздымающейся от утяжелённого дыхания груди.       — Чем-то могу помочь?       Чон моргнул и поднял взгляд. Призрак оказался рядом с ним.       — О, она милая. Наверняка мы хорошо общались с ней.       Чонгук проглотил свою усмешку о том, что этот шатен и вправду скорее дружил с бабулькой с третьего, чем с горячей штучкой с первого.       — Привет, — улыбнулся Чонгук. — Я сюда недавно переехал. Живу на третьем.       — Ах, вот оно как, — ответно ухмыльнулась девушка; на щеках с острыми скулами появились ямочки. — Нужна помощь?       — Я хотел просто узнать, кто жил в моей квартире до меня. Вы не были знакомы случаем? Там… э… — Чонгук глянул на призрака, и тот удивлённо уставился на него. — Невысокий, худощавый шатен, возможно, с серыми глазами, но это не точно.       — Да-да, помню, — закивала девушка. — Мистер Пак. Работал профессором в моём университете.       — Чего?       Парни сказали это в унисон; Чонгук прочистил горло, а «Каспер» смущённо отвёл взгляд.       — На самом деле, это всё, что я знаю, — виновато пробормотала соседка. — Он был довольно нелюдимым, таким… серой мышкой. Я даже не в курсе, куда он делся.       — А по имени его как? — поинтересовался Чонгук.       Он бы скорее сгорел, чем звал призрака «мистером». Да и вообще — стоящий рядом с ним парень ну никак на профессора не смахивал — ни поведением, ни внешностью. Чонгук терпеть не мог университет и не то чтобы часто там объявлялся, но на его памяти все преподаватели были явно старше лет тридцати пяти, носили строгие костюмы с кожаными кейсами и точно уступали призраку в привлекательности.       — Чибин… Чикин?..       — Она только что назвала меня курицей?! — воскликнул шатен.       — А, Чимин!       — О, вот оно как, — протянул Чонгук. — Не могла бы ты дать мне адрес университета?       Он вынул телефон из кармана и передал его девушке; та кивнула и облизнула губы, всё поглядывая на Чонгука как-то слишком странно. У обрётшего имя призрака почти отвалилась челюсть; он с негодованием метался взглядом то на ухмыляющегося Чонгука, то на принявшуюся накручивать хвост на палец девушку.       Та вернула Чонгуку мобильник и лукаво наклонила голову.       — Большое спасибо, — обворожительно улыбнулся Чон.       — Ты что, глазки ей строишь?.. — возмутился Чимин.       — Да не за что, — улыбнулась в ответ девушка. — Меня, кстати, Энджела зовут.       — Чонгук, — парень пожал протянутую ему влажную ладонь девушки. — Приятно познакомиться.       — Можешь заглядывать ко мне, если ещё понадобится помощь.       — И какую помощь она тебе окажет? — ворчал парень. — Успокоительный массаж для члена?       Чонгук почти прыснул, но сдержался.       — Спасибо, пока.       Они шли по коридору, и Чонгуку от чиминовых негодований стало жутко смешно, потому что тот, вопреки всем писанным и не писанным правилам поведения призраков, весь раскраснелся от возмущения и продолжал причитать. Серые глаза сверкали, пока он эмоционально вскидывал руки и бурчал.       — Ладно, хватит ревновать, — цокнул Чон, едва дошёл до выхода из дома. — Поехали.       — Я не… Куда? — не понял призрак.       — По адресу, — Чонгук достал ключи от автомобиля из брюк и поднял мобильник. — Посмотрим на твоё место работы, профессор Пак.

