Своей рукой тебя от бед укрою

      — Мы приехали.       Я поднимаю взгляд на Майка. Он, даже не глядя на меня, вышел из машины. Я вышел следом, хотя совсем не хотел этого. Под ногами оказался грунт, я неловко переступил с одной ноги на другую, оглядываясь. Посреди пустого, почти безжизненного песчаного поля, расположилось здание просто колоссальных размеров. Мне пришлось поднять голову, чтобы оглядеть его — насколько оно было огромным. Здание имело два крыла, множество окон, в которых почти ничего не было видно. Майк подошёл сзади, положил мне руку на плечо, я посмотрел на него, но на его лице не было никаких эмоций.       — Возьми свой багаж, — он сунул мне в руки небольшой чёрный чемоданчик, в котором уместилось немного вещей. Я всё ещё не могу поверить, что всё это происходило на самом деле. — Идём. Тебя уже заждались, — он подтолкнул меня в спину, заставляя идти вперёд.       Мы направились к этому зданию, что было выполнено в каком-то готическом стиле и вообще, ни разу мне не казалось, что это место было пансионатом. Скорее, заброшенной психушкой или того хуже — какой-то скрытой лабораторией. Под ногами хрустел грунт, перемешанный с гравием. Каждый шаг давался мне с трудом. Чем ближе я подходил к зданию, тем сильнее билось моё сердце. Я чувствовал, как оно громко стучало, почти отдавалось в самые виски, что застряло даже каким-то гулом в ушах. Мои ладони вспотели, но я лишь сильнее сжал ручку чемоданчика и продолжил идти. Чёрные ворота оказались открыты, видимо, и вправду нас ждали. Я оборачиваюсь назад, гляжу на Майка с такой вселенской надеждой на спасенье, но он лишь шикнул на меня и сказал идти дальше.       Под ногами скрипели половицы, мы поднялись на крыльцо, Майк постучал в массивные двери, и они распахнулись, на пороге появился высокий мужчина среднего возраста. Он был одет в рясу, на шее этот воротничок, который я называл ошейником Господа. Его волосы коротко подстрижены, в них виднелась редкая седина. Он выглядел как-то странно, ну знаешь, от этого парня веяло какой-то опасностью, а когда он окинул меня взглядом, я в этом только убедился. В его глазах плясал опасный огонёк.       — Здравствуйте, мистер Гиллен, я звонил вам вчера.       — Можете звать меня просто Дженсон, — они пожали друг другу руки. — Тебя зовут Ньют?       Он смотрел на меня, а мне просто было до усрачки жутко.       Я, видимо, слишком долго молчал, потому что Майк ответил за меня:       — Да, это Ньют. Ньют Сангстер.       — Приятно видеть тебя здесь, Ньют, — мужчина как-то особенно выделил моё имя, отошёл в сторону, пропуская меня внутрь. — Проходи, мы сейчас тебе всё покажем.       Только я хотел в последний раз посмотреть на Майка, как тот, опередив меня, лишь подтолкнул и всё — пустота. Я обернулся и увидел лишь отдаляющуюся спину, прошло всего несколько секунд, как двери захлопнулись прямо перед моим лицом.       — Идём, парень, тебя надо привести в порядок. — Дженсон буквально мигом переменился. Он будто носил маску перед моим отцом, а как только тот ушёл, то тут же снял её. Я видел настоящего зверя, глядя на его лицо, вот честное слово, я столкнулся с этим впервые. Обычно, знаешь, можно понять по выражению лица человека, что за ним пряталось. И вот Дженсон был одним из них.       Мужчина схватил меня за плечо и потянул за собой по холлу, а дальше по лестнице, ведущей на второй этаж. Лестница была такая широкая, я такие видел лишь в музее, когда мы с классом отправились на экскурсию. Здесь было так тихо. Мы никого не встретили в длинном полутёмном коридоре, а интерьер здесь оставлял желать лучшего. Я будто попал в прошлое, потому что, например, здесь вместо нормальных люстр были настенные светильники, и то, не все они были в рабочем состоянии. Здесь было довольно мрачно. Дженсон всё вёл меня куда-то, я шёл за ним, оглядывался, и не мог понять, почему коридор такой длинный.       