Morbus

Шум и грохот его кошмара отразился от стен и загудел где-то запредельно близко и жутко громко. Десятки неупокоенных душ висели прямо перед лицом молодого Поттера и скалили зубы, насмехаясь над его слабостью и тщедушностью. Жар полностью охватил тело профессора. — Что?! Что я должен был сделать? — в сотый раз задохнулся Гарри, не сводя глаз с полупрозрачной толпы. — Я ничего не мог изменить! Профессор вжимался в постель, не смея или не имея возможности сдвинуться с места. Влажная простынь в тот момент казалась самой противной вещью на этой планете, способной даже убить человека с тонкой душевной организацией. «Мог, мог…» — вторили духи. Их прозрачные лица кривились и морщились в отвращении. Ему многое хотелось сказать, многое выплеснуть, но Поттер знал, что им — фантомам-полупризракам — будет больно. Поэтому он зарыл всё в себе — пусть уж лучше ему будет больно. Он-то точно вытерпит. Пахло чем-то тухлым и сырым. Духи продолжали окружать Гарри, создавая вокруг него кольцо. Острая стрела страха впилась Поттеру в мозг, лишая последнего рассудка. Часы монотонно тикали и тикали, словно отсчитывая мгновения его жизни. Вспомнилось, как Гарри лежал, едва смея дышать под грудами обломков и страшась подать голос с просьбой о помощи от того, что его голова, должно быть, была расколота, словно грецкий орех. Молодые женщины, девочки и совсем малыши смотрели на него с презрением. Все они выбрались в выходной день на прогулку, и все канули в небытие. Несколько призрачных авроров и вовсе отвернулись от Поттера, не желая видеть предателя. Часы продолжали тикать. Простыни прилипли к телу. Молодой профессор резко вздохнул и закашлялся. Только убедившись в том, что на его глазах проступили жгучие крупинки слёз, толпа вдруг раздвинулась, являя перед Поттером его самый жуткий кошмар и самую страстную мечту — Джинни. Девушка стояла перед ним в перепачканной чем-то бурым мантии, её рука была крепко прижата к телу, а движения казались какими-то дёрганными и знакомыми. Аврор с трудом волокла за собой ногу и гневно смотрела на Поттера. Её тонкие губы сжались в узкую прямую линию, а тонкий изящный палец был направлен в небо. — Джинни!.. — позвал её Гарри, но Уизли не сменила выражения лица. — Джинни, послушай, я… — он не нашёлся, что сказать. Сказать, что он чувствует себя виноватым, что выжил, равно тому, что сознаться в глупости. — Abyssus abyssum invocat… — выдала она сквозь стиснутые зубы и смахнула каплю крови со щеки. Поттер не знал латыни, но почему-то ему подумалось, что это была именно она. Фраза осела в его памяти едкой паутиной, Поттеру показалось, что это важно. От этих слов что-то внутри профессора содрогнулось и на душе стало ещё хуже. — Abyssus… что? — с трудом выдохнул Гарри, но его голос прозвучал удивительно незнакомо тихо. Скуляще. Джинни ещё раз окинула его предупреждающим взглядом и медленно кивнула. Поттер вдруг сильно не захотел её исчезновения. Она, бледная и восхитительная, словно фьорд, поражала его своей неживой красотой, и бывший гриффиндорец ловил каждое мгновение, наблюдая за ней. Толпа душ больше не казалась ему такой враждебной. В их лицах затаилось сочувствие. — Джинни… — шёпотом позвал профессор в последний раз, перед тем как вновь провалиться в сон. Солнце уже пробивалось сквозь задёрнутые шторы, уже волновались на улице ветры и травы, когда Поттер с ужасом открыл налившиеся влажной силой глаза. Ему снова предстояло жить и питаться, поэтому он направился в Большой зал. Тело профессора было равнодушно к удобству, он мог жить, не изнемогая в открытом месте, и томился своим горем в дни покоя в госпитале. За окном золотое солнце умирало в объятьях тёплой осени, а внутри Поттера загоралась слабая надежда. Вдруг Джинни сказала ему что-то важное? От её слов в душу профессора закралось сомнение. Решив разгадать эту уловку позже, молодой человек зевнул и побрёл по коридору. Сон свинцом оседал на кончиках ресниц, отчего веки так и норовили