Morbus

Утро для молодого мистера Поттера всегда было самым тяжёлым временем суток. Нужно было открыть глаза, подняться, встать с кровати и даже одеться. Всё это казалось ему непосильной ношей в тот час. Хотелось ещё чуточку подольше понежиться в постели и зарыться носом в одеяло. Однако, это утро было не таким. Поморщившись от влажности простыней, профессор почти свалился с постели, ударившись локтем о старенький паркет. Он планировал продолжить спать на полу, но грозный школьный колокол напомнил ему родные учебные годы, ударив по слуху протяжным звоном. Наконец вспомнив о том, что он давно уже не ученик, которому опоздание простительно, Поттер поднялся с пола и поплёлся в ванную комнату, надеясь смыть с себя остатки сна. Он, на самом деле, уже плохо помнил, что ему снилось, но тухлое послевкусие до сих пор оставалось призраком на губах. Когда Поттер в отражении стал выглядеть более-менее прилично, было решено спуститься на завтрак. Идя по коридору, молодой профессор сразу же осознал все минусы своего положения: он был молодым, он был профессором. «Смотрите, какой молоденький! Только с войны!» — щебетали тут и там, а Гарри хотелось утопиться в ближайшем стакане тыквенного сока. Многие профессора тихо посмеивались, глядя на него. А юноши ревниво сжимали кулаки, чувствуя в преподавателе соперника. — Ох, эта солдатская выправка! Я прямо таю, — поделилась с подругами одна девушка в пуффендуйской мантии. — Не неси чушь, у него, наверное, таких фанаток навалом, — ответила бойко гриффиндорка с соседнего стола, чем-то напоминавшая Гарри Сьюзи Боунс. — Или ещё хуже, — поддержала юная ученица Рейвенкло, — невеста. Все три девушки ахнули, прижав ладони к пылающим щекам. Будь Гарри чуточку младше, он бы умилился. Стол Слизерина остался удивительно молчаливым. — Мы должны выяснить, есть ли у профессора Поттера невеста, — решительно объявила гриффиндорка и ринулась объяснять план подругам. Гарри предпочёл не вслушиваться. Вместо этого он удивлённо замер, поймав нечитаемый взгляд чёрных глаз из-за слизеринского стола. Том улыбнулся и кивнул профессору, словно старому другу. Поттер не решился повторить этот жест. — Доброе утро, мистер Поттер. Как ваше первое утро в качестве преподавателя? — Гарри вздрогнул от резкого обращения. К нему рядом подсел профессор Дамблдор, в прошлом любимый преподаватель для Гарри. — Отлично. Благодарю, — солгал он, чувствуя, как голова наливается жуткой, ужасающей болью. Профессор посмотрел на него так, словно видел всю его подноготную. Каждую косточку, каждый всплеск мысли в мозгу. — Полагаю, вас всё же кое-что беспокоит, — профессор улыбнулся. Какая-та парочка четверокурсников, завидев то, что два профессора так тесно общаются, захихикала. По школе ходили слухи о том, каким образом Поттер получил себе место в преподавательском составе. И уж о дуэли подростки думали в последнюю очередь. — Один ученик… — тихо отозвался мужчина. Ему было стыдно признавать, что какой-то студент смог лишить его душевного равновесия. — Думается мне, что это был мистер Риддл. Только он, ещё не посетив ни одной лекции преподавателя, может заставить думать о нём постоянно. Дело в его болезни, верно? Гарри сдавленно кивнул и зыркнул на Тома. Тот как ни в чём не бывало пил чай. — И не только в ней. Может, это прозвучит глупо, но от него пахнет смертью, понимаете? Я это чувствую. Альбус понимающе наморщил лоб. — Кто-кто, а мистер Риддл всеми силами будет стараться избежать Костлявую. Он очень любит жизнь. И будет цепляться за неё зубами. Неудивительно, что Смерть может быть неравнодушна к нему. Профессор отставил от себя стакан и перевёл тему: — Чем планируете занять шестикурсников сегодня? Не поняв резкой смены диалога, Гарри выдал: — Боггарт. — Боггарт? — удивился Дамблдор. — У меня в шкафу боггарт, я думаю, шестикурсникам нужно попрактиковаться перед экзаменами, — пожал