Вдруг он остановился у одной из дверей, открыл её и зашёл внутрь, я же следом. Мы оказались в большой комнате, где располагалось много кроватей, у каждой такой рядом стояло по деревянной тумбочке. Шторы были открыты, но света здесь было мало. Наверное, это потому что корпус находился на несолнечной стороне. Здесь почти никого не было, лишь несколько парней примерно моего возраста, которые вскочили со своих кроватей и уставились прямо на мужчину.       — Ребята, у нас пополнение, — парни быстрым шагом направились к нам и окружили нас. Трое ребят смотрели то на меня, то на Дженсона. — Покажите ему здесь всё и объясните правила.       После этих слов он окинул их каким-то странным взглядом, едва заметно ухмыльнулся и покинул комнату, с грохотом закрыв за собой двери.       — Привет, — я поздоровался с ними, лишь сильнее сжав ручку чемоданчика. — Я Ньют. Ньют Сангстер.       — Привет, я Эрис, — невысокий юноша с тёмными волосами подошёл ко мне ближе, приветливо улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. Я из вежливости пожал её. У Эриса была жутко бледная кожа, под его глазами тёмные круги от недосыпа, он был каким-то худощавым, и это заметно даже в одежде.       Один парень стоял рядом, а другой вернулся к своей кровати. Выглядел он недовольным.       — Я Минхо, — второй тоже улыбнулся мне и тоже протянул руку. Минхо тоже не выглядел слишком здоровым. Его кожа тоже бледная, почти прозрачная. Наверное, они редко покидали стены этого здания, слишком мало гуляли на солнце. Или может, распорядок дня был сложным. В общем, я не знал причину, но мне показалось это странным. — А того зовут Галли.       — Эй, идиот, я не просил называть моего имени! — Галли услышал наш разговор, развернулся на полпути, и в его глазах сверкнул опасный огонёк. Но не такой, как у Дженсона. — Это всего лишь очередной отброс, к чему вам вообще все эти формальности?       — Закрой свой рот, эй! — прикрикнул я ему. Тот удивлённо приподнял брови.       Я просто ненавидел таких людей. Да, я новенький здесь, но зачем вообще определять, кто я такой лишь по внешнему виду? Я что, выглядел как-то иначе? Никак нет, а этот Галли просто оказался каким-то говнюком.       — Не обращай на него внимания, Ньют, он просто ужасно вспыльчивый, — Эрис похлопал меня по плечу. — Идём, я покажу тебе твою кровать.       Моя новая постель была расположена почти в самом конце комнаты. С одной стороны была одна незанятая кровать, а с другой лежал Минхо. Я присел на край кровати, положив чемоданчик между ног на пол. Что же, я попал назад во времени, как в том приюте. Я так привык к своей комнате, что не мог сразу адаптироваться к тому, что буду снова делить комнату с другими детьми.       В приюте, где я жил с шести лет, всё было иначе. Даже это загаженное место было не таким мрачным, как пансионат. Я чётко помню, как спал на первом этаже со своими сверстниками, но они вечно задирали меня, потому что я тогда был слишком слаб и всего боялся. Они ведь уже привыкли к тем порядкам и правилам, а мне казалось, что я попал туда по ошибке. Только спустя какое-то время директор переместил меня к ребятам постарше, и мне стало легче спать по ночам, потому что меня никто не задирал. А здесь, видимо, все жили в одном месте.       — Мы тут носим форму, Тереза подготовила тебе одежду, она вот, рядом лежит, — он указал на место рядом со мной, я бросил короткий взгляд и оглядел её. Ещё хуже. Надо что, ходить весь день в одной только одежде? Всё свободное время? Я так и спросил Минхо. — Ну, да, а как иначе? Мы только ночью переодеваемся в ночную.       