Heartlines

После этой фразы призрак как-то замялся, сдавленно улыбнулся и понурил взгляд. Чонгук не винил его — если быть честным, он и вправду вёл себя как последний засранец уже на протяжении довольно долгого промежутка времени, с Чимином — вообще всегда. Поэтому не было удивительным его замешательство.       Они просидели в парке ещё немного, любуясь оранжевыми пейзажами и отдыхающими горожанами в пальто и плащах. Пахло сыростью и варёной кукурузой, ветер был тёплым и ласковым, небо золотилось от сгущающегося над Сан-Франциско вечера. Парни молчали, оправляясь от пережитых потрясений.       На лице Чимина отчётливо отражались его мыслительные процессы, вся его задумчивость хмурила брови и создавала небольшие морщинки на лбу, заставляла пухлые губы поджиматься. Он теребил пальцами рукава своей рубашки, бегая взглядом по усеянному гигантскими цветными кленовыми листьями асфальту.       Чонгук не торопился. Ему действительно следовало позвонить в справочную, но во всех больницах совсем скоро должны были закончиться часы приёма, поэтому, даже при раскладе того, что Чимин обнаружился бы в одной из них, они бы не смогли туда поехать. Пак был так погружен в размышления, что не подталкивал Чонгука к звонку. Возможно, он пытался вспомнить хоть что-то — ведь часто при амнезии людям достаточно вернуться в атмосферу, в какой они жили до потери памяти, чтобы вспомнить хотя бы обрывки событий.       Лениво сгребя себя с лавочки, они направились к машине. День был длинным, Чонгук чувствовал себя с непривычки уставшим, ему хотелось поскорее оказаться в квартире на красном диване; Чимин всё молчал и, кажется, тоже был ужасно измотан. Они уселись в автомобиль, Чонгук вздохнул и глянул на призрака — тот улыбнулся в ответ одними уголками губ, и они выехали с университетской парковки на проспект в полной тишине.       Дома Чонгук всё же налил себе немного виски и забил в интернете номер справочной. Чимин сидел на подоконнике, вглядываясь в красно-розовый закат над рекой, и выглядел грустным. Чонгук не знал, что ему следовало бы сказать, поэтому не совался. Чимин утром был прав — вряд ли они смогли бы понять ноши друг друга.       Парень взял мобильник и набрал номер службы, но помедлил, прежде чем совершить звонок. Взяв бокал с золотистой жидкостью в руку, он дошёл из кухни в гостиную и поставил его на журнальный столик. Чимин вопросительно глянул на него и, заметив в его пальцах мобильник, притянул к себе ноги и обнял колени. Чонгук поджал губы и нажал на кнопку вызова.       В комнате было до неприятного тихо, воздух натягивался с каждым гудком всё больше, и напряжение Чимина тёмной аурой распространялось по гостиной, начиная просачиваться и в Чонгука, который старался убедить себя в том, что не очень-то и взволнован.       Наконец, на том конце провода отозвался оператор, Чонгук неловко объяснил, что ему нужно найти человека, предположительно находящегося в коме в одной из больниц города, и парня попросили дать больше информации. У Чонгука даже возраста Чимина не было — предположительно, если судить то, как молодо он выглядел, но при этом был профессором, ему было между двадцатью семью и тридцатью годами. Женщина прогнала его ещё через несколько томительных минут ожидания и потов, и вдруг дала ему ответ.       — Больница Святого Франциска, девятьсот Хай-стрит, — повторил Чонгук за оператором, судорожно рыща в поиске ручки, чтобы записать адрес. — Приём с девяти утра. Хорошо. Я понял, спасибо.       