закрыться. Таким разбитым Поттер себя давно не чувствовал. Его позвоночник — одиннадцать лезвий и восемь жал — отчего-то отзывался на каждое движение режущей болью до темноты в глазах. Кошмар выпил у него все силы. Что ж, теперь он относительно понимал Тома. Мальчишка совершал подвиг, каждый раз приходя на лекции. Невольное уважение закралось в душу бывшего аврора. За завтраком Гарри, любивший кофе ничем не замутнённой ненавистью, клевал носом и нещадно вливал в себя три кружки бодрящего напитка, ловя на себе взгляд, походивший на почтительно-дерзкий. Чёрные жгучие глаза следили за ним не отрываясь. Отсалютовав Риддлу очередной чашкой кофе, Гарри прикинул, как бы ему выкроить время для похода в библиотеку за латинским словарём. Мальчишка в ответ на его жест улыбнулся уголками губ и выпрямил плечи так, словно имел прав в Хогвартсе больше, чем сам директор. Поттер заметил, что руки Тома тряслись меньше, а это значило, что можно будет достойно провести занятие. Боггарт в его шкафу так и не пропал, из-за чего Поттер с нетерпением ожидал занятия с шестым курсом. Ему было интересно взглянуть, насколько хороша в магии молодёжь. Хотя и про магию он стемнил. Больше его интересовало воплощение боггарта для нового поколения волшебников. Помнится, в его время многие боялись змей и пауков. Интуиция и здравый смысл подсказали Поттеру, что у детей войны страхи совсем другие. После завтрака молодой профессор даже не опоздал в класс и с лёгким предвкушением ждал учеников, сидя за своим столом и перечитывая методичку профессора Вилкост. Интерес наравне с любопытством осел в его душе, однако было в этом и что-то тревожное. Первой парой у него стоял первый курс. Малыши робели, выглядывали исподлобья и чуть ли не плакали от утопленных в формалине экспонатов. Наверняка они уже напридумывали себе о том, каким именно способом профессор разжился подобными материалами. Впрочем, ничем особенным это не было. Просто при уборке Поттер нашёл все эти склянки в прежних вещах Вилкост, которая, судя по всему, наученная горьким опытом, убрала их подальше от ученических глаз. Говорить с малышнёй Гарри старался мягко, однако солдатские нотки в его голосе всё-таки проскальзывали, отчего особенно впечатлительные слегка подпрыгивали на месте. — Профессор, — посередине лекции прервала его одна ученица в жёлтой мантии, — а вы правда видели Гриндевальда? Её глаза светились страхом. Гарри стало противно от этого взгляда. До чего же глубоко взрослые вселили ужас в души своих детей. — Видел, — ответил Поттер, — в газетах, — он тихо засмеялся от разочарованного вздоха класса. — Но мы с вами прекрасно знаем, кто видел Тёмного Лорда лично и не единожды. Профессор выдохнул от счастья перевести стрелки на более старшего товарища и распустил учеников, даже не дав им никакого задания. Хотелось стереть из памяти все отпечатки войны, а чужие вопросы превращались в соль на его душевных ранах. Должно быть, такие же раненые взрослые запугивали своих чад до этого ужасающего состояния. Спустя пару ещё таких ознакомительных лекций, состоящих в основном из переглядываний профессора с учениками, Поттер наконец дождался самого пугающего и вместе с тем сладкого: шестого курса. Подростки нехотя наполняли класс, ещё не отойдя от занятия со Слизнортом, и о чём-то сумбурно переговаривались. Кое-кто из особенно внимательных уже поглядывал на появившийся в углу класса шкаф. Первая и вторая парты слизеринского ряда пустовали. Появившуюся свободную минуту Гарри посвятил изучению книг на своём столе. Методички, учебники разных курсов и годов издания. Латинского словаря, к сожалению, не было. Да и откуда ему там можно было взяться? Поттер уже порывался обратиться за помощью к кому-нибудь из учеников, но вовремя себя одёрнул — не хватало ещё детей втягивать в свои проблемы. Профессор поскрёб пальцем уголок своего стола. В блестящей лакировке вдруг отразились две макушки — это Риддл с Малфоем занимали свои места. Нагруженный книгами, Абраксас