Morbus

Открывать глаза было до тряски страшно. Мерзкие-холодные мурашки жуками покрывали руки, ноги отказывались держать на весу глупое тело, а на веках отпечатался блеск костра и смешливые глаза духа, открывающие простую истину: Гарри Поттер серьёзно вляпался. Он честно не помнил, как прошлой ночью добрался до собственной комнаты. Видимо, сказались чудеса магии Вуду. Гарри лежал и глядел на комнату, полную прохладного запаха осени. Ночью, должно быть, он, как всегда, расхлебянил окно, и тёмный ветер вымыл стены, мебель, вещи, стирая их привычный вкус горького сигаретного дыма и старого пепла. Теперь же всё вокруг было свежо, пахло маггловским стиральным порошком и ночной зябкостью. Комната сливалась с потолком, сумбурным узлом слипаясь где-то в мозгу. Солнечный свет ржавым лезвием препарировал душу. За окном слышались счастливые голоса. Живые голоса живых людей, не знавших того, что так горько обрушилось на плечи бывшего аврора. Гарри не мог представить, что однажды сочтёт незнание благословением. Слышала бы его сейчас Гермиона. Профессор поднялся, покинул кровать — пыльное крыло мотылька, — с опозданием удивившись тому, что с лёгкостью уснул в одежде, поморщился от запаха благовоний, пропитавших рубашку, и с трудом завалился в ванную. Из зеркала на него уставился живой покойник. Синева-озёра под глазами и алые паутинки сосудов в глазах. «Ну и видок», — прочитало его мысли зеркало и ехидно крякнуло. Он умылся над старой раковиной, в которой застрял обмылок, похожий на кусок непереваренной пищи, добытой из желудка. Ледяная вода с радостью вылизала его сонливость, роняя на него нечто более тяжкое — мысли. Белый шум в голове стал стремительно стихать, оставляя за собой чёрную дыру неизвестности под названием «Какого чёрта?», темой которой стали два основных утверждения: 1. Его мантия — Дар Смерти. Это звучало весьма странно и в какой-то степени забавно, ведь невозможно было представить, какой путь проделал ныне павший Тёмный Лорд, чтобы найти её, когда она, мантия, в это самое время пылилась на семейном чердаке дома Поттеров. Профессор припомнил ещё одно нечто: Барон явно намекал, что именно мантия была причиной необходимости Гарри дышать, питаться и жить дальше. Поттер продолжал смотреть на собственное отражение и отчего-то никак не мог уловить никаких чувств по этому поводу. Разум его просто отказывался верить в собственную везучесть. Гарри лениво почистил зубы, избавляясь от вкуса огневиски и крови, крови Тома, на языке, и пятернёй расчесал волосы. Мантия нужна была Тому — пришла в голову новая мысль. Жуткий укол разочарования пришёлся на сердце. Профессор сам не знал, чего ожидал от подростка. Искренности? Честности? В этот момент ему казалось, что он недостоин ни того, ни другого. Интерес Риддла был понятен, да, чёрт возьми, узнай Гарри, что его профессор хранит такой артефакт, то за сутки сам бы с головой залез в чужой сундук. Тошнота подступила к горлу. Риддл. Неспешные размышления натолкнули его ко второму утверждению: 2. Том Риддл поцеловал его. Вот кто-кто, а слизеринец не был похож на заядлого сердцееда. Разве что косого, хромого и вечно сражающегося с головокружением. Не был он похож и на того, кто стал бы набрасываться на преподавателя ради шутки. Что-то подсказывало Гарри, что методы увеселения подростка оказались бы несколько специфичными. Знать правду не хотелось даже несмотря на то, что истина подаётся высшим благом, ведь для этого пришлось бы повалить на пол разноцветные декорации. Мало кто пожелал бы смотреть пьесу без декораций. От противоестественности и мерзости сего сумасшествия кружилась голова. Он был мужчиной, он был профессором. Гарри никогда не чувствовал нужды в любовных игрищах со своим полом, отчего сама мысль о том, что совсем скоро ему предстоит столкнуться с Томом вновь, казалась неловкой. Хотелось стереть себе память. Стать таким же простым, как