Morbus

Гарри не находил себе места. Он спичкой сгорал от внезапно ставших понимающими взглядов Слизнорта, который теперь смотрел на него поразительно спокойно и покровительственно, даже как-то мило, словно счастливый отец, удачно выдавший замуж непокорную дочь. В тот вечер примирения профессор понял две вещи: Том Риддл действительно до умопомрачения любил тыквенные пироги и явно был в отличных отношениях с Горацием, видимо, взявшим его под крыло когда-то довольно давно. Поблёскивая оловом глаз, Том изо дня в день улыбался ему со своего места за слизеринским столом в Большом зале, а Гарри, не зная, как на это реагировать, старался незаметно кивать в ответ. От этого лицо подростка светлело, а блаженная улыбка ряда ровных зубов с поразительно заострёнными клыками душила молодого профессора своей радостной сладостью. О Дарах Смерти между ними больше речи не заходило. Риддл просто пил чай, поглощая кусочек любимого пирога, и болтал на их дополнительных занятиях, и не сказать, что Поттер был сильно против такого поворота событий. Том скалился, довольно щурился и облизывался, доедая очередную порцию тыквенного лакомства, а профессор радостно выдыхал — тот молчал о Дарах, и Слава Мерлину. Из-за него Поттер заимел привычку по двадцать минут стоять в душе под ледяным веерным потоком, от которого чудно замирало в животе, чтобы смыть с себя аромат лаванды и смерти, которым, кажется, пропахли даже волосы. Гипс с ноги Тома снимать никто не торопился, так что, находясь даже где-то далеко от мальчишки, Гарри мог с лёгкостью понять, кому именно принадлежат тяжёлые шаркающие шаги. Всё чаще среди преподавателей заходили разговоры о Риддле, и всё чаще Поттеру приходилось судорожно ретироваться, чтобы случайно тоже не стать предметом их обсуждения. — Мне кажется, вы его вдохновляете, мистер Поттер, — признался за завтраком Слизнорт, вызывая огненную дрожь по телу бывшего гриффиндорца. — Действительно? Он не знал, радоваться ли тому, что зельевар сменил гнев на милость, или рвать на себе волосы. Мужчина охотно закивал. — Знаете, все молодые люди в этом чудесном возрасте расцветают, но не все могут сделать это самостоятельно. Кому-то нужен специальный «толчок» для этого. Мне кажется, вы и послужили тем самым поводом, из-за чего Том начал приоткрывать свою куколку и выглядывать на свет. Гарри согласно угукнул и стрельнул взглядом в сторону Риддла, который тут же, почувствовав на себе его взгляд, обернулся и смешливо сощурил косящий глаз. — Знаете, он даже начал вам подражать. Я заметил, как на днях Том практиковался с сокурсниками в дуэльном зале, имитируя вашу технику боя, представляете? Это было восхитительно! Поттер молча отхлебнул кофе и поморщился. Ещё в аврорате он поклялся себе менять стиль дуэли каждый раз, когда кто-то начинал ему подражать, иначе это могло быть чревато последствиями. — Он постоянно говорит о вас. Интересовался вашими однокурсниками и успехами в учёбе. Том был восхищён, узнав о ваших талантах в квиддиче. — Так вы меня обсуждали? — Гарри испытал жуткое желание закурить. Или взвыть. Как пойдёт. — Как сказать, — Гораций смутился. — Том просто доверяет моему авторитету касаемо выбора прекрасных людей. Зельевар посмотрел на Поттера так тяжело, что тот особенно остро почувствовал своё бессилие перед этой медленной, изощрённой атакой, и ему захотелось не быть там вовсе, продлить это тёмное смутное молчание. — Ясно. Том славный, я думаю. Слизнорт фыркнул и вздёрнул брови. — Славный? Том самый одарённый студент, которого я знал. Прошу прощения, Гарри, но даже ваша матушка не сравнилась бы с ним в мастерстве. Упоминание матери болью отразилось во всём естестве гриффиндорца. Мама оставалась для него оплотом нежности и света, и поганые слова Горация жестоко ранили его душу. — Думаю, ей будет крайне интересно услышать эти ваши слова, — поддел его Гарри, с