он плечами. На самом деле после рассказа профессора он чувствовал себя лучше, ведь Том вызывал такие двойственные чувства не у него одного. Альбус улыбнулся, отчего Гарри совсем расслабился. Каждая улыбка профессора заставляла его ещё в школьные годы забывать о своих горестях. — Да, давно надо преподать кое-кому урок, — хмыкнул тот и поднялся со своего места. — Советую поторопиться, некоторые из шестикурсников очень прилежны. Гарри мысленно отметил, что нужно сходить в Больничное крыло за зельем от головной боли, и поспешил в свой кабинет. Альбус оказался прав, и перед дверью в класс уже выстроились пятеро слизеринцев. — О, профессор! — ехидно произнёс Абраксас. Он был единственным, кого узнал Поттер. — Так не терпится посетить ваш уро-ок. Говорил он медленно, растягивая гласные. Так обычно говорили на каких-нибудь торжественных приёмах вальяжные старые дамы. — Ага, — просто отозвался профессор, открывая дверь класса, — передавай Драко привет. Малфой первым пронырнул у него под рукой в кабинет. — Обязательно. Гарри дождался, когда все пятеро пройдут в кабинет, и прошествовал к собственному столу. В мрачном торжестве он думал о том, что теперь является единственным повелителем этого класса. Властелином пыльных шкафов и картонных коробок, наполненных книгами с унылыми названиями. Учеников в классе сильно прибавилось. По мере их рассадки по местам Гарри уловил пару интересных деталей, которые ранее не замечал в свои школьные годы. Во-первых, у нового поколения факультетская борьба выражена была наиболее ярко. Все дома занимали определённые ряды. Так, например, никто из слизеринцев не смел пересесть к алым и наоборот. Помнится, поколение Гарри раньше спокойно заводило межфакультетскую дружбу, несмотря на столь враждебные обычаи. А ещё он обратил внимание на то, что первая парта «слизеринского» ряда пустовала. Большинство учеников уже прибыло в класс, отчего понять, кто отсутствовал, было крайне сложно. «Какой он симпатичный! Посмотрите-ка! А этот его шрам!» — услышал он очередной шепоток от девушек. «Так как ты собралась выяснить про его невесту?» — ответил второй голос. Гарри предпочёл их проигнорировать. Мало того, что эти разговоры казались ему крайне смущающими, девушки, вовсю обсуждавшие его личную жизнь, ничуть не стеснялись присутствия рядом объекта своего интереса. Профессор наугад открыл первую попавшуюся книгу и мысленно прикинул, сколько оставалось до начала занятия. Не более двух минут. Что ж, он мог это вынести. Слова на пожелтевших страницах смешались в кашу, когда наконец прозвенел спасительный звонок, и аудитория разом замолкла. Встав и окинув класс взглядом, Гарри наконец понял, отчего Дамблдор всегда покровительствовал гриффиндорцам. Дело было даже не в поведении. В лицах. Слизеринцы смотрели на Гарри строго, оценивающе. Казалось, ошибись хоть на один шажок, ты потеряешь их уважение навсегда. Зато ученики Годрика выглядели намного менее предвзято, они разглядывали его с кошачьим любопытством, словно редкую диковинку. — Доброе утро, класс! — заставил выпалить себя Гарри. — Меня зовут Гарри Поттер, но, думаю, вы должны называть меня профессором Поттером. Кто-то из слизеринцев захихикал. Маленькие гады. Молодой профессор уже подумывал проучить столь наглых учеников, как дверь в класс медленно приоткрылась, и из коридора показался Риддл. «Так вот кого не хватало», — спохватился Поттер. Бледный, подобно вековому призраку, Том проковылял к первой парте и, навалившись на неё всем весом, тяжело выдохнул: — Прошу прощения за опоздание, профессор. Такого больше не повторится. От выступившего пота тёмные кудри юноши прилипли ко лбу, закрывая доступ к его глазам. Гарри не мог понять его настроение, поэтому не знал, что предпринять. Мерлин, у него же не приступ? Мужчина продолжал молча смотреть на студента. Он мало знал о подобных болезнях и не имел