Вифлеемский пастух, а получалось быть только Варравой. Он наконец покинул ванную и глупо уставился на собственный стол, заваленный ученическими работами. Никакого чёткого вывода сформулировать не получалось, вместо него на Поттера вновь накатывала сонливость и жуткая боль. Некоторое время профессор провёл, с завистью наблюдая за квиддичной командой Гриффиндора, бодро рассекающей небо над полем. Внизу кто-то завизжал, а через пару минут отважного гриффиндорского охотника отлевитировали в Больничное крыло под вздохи мадам Помфри. Глядя на неё, профессор вдруг вспомнил одну важную вещь — обещание. Несмотря на всю неловкость, внезапно ожившую в его груди, Поттер знал, что должен помочь подростку узнать о своей болезни больше. Гарри судорожно наколдовал Темпус и рвано вздохнул — Малфой должен был прибыть примерно в районе получаса. Решив особенно не мучиться, он быстро трансфигурировал в комнате небольшой диванчик и поспешил вниз. В подземелья. Первой мыслью профессора было отправить Тому патронус, однако это казалось чем-то предательским и грязным. Словно он равнодушно бросал подростка разбираться с проблемой самому. Из них двоих — взрослым был лишь Гарри, что само по себе обязывало его не допускать мысли о том, чтобы прятать голову в песок. Он пообещал — он исполнит. Да и следовало бы проверить наконец остальных слизеринцев и в случае необходимости оказать им помощь. С этой мягкой, утешительной, как одеяло, мыслью он направился в общежитие Слизерина, мысленно надеясь, что снующие вокруг студенты слишком увлечены друг другом, чтобы заметить его потрёпанный вид. Уже на полпути он вдруг почувствовал чей-то настойчивый взгляд в спину и, резко развернувшись на пятках, чуть не врезался в профессора зельеварения. — Доброе утро, Гарри, — подозрительно ласково произнёс он, своими рыбьими глазами осматривая Поттера с ног до головы. — Прошу прощения… — проблеял бывший гриффиндорец, инстинктивно делая шаг назад. — Что ты? Всё в порядке. Знаешь, некоторые мои студенты выглядят даже более помятыми, чем ты. Поттер испуганно замер. Сердце спустилось куда-то ниже плинтуса и решило остаться жить там. — На что вы намекаете? Гораций повёл плечами и добродушно хмыкнул. — Молодость многое прощает. Даже мистер Риддл вчера едва расстался с бутылкой. Они многое пробуют, это понятно. Но что с ними делали вы, профессор Поттер? Слизнорт сложил за спиной руки замком и торжествующе хмыкнул, качнувшись на пятках. Его пытливое лицо просто светилось чёрной радостью. — Контролировал… — стыд разлился по внутренностям раскалённой лавой. Зельевар вскинул брови. Гарри вдруг захотелось слиться со стеной. Студенты разных курсов с любопытством оглядывались на напуганного профессора, хитро посмеиваясь и переглядываясь между собой. — Контролировали их пьянства? Я хочу сказать, что весьма плохо вы их контролировали. Такими мои студенты никогда не были. А Вальбурга? Милая Вальбурга! Она ни разу и слова неугодного не сказала, а вчера я был вынужден выслушать целую лекцию о своей тщедушности и глупости! Я не думаю, что в её голове могут самостоятельно возникать подобные мысли! Поттеру вдруг очень захотелось застать эту картину. Мысленно он пообещал себе подкинуть Слизерину пару десятков баллов. — Вы хотите сказать, что это я её надоумил? Необъяснимая гордость за учеников наполнила его грудь. Слизнорт не ответил. Он на секунду задумался и тихо произнёс: — Я не знаю, что вы сделали с мистером Риддлом, но вчера весь вечер с его уст не сходило ваше имя. Он фыркнул и поспешил оставить ошарашенного Поттера в одиночестве. В голове вдруг промелькнула нехорошая догадка — Слизнорт уже на полпути к Дамблдору, а это значит, что можно ждать гостей. Гарри миновал очередной этаж и наконец очутился у портрета слизеринских подземелий. Шепнув общий для всех преподавателей пароль, он прошёл внутрь и на секунду оглох от царившей в общежитии