Чимин вытаращился на него, серые глаза не мигали в ожидании объяснений. Чон сбросил вызов и вздохнул; усмехнувшись, он убрал чёлку с лица и плюхнулся на мягкий диван, рука сама потянулась к горячительному, и оно приятно обволокло его голову дымкой после первого же глотка. Казалось, он и вправду был чертовски взволнован, возможно, даже рад. Слишком рад.       — Ну, что там? — дрожащим голосом всё-таки спросил Чимин. — Я там? В больнице Святого Франциска?..       Чонгук кивнул и сделал ещё глоток, не прекращая улыбаться. Мысль о том, что сидящий перед ним парень всё же оказался живым, была тёплой, она заставила его тело покрыться мурашками. Тэхён был прав — чёртовы фильмы и мистика, на которых он так помешан, вполне вероятно спасли жизнь Чимину. Конечно, рассуждать наверняка Чон ещё не мог — он ведь только подтвердил одно из предположений, не зная, что делать дальше, — но он, сам того не подозревая, стал частью чего-то столь… значимого. И для человека, потерявшего всякое желание продолжать существовать, это было большим потрясением.       Отчего-то ему хотелось поделиться. Но поделиться не с Чимином, а именно с Тэхёном. Возможно, слова Чимина были правдивыми ещё кое в чём — Тэхён пытался помочь другу. Да, порой, они не сходились характерами, и Тэхён казался самым настоящим ребёнком, а когда они познакомились, Чон вообще думал только о том, как бы пережить годы в университете и больше с Кимом не сталкиваться. Однако их судьбы были переплетены с самой первой встречи в комнате общежития и вряд ли когда-нибудь уже смогли бы разойтись.       Чимин учащённо дышал на подоконнике, продолжая обнимать себя. Казалось, серебристые глаза наполнились влагой, но теперь от счастья; он светился обретённой надеждой, но не мог выдавить из себя и звука больше. Чонгук хмыкнул и встал с дивана, набрал друга и ушёл в спальню, упал на кровать и уставился на коричневую витую люстру. Прикрыв глаза, он услышал невнятное бормотание из трубки и усмехнулся.       — Какого чёрта? Я сплю.       — Сейчас часов восемь вечера.       — Самое время для сладкого сна.       — Я нашёл его, — выдохнул Чонгук.       На несколько секунд повисла тишина. Чонгук слышал дыхание Тэхёна из телефона, и ещё он слышал шум улиц из приоткрытого окна. В спальне было темно, он не стал включать светильники. Свет луны немного озарял его постель и лицо. Сердце отчего-то ускорилось в груди, будто Чонгук признавался в чём-то безумно личном. Возможно, именно так звучали те несколько слов, которые он произнёс перед тем, как Тэхён умолк.       — Серьёзно? Я был прав? Скажи, что я был прав! — вдруг взорвался Ким; Чонгук улыбнулся.       — Да. Его зовут Пак Чимин, и он преподаватель истории в университете. И он сейчас в больнице Святого Франциска.       — Боже, Чимин? Преподаватель? О, боже, ты правда нашёл его? — возбуждённо воскликнул Тэхён. — В больнице? Ты был там?       Он почти задыхался от количества вопросов. Чонгук не мог перестать улыбаться.       — Ещё нет. Поеду завтра. Сегодня уже поздно…       — Я с тобой!       — Что? Нет, — Чонгук нахмурился. — Зачем?       — Я хочу увидеть его! — у Тэхёна от взбудоражившихся эмоций срывался голос.       Чонгук буквально видел, как тот летал по своей квартирке, прыгал по дивану, даже вставал на кофейный столик — когда он был возбуждён, в порыве чувств он совершенно не видел и не понимал, что творил. Однажды он залез на стеклянный стол, и тогда Чонгуку пришлось торчать с ним сутки в больнице, пока из парня доставали осколки.       — Я не думаю… — начал Чонгук.       — Никогда не думаешь, поэтому я еду с тобой!       Чонгук тяжело вздохнул. Привычка тяжело вздыхать уже стала неотъемлемой частью его повседневной жизни.       — Ладно.       С другого конца провода послышался счастливый писк.