наслаждением ожидая скорой реакции. Приторно-сладкое выражение покинуло лицо зельевара, сменившись лёгким испугом. — Гарри… — Сэр? — Я не думал, что это так заденет тебя. Но мистер Риддл действительно превосходен. Мы с ним прекрасно общаемся, я даже думаю, он видит во мне наставника. Гарри криво ухмыльнулся. Декан Слизерина не переставал его удивлять своим раздутым эго. — Тогда почему он сбежал от вас? Сменил профильный предмет? Гораций скривился, но ничего не ответил и вернулся к завтраку, меланхолично нарезая ножом для масла яичницу. Профессор Поттер просто пожал плечами и вернулся к своему кофе. Слова зельевара напомнили ему ещё кое о чём. Друзья. Точно. Он же не написал ни одного письма Рону и Гермионе с момента прибытия в Хогвартс. Жгучий стыд вины разлился внутри Поттера с новым глотком омерзительного напитка. Должно быть, друзья решили не напоминать ему о случившемся своими письмами, поэтому не писали сами. Окрылённый своими мыслями, он поспешил вернуться в свой кабинет раньше, чем мысленно заготовленное письмо мыльным пузырём лопнет и исчезнет из его памяти, но не заметил, как кто-то слегка придержал его за рукав. — Доброе утро, профессор Поттер. Надеюсь, вы в порядке после вечеринки у старины Слагги? Мы, кажется, не болтали с вами с того самого вечера? Профессор Трансфигурации радушно улыбнулся. Гарри неловко замер на месте, осознавая, что они вдвоём стоят прямо посреди Большого Зала. Спину обожгло неприятным злостным взглядом. Бывший аврор быстро обернулся, и от увиденного бисер холодного пота выступил у него на лбу. Подобно мрачному гранитному могильному камню, Том приподнялся на руках, горгульей нависая над столом, и оголил влажно-белые зубы в нехорошем оскале. И неожиданно посмотрел Дамблдору прямо в глаза. Гарри не решился наблюдать за их молчаливым поединком и принялся осматривать всё вокруг, смиренно ожидая его окончания. Абраксас вцепился в риддловские костыли, удивительно бережно прижимая их к груди, спасая от внезапного падения. Слизеринский стол внезапно стих, на каком-то субатомном уровне боясь и не решаясь прерывать магов. На секунду профессору ЗОТИ почудилось, что своим косым глазом Риддл уставился прямо на него, но этот мираж исчез, стоило Альбусу вежливо закашляться, отчего подросток тут же бессильно рухнул обратно на скамью. — Пойдёмте, Гарри, я хотел с вами поговорить. Ангел Смерти в ту же секунду вновь вернулся к облику шестикурсника. Дамблдор слегка сжал предплечье Поттера, выводя его из Большого Зала под облегчённый вздох учеников. — Я предлагаю пройтись до ваших комнат, мистер Поттер, — слишком громко выдохнул профессор Трансфигурации и практически силком потащил несопротивляющегося мужчину вперёд. Гарри нехотя переступал ногами, с трудом успевая и удивляясь расторопности мужчины. Все проходившие мимо студенты и преподаватели с любопытством оборачивались на спешащих. — В чём, собственно, дело, профессор? Что-то случилось? — остановившись, весь подёрнутый огненной щекоткой, спросил Поттер, пропуская Альбуса в свои покои. Личная комната Гарри не отличалась роскошью или убранством. Скромная одноместная кровать с алым пледом, тёмный высокий шкаф, сундук и стол с открытыми ящиками, из которых торчали клочки всевозможных бумаг и канцелярия. Дамблдор осмотрелся. — Смотрю, вы привыкли к малому, — прокомментировал он, присаживаясь на один-единственный стул, вынуждая Поттера присесть на кровать. — Вы протащили меня через весь замок, чтобы рассказать о моих пристрастиях? — раздражённо спросил Гарри, незаметно для Альбуса опуская фотографию их бывшего аврорского отряда снимком вниз. — И да и нет, — развёл руками профессор. — Я сейчас говорю не про ваши покои, Гарри. Я имею в виду ваш выбор друзей. Говоря о друзьях, Поттер вновь напомнил себе написать письмо Гермионе или позвонить ей по каминной сети. Поболтать, поплакать, посмеяться. — Что