тишины. Подземелья, безусловно, не пустовали. Учащиеся занимали кресла, диваны, играли в шахматы, читали, но не издавали ни звука. Единственный шум, который можно было уловить, — это характерное сопение Абраксаса, свернувшегося клубочком у двери мужской спальни. В немом вопросе профессор обернулся к одной из студенток, на что та просто пожала плечами и взмахнула палочкой: «ОНИ НЕ ПУСТИЛИ ЕГО». — Вы ведь знаете о существовании Заглушающих чар? — собравшись с мыслями, решил съехидничать Гарри. Слизеринцы закивали, выглядя оскорблёнными и удивлёнными одновременно. «ЭТО ДАНЬ УВАЖЕНИЯ», — ответила та же девочка, не поднимая головы от книги. Решив не спорить, профессор вздохнул и наклонился над дремлющим Абраксасом, пытаясь разбудить его. — Мистер Малфой, вам удобно? — он потряс слизеринца за плечо. Парень нахмурился, что-то пробормотал, но глаз не открыл. Кто-то из студентов хихикнул. Подросток безвольной куклой распластался на ковре, болезненно зажав телом высокий растрёпанный хвост, в котором застряли сухие листья и веточки. — Абраксас, твоя семья не будет рада, узнав, что ночь ты провёл на полу, — сменил тактику Гарри. Он старался говорить как можно мягче, и это подействовало. Парень сразу встрепенулся, по птичьи нахохлился и уставился на него затуманенными глазами. — Они здесь? Поттер воспользовался этим момент, ловко приподнимая парня за плечи и придерживая. — Нет, но твой брат скоро прибудет в Хогвартс по моей просьбе, — сказал он, крепче прижимая к себе шатающегося слизеринца. Тот медленно поднял голову, встречаясь взглядом с профессором. — Это ведь не из-за меня? Гарри вдруг испытал желание погладить юношу по голове, до того напуганным тот был. — Нет, Абраксас, не из-за тебя. Но если хочешь, встретишься с ним позже. Тот кивнул, но, видимо, умудрился задремать даже стоя. Свободной рукой Гарри приоткрыл дверь и протащил подростка за собой, укладывая на свободную заправленную постель. — Это у вас хобби такое? — раздалось на другом конце комнаты. Профессор вздрогнул и отскочил от постели Малфоя. Из-под полога одной из кроватей выглядывало белое, как луна, лицо Тома. — Что? — Носить слизеринских мальчиков на руках. Риддл поднялся, ухватился за костыли и приблизился к профессору. Шаги его — несдержанный удар булавой по металлу — разнеслись по всему подземелью. — Он спал на ковре! — возмутился Гарри. Том быстро посмотрел на него. Мрачной дымкой из-под бровей показался Поттеру этот взгляд. — Его право, — отрезал студент и встал к нему вплотную. — Как вы себя чувствуете, профессор? Взгляд его, как и голос, смягчился, став почти нежным. Риддл смутился, по-девичьи сладко уставившись в пол. — Скверно. Наслышан, вы тоже. Поддерживать светскую беседу оказалось весьма сложно. Том вздохнул и вытер вспотевшие ладони о брюки, перед этим оглянувшись, не видели ли этого жеста однокашники. — Профессор, я хотел вам сказать… — нервно начал он полушёпотом. Поттер быстро предугадал его слова, отчего живо прижал палец к чужому рту. — Позже. Я вообще-то пришёл по вашу душу, мистер Риддл. Оробев от неожиданного тепла на губах, подросток стушевался и покорно кивнул. — Вы по поводу того хорошего друга-колдомедика? Том так и не поднимал головы, а Гарри до того сильно хотелось заглянуть слизеринцу в глаза, что он едва не сказал об этом вслух. Риддл проковылял вперёд, постукивая костылями и подавая соседям по факультету знак, что можно «ожить». Каменные статуи учеников вновь задышали: кто-то захохотал, а кто-то принялся громко обсуждать предстоящий матч по квиддичу. — Я не перестаю удивляться, насколько сильно вас ценит ваш факультет, — присвистнул Гарри, придерживая Риддлу дверь. — Просто очень хорошо лажу с однокашниками, — пожал плечами он и поморщился: — Голова болит. Том действительно выглядел мертвее, чем обычно. Его нехило потряхивало, а походка сделалась какой-то пружинистой, заведённой. — Уверен, у Малфоя