***

На самом деле, существовала целая куча вопросов, которые Чонгуку следовало бы задать Чимину, как представителю загробного мира. Но, едва один вопрос назревал в его голове, парень тут же закрывал ему доступ к языку, каждый чёртов раз мысленно перебивая себя же: а есть ли ему в действительности дело до этого?       Среди вещей, что предположительно могли бы заинтересовать Чонгука, было бы у него малейшее желание вникать, были такие, как, например, что Чимин делает, когда все спят — да и вообще, чем он занимается? Почему он помнит большую часть повседневной жизни среднестатистического человека, помнит, что жил в этой квартире, но абсолютно ничего не знает о самом себе? Чувствует ли он температуру? Почему он может стоять на полу третьего этажа, ехать справа от Чонгука в машине, но не может двигать предметы? По крайней мере, нормально двигать, а не ронять.       В тот момент, когда они подъезжали к величественному зданию университета, выполненному в готическом стиле, Чонгук думал о том, что можно было бы спросить у Чимина, насколько он взволнован перед возможным большим открытием своей личности. Ведь ни он, ни Чонгук даже подумать не могли о том, что Чимин — профессор. Что он — серая мышь. Чонгук точно мог согласиться с тем, что, возможно, Паку было тяжело заводить знакомства и общаться: он порой был настолько невозможным для спокойного сосуществования их с Чоном в квартире, но чтобы нелюдимым…       Чонгук на каждом светофоре то и дело поглядывал в сторону немного испуганно дышавшего и рассматривавшего улицы города парня, понимая, что в этом была какая-то явная несостыковка. Но утверждать стопроцентно он, разумеется, не мог. Как и выдавить из себя хоть слово, чтобы узнать о чужом самочувствии.       Потому что ему не было дела. Это была его тактика, и он её придерживался. Так было просто легче — ему по горло хватало своих проблем.       На высоких широких ступенях университета студенты и преподаватели были рассыпаны бисером из упавшей баночки; у Чонгука невольно брови поползли вверх от таких масштабов — его ВУЗ явно уступал этому в своих размерах и численности учащихся. Серый возвышающийся над улицей корпус — хотя, скорее, дворец — заставил бы Чонгука чувствовать себя маленьким муравьём, если бы однажды ему посчастливилось туда поступить.       Чимин вышел из автомобиля вслед за парнем и замер рядом с ним, точно так же ступорно приоткрыв рот.       — Вот где ты профессовал, — пробормотал Чонгук. — Неплохо, неплохо.       — Мне всё ещё кажется, что это какая-то ошибка, — нервно усмехнулся Чимин.       Чонгук проглотил ступор и медленно поковылял ко входу, проклиная строителей таких огромных лестниц и самого Чимина — ну, что, не мог работать где-то в другом, менее многочисленном на ступеньки месте?       На улице стоял гул из сплетений голосов людей и оживлённого проспекта, оставшегося где-то внизу; парни наконец вошли в университет через высокие резные двери, и Чонгук на мгновение подумал, что Пак Чимин работал в грёбаном Хогвартсе — выглядящее как замок снаружи здание изнутри ещё более походило больше на цитадель, чем на учебный корпус. Чонгук невольно сглотнул, крутя головой по расписным потолкам и картинам маслом, развешанным вдоль лестниц и по стенам коридоров. Не хватало только люстр со свечками и привидений.       А, хотя, погодите-ка.       Чонгук усмехнулся и побрёл в сторону стойки информации, выбивающейся своей простотой и новизной в столь средневековом месте. Студенты, снующие по зданию, казалось, были собраны с абсолютно разных уголков света. Различались они не только расой или национальностью — одни выглядели так, будто приехали с Ямайки, едва накрутив себе дреды, другие поправляли очки и гладко выглаженные лацканы строгих пиджаков. Третьи кутались в мягкие свитера и попивали кофе из бумажных стаканчиков.       Чонгук начал ловить флешбеки того, как сам ходил в университет — хоть и изредка, но он всё же там появлялся. Какие люди окружали его там, какая атмосфера стояла в аудиториях и корпусах. Какие сумасшедшие были вечеринки, на которые они ходили сначала с Тэхёном, а потом — уже с Хосоком. Ведь на одной из таких вечеринок он с ним и познакомился.       — Каков твой план?       Голос Чимина заставил Чонгука прервать свой полёт по воспоминаниям. Он притормозил, осознавая, что прошёл мимо информационного стенда, и, чертыхнувшись, развернулся.       — Раз ты здесь работал, они должны знать, почему ты больше не объявляешься.       Чимин понимающе закивал.       — Надо спросить у охраны, может, они знают.       — Но ты прошёл…       — Да я знаю, — раздражённо ответил Чон и поторопился обратно.       Чимин поджал губы и пошёл за ним, с таким же интересом осматривая окружающих его людей, стены, листовки, подвешенные к инфодоскам. Всюду были оранжевые плакаты, напоминающие о скором наступлении Хэллоуина; кто-то решил начать празднование заранее и уже напялил костюмы. Чонгук невольно улыбнулся уголками губ, повстречав парня в надувном костюме динозавра и ещё одного косплеера Спанч Боба.       Добравшись до места, Чон прочистил горло, чтобы мужчина с седыми усами и блестящей лысиной макушкой на него взглянул. Серая рубашка с бейджем рассказала Чонгуку, что мужчину звали Дэйв, и он был обычным охранником.       — Здравствуйте. Чем-то могу?       — Добрый день, — спокойно сказал Чонгук. — Я по такому вопросу… Дело в том, что, как мне известно, здесь работал Пак Чимин.       — Да, помню-помню, — кивнул мужчина.       — Мне хотелось бы узнать, что с ним произошло, — как можно более деликатно продолжил Чонгук; Дэйв нахмурился. — Я его давний друг, совсем недавно переехал в Сан-Франциско, и он мне не отвечает.       Дэйв пожевал нижнюю губу, видимо, решаясь; Чонгук выдавил самое невинное выражение лица, на какое вообще когда-либо был способен. Завидев его, Чимин выгнул бровь и усмехнулся, хотя по нему было видно, что он сам очень взволнован тем, как ответит охранник.       — Что ж, — выдохнул мужчина. — Всё, что мне известно — так это то, что он попал, кажется, в аварию. Или что-то вроде того. Он в реанимации сейчас. По крайней мере, был месяц тому назад. Может, уже и нет.       Чонгук вскинул брови.       — Думаю, если бы он выздоровел, он бы вернулся на работу, — объяснил Дэйв аккуратно. — Он обожал свою работу. Если он не в больнице, не дома и не здесь, то…       Чон кивнул, давая понять мужчине, что не нуждался в самых страшных догадках — он видел собственными глазами, как призрак напрягался с каждым словом Дэйва всё больше и больше, и, он был уверен, если бы Чимин услышал то, что Чонгук пресёк, случилось бы что-то ужасное.       — А в какой больнице можно было бы его искать? — спросил Чон, переводя взгляд с поникшего и отошедшего на пару шагов от стойки Чимина на охранника. — Я просто вообще не ориентируюсь…       — Я не думаю, что могу знать наверняка, — виновато пробормотал Дэйв. — Я здесь просто охранник. Но вы можете позвонить в справочную.       Чонгук поблагодарил мужчину и обернулся: Чимин шатался неподалёку, и вдруг он остановился, уставившись на стену. Чон устало вздохнул в тысячный раз за день и похромал к нему, уже предвкушая какую-нибудь истерику, но, подойдя ближе, Чонгук увидел то же, что и призрак — большой портрет и подпись: «Помолимся за здоровье профессора Пака всем университетом».       Чонгук сглотнул. Чимин на фотографии был в белой рубашке, с галстуком и в пиджаке; на совсем не улыбчивом лице красовались очки. Не было серёжек, волосы тщательно уложены. Чимин, стоявший рядом с ним, и тот, что смотрел на них с плаката — вряд ли Чонгук когда-то смог бы поверить в то, что это был один и тот же человек. В карих глазах с постера была вселенская усталость. В серых глазах призрака было осознание. А ещё — боль.       Чон разомкнул губы и сделал вдох, чтобы сказать что-нибудь, но не успел — парень сорвался с места и побежал в сторону выхода. Либо он и вправду хотел в тот момент побыть один, либо он совсем позабыл про то, что Чонгук не то чтобы бегун. В любом случае, вряд ли у Чонгука было достаточно вариантов дальнейших действий — глянув на профессора Пака в последний раз, парень поплёлся на выход, уже предчувствуя ошеломительный успех в спуске кубарем с лестницы длиною в несколько миль.       Чимин далеко не убежал — сел на скамью в парке неподалёку от университета. Чонгук с одышкой рухнул рядом, пытаясь выровнять дыхание, пока в воздухе раздавались сигналы стоящих в пробке автомобилей и приглушённое пение птиц вместе с тихими нечастыми всхлипами. Призрак закрыл лицо руками и уткнулся локтями в колени. Его плечи немного содрогались, весь сжавшийся, он выглядел совсем беспомощным, и Чонгук даже пресёк порыв положить ему ладонь на лопатки в успокаивающем жесте.       — Ну, эй, — как-то неловко выдал Чон и прочистил горло. — Я понимаю.       — Нет, — покачал головой Чимин, всё ещё пряча лицо. — Не понимаешь.       — Мы же всё ещё не в курсе того, мёртв ты или нет, — попытался снова Чонгук. — Он просто ничего не знает. Нужно позвонить в справочную и выяснить.       Он наклонился и уткнулся локтями в колени тоже, пытаясь заглянуть призраку в глаза, но тот упрямо зарывался носом в ладони всё больше.       — Я почти смирился, — прошептал Чимин. — Это было трудно, но я почти это сделал. Я тебе не говорил, но я приходил в свою квартиру до тебя. Я догадывался, что что-то не так, но… до конца дошло только тогда, когда ты заехал. Всё это время я не хотел мириться, — Чимин сглотнул и всё-таки убрал руки. — А теперь… теперь это. И я даже не понимаю, действительно ли это я. Ты видел то фото? — Пак покачал головой. — Я не понимаю. Не могут же люди так сильно меняться после смерти. Они вроде остаются сами собой…       — Откуда тебе знать? — усмехнулся Чонгук. — Как будто ты уже не в первый раз в таком положении…       — Я помню из фильмов, — насупился Чимин.       — То, что такой важный перец смотрел фильмы про призраков, уже странно, как по мне, — пробубнил Чонгук.       — Вот и я о том! — встрепенулся Чимин, вскидывая руки. — Какая-то чертовщина.       Чонгук улыбнулся. Он никогда прежде не был в такой идиотской ситуации. Но он должен был признать, что всё, что происходило с ним, было довольно занимательным. Он не хотел снова взяться за бутылку — сидя в парке, наполненном подростками, с самым странным существом в его жизни, видя, как минутой ранее плакавший парень от недоумения фыркал и кусал губы, Чонгук чувствовал, что его депрессия, хоть и не полностью, но всё же осталась где-то в квартире.       Может, именно поэтому, когда Чимин повернулся к нему, он продолжал улыбаться, не пытаясь спрятать эмоции за безразличием или насмешками. Может, именно потому, когда Чимин вопросительно наклонил голову, он сказал:       — Хочу узнать больше.