едва дышал под их тяжестью, а его волосы совсем растрепались, отчего будущий лорд начал напоминать растрёпанного воробья. На вопросительный взгляд Поттера Том ответил: — На библиотечные книги запрещено накладывать заклинания, а один, — он указал трясущимся пальцем на стопку, — я бы не донёс и попросил Абраксаса. «Попросил, — усмехнулся про себя Поттер. — Словно никому не известно об иерархии на Слизерине». — Для чего же вам столько книг? — решил поддеть его профессор, а весь класс напрягся, прислушиваясь. — Для чтения, профессор, — мурлыкнул Том и зажмурил косой глаз. Выглядевший столь невинно, он вызывал даже лёгкое чувство вины — разве мог калека язвить преподавателю? Как выяснилось, мог. Поттер почувствовал себя побеждённым. Абраксас подавился кашлем. — Минус пять баллов со Слизерина, — таким же сладким тоном отозвался Гарри, уже не жалея ученика, впрочем, тот расстроенным не выглядел. Том напряг спину и, видимо, одной силой воли заставил тело меньше реагировать на тремор. Поттеру было больно на это смотреть. Он почти физически ощущал всю тяжесть положения мальчишки. За время перерыва Том несколько раз перекинулся парой фраз с Абраксасом и, постучав ногтем по книге в синем переплете, сказал: — Lingua Latina non… — отчего-то Риддл не позволил себе продолжить фразу, а Малфой захохотал. Удивившись нынешней эрудиции учеников, Гарри не поверил своему счастью. Уж если где-то и существовала его удача — она родилась в личине Тома. Мертвенно-бледный, со вздутыми сосудами, он больше напоминал инфернала, нежели воплощение кармы и везения. Тем не менее он подарил Поттеру надежду на скорую разгадку. Смешно даже получалось: загадка дарил ему разгадку. Профессор уже хотел подойти к своей счастливой звезде, однако звонок и благоразумие прервали его порыв. Смешливое выражение риддловского лица сменилось на серьёзное и сосредоточенное с такой скоростью, что Поттер не успел даже моргнуть. Мальчишка тут же отложил от себя все книги и посмотрел на учителя с таким благоговением, словно только что не подкалывал его на глазах у всего класса. — Итак, класс, — поднялся с места Поттер, — мои планы — ваши беды. А о бедах, как известно, не предупреждают, они сами приходят. Кто-то в классе засмеялся, а Гарри был уверен, что Том в тот момент записал его фразу на пергаменте. — Какие беды? — тут же поинтересовался кто-то с алой стороны. Видимо, то был кем-то не из самых догадливых. — Такие беды, — ответил профессор и взмахнул палочкой, и от этого действия шкаф подорвался с места и выкатился на середину класса. — Я вам обещал боггарта? Ученики закивали. — Вот. Поймал, — шутливо отрапортовал Гарри. — Теорию все помнят? Я проверю! Первым руку поднял Абраксас. — Боггарты — существа, предстающие в виде страхов людей, перед которыми они оказываются. Воздействие против них — смех. Похоже, Малфой надеялся отработать изъятые баллы. — Всё верно, — согласился Гарри. — Все готовы столкнуться со своими страхами? Почти весь класс, за исключением одной парты, согласно загудел. Том замер на своём месте и загнанно уставился на преподавателя. — Какие-то проблемы, мистер Риддл? — осторожно спросил профессор. Юноша оскорблённо сверкнул глазами и в ту же секунду миловидно улыбнулся: — Нет, никаких. Простите. — Что же, если нет проблем, то кто первый? — повернулся к ученикам профессор всем корпусом и указал на шкаф. — Смелее, я подстрахую. Гарри вдруг осознал, что обожал работать со взрослыми детьми, ведь в ту же минуту в воздух взлетела поднятая рука: — Я хочу, профессор, — подала голос Вальбурга. Её пушистые темные волосы слегка лезли в глаза, но всё равно выглядели крайне симпатично. Отважная девочка. Слизеринка поднялась со своего места и быстро проскочила в середину класса, сжимая палочку в руке. Поттер отступил, предоставляя ей пространство. Чем-то слизеринка напоминала ему Гермиону. — На счёт три я открываю. Раз, два, три!.. Нечто бесформенное вынырнуло из шкафа и замерло перед девушкой, быстро