с ним не так? Гермиона мила, Рон, когда молчит, ещё милее. Брови на лице мастера Трансфигурации сошлись домиком. — Не стоит так злиться, Гарри. Я просто хотел сказать, что Гораций поведал мне о вашей дружбе с мистером Риддлом. Аврор почувствовал иголочки гнева внутри. — Я не… — он не успел продолжить, а Альбус приложил палец к губам, уговаривая помолчать. — Я знаю. — Знаете? — Бесконечно очарование тьмы, Гарри, — медленно, не глядя на него, проговорил маг. — Я-то знаю, о чём говорю. Смущение охватило обоих. Поттер молча уставился на собственные руки, непроизвольно выводя на ладони пальцем знак Даров, одновременно содрогаясь от горечи этого действия. — Я не дружу с Томом Риддлом. Он мой ученик. Альбус быстро закивал, словно соглашаясь. — Конечно. Должно быть, Гораций ошибся, когда сказал, что видел ваши объятья. Гарри вздрогнул. Это всё больше и больше начинало походить на бред сумасшедшего. — Могу я на это ничего не отвечать, сэр? В глазах Дамблдора промелькнула смешливая искорка. Он сел увереннее, словно аврор на допросе почувствовал слабину. — Конечно. Я не прошу многого, просто выслушайте меня. Они одновременно выдохнули. Гарри приготовился слушать. — Вам может показаться, что Том полностью открыт вам, но это не так. Он хитёр и таит в душе такое зло, что не снилось никому, даже самим основателям. Его образ больного ребёнка может слегка вас запутать, но не верьте ему. Том может больше, чем любой здоровый. Он быстрый, умный и умеет правильно говорить с людьми. Он чуток к своим инстинктам. Знаете, какой самый главный инстинкт у всего человечества? Гарри фыркнул, мельком взглянув на профессора. — Размножение? — Воля к власти. Поттер нахмурился, но перечить не стал. — Вы и моргнуть не успеете, как он затянет на вашей шее ошейник и посадит на цепь. Я не говорю вам начать избегать его, но и поддаваться не советую. Он оплетёт вас своими ветвями, укроет змеиной шкурой и ослепит речами. Так он уже сделал со Слизнортом. Вы хотите занять его место? Гарри уже откровенно закипал. Сравнение с зельеваром окончательно выбило землю из-под ног, отчего Поттер слегка привстал с постели, сжимая руки в кулаки. — Моя жизнь не вертится вокруг Тома Риддла, сэр. Я не собираюсь строить свой мир вокруг него, не хочу и не буду поклоняться. Не гребите всех под одну гребёнку. Если Гораций так восхищён им, да будет так. Я просто хочу помочь Тому сделать его жизнь хоть чуть-чуть нормальной и полноценной. Ему необходимо внимание и крепкое плечо рядом, — чем дольше Гарри говорил, тем грустнее становились глаза профессора. — Я, как любой преподаватель, обязан помочь своему студенту, независимо от того, зовут ли его Томом Риддлом. Я вообще не понимаю, что такого сделал этот ребёнок, что о нём все говорят? Уж не скажу, что он родился под счастливой звездой. Альбус печально улыбнулся, а его голубые глаза заискрились пониманием. Он огладил полы мантии и поднялся со стула. — Вы очень благородный и честный юноша, Гарри. Жаль, что этот мир никогда этого не оценит. Я поспешу, говорят, сегодня профессор Спраут приобрёл новое чудное растение. Мне не терпится на него взглянуть. А вы, мистер Поттер, ждите сегодня гостей. Всего доброго. Дамблдор кивнул и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Гарри остался в полной тишине, ударившей ему под дых так сильно, что заслезились глаза. Через пару минут придя в себя, Поттер мысленно обрадовался свободной минуте, садясь за стол, чтобы начать письмо подруге. «Здравствуй, Гермиона! Прости, что долго не писал. Оказалось, что быть профессором действительно нелегко и вечером ты мечтаешь только о том, как быстрее добраться до кровати. Конечно, не сравнить с авроратом, но там не так сильно устаёшь от людей. Как вы? Как Рон? Много ли осталось беглецов? В Хогвартсе единственный источник информации — газеты, поэтому я многого не знаю. Как Малфой? Всё