ни малейшего понятия о том, что делать в такой ситуации. — Мне стало нехорошо, и я решил спуститься в Больничное крыло. А когда пришёл в себя, оказалось, что уже опаздываю, — мягко дополнил Риддл, наблюдая полное отсутствие реакции на свои слова. Ему не нравилось быть игнорируемым. Интересно. Гарри едва слышно выдохнул. Напряжение, ранее охватившее его, спало. Разумеется, что после Больничного Крыла с юношей всё в порядке, и переживать ему не стоило. — Я понял, мистер Риддл, можете занять своё место, — с трудом выдавил он, стараясь не смотреть на лёгкую дрожь мальчика. Всё тело юноши слегка потряхивало, но это было столь незаметно, что даже Гарри пришлось присмотреться, чтобы это понять. — Если вы вновь почувствуете себя плохо, можете даже не отпрашиваться. Я всё пойму. Риддл ответил ему благодарной улыбкой, а Поттер подумал, что, наверное, не стоит натравливать шестикурсников на боггарта на первом занятии. — Итак. Изначально я планировал испытать ваши способности на боггарте, но ситуация сложилась несколько иначе, поэтому я предлагаю вам словесную дуэль. Это позволит мне понять ваш багаж знаний боевых заклинаний, — Гарри взглянул на поражённых учеников. — Я начинаю: Экспеллиармус! — Таранталлегра! — вскрикнул Абраксас со второй парты. — Ай-ай, мистер Малфой, как вы собираетесь атаковать меня, если вы без палочки? — усмехнулся Поттер. — Тогда, — быстро нашёлся студент, — невербальное Акцио! Таранталлегра! Гарри похлопал в ладоши и повернулся к ряду Гриффиндора, поднимая руки в ожидании атаки. — Риктусемпра, — первой нашлась та самая бойкая гриффиндорка. — Эверте Статум, — не остался в долгу Гарри. В ту же секунду Поттера оглушил взрыв восхищённых голосов: «Вердимиллиус!» — «Протего!» — «Левикорпус!» Ученики продолжали осыпать профессора заклинаниями, и их словесная дуэль была в самом разгаре, когда Поттер поднял взгляд на Септимуса. — Бом-бар-да, — прошептал он одними губами, выбивая у Поттера землю из-под ног. Дикий шум и предсмертные хрипы людей заложили мужчине уши. От этих адских звуков Поттеру словно перекрыли кислород. Он подобно рыбе принялся глотать ртом воздух, крепко прижавшись поясницей к собственному столу, вот-вот норовя потерять равновесие. Всё вокруг превратилось в невзрачные тёмные пятна, а тошнота подступила к горлу, обвивая его толстой змеёй. Тошнота была не в нём. Она обступала Гарри непроходимой стеной, таилась в ящиках стола и пряталась под потолком. Карие глаза Джинни смотрели на него с душераздирающей яростью. — Профессор? — спросил кто-то взволнованно. Этот возглас выдернул Гарри из кошмара, чему тот был бесконечно благодарен. Поттер не мог проявить слабость при детях. Одной силой воли он заставил себя выпрямиться и вернулся в центр класса. — Адское пламя, — ответил он под испуганный вздох студентов. Ответ поступил незамедлительно. В тишине класса он походил на выстрел: — Авада Кедавра, — тихо произнёс Риддл, не сводя с профессора жадного взгляда. Гарри вытер холодный пот со лба и зло усмехнулся: — Поздно, мистер Риддл, вы ведь уже сгорели. Мальчишка побледнел ещё сильнее и стиснул кулаки. Смешной. Том хотел ещё что-то ответить, но звонок прервал его высказывание — студент оборвался на половине фразы и обиженно засопел. Никто из слизеринцев не посмел ободрить своего лидера. Ученики принялись быстро покидать класс, с восхищением перешёптываясь. Гарри понял, что провёл неплохую игру для студентов, и это сильно подняло ему настроение. Молодой профессор устроился за столом и подумал, что неплохо было бы испытать четвёртые или пятые курсы, дав ребятам возможность сразиться с боггартом, когда рядом с собой он услышал тяжёлый вздох. Риддл стоял в одиночестве возле своей парты и пытался дотянуться до упавшего на пол пера. Стоило ему слегка-слегка наклониться, и в то же мгновение всё тело мальчика пронзала ужасающая боль. Наконец устав, юноша