меняя личины. Наконец решившись, боггарт преобразился в высокую немолодую женщину. Она выпрямила плечи и окинула Блэк тяжёлым взглядом, от которого колени слизеринки подогнулись. — М-мама?.. — тихо позвала она женщину, но та лишь поджала губы. — Позор семьи, — тихо, но старательно выговорила она и отвернулась. Девушка задрожала, закрыв глаза одной рукой. Боггарт, почувствовав слабину, уверенно повторил свою фразу. Никто в классе не смел издать ни звука. Гарри пока не вмешивался, давая ученице шанс справиться самой. И не зря. — Ридикулус! — воскликнула она, и вместо носа у женщины образовался свиной пятачок. Первым засмеялся Альфард. Он веселился так заразно, фыркал и повизгивал, что его хохот вскоре подхватили остальные ученики. Один за одним они тыкали в напуганного до смерти боггарта пальцами и смеялись. Только Риддл остался предельно серьёзен. Его пальцы начало потряхивать чуть сильнее. — Пять баллов Слизерину, мисс Блэк, вы отлично справились, — похвалил Гарри, внутренне посочувствовав девушке. Не каждый ребёнок будет настолько сильно бояться собственную мать. Когда-то Драко с таким же ужасом смотрел на своего отца. Жалкое зрелище. Гарри с сочувствием посмотрел на Абраксаса. Ещё раз услышать едкие комментарии Малфоя-старшего Хогвартс уже не сможет. Попросту не выдержит. Ученики быстро сменяли друг друга, и в каждом их страхе Поттер видел лишь войну. Становилось мерзко от того, в какое болото погрязли их совсем юные души. Казалось, что школьники были намного более крепкими в плане душевных сил, поэтому довольно быстро одолевали врага. Сколько Гриндевальдов отрастило заячьи уши, сколько людей в тёмных балахонах попревращалось в плюшевых медвежат, было не перечесть. Отсиживался лишь Том. Даже Абраксас уже отрастил своему отцу козлиную бородку, а Септимус обул огромного паука в коньки, но Риддл продолжал сидеть. Профессор не знал, что заставляет его так пристально следить за подростком. Должно быть, просьба Слизнорта была подпитана магией, или сам Гарри просто не смог оставаться равнодушным к больному ребёнку. — Мистер Риддл, думаю, теперь ваша очередь, — напомнил слизеринцу профессор, кивком головы указав на шкаф. Том посмотрел на него глазами раненного зверя, но всё равно встал и, тяжело волоча за собой больную ногу, приблизился к боггарту. Тот, всё ещё будучи пауком в коньках, замер и стал резко уменьшаться, пригибаясь к полу. Гарри встревоженно выдохнул — Мерлин, да что же не так с этим мальчишкой? Через пару мгновений на полу распластался Том. Копия настоящего, он стонал и хрипел, тяжело заглатывая ртом воздух. Кровь на его губах мерзко пузырилась, а покрасневшие глаза рассматривали каждого находящегося в классе, словно умоляя о помощи. Настоящий Том издал непонятный звук и вдруг, ко всеобщему удивлению, опустил палочку. — Заколдуй его, Риддл! — крикнул кто-то из слизеринцев, за что тут же получил тычок под ребро. Юноша стоял неподвижно. Даже его тремор вдруг полностью пропал, и, если исключить его странную позу, мальчика можно было принять за полностью здорового. Боггарт наслаждался его замешательством. Он сопел и плакал, скобля ногтями паркет. Его вздувшиеся на лице сосуды так и кричали о том, что с мальчишкой что-то не так. Настоящий Риддл полузадушенно всхлипнул. Гарри не осмелился посмотреть на него. Боггарт продолжал злорадствовать. Теперь тело копии билось в жутких судорогах, а изо рта капля за каплей вытекала тёмная жидкость. Запах смрада и тухлости заполнил класс, и профессор понял, что пока страхи Риддла были сильнее него. Стоны и рыдания боггарта наживую разрезали сердце мужчины, но вестись на морок было глупо, да и кто, если не профессор, сможет помочь ученику? Поттер загородил собой подростка и, дождавшись, пока тёмные волосы копии сменятся на медно-рыжие, произнёс заклинание. Весь класс тревожно загудел, а глаза Тома медленно прояснялись. Он словно выходил из транса. — Мистер Риддл? — Гарри невольно погладил подростка по