В общем, мне это место не нравилось всё больше и больше. Эрис объяснил мне правила, и я не мог понять, почему их было так много.       Нельзя бегать, нельзя кричать, нельзя выходить за территорию пансионата, нельзя пропускать уроки, нельзя выходить из комнаты после отбоя, нельзя это, нельзя то — это же просто кошмар какой-то, а не правила.       — Просто слушайся Дженсона и не задавай лишних вопросов.       — Что? Почему?       — Этот дебил тебя просто не слышит, — Галли снова встрял в наш разговор, мы пересеклись взглядами.       — Закрой свой рот, идиот! — прошипел я. — Иначе я тебе врежу, ты меня понял? — я встал с кровати и направился к нему. Но Минхо остановил меня, а я, бросив взгляд на Галли, увидел на его лице ухмылку. Он чокнутый, говорю тебе, ему будто нравилось злить других людей.       — Не обращай внимания, говорю же тебе, — прошептал Минхо мне на ухо, а я просто смирился с этим. Ладно, я прощу ему этот раз. А вот в следующий меня никто так не остановит, я клянусь тебе. Я выбью всё дерьмо из этого надменного ублюдка, который смотрел на меня и ухмылялся своими кривыми губами.       Как оказалось, личного пространства здесь тоже не было, а ведь я так привык к нему. Приходилось переодеваться на чужих глазах, хотя это, честно говоря, мне не нравилось. Я не любил, когда кто-то смотрел на моё обнажённое тело и от этого чувствовал себя неловко. Этот раз тоже был не исключением. С одной стороны, в моём приюте его тоже не было — тогда я вообще не знал о таком понятии, как «личные границы», вот от слова совсем. Лишь когда прибыл в семью Майка, получил свою комнату и свободное пространство, тогда я понял, насколько это прекрасно. Мне не нужно было делить ванную с десятью другими людьми, не нужно было есть с некоторыми из одной тарелки. Каким бы Майк не был кретином, мне он нравился, потому что показал прелесть свободной жизни. Но с другой стороны, я держал на него обиду, потому что он показал мне её, а потом так жестоко и необоснованно отобрал. Разве я это заслужил?       — Слушай, — Эрис сел рядом со мной на кровать, — а почему ты здесь оказался?       — Я и сам не знаю, — здесь была доля лжи. Я знал причину недовольства Майка, но не понимал, в чём была проблема. Разве плохо то, что мне понравилось целоваться с мальчиками? В отличие от него, я не видел в этом проблемы. — Отец сильно разозлился на меня.       — Сочувствую, — он грустно улыбнулся и похлопал меня по спине, будто успокаивая.       — А ты здесь по какой причине? — поинтересовался я из любопытства. — Почему вообще всех отправляют сюда? У вас довольно много детей здесь.       — Мой отец умер, когда мне было пять лет. Мать не могла обеспечить меня, поэтому и отправила сюда. Тут проживание почти бесплатное, кормят и обучают, потому она и решила, что мне здесь будет лучше, — у Эриса лицо резко помрачнело, в его взгляде читалась грусть, и я сжал губы в тонкую полоску от услышанного. Мне было его жаль. — А остальные… У всех разные причины, Ньют. Например, Минхо сюда отправили его родители, чтобы он понял смысл библии и бога, потому что в его семье это почиталось.       — Это странно, ужасно странно, — я пожал плечами.       Зачем вообще нужна религия? Разве нельзя верить в то, что хочешь? Мне было жаль Минхо. А его это, похоже, несильно волновало. Я бросил на него взгляд, парень лежал на своей кровати и читал какую-то книгу, которую он вытащил, видимо, из прикроватной тумбы.       — А у Галли какая причина? Он был слишком дерьмовым сыном? — я знал, что он слышал, да и вообще слушал нас. Он может и молчал, когда кто-то разговаривал, но мог в любой момент вставить своё никому ненужное мнение.       — Совсем охренел что ли?! — парень взвыл, мигом оказался передо мной и, схватив меня за плечи, поднял на ноги. Я нахмурился и в ответ схватил его за шкирку. Он сжал кулак и собирался меня ударить. — Кто ты такой вообще, чтобы так говорить, а?       — Ты сам всё это начал, придурок! — свободной рукой я толкнул его в грудь, так сильно, что он потерял равновесие и едва не упал, но я удерживал его, пальцами сжав ткань.       — Эй, успокойтесь вы оба! — Минхо бросил книгу на кровать и принялся разнимать нас.       В общем, мы возненавидели друг друга буквально с первого слова. Если бы он не был так ко мне агрессивно настроен, то и я бы не уколол его фразой. Но судя по его реакции, что-то в его семье всё-таки случилось, раз он так жутко отреагировал.       — Прости, Минхо, — я извинился перед ним, ведь он просил меня не обращать внимания, но душой я просто не мог не сделать этого.       — Забей, просто не поубивайте друг друга, окей?       После этого разговора у всех остался неприятный осадок на душе. А мне было даже немного стыдно перед Минхо и Эрисом. Но что случилось, то случилось. Что мне ещё оставалось делать?       Мне было интересно, почему здание так пустовало и где находились остальные дети. Эрис рассказал мне, что кто-то был на занятиях, кто-то помогал Терезе с делами. Тереза, как я понял, была кто-то вроде монашки, которая следила за порядком и всё в таком духе. А ещё здесь работали пастыри: кто читал проповеди в воскресные дни, кто учил детей, а кто помогал Дженсону. Похоже, что у каждого была своя работа.       — А что здесь? — спросил я у Эриса, когда мы вышли на улицу через заднюю часть пансионата.       Территория была действительно большой. На ней находилось, помимо основного здания, множество других. Как я понял, здесь была отдельная кухня для готовки, два здания выполняли функцию склада, а ещё здесь находилось какое-то здание, назначение которого я не знал. Двери и окна была закрыты, а заглянуть внутрь было невозможно, потому что по ту сторону окон висели тёмные шторы из плотной ткани.       — Не знаю, — он как-то побледнел, белее некуда.       — Эй, что с тобой?       — Всё в порядке, Ньют, правда, — он натянуто улыбнулся, а мне показалось это странным. Почему он так отреагировал? — Просто я не успел пообедать, вот плохо себя и чувствую, — он попытался сменить тему, но мне всё ещё было интересно, для чего здесь стояло это здание. — Насколько я помню слова Дженсона, то тут ещё ничего нет. Оно пока что просто так стоит, может, потом найдут применение, — он пожал плечами.       Я поразмыслил над его словами, и подумал, что это всё объясняло. В принципе, это было логичным, верно же? Его, может, построили по плану, а места в основном корпусе ведь и так много, зачем лишний раз бегать через всю большую территорию, чтобы что-то здесь забрать. Я думал, что это вполне себе нормально.       Неожиданно прозвенел колокол, расположенный над пансионатом, я было даже испугался и с непривычки отступил назад. Это было так резко.       — Пошли скорее. — Эрис взял меня за руку, и мы поспешили обратно внутрь. Только я хотел спросить, куда мы так торопимся, как он опередил с ответом: — Время ужина. Дженсон не любит, когда кто-то опаздывает.       Видимо, у этого Дженсона был какой-то бзик на правила. Он ведь их придумал. Может, ему нравилось всё контролировать? Я не знал точного ответа, но это было похоже на правду.       Столовая была колоссальных размеров. Я никогда раньше таких не видел, а потому ещё долгое время оглядывался, разглядывал всё, что попадалось мне под глаза. Но, знаешь, здесь тоже было мрачно. Было видно по обшарпанной краске на стенах, что здание построено ещё давным-давно, возможно, самого Дженсона тогда в планах и не было. В комнате находилось два длинных стола. За одним ели дети, а за другим персонал. Сейчас я мог разглядеть всех.       — Ньют, не пялься так, — тихо шепнул мне Минхо, как только мы сели за стол. Он сидел с одной стороны от меня, с другой — Эрис. А этот Галли сидел напротив и как-то злобно смотрел на меня. Перед каждым стояло по две тарелки с первым и вторым, а также стакан с чёрным чаем. Я уверен, что он без сахара.       — Извини, — в тон ему ответил я, но не мог не делать этого. Я оглядывал остальных ребят, у всех был какой-то ужасный вид, будто они пахали на полях без перерыва, и ели, дай бог, раз в день. Я мельком глянул на соседний стол, где сидели взрослые, и у них еды было гораздо больше. Это нечестно. Я понимаю, что они там все взрослые, у них больше потребностей, но эй, мы же дети, у нас растущий организм. Как можно было так обделить нас?       Я так привык к плотному обеду в семье Майка, а тут всё было постно и почти безвкусно. Как я понял, у нас был чечевичный суп и овощи, в виде брокколи, которую я ненавидел всей душой, горох и фасоль. Мне даже хотелось спросить, подают ли здесь мясо, но судя по захудавшим телам других ребят, ответ появился сам собой.       — Подожди ты, — опешил Эрис, когда я взял ложку. — Сначала молитва.       — А что, это обязательно? — я вскинул брови. Я ещё никогда раньше не молился перед едой.       — Конечно, — он протянул мне руку, так же, как и Минхо. Пришлось взять. Впрочем, каждый взял руки друг друга и все склонили головы, закрыв глаза. Я огляделся и последовал примеру остальных.       — Благослови, Господи Боже, нас и эти дары, которые по благости Твоей вкушать будем, и даруй, чтобы все люди имели хлеб насущный. Просим Тебя через Христа, Господа нашего. Аминь, — я узнал голос Дженсона, который зачитал молитву, а в конце услышал отовсюду: «Аминь». Ну и я решил сказать это под стать остальным, а то как-то неловко выйдет. Минхо и Эрис отпустили мои руки, я открыл глаза и поднял голову.       Я ел безвкусную еду, не торопился, но видел, как остальные дети набросились на неё. Здесь было довольно много детей, не все оказались моего возраста. Многие были не старше пятнадцати лет, кому-то и вовсе на вид все десять лет, а то и восемь. Они были такими несчастными, худыми, и в их взглядах виднелась безумная вселенская печаль. Я смотрел на них, и мне становилось жаль их всех. Самые младшие дети ещё выглядели нормально, возможно, что кто-то приехал незадолго до меня, но вели они себя тише воды: ели, уткнувшись в тарелки.       Я не особо понимал, что здесь происходило и почему все молчали. В столовой просто повисла гробовая тишина, как это бывало на похоронах.       Только я доел чечевичный суп и глотнул несколько раз чай, как вдали встал Дженсон, и все за столом последовали его примеру, я опешил, ничего не понимая, а Эрис, я даже не знаю, что делал бы без него, взял меня за локоть и потянул за собой, побуждая бросить ложку. Все, как один, развернулись и начали выходить из-за стола, я же, до сих пор не понимая, почему всё произошло так быстро, всё равно последовал за ними.       Я посмотрел на Дженсона, и мы столкнулись взглядами. Он как-то странно улыбнулся и, клянусь, я видел, как он сжал челюсть, будто сдерживал ухмылку на лице.       — Ньют, не смотри на него, идём же, — шепнул Эрис и подтолкнул меня.       Прошло всего каких-то десять минут, если я правильно сверился со внутренними ощущениями, а мы уже уходили с ужина. Я даже не доел второе блюдо, но оно, наверное, и к лучшему, — мне всё равно не нравились овощи. Но мне теперь стало понятно, почему дети так жадно набросились на еду. Им даже не давали толком времени, чтобы тщательно всё разжевать. У нас было так мало времени, чтобы поесть. Порции и без того совсем мизерные, видимо, не для того, чтобы хорошо наесться, а просто чтобы не умереть с голоду.       