Своей рукой тебя от бед укрою

      Эриса я встретил лишь на следующий день.       На вчерашнем ужине я всё не мог понять, почему все делали вид, что всё было в порядке. Я приглядывался к другим ребятам, и ближе к концу понял ещё кое-что. Эрис не единственный, кто пропал. Я, конечно, не знаком с остальными ребятами, но точно помню, что в самый первый день их было гораздо больше. К тому же пропали мои ровесники — это крайне заметно. Детей я примерно помнил в лицо, потому мне казалось, что среди них все были на своих местах.       После ужина мы отправились на водные процедуры. Я снова остался один. Я повесил форму, подошёл к зеркалу и решил почистить зубы. Я наклонился, чтобы выплюнуть воду, а когда выпрямился, то заметил фигуру позади в отражении.       — Твою ж мать! — я обернулся и увидел перед собой Галли. — Чего пугаешь? — я нахмурился и злобно глянул на него.       — Не смотри на меня, как на кретина.       — Ты и есть он.       — Эй, идиот, я вообще-то решил тебе кое-что рассказать, а не обмениваться комплиментами, — он пожал плечами и развернулся, будто бы передумал.       — Галли, стой ты! — я догнал его, положил на плечо ему руку и развернул к себе. — Что ты хотел мне сказать?       — Только если ответишь на вопрос, — он коварно улыбнулся. Ах, значит, ответ за ответ? Ну, давай, Галли, посмотрю, что ты мне расскажешь потом. Я кивнул, мол, давай сюда свой вопрос. — Ты приёмный ребёнок в семье?       Я было удивился от его вопроса.       — Если тебе так интересно, то да, но как ты узнал? — я нахмурился вновь.       — Когда тебя привёз тот мужчина, видимо, твой батя