спине, выводя из кошмара. Том стоял одной ногой в могиле, а неземной ужас высасывал из него последние силы. — Боюсь, боггарт нам попался крайне вредный, верно? — заворковал Поттер, усаживая Риддла за свой стол. — Думаю, все свободны. Мистер Малфой, я верну вам вашего товарища в целости и сохранности. Шестикурсники быстро покинули кабинет, а во взгляде Риддла появилось что-то живое. — Знаете, а я ведь почти поверил… — медленно сказал он, собираясь с мыслями. Его шальные глаза уставились прямо на Поттера, словно тот был единственным якорем, способным вытащить его из сумрака. — Ваш страх это?.. Том отстранился и чудаковато ухмыльнулся. — Смерть, ага. Долгая и мучительная. А у вас? Мне показалось, я видел девушку. Поттеру очень не хотелось открывать мальчику свои мысли, но раз уж тот объяснился с ним, то следовало и ему. — Это Джинни. В прошлом мы работали вместе, — мужчина решил, что большего говорить не следует. Он похлопал себя по карманам в поисках сигарет, но, не обнаружив их, разочарованно отвернулся к окну. — Она погибла во время крушения кинотеатра? — не унимался Том. — Вы скучаете по ней? Гарри уже желал оштрафовать наглеца, но тот вдруг достал из кармана знакомую пачку. — Вы обронили, — мурлыкнул он неожиданно заботливо. Гарри с удивлением принял пачку, но курить не стал. Не хотелось тревожить и так уставшего подростка. — Да, да и спасибо, — коротко ответил, пряча сигареты в карман мантии. — Предлагаю тебе сделку. Я отвечаю на один твой вопрос, а ты отвечаешь на мой. Не волнуйся, у меня сейчас окно, и никто не сможет сюда зайти. Том ещё раз улыбнулся и почему-то посмотрел наверх. — Даже не знаю. Я не знаю вас достаточно близко, чтобы соглашаться на сделки. Я даже не могу вспомнить ваше лицо, когда выхожу из класса. Гарри в ответ засмеялся. Мальчик говорил так путано и интересно, что было даже забавно. — А вам оно надо, моё лицо? — поинтересовался он, перекинув ногу на ногу. Том даже при желании не смог бы повторить его жест. Он промолчал. — Знаете, я согласен. Улыбка-укус. Сюда-вниз. Риддл потянул край ворота, и Гарри сделал вывод, что ему просто жарко, и потянулся, чтобы открыть окно. На секунду чужие пальцы сжались на его плечах, но в тот же момент отпустили. Не поняв, что произошло, профессор всё-таки открыл окно и вернулся на прежнее место. Щёки Тома пылали, видимо, сказывался прохладный ветер. — Скажите, профессор. Тогда, в день крушения, вы едва не погибли. Вы стали своеобразным Лазарем, победив смерть. Скажите, как вам это удалось? Гарри зажмурился и слегка потряс головой, прогоняя чужой крик из головы. — Ну, один очень хороший колдомедик сказал, что видел мой мозг… Не знаю, что он делал, но подлечил меня отменно. Том поджал губы, явно недовольный ответом. Но поражение он всё же принял. — Моя очередь: на перемене вы сказали мистеру Малфою что-то на латыни. Я сделал вывод, что вы знаете этот язык. Не могли бы вы перевести мне одну фразу? Том непонятно от чего зарделся, но всё же согласился. — Что за фраза, профессор? Гарри нахмурился, пытаясь вспомнить недавний кошмар, но слова отчего-то никак не желали всплывать в памяти. Бледное лицо милой Джинни стирало всё остальное. — Abyssus… что-то там, — нашёлся он, а Том, кажется, сразу понял, о чём говорил учитель. — Abyssus abyssum invocat, — предположил Риддл, — это устойчивое выражение. Дословно переводится как: бездна взывает к бездне. Хотя обычно может означать нечто иное. Расплывчатое объяснение не дало Поттеру никаких отгадок. Риддл, поняв это, наклонился ближе и осторожно шепнул: — Беда не приходит одна, профессор. Подобное влечёт подобное. Его дыхание резко обожгло профессору щёки. Поттер замер на месте, боясь сделать хоть малый вздох. Том тем временем поднялся и, отряхнув колени, подошёл к двери, напоследок зажмурив больной глаз. И, чёрт, кажется, Поттер потерял последнюю возможность понять, подмигнул ли он или просто зажмурился. Пустынная тишина класса переломала молодому профессору пальцы.