будет под рукой какое-нибудь зелье, которое поможет с этой бедой. — У Малфоя? — наконец поднял голову Том. Один из чернильных глаз смотрел прямо на Гарри. — У Драко Малфоя, брата Абраксаса. Знаешь его? Он спас мне жизнь. В голове промелькнула гаденькая мысль о том, что это Мантия спасла ему жизнь, но Поттер быстро отмёл её, ведь мало ли что мог наплести ему шальной дух. — Он действительно такой талантливый целитель? — Риддл изогнул шею под невозможным углом и пояснил: — Так боль слабее. Профессор, я хочу, чтобы вы знали. Я вам верю. И если вы верите этому колдомедику, значит, верю и я. Эти слова выбили воздух из груди Гарри. Том напоследок обласкал его взглядом и шагнул в профессорские покои. — У вас появился диван. Он приставил костыли к спинке, а сам рухнул куда-то между подушек и блаженно улыбнулся. — Да, это специально для осмотра, — тихо сказал Гарри, исподтишка наблюдая за подростком. Тот огляделся, вздохнул и полез в карман мантии, выуживая оттуда точно такую же пачку сигарет, что лежала в кармане у Поттера. — Вы пристрастились к курению? Профессор не знал, как это может отразиться на общем состоянии студента, но комментировать никак не стал и последовал его примеру. — Если сигарета в неделю считается курением, то да. Гарри прикурил от кончика палочки и, секунду пораздумав, плюхнулся рядом с юношей, стараясь избегать его внимательного заинтересованного взгляда. Юноша покладисто сложил руки на коленях и выпрямил спину. Теперь он походил на прилежного ученика на занятии, вечно готового ответить даже самый сложный вопрос. Он был похож на сжатую пружину. — Я прикурю? Не дождавшись ответа, Том стремительно наклонился к нему и прижался кончиком своей сигареты к его, дожидаясь, пока пламя охватит тонкую папиросную бумагу. Ресницы Риддла — крылья бабочки — затрепетали, а Поттера так сильно окатило ароматом лаванды, что тот был просто уверен — он пропитался им до костей. Видеть лицо слизеринца в десяти сантиметрах от собственного было странно-волнующе. Его неживая красота отпечаталась на сетчатке, а руки самопроизвольно сжались в кулаки, видимо желая схватиться за чужие хрупкие запястья. — Мистер Риддл, — начал Гарри. Он знал, слизеринец сделал это специально, — вы… — Я просто подумал, раз уж мы обменялись настоящими поцелуями, то почему бы не обменяться и сигаретными? Том выглядел донельзя невинно. Профессору подумалось, что он точно не выдержит, если для верности подросток решит наивно похлопать глазами. — О произошедшем между нами… Может, Гарри многого про себя не знал, но он был точно уверен: он не гей. И ни в коем случае не педофил. Ему необходимо было донести это до подростка, в противном случае с этим грузом он более не представлял свою жизнь спокойной. — А что произошло? — раздался бодрый возглас со стороны камина, из которого весело шагнул Драко Малфой. — Что-то произошло? — в тон ему ответил Гарри, непроизвольно игриво улыбаясь. — Разве что твоё эго приобрело вселенские масштабы. Поттер никогда бы не подумал, что будет настолько рад хорьку. Однако лишь Малфоем камин не ограничился и через мгновение выплюнул по очереди Рона и Гермиону. — Гарри! — радостно выдохнула Грейнджер и привычно упала в его объятья. Прижавшись к её телу, профессор вдруг ощутил что-то новое в комплекции подруги. Говоря точнее, он ощутил одну характерную округлость в районе её живота. Поймав его взгляд, девушка прижала палец к губам и кивнула на отряхивающегося Рона, молчаливо моля пока ничего не говорить. — Гарри, да ты жиром заплыл! — хохотнул Уизли, крепко прижимая его к мощной груди. — Тебя скоро по Хогвартсу как шарик катать будут. Поттер в ответ лишь хихикнул и обернулся к Тому. — Мистер Риддл, познакомьтесь, это целитель Малфой и… — Его ассистенты, — подсказала Гермиона, с подозрением осматривая риддловские костыли. Слизеринец чуть склонил голову и оголил влажно-белые клыки в улыбке. — И что же вы