Это же какое-то грёбаное безумие. Кому вообще пришла в голову такая идея? Наверняка этому Дженсону, потому что из-за стола взрослых никто не встал, кроме него. Мы уходили из столовой, и я в последний раз обвёл взглядом пасторов, которые продолжали есть, и почти перед самыми дверями столкнулся с чьими-то коричневыми глазами. И я клянусь тебе, снова, да, я знаю, что глупо так говорить каждый раз, но я говорю тебе, эти глаза на фоне всех остальных как-то по-особенному выделялись. Этого мимолётного мгновения хватило, чтобы в них засмотреться. Незнакомый пастор проводил меня взглядом, Эрис сзади легонько толкался, не позволяя мне толком разглядеть того человека.       — Придурок, что это было, мать твою? — Галли обогнал ребят позади меня, схватил меня за плечо и развернул лицом к себе.       — О чём ты вообще? — я хмурюсь, не понимая причину его очередной агрессии. Я же говорил, что меня в этот раз никто не сможет остановить? Так вот, я чувствовал, что ещё немного, и Галли получит от меня по своей грязной морде.       — За каким хреном ты смотрел на них, а?! — он повысил на меня голос, сильнее сжав пальцы.       — А тебе какое дело? Тебя так это волнует? Ой, посмотри, Галли ревнует всех ко мне! — с долей иронией произнёс я, пародируя голос девчонки.       — Ты охерел?! — только он замахнулся, как я, не сдержавшись, навалился на него в ответ. Я с силой оттолкнул его, подставил ногу, отчего парень упал, и тут же сел на него.       — Тебе совсем делать нечего? Скажи мне! — я кричу ему в лицо, замахиваясь кулаком. Ребята вдруг окружили нас, я не поднимал головы, но чувствовал это.       — Это ты мне скажи, дубина! — он кричал в ответ, пихал меня в бок, но я от злости лишь сильнее напирал на него, коленом упёрся в его ногу и давил так, как только мог. — Пришёл сюда, строишь из себя какого-то недотрогу!       Галли что, совсем с дуба рухнул? Я находился здесь всего пару часов и не успел ничего такого сделать, чтобы так меня назвать. А потом я вспомнил, что ему нравилось злить людей. Я смотрел на его лицо, видел злость, но во взгляде было что-то другое. Боже мой, он и вправду получал какое-то удовольствие от этого.       — Ньют, прекрати, — ко мне подоспел Эрис, видимо, он проталкивался между другими ребятами, взял меня за руку, которой я собирался въехать по лицу Галли, и попытался оттащить. — Идём быстрее, иначе нам всем не поздоровится.       Я услышал этот его тон, будто Эрис чего-то сильно боялся. Как только я слез с парня, он потащил меня в сторону общей комнаты, с каждой секундой увеличивая скорость. Когда мы бежали, я бросил взгляд назад и увидел, что все тут же мигом разошлись и тоже поспешили убраться оттуда. Удивительно, что во время нашей небольшой потасовки никто не кричал, никто не болел ни за одну из сторон, как это бывало обычно в школах на перерывах. Вдали я услышал скрип дверей и тут же быстрые шаги. Видимо, это убегали зеваки, которые ждали чего-то до последнего момента.       — Ньют, тебе надо прекратить так реагировать на выходки Галли, прошу тебя, — сказал мне Эрис, когда мы оказались у его кровати.       — Почему я должен терпеть его? — я недоумевал от всего этого.       — Потому что он всех пытается вывести на конфликт, но если вас поймают, то потом достанется всем нам. Дженсон не любит, когда нарушают правила. Поверь мне, никто не хочет разозлить его.       Мне казалось это странным. Ну, с одной стороны, даже неудивительно, это ведь правила и их нужно соблюдать, а с другой — неужели Дженсон настолько плохой, что его боялись все дети? Судя по словам Эриса, вполне себе да. А мне не хотелось подводить его, ведь он был классным парнем, и я не хочу, чтобы его наказывали из-за моей неприязни к Галли.       — Прости меня.       — Не надо извинений. — Эрис мягко улыбнулся мне, от его улыбки веяло теплом и заботой. Он, пожалуй, был самым солнечным человеком во всём пансионате. Потому что все выглядели ужасно и почти не скрывали этого, у них всё было написано на лице, а Эрис, несмотря на свой вид, всё равно постоянно улыбался и подбадривал меня. В общем, мы с ним весьма неплохо поладили, и меня это устраивало. — Я не держу на тебя обиды. Давай просто готовиться ко сну.       — Что? Так скоро? — я вскинул брови от удивления.       — Да, у нас отбой через час после ужина.       — Как-то слишком быстро, не находишь?       — Не знаю, — он пожал плечами, — может и да, но с правилами не поспоришь.       Я будто окунулся в старые воспоминания, когда всё было для общего доступа. Никто не выделил комнату под раздевалку, а потому приходилось либо переодеваться в ванной комнате у всех на виду, либо же быстро вернуться в комнату и сменить одежду уже там, пока не все вернулись с водных процедур. Я, собственно, так и поступил. Хотел просто умыться и почистить зубы, но Минхо сказал мне, что душ перед сном был обязателен. Мне пришлось этому подчиниться, хотя рад особо и не был. Я отвык от того, что в таких местах не существовало такого понятия, как личное пространство, но пришлось быстро адаптироваться к здешним правилам, ведь я по своему опыту знал — иначе не вольёшься в коллектив и не выживешь.       Я остался в ванной почти один, остальные, как и на ужине, делали всё быстро, а потому мог спокойно переодеться. Форму пришлось оставить здесь, как я понял, та самая Тереза должна была всё перестирать и погладить. Лично я не видел смысла так часто стирать одежду каждый день, но, думаю, это всё для поддержания чистоты и гигиены.       Я шёл по пустому коридору, направлялся в общую комнату, где уже все собрались, кроме меня, по пути наткнулся на настенные часы. Почти восемь вечера. Придётся ложиться так рано?       Я услышал чьи-то шаги за спиной, по привычке отошёл в сторону, я так обычно делал, когда не хотел мешаться под ногами или же просто не хотел попасть под чью-то горячую руку.       — Ньют, не опаздываешь? — рядом со мной оказался Дженсон, я замер, не сделав ни шагу больше. Я поднял лишь взгляд на него и виновато улыбнулся, мол, не увидел время, сейчас вернусь обратно. Он присел на корточки, приветливо улыбнулся мне, что показалось до безумия подозрительным, и протянул свои руки. Я затаил дыхание, а он просто поправил мой воротник от ночнушки. — Надо следить за временем и своим внешним видом, Ньюти, — я поморщился от этого ласкового слова, а он пригладил воротник напоследок и заглянул в мои глаза. — Что-то не так? — в голосе какие-то странные нотки, которых я не знал.       — Н-нет, всё в порядке.       Знаете, от Дженсона веяло просто нереально опасной энергетикой. Это не какой-то там хулиган по имени Галли, он вообще и рядом не стоял с этим мужчиной. Вот смотришь на него — вполне себе добропорядочный человек, если судить по внешнему виду, ведь он выглядел опрятно, и эта церковная одежда ему шла. Но если долго приглядываешься к его глазам, то со временем начинаешь замечать что-то неладное. Когда я наблюдал за ним в столовой, то его мимика показалась мне до усрачки жуткой. Он то странно улыбался, то строил из себя всего такого добряка, что наводило неописуемый ужас.       — Тогда ладно, — он похлопал меня по плечу. — Беги в комнату.       Я почти что рванул со своего места, настолько сильно мне хотелось покинуть его общество. Моё сердце бешено билось из-за страха, ладони снова вспотели, и я вытер их об штаны.       В комнате уже все готовились ко сну. Я направился к своей кровати и залез под одеяло.       — Эй, Ньют, — негромко позвал меня Минхо. Я перелёг на бок, чтобы наши лица были друг напротив друга. — У тебя всё в порядке? Ты выглядишь неважно.       — Всё нормально, — заверяю его и скромно улыбаюсь, чтобы он удостоверился в моих словах, в которых была небольшая доля лжи. Врать, конечно, плохо, но иногда это было жизненно необходимо в такие моменты. Я не хотел, чтобы Минхо беспокоился обо мне. Парень улыбнулся мне и пожелал спокойной ночи.       Я пожелал ему в ответ, и в это время в комнату зашло несколько женщин в длинных белых одеяниях, подобно ангелам, и я было удивился от их вида. Это выглядело необычно. Двое женщин держали подносы со стаканами, а у третьей были маленькие бумажные стаканчики. Я смотрел на остальных и понял, что им давали какие-то пилюли. У всех они были красные, о, нет, это не так. Некоторым ребятам дали какие-то другие таблетки, Эрису в том числе. Я подумал, что они просто болели чем-то и поэтому должны были пить что-то особенное перед сном. В принципе, звучало логично, да?       — Привет, малыш, — ко мне подошла женщина с подносом лекарств. — Ты новенький здесь?       — Здравствуйте, да, — я слегка привстал. — Меня зовут Ньют.       — Очень красивое имя. Я — Тереза. Приятно познакомиться.       У неё тоже было красивое имя. Надеюсь, что ты думаешь также.       — Это взаимно, — я легко улыбнулся ей. Она была красивой, под стать своему имени, да и белый цвет шёл к её лицу. Она чем-то напоминала мне мать. — На, возьми, — она поставила поднос на мою прикроватную тумбочку и дала мне стаканчик. Подошла другая женщина и протянула мне последний стакан с водой. — Выпей, пожалуйста.       — А что это? — поинтересовался я, закинув таблетку в рот, потом запил водой.       — Надо было спросить прежде, чем выпьешь, — улыбнулась Тереза, и я смутился. А ведь и вправду. — Это витамины и снотворное, чтобы лучше спалось. Здание старое и по трубам вечно идёт воздух, многим это мешает спать.       Меня устроил её ответ. Я отдал ей стаканы и поблагодарил.       — Спокойной ночи, Ньют.       От Терезы веяло спокойствием.       Они выключили свет. Сквозь неплотную ткань штор проникал слабый лунный свет. Я никогда не думал, что в такое время стемнеет так быстро. Или это потому, что пансионат находился вдали от моего солнечного города?       Я лежал на спине и смотрел в потолок. Лекарства пока на меня не подействовали. Наверное, хорошо, что их мне дали. Я привык адаптироваться к новым местам, но засыпать всегда было сложно. Организм просто не успевал перестраиваться к разным режимам сна.       Пансионат мне совсем не понравился. Дженсон, как я уже понял, самый главный здесь, был подозрительным и странным. Все эти правила до сих пор не уложились в моей голове, потому что их было крайне много. Этот распорядок дня казался мне ужасным. Ещё и этот Галли возненавидел меня без причины. Наверное, не будь тут Эриса и Минхо, то совсем всё было бы ужасно. Я не пережил бы этого дня без их поддержки и помощи. Мне казалось неуместным время, которое давалось для того, чтобы поесть. Наверное, в моём списке жалоб не было и половины всего.       Я вдруг почувствовал, как лекарства начали действовать. Меня так и клонило в сон со всеми мыслями. Тело словно мне не принадлежало, я расслабился, прикрыл глаза. Хочу, чтобы мне приснился сон, ведь тогда ночь не пройдёт так быстро.       Я услышал сквозь сон странный шум, едва ли смог приоткрыть глаза, и почти ничего не видел во мраке, лишь размытые движущиеся фигуры, освещённые лунным светом. Мне так хотелось спать, что я снова закрыл глаза.       Не знаю, сколько прошло времени, но когда я вновь открыл их, то уже никого не увидел.       Привиделось, наверное.       Я перелёг на другой бок и плотнее укутался одеялом.