ещё мерзкий целитель? Прости, что пишу так сумбурно, но знаешь ли ты что-нибудь о болезни cerebrum paralysis? Твои знания были бы полезны в моей ситуации как никогда. Передавай Рону от меня привет. И пришлите колдографии, пожалуйста. Обнимаю, Гарри. P.S. Вы там ещё с Роном не поженились тайком?» Аккуратно сложив получившуюся записку, профессор засунул её в потайной кармашек пиджака и хотел было уже подняться в совятню, как с другой стороны двери раздался тихий стук. Гарри медленно выдохнул и досчитал до десяти. Он был готов, открыв дверь, послать пришедшего ко всем чертям, будь то директор Диппет или сам Мерлин, но быстро проглотил свою ярость, увидев перед собой Тома. — Если вы, мистер Риддл, пришли рассказать мне о чудотворном великолепии Горация Слизнорта или об опасности Альбуса Дамблдора, я захлопну перед вами дверь. «Это об этом госте предупреждал Альбус?» Слизеринец непонятливо улыбнулся и прошмыгнул в комнату, на ходу отбрасывая костыли и по инерции падая на поттеровскую постель. — Почему вы так решили, сэр? — Кто-то же должен был замкнуть этот круг, — пожал плечами Гарри. — Так если нет, зачем вы сюда пришли? Сегодня суббота. Неужели вы хотите учиться в выходной? Том лениво, по-кошачьи, зажмурился и покачал головой, стискивая пальцами края покрывала, на котором сидел. — Наша игра в силе. Сначала отвечаете вы, затем я. Поттер мысленно восхитился наглостью студента и растрепал волосы, скрючившись на стуле. — Весь день всё моё окружение говорит исключительно о вас, мистер Риддл. Погода? Новости? Нет. Вы, грубо говоря, вскружили профессорам головы. Том медово оскалился. Его мёртвые чернильные влажные глаза заискрились любопытством. — Кому же так не повезло? — он лениво поднял ранее спрятанную Поттером колдографию и поднёс к глазам. — Красивое фото. Гарри нетерпеливо наклонился вперёд, дожидаясь, пока снимок покорно вложат в открытую ладонь, и продолжил рассказ. — Профессору Слизнорту и профессору Дамблдору, конечно же. Я почему-то думал, что это вам известно, — рассматривая милое светлое лицо Джинни на фотографии, проговорил он. Том низко засмеялся. Сам его смех показался Гарри явлением чужеродным, неправильным и чуждым. Ему думалось, что мёртвые мальчики не смеются, а это неестественное звучание пустило волну мурашек по коже. — А я уже было подумал, что появились новые жертвы. Поттер мельком посмотрел на студента. — Увы, не все склоняют головы под вашими чарами. Всё утро ваш декан кормил меня историями о ваших талантах, а затем… — он не успел продолжить, потому что лукавый прервал его: — А потом профессор Дамблдор убеждал вас в обратном. Понимаю. Он хотел сказать что-то ещё, как дверь в профессорские покои в очередной раз распахнулась. Том вытянулся в струнку и замер на месте, словно пойманный на глупой шутке первокурсник. — Профессор Поттер? — голос Септимуса звучал вяло и полубезумно. — Я принёс эссе. Уизли шагнул вперёд и, наткнувшись взглядом на Тома, скривился. — Во-первых, здравствуйте, мистер Уизли, — поднялся со своего места Гарри, приближаясь к студенту. — Во-вторых, я очень рад, что вас наконец выписали из Больничного Крыла. Надеюсь, такой печальной ситуации больше не произойдёт. Всё время, что он говорил, Септимус не сводил глаз с Тома. Риддл в ответ приветливо улыбался гриффиндорцу, по-птичьи склонив голову. — Да. Я тоже, — тяжело выдохнул студент, протягивая профессору свёрнутый трубочкой пергамент. — Я пойду. Всего доброго. Уизли пулей вылетел из комнаты, напоследок рыкнув неразборчивое «зверь» удивлённому Тому. — Почему с людьми так тяжело? — нахмурился Гарри. Слизеринец смешливо вскинул тёмную бровь. — Я задаюсь этим вопросом с рождения. Проблема в том, — начал Риддл, стоило двери хлопнуть в последний раз, — что все мы своего рода звери. И всем нам нужен ошейник. Только вот затягивать этот ошейник позволено немногим. Поразительная