станете делать? — Ассистировать, — непривычно громко гаркнул Рон и тут же покраснел, — по крайней мере, постараемся. Драко тем временем надел перчатки и опустился на колени перед подростком. — Что ты, говоришь, у него? Том поморщился от упоминания о себе в третьем лице, но ничего не сказал. — ДЦП, — вновь вставила Грейнджер, — детский церебральный паралич. Малфой закатил глаза и покачал головой. — Ты и правда всё знаешь? — Она энциклопедия хрени, — воодушевлённо ответил Рон. Гарри зажал рот руками, стараясь не засмеяться, из-за чего Том посмотрел на него максимально вежливо и спокойно вздёрнул бровь, что стало спусковым крючком. Поттер захохотал, не в силах сдержаться. Милое, глупое лицо Рона, нежная улыбка Гермионы и уставший Драко заставляли цветы в его душе цвести. — Смотри, не помри тут от смеха, — сердито ответил Малфой, но всё же улыбнулся. Он взмахнул палочкой над ногой Тома, что-то долго разбирая в результатах диагностирующего заклятия. — Да, дело серьёзное. С рукой то же самое? — Нет, она просто не гнётся в локте. Драко цокнул языком и вновь склонился к ноге. Минуту он размышлял, а затем взмахнул палочкой, разламывая гипс на ноге слизеринца на две ровные части. Этот звук напомнил Гарри треск костей, отчего он слегка вздрогнул, краем глаза замечая аналогичную реакцию Риддла. — Перелом уже всё равно зажил, — как бы невзначай пояснил колдомедик и принялся ощупывать ногу. — Тут больно? Том медленно качнул головой и случайно коснулся рукой ладони Гарри. — Ничего не чувствую. Всю жизнь этот кошмар. Драко что-то пробормотал и нажал куда-то повыше. Только в этот момент Поттер заметил, насколько неестественно искривлена у парня нога. Складывалось такое впечатление, что костей и мышц в ней попросту нет, что кто-то жестокий безжалостно перекрутил ребёнку суставы. С определённого ракурса даже казалось, что она несколько короче здоровой. — Так, по-твоему, наша жизнь — кошмар? — с любопытством спросил Рон, стараясь не смотреть на искорёженную конечность. В этот момент Драко надавил на какое-то особенно болезненное местечко, отчего подросток зашипел, крепко вцепляясь пальцами в обивку дивана. — А вы-то как думаете? Он скривился и по-звериному отчаянно посмотрел на Гарри, словно прося поддержки. — Ну, смотри, — продолжил Рон, — мы живы. Столько всего плохого произошло, а мы живы. И, — он замялся, — относительно здоровы. — Ну да, — согласился Том, не сводя нервных блестящих больных глаз с профессора. Поттер почувствовал, как сама Смерть смотрит на него глазами студента. Его маслянистые глаза напоминали глаза мученика. Хотелось кричать. Кричать тому таящемуся чувству тревоги, скрытому в мальчишечьих костях. — Разве это не здорово? — Я считаю, что ничего особенного в этом нет. Сигарета мужчины догорела до фильтра, когда тот с удивлением понял, что ни разу к ней не притронулся. Поттер продолжал смотреть на худую кривоватую лодыжку до тех пор, пока не услышал: — Гарри, могу я с тобой посекретничать? Гермиона, до этого молчавшая, поднялась с места и словно бы чего-то выжидала. Рон непонятливо посмотрел на подругу, но ответа не дождался. Слизеринец под боком ощутимо напрягся. — Конечно, пошли. Профессор поднялся и пропустил девушку вперёд, прикрывая за собой дверь и оставляя троих магов в комнате. — Гарри, — встревоженно начала Грейнджер, что-то старательно высматривая в его лице, — я счастлива, что у тебя всё хорошо в Хогвартсе. Мужчина медленно кивнул. Нехорошие сомнения закрались в его голову. Гермиона значительно похудела и, несмотря на свою беременность, казалась тощей и нескладной, как глиняная кукла. — Но мне почудилось… Ты не подумай, что я предубеждена, но мне показалось, что я что-то услышала, когда вошла через камин. Лицо её, не просто человечье, а печальное, как мир, и заманчивое, словно самоубийство, исказилось в муке. — У тебя что-то есть с Риддлом? Что у тебя с ним происходит? Этот