сел за парту и умоляюще посмотрел на профессора. Гарри прошиб озноб. От одного болезненного вида студента ему становилось плохо. — Акцио перо, — поднял он палочку, приманивая его к себе. Том фыркнул. Не удивлён, значит. Поттеру хватило двух шагов, чтобы добраться до Риддла. Всё это время юноша не сводил с него горящего, пылающего взгляда. Казалось, посмотри юнцу в глаза подольше и породнишься со всеми его демонами. Он молча положил перо на парту и порывался уже вернуться к своему месту, как голос за спиной почти приказал: — Профессор, простите меня. Гарри шокировано замер и на пятках развернулся к ученику. — Простить? За что? Не сказать, что Поттер не был оскорблён, но его обида предназначалась отнюдь не Тому. — За то, что кинул в вас Аваду. Пусть и в шуточной дуэли, но я не должен был прибегать к Непростительному заклятью. Я приношу свои извинения за столь необдуманный поступок. Гарри вскинул брови и почти насладился пристыженным выражением лица студента. — Прощаю, — покровительственно ответил он, осознавая всю серьёзность своей новой должности. — Но впредь прошу использовать на уроках исключительно разрешённые Министерством заклинания. Лицо Тома просветлело, отчего стали видны тёмные сосуды возле его глаз. — Благодарю вас, профессор, — мальчишка встал, но, качнувшись вперёд, вновь приземлился на стул и едва слышно чертыхнулся. Гарри взволнованно охнул. Страх того, что мальчишку может скрутить очередной приступ, парализовал его. — Всё в порядке? Мальчик побледнел ещё сильнее, а его тремор стал более виден. Поттера мутило от того, как потряхивало пацана перед ним. В какой-то момент Риддл стал неспособен даже подобрать перо с парты. То попросту выскальзывало из его трясущихся пальцев. — Профессор Поттер, — проникновенно зашептал студент, опустив взгляд вниз, — боюсь, я не смогу самостоятельно добраться до кабинета Трансфигурации. Профессор Дамблдор очень строг ко мне, он не простит прогула первого же занятия. Гарри нахмурился. Он не мог представить того, что Альбус мог быть строг к кому-нибудь. Впрочем, раньше он и понятия не имел, что дети могут так страдать. «Наверное, мир меняется», — заключил тогда Поттер. Он нагнулся к юноше, и жемчуга тонких рук оплелись вокруг его шеи, оставляя выбор за профессором. Гарри наконец решил, что ему ничего не оставалось, кроме как подхватить Риддла чуть выше колен и поднять на руки. Том тут же уткнулся носом ему в шею и воркующе засмеялся. — Профессор, я имел в виду слабенький Мобиликорпус, но так тоже неплохо. Поттер всем естеством чувствовал его улыбку у себя в изгибе шеи. Пальцы Риддла быстро пробежались по затылку профессора, приглаживая волосы, и вновь вернулись на плечи. Вес шестикурсника почти не ощущался на руках, что было, в общем-то, неудивительно с его-то комплекцией. Внешне Риддл напоминал жердь: такой же высокий и тощий. Казалось, малейший удар или падение могут оборвать его хрупкую жизнь. — Профессор, все в школе говорят о вашем шраме, ходят слухи, что во время крушения Лондонского кинотеатра вы буквально были одной ногой в могиле, — мурлыкнул подросток примерно посередине коридора. Гарри резко встал. — Мне не важно, что говорят другие, мистер Риддл, — медленно произнёс он, — но поверьте, злые языки потому и злые, что никогда не лгут. Довольный ответом, слизеринец вновь уткнулся профессору в шею, больше не произнеся ни слова до конца дороги. Из-за такой вынужденной близости Гарри просто не мог сделать ни малейшего вдоха, чтобы не почувствовать лёгкий запах медикаментов, исходящий от Тома. Цепкие руки Риддла прочно схватили его за шею и не собирались отпускать даже после преодоления всего пути. Поставив на ноги Тома в паре метров от дверей класса, Гарри укорил себя за неверный выбор. Мерлин, что о нем могли подумать, если бы увидели? Молодому профессору было невдомёк, что выбора, по сути, у него и не было.