догадка возникла в душе аврора. — Так вы подслушивали? Том беспомощно развёл руками, будто признаваясь, мол, ничего не мог поделать. Его руки слегка тряслись. — Если бы вы хотели приватной беседы, наложили бы заглушающее. Я полагаю, все мы поломаны на каком-то фундаментальном уровне, при этом поломки у всех разные. Мы лелеем эти травмы, бережём, ведь именно они составляют нашу личность. Вероятно, ваши поломки и поломки Септимуса просто не сочетаются. Тихая мудрость слов студента поразила Поттера, отчего тот даже забыл ответить. — А честно говоря, профессор, я пришёл к вам с предложением. Том принял вид прилежного ученика и осторожно, словно принюхиваясь, продолжил: — У меня с друзьями есть некий клуб интересов, где мы изучаем разные аспекты магии. И скоро Самайн. — Та-ак, — протянул Гарри, уже предчувствуя, о чём пойдёт речь. — Мы хотели бы провести один ритуал сугубо ради интереса, но мы не можем сделать это без контроля взрослого мага. Не могли бы вы помочь нам? Поттер напрягся. Глаза Риддла блеснули жадностью и скрытой страстью. — Что за ритуал? — Призыв духа, — охотно ответил Том. — Просто призыв духа, профессор. Многие мои друзья чистокровные, и это их семейная традиция. Гарри медленно кивнул. Учась в Хогвартсе, он частенько слышал о том, что кто-то из слизеринцев пытался повидаться с усопшими родственниками. Для многих этот обычай был таким же привычным, как наряжать ёлку на рождество или обмениваться валентинками. Однако это могло стать спусковым крючком для неприятных последствий. Чаще всего дух не желал покидать мир живых, а в некоторых случаях, наоборот, тащил живых за собой. Гарри слышал, что при этом случались настоящие трагедии. Так что Поттер решил быть осторожным и действительно проконтролировать подростков. — И что от меня требуется? Том приподнялся на руках, словно желая сократить расстояние между ними, и выдохнул: — Вы. Ваша магия, ваше присутствие. И поход со мной в Хогсмид. — Что? Гарри изумлённо вцепился в спинку стула, роняя на пол эссе Септимуса. — Не в кафе к мадам Паддифут, конечно же! — притворно возмутился Риддл. — Сегодня суббота, а значит, мы можем закупить всё необходимое для ритуала. Абраксас скверно себя чувствует, а Вальбурга на свидании. Один я просто не справлюсь. Том поджал губы, стыдясь признаваться в собственной слабости. Он робко опустил взгляд в пол, не решаясь посмотреть профессору в глаза. — Так что? Гарри на секунду заколебался, но быстро решил: — Хорошо. Мне главное, что ты больше не заводишь разговоры о Дарах Смерти. Том радостно просиял. — Ещё не вечер, сэр! Поттер расслабленно прикрыл глаза, мысленно наслаждаясь тем, что хоть чем-то смог угодить подростку. — Иди, одевайся. Через двадцать минут он обнаружил Тома у главных ворот Хогвартса, пытающегося не попасть костылями в лужу и зябко дрожащего. — Пошли? — Гарри неуверенно похлопал слизеринца по плечу и двинулся первым. — Профессор? — Да? Риддл что-то зашипел себе под нос. — Что вы думаете о магии Вуду? Том медленно переступил через кочку, на мгновение полностью повисая на костылях. Гарри подумал, что для этого трюка необходимы очень сильные руки. — Не знаю, — признался он. — Вы же не намекаете, что сделали мою куклу Вуду и ночами тыкаете в неё иголки? — Ни в коем случае! Просто техника Вуду интересна как магия. Говорят, Барон Самеди, один из самых сильных духов, владеет магией жизни и смерти. Гарри закатил глаза. — И опять ты о смерти. Том подмигнул косым глазом и чуть было не подскользнулся на одной из луж, но был вовремя пойман. — Все люди смеются над богами, пока не нуждаются в них. Такие уж у меня поломки. Спасибо, профессор, — Риддл поёжился и обернулся к мужчине. — Без вас бы мне сейчас уже второй гипс накладывали. Как вы думаете, его скоро снимут? — он кивнул на больную ногу. Гарри пожал плечами. — Не знаю, но если хочешь, могу спросить у