***

Чонгук припарковался у небольшой кондитерской после обеда на следующий день — Тэхён попросил забрать его именно там перед тем, как ехать в больницу. Чонгук не придал этому значения — мало ли, вдруг от волнения друга прошибло на сладкое, — но после того, как он увидел выходящего из розово-белого, переливающегося гирляндами и обвешанного хэллоуинскими украшениями ресторанчика Тэхёна с огромной коробкой, у него всё-таки появились вопросы.       — Что это? — озвучил первый из них Чимин, сидящий на переднем пассажирском сиденье.       Чонгук усмехнулся и пожал плечами.       Тэхён перебежал небольшой тротуар с улыбкой и неуклюже открыл дверь автомобиля.       — А вот и я! — радостно воскликнул он.       Парень собирался забраться внутрь, прямо на место, где сидел призрак, и тот ошарашенно вскрикнул: «нет!», а Чонгук поднял руку; Тэхён притормозил и внимательно оглядел кожаное кресло.       — Он здесь сидит, да? — догадался Тэхён; Чонгук кивнул, вскинув брови. Тэхён разочарованно вздохнул: — Ну, ладно. Тогда я назад.       Ситуация показалась Чону достаточно абсурдной, и он улыбнулся; Чимин облегчённо погладил себя по груди, как будто, если бы Тэхён на него сел, он бы в действительности что-то почувствовал.       — Что за коробка? — спросил Чонгук, заводя автомобиль, лишь Тэхён устроился на заднем сиденье. Тот посмотрел на него через прямоугольное зеркало заднего вида и хитро блеснул карими глазами.       — Пончики!       — Зачем тебе пончики? — усмехнулся Чон.       Тэхён сощурил глаза, глядя на своё отражение, и, пригладив волосы, скинул с себя шоколадного цвета пальто, оставаясь в изумрудной водолазке.       — Ты что, в больницы никогда не ездил? — возмутился он. — Гостинцы для пациента.       Чонгук закатил глаза, едва выехал на дорогу.       — Он в коме, Тэхён. Он сможет съесть их только в том случае, если их введут ему внутривенно.       — Я люблю пончики, — вклинился Чимин. Чон непонимающе глянул на него. — Нет, правда, — он пожал плечами. — Банановые с карамелью очень вкусные.       — Какого чёрта ты помнишь свои любимые пончики? — взорвался Чонгук. — Ты даже имени своего не знал!       — Какие у него любимые? — поинтересовался Тэхён, высунувшись между передними сиденьями.       — Банановые, — фыркнул Чонгук, и, поставив локоть на дверцу автомобиля, взялся за голову.       — У меня они есть!       — Ура!       Чонгук притормозил на перекрёстке и тяжело вздохнул. День обещал быть долгим.       Тучи над Сан-Франциско рассеялись, небо приветливо голубело над городом, а солнце сияло и щекотало кожу тёплыми, ласковыми лучами. По улицам шелестели скинутые готовящимися к зиме деревьями цветные листья, не желающие поддаваться уставшим дворникам; с каждым днём здания всё больше утопали в украшениях к Хэллоуину — на прилавки и витрины выставляли рыжие резные тыквы, развешивали искусственную паутину, ставили у порога макеты склепов и пластиковые скелеты.       Чонгук включил радио и слушал весёлые завывания Тэхёна, знающего каждую популярную песню наизусть; справа от него Чимин заворожённо рассматривал узкие броские улочки и широкие проспекты, восхищённо наблюдал за трамваями на переездах, как будто не жил в доме, находящемся прямо напротив трамвайных путей. Чонгук был равнодушен ко всему, что видел по пути до больницы, но два чертовски фриковатых создания в его машине заставляли его тихо, исподтишка посмеиваться, едва Чимин в очередной раз начинал вытягивать губы в трубочку, завидев ярко-оранжевый тематический автобус, или, когда Тэхён в очередной раз пытался взять высокую ноту, крючась на диванчике.       Они еле нашли место на стоянке у большого белого здания со стеклянными стенами первого этажа, и Тэхён возбуждённо вцепился в коробку с пончиками и тут же выскочил из машины; Чимин прыснул и последовал за ним, даже не открывая дверь; Чонгук поднял взор к обитому светлой кожей потолку и, устало выдохнув, попросил у небес сил пережить это странное путешествие.       У широких автоматических дверей Чонгук положил руку на плечо воодушевлённого друга и сказал:       — Только… не чуди. Я ещё не придумал, как попасть к нему в палату, а с твоей эксцентричностью нас вообще выгонят оттуда.       Тэхён выгнул бровь:       — Ты за кого меня принимаешь? — он подмигнул. — Всё будет отлично!       