вопрос клыкастой змеёй ударил в спину. Все мышцы в теле свело в судороге, хотелось спрятаться от умного пытливого лица, убежать на край света. — Сам не знаю, — честно признался Поттер. — Я совсем не понимаю его. Я не понимаю, чего он от меня хочет, о чём он мыслит, что говорит. Такое чувство, будто мы с ним общаемся на разных языках. Он что-то спрашивает, но я не могу ему ответить, потому что не знаю, что он имеет в виду. Веришь? Со мной такого никогда не было, — он замолчал, медленно постукивая пальцами по деревянному столу. — И что в его взгляде? Как он на меня смотрит? Чувства лились из него дикой рекой. Он не понимал, честно не понимал произошедшего. Страх и волнение вылизывали его шершавыми языками, ласкали и нежили в холодных водах ужаса. — Как? — В том-то и дело, что я не знаю! Это что-то неживое, загробное, понимаешь? Он оказался связан со своей тревогой, как плотью бывают связаны сиамские близнецы. — Мальчик-загадка, — намеренно прошептала Гермиона, чуть расслабившись. — Это ненормально. Это сводит меня с ума. Щёки девушки расцвели, она неземно-солнечно улыбнулась и тихо прижала голову к груди бывшего аврора. Медово-цветочный аромат её волос разлился по венам, принося долгожданное спокойствие. — Всё в порядке, Гарри. Скоро всё наладится и ты поймёшь, — едва слышно прошептала ему в шею девушка. — Я сначала тоже не понимала. — Пойму что? — невольно приобнял её за плечи Поттер. Гермиона тихо засмеялась. — Не говори пока Рону, хорошо? Я сама ему всё объясню, — она лениво положила поттеровскую руку себе на живот. — А то он сам не ущупает, — в тон ей фыркнул профессор, чувствуя, как жар неловкости полыхает на его щеках. — Ну знаешь, Рон не самый подкованный в этих аспектах человек, — она хихикнула и вновь посерьёзнела. — Поговори с Томом. Уверена, вы придёте к взаимопониманию. Когда они вернулись в покои, до слуха Гарри донеслась фраза Риддла: — Ну так посади своего Herzensschatzi в Нурменгард, тут понятно, сложно не зачахнуть… Он прервался, обернувшись на вошедших. — О чём речь? — полюбопытствовала Гермиона, с интересом наблюдая за действиями Драко. — Да так, — вдумчиво ответил Малфой, — я просто сказал, что Дамблдор совсем плох стал. Поттер, ты где это чудо заумное выкопал? Том скромно улыбнулся и поправил брюки. — Да так, оно само нашлось, — промямлил Гарри, пряча от хмурящейся Гермионы пачку сигарет. — Что, всё так плохо? Драко помотал головой и стянул перчатки. — Sodomy non sapiens. Риддл стремительно побледнел и крепче вцепился в диван. — Что? — не понял Гарри. — Сам не знаю. У него как будто нервные окончания мертвы. Я скажу честно, я не понимаю, как он вообще ходит с такой ногой. У всего, что ниже бедра, чувствительность нулевая. Драко выглядел так, словно столкнулся с чудной задачей. Том высоко задрал голову и принял совершенно безмятежный вид, будто притворяясь, что ничуть не слушает колдомедика. — Я просто волоку ногу за собой, — пояснил студент, всё ещё блаженно рассматривая потолок. — Привык. Проворчав что-то, Малфой достал пергамент с пером и принялся что-то на нём черкать. — Я пока не знаю, что с этим делать, но могу посоветовать массаж. Его можно делать либо в отделении Мунго, либо у мадам Помфри. Запомнил? Том не ответил, но быстро покосился на Поттера, заставив вновь пробежать табун мурашек по его спине. — Тебя Абраксас ждал, — подсказал Гарри собирающемуся Малфою. — Точно. Где я могу его найти? Риддл предпринял попытку закинуть ногу на ногу. — Если его нет на дне Чёрного озера, значит, он в мужской спальне, — съязвил Риддл и устало прикрыл глаза. Гермиона вдруг, подобно какому-нибудь зверьку, сощурилась и крепко сжала руку Уизли. — Рон, пойдём проведаем Септимуса? Сто лет его не видела! Мужчина порывался подремать, но сдался под уговорами девушки и тоже скрылся за дверью. Повисла неловкая тишина. — Профессор? Сердце Поттера сжалось под ударом кнута ужаса.