знакомого колдомедика. Думаю, если хорошо попрошу, он даже осмотрит тебя. Слизеринец выпрямился и замер, рассматривая лицо Поттера. Его блаженный пьяный взгляд скакал от глаз к губам и обратно. — Профессор… — в этот момент подросток чихнул, крепко зажмурившись. Гарри встревоженно нахмурился. Он знал о слабости здоровья Риддла, но не подозревал, что ему настолько просто заболеть. Странное острое чувство в животе породило скользкий страх, кружащий стаей пёстрых сорок в душе. Без промедлений он стащил с себя алый шарф и как можно более аккуратно повязал его на чужой хрупкой, покрытой тёмными сосудами шее. Том покосился на шарф на себе, отставил костыль и замолк, неверяще касаясь ткани кончиками пальцев. Пожар разгорелся в его глазах. Волна тёплой удушающе-ласковой магии прикоснулась к Гарри, беря его в свой плен. — Можешь не возвращать, — прошептал Поттер, не в силах бороться с бесконечной преданностью в глазах студента. Тот быстро кивнул и сильнее укутался в шарф, должно быть, пытаясь скрыть налитые горячим румянцем щёки. Оставшуюся часть пути они преодолели молча. Что-то напряжённо звенело и гудело внутри профессора, но тот старался не обращать на это внимания. Он подумал о том, что, наверное, идя рядом со своим учеником, он выглядел крайне странно и, вероятно, что после этого его обвинят в нечестном распределении баллов и создании любимчиков, но с каждым шагом в голове росла уверенность, что он в состоянии с этим справиться. Наконец они приблизились к деревушке, и Том, моментально сориентировавшись, повёл его к небольшой старенькой лавке с упавшей вывеской, к которой, по мнению Гарри, ни один нормальный подросток не приблизился бы. Он приоткрыл слизеринцу дверь, пропуская перед собой, и зашёл следом. Его тут же обдало запахом каких-то едких сухих трав, вызывая желание побыстрее покинуть помещение. Том деловито прошествовал к прилавку, а Поттеру оставалось лишь осматриваться и стараться не чихнуть. Со всех сторон его окружали полки со старыми побрякушками, книгами на не известных Поттеру языках, картами, испещренными непонятными символами, и свитками. С потолка свисало что-то явно сухое и безжизненное, однако во мраке лавки оно вызывало лишь неприятные ощущения страха в животе. У прилавка показалась незнакомая Гарри старушка, которой Риддл принялся быстро надиктовывать список необходимого. —…шалфей, лаванда, полынь, дурман, маттиола… — доносилось до слуха профессора, со стыдом признавшего, что из всего упомянутого он знал только лаванду и полынь. Профессор продолжал топтаться на месте, рассуждая, не совершил ли он ошибку, согласившись? Однако отступать было некуда и приходилось лишь дожидаться, когда ведьма полностью соберёт заказ. Отправив женщину за всем необходимым, Том отошёл от прилавка и принялся тоже осматривать помещение вокруг. — А что это? Он схватил одну из небольших восковых свечек, выглядевших так, словно их делали вслепую. — А это, молодой человек, свечи с вытяжкой из Амортенции. Гарри шокировано покосился на эти свечи. Разве можно продавать школьникам столь небезопасное зелье? — Вижу, у вас проблемы в делах любовных, возьмите. Они без привязки, просто при зажжении придают более, — женщина замялась, — более романтический лад встрече. Во мраке магазинчика было плохо видно, но Поттеру показалось, что мертвенно-бледное лицо Риддла невыносимо заалело. Он стиснул пальцы на костылях и, судя по всему, только присутствие рядом профессора помешало ему сказать ведьме что-то малоприятное. Когда наконец заказ был собран, Гарри покорно забрал получившийся немаленький пакет и открыл Риддлу дверь. Тот, чертыхаясь, вышел на улицу, громко стуча костылями по деревянному полу. — И с чего она только взяла, что у меня проблемы в любовных делах? — возмутился он и сощурил косой глаз. Гарри неловко хмыкнул и заметил, что карманы подростка существенно потяжелели.