Зайдя внутрь, парни неуверенно передвигались по голубоватым коридорам, пропуская снующих в униформе медработников, людей на носилках и колясках, и пытаясь выцепить в шуме разговоров и телефонных звонков хоть что-то схожее с именем Чимина. Тэхён крутил головой, рассматривая карточки с именами пациентов на дверях, и чуть не врезался в медленного дедулю, передвигающегося по больнице с капельницей; Чонгук искал регистрационную стойку и, обнаружив её, схватил Кима под руку и притянул к себе.       — Вон там.       Тэхён дёрнул головой, следя за указанием Чона.       — Какой у вас всё-таки план? — поинтересовался Чимин.       — Импровизация? — словно отвечая ему, пожал плечами Тэхён.       Чонгук выгнул бровь; Ким подмигнул ему снова и уверенно пошагал к стойке. Чонгук и Чимин неловко выстроились за ним.       Девушка в голубой рубахе медсестры с убранными в высокий хвост каштановыми волосами оторвалась от компьютера, едва парни приблизились. Тэхён прочистил горло и приветливо улыбнулся.       — Добрый день, — он сложил руки на синюю столешницу стойки. — Где я могу найти Пак Чимина?       Девушка удивлённо посмотрела сначала на него, потом на Чонгука; второй напрягся, но выдавил из себя хоть немного схожую на тэхёнову улыбку тоже. Увидев это, девушка как-то торопливо опустила взгляд и принялась искать информацию в базе данных; Чон вскинул брови и повернулся к Чимину, и тот цокнул:       — Это больше похоже на оскал.       Чонгук вздохнул.       — Он наш пациент, да, — сказала наконец девушка. — Как к вам можно обращаться?       — Я — Ким Тэхён, а это, — Тэхён обнял друга за плечи и придвинул к стойке. — Чон Чонгук.       — Хорошо, мистер Ким, мистер Чон. Подождите минутку.       Она отвернулась в сторону и, взяв телефонную трубку, набрала короткий номер.       Чонгук нервно жевал губу, поглядывая то на абсолютно расслабленного Тэхёна, то на переминающегося с ноги на ногу Чимина. Призрак сильно нервничал, его глаза постоянно были расширенными, будто бы испуганными; Чонгук понимал, что у того буквально решалась судьба в ближайшие секунды, и он ужасно взволнован предстоящей встречей с самим собой.       Чон сам, если честно, был взволнован — так же сильно, как в собственной гостиной, когда услышал от оператора информацию о том, что Чимин, всё-таки, жив. Но теперь ему предстояло действительно увидеть его — хозяина духа, в плоти и крови, человека, которого он никогда в жизни не знал и не смог бы выдумать, но который так бесцеремонно вторгся в его личное пространство, будучи даже не в сознании.       Девушка сказала им подняться на седьмой этаж. В серебристом, оббитом металлом лифте воняло медикаментами — впрочем, как и везде. Парни выпустили медработника с тележкой на пятом этаже и остались в лифте одни, и Тэхён взорвался:       — Ты прикинь! Мы его сейчас увидим!       — Тэхён, здесь камеры, — пробурчал Чонгук, стрельнув взглядом на расположенный в углу серебристого потолка круглый объектив. — Сделай хотя бы вид, что тебе грустно.       На лице друга внезапно расцвела скорбь, и он начал всхлипывать.       — Переигрываешь, он не умер, — усмехнулся Чон.       Тэхён нахмурился; лифт звякнул и остановился. Парни вышли в идентичный первому этажу холл и направились к инфостойке, у которой уже стояла девушка в белом халате. Русое каре аккуратно уложено, на груди — бэйджик с именем Элизабет.       — Извините… — не успев подойти, начал Тэхён.       — Мистер Ким, мистер Чон? — перебила она его.       Тэхён часто закивал.       — Элизабет Мастерсон, — девушка протянула руку; Чон и Тэхён пожали её по очереди.       — Очень приятно, — улыбнулся Чон уголками губ.       — Вы спрашивали про Пак Чимина?       — Да, — ответил Тэхён. — Вы не скажете, что с ним произошло?       — Да, но для начала скажите, пожалуйста, кем вы ему являетесь, — доктор мягко улыбнулась.       Тэхён замялся; Чонгук поджал губы, и Чимин сбоку от него в панике раскашлялся.       — Мы… Чонгук, — Ким подтолкнул Чона ближе. — Он его жених.       — Чего?.. — буркнул Чонгук.       — Что? — вскрикнул Чимин.       — Да. Я — его лучший друг. Мы были в отъезде по работе и не знаем, что произошло.       Девушка удивлённо приоткрыла рот. Она оглядела парней, и от напряжения Чонгук буквально слышал, как скрипели мышцы в его натянутом теле. Тэхён выдавил самую невинную физиономию на свете.       — Но… у мистера Пака уже есть жених.       Чимин хлопал ресницами с приподнятыми от шока руками, и Чонгук думал, что готов провалиться под землю буквально через пару секунд.       — Ну, да, — встрепенулся Тэхён. — У нас полиамория. То есть, у них. Шведская семья и всё такое.       Чонгук закрыл глаза и опустил голову. Чимин не мог найти слов для того, чтобы выразить всё своё возмущение, и он только причитал:       — Да что… да как… он меня… я же… сейчас буду выглядеть как… какой-то придурок…       Тэхён стал пытаться убедить доктора в своей искренности, а Чон просто отпустил ситуацию — шагнув в сторону, чтобы у Кима было больше площадки для жестикуляций рукой без пончиков, он отвернулся от разговаривающих и протёр лицо руками. Тэхён всё превратил в цирк, и у Чонгука даже не было возможности это остановить. Их выгонят с минуты на минуту и запретят приближаться к больнице за километр — Чонгук знал, что не стоило брать Кима с собой, он всегда всё превращает в балаган.       Он поднял взгляд на Чимина, но тот вдруг исчез; Чонгук огляделся и заметил, как тот, буквально подхваченный попутным ветром кондиционеров понёсся в сторону палат. Убедившись, что Элизабет всё ещё в капкане тэхёнова монолога, Чонгук поторопился за Паком, и, спустя несколько поворотов, наткнулся на дверь, сквозь которую прошёл призрак.       Чонгук, озираясь по сторонам, с ноткой паники дёрнул за ручку и зашёл внутрь.       Узкий небольшой коридор, длинный подоконник, уставленный многочисленными вазами с букетами цветов; голубой кожаный диван и белый светильник на маленькой тумбе, соседствующий с маленьким белым плюшевым медведем. Чонгук нахмурился, неуверенно проходя в помещение и осматривая стены, увешанные картинами. Палата была похожа на детскую и сильно отличалась от той безликой белоснежной комнатки, где лежал Чон после аварии. Там даже горшочных цветов не было — только дурацкие амулеты Тэхёна, оставшиеся там и после выписки.       На находящейся ровно посередине кровати, застеленной синим постельным бельём, лежал человек; половину лица закрывала трубка аппарата искусственной вентиляции лёгких. Чимин стоял рядом, держась за сердце; его образ светился на фоне широкого окна с открытыми зеленоватыми жалюзи.       — Что такое? Ты буквально улетел…       Чонгук приблизился, медленно и осторожно, и, рассмотрев лицо лучше, выдохнул:       — Это же…       Чимин поджал губы и кивнул.       В серой медицинской рубашке с оголёнными руками, утыканными и обвешенными множеством трубочек, без сознания лежал Чимин. Настоящий. Умиротворённое лицо, обрамлённое каштановыми волосами с серебристыми прядками; безжизненно ровно лежащее худое тело. Чонгук почувствовал неприятную тяжесть внутри от вида беззащитного парня; виски пульсировали от пиканья медтехники.       — Это правда ты, — сглотнув, выронил он. — Ты жив…       — Я в коме, — буркнул Чимин. В его лице отражалась боль, словно он чувствовал всё то же самое, что испытывало его тело.       — Зато живой, — ответил парень. — Шрамов нет, выглядишь… неплохо.       — Если я и вправду здесь так долго… — Чимин сглотнул. — Я не думаю, что…       Дверь вдруг распахнулась, и в палату влетел Тэхён.       — Какого?! — воскликнул он, но заткнулся, едва увидел пациента. — Чёрт! Это он?!       Тэхён шмыгнул к кровати и встал у подножья; его лицо в шоке вытянулось, он схватился за белый бортик и чуть наклонился.       — Какой симпатичный, Чонгук-а! Посмотри на него!       — Тэхён, — попытался Чонгук.       — Нет, правда, просто глянь на него!       — Как ты вообще сюда…       — Мне поверили. Кажется, — Тэхён усмехнулся. — Но у нас не много времени.       Он выпрямился и замаячил по палате.       — Надо придумать, как соединить тело и душу, — задумчиво пробормотал Ким. — В том фильме было так…       — Фильм? Тэхён… — снова попытался Чонгук, но тот резко остановился и ткнул пальцем в ту сторону, где стоял перепуганный происходящим Чимин, будто он видел его.       — Попробуй лечь на себя.       Чимин глянул на Чонгука, но тот лишь устало пожал плечами. Немного помедлив, парень нерешительно забрался на кровать и лёг, полностью растворившись в теле.       — Ну что? — спросил он.       На экране с волнами сердцебиения началась какая-то минимальная активность, но она быстро исчезла.       — Что-то происходит? — поинтересовался Чимин и приподнялся; Чонгук покачал головой — призрак всё ещё не стал с плотью одним целым.       — Не вышло, — хмыкнул Тэхён и сунул свободную от коробки руку в карман пальто. — В кино тоже не получилось.       — Тогда какого хрена мы пытаемся это сделать?       — Чонгук, ни я, ни ты раньше с этим не сталкивались, — заметил Тэхён. — Откуда мне знать, вдруг это сработало бы?       Чонгук фыркнул и уткнул руки в бока.       Чимин уселся на кровати, поглядывая на самого себя. У Чонгука от этого вида защемило сердце, и он отвернулся; некоторое время в палате повисло молчание, прерываемое лишь жужжанием и пиликаньем приборов.       — Погоди, — Тэхён оживился. — Есть ещё кое-что. Чимин, где бы ты ни был, отойди и повернись спиной к нам.       Пак неуверенно моргнул пару раз и спрыгнул с постели, послушно отошёл к дивану и уставился на стену с цветными каракулями на картинах.       Тэхён чуть оттолкнул Чона в сторону и потянулся к телу, аккуратно взял бледное запястье и сжал его пальцы. Чонгук замер, Тэхён затаил дыхание, но Чимин даже не шелохнулся. Тэхён покачал головой и опустил руку обратно, и затем — схватил Чонгука и кивком велел сделать то же самое.       Чонгук сглотнул. У него от волнения вспотели ладони, и он ощущал, как убыстряется сердцебиение. Не то чтобы он ожидал, что оттого, что это сделает он, а не Тэхён, что-то изменится, но ему всё равно было тревожно и, возможно, немного страшновато. Он мягко прикоснулся к прохладной коже и приподнял руку, поглаживая тыльную сторону кисти большим пальцем. Рука оказалась до забавного маленькой, кожа — шелковистой, и немного прозрачной — сквозь неё виднелись переплетения венок.       — Что это?       Чонгук дрогнул и поднял взгляд на призрака. Пак обернулся и разомкнул губы. Его серебристые глаза засверкали; он поднял руку, за которую Чонгук держал его тело, и ошарашенно оглядел её.       — Я… чувствую…       — Он чувствует? — вклинился Тэхён.       Чонгук кивнул; Ким радостно подпрыгнул.       — Что ты… — Чонгук облизнул пересохшие губы.       — Покалывание, — Чимин подошёл к кровати, всё ещё заворожённо осматривая пальцы. — И тепло.       — Тепло и покалывание, — повторил Чон для Тэхёна, и тот буквально взорвался от радости.       — Я знал!       — Мистер Ким? Мистер Чон? — послышалось из коридора; Чонгук торопливо положил руку обратно, выпрямившись.       Тэхён заткнулся и уставился на дверь; та приоткрылась, и в палату заглянула доктор Элизабет.       — Мне нужно идти на осмотр, и я не могу оставить вас здесь одних, — виновато улыбнулась она.       — Хорошо, — серьёзно кивнул Тэхён.       Чонгук прочистил горло и направился к выходу, засунув руки в карманы пальто; Тэхён оставил упаковку с пончиками на подоконнике и застопорился у одного из букетов. Чимин, будучи всё ещё в замешательстве, неуверенно последовал за Чоном в коридор.       — Тэхён?       — Да-да!       Ким вылетел из палаты последним и, поблагодарив девушку, подтолкнул Чонгука к лифту.       До стоянки они шли молча. Чонгук не мог отделаться от прохлады на собственных пальцах после соприкосновения с чиминовой кожей; Чимин не мог отделаться от ступора после всего произошедшего, а Тэхён просто вёл себя ужасно подозрительно, хмыкая и как-то заговорчески улыбаясь. Чонгук не спрашивал — не то чтобы поведение Тэхёна было подозрительным именно для него, потому что он был слишком давно знаком с этим парнем, чтобы удивляться.       Однако, стоило им сесть в машину, как Тэхён тут же высунулся меж передних сидений и выставил руку с белой карточкой перед Чонгуком.       — Смотри, что нашёл!       Чонгук, вжавшись в кресло, чтобы не получить по носу, схватился за чужое запястье и убрал его подальше от лица. Маленькая визитка молочного цвета сверкала глиттером.       — Что это…       — Я нашёл это в букете.       Чонгук, нахмурив брови, взял карточку в руки и покрутил. На ней — витиеватыми буквами был написан адрес и название заведения: «Маленькая фея», а на обратной стороне — «От всего коллектива и всех сердечек. Любим свою плюшку, поправляйся скорее».       — Они назвали его плюшкой? — усмехнулся Чонгук и посмотрел на Чимина; тот непонимающе вскинул брови.       — Ага. Думаю, нам надо в эту «Маленькую фею», — самодовольно улыбнулся Тэхён и развалился на кресле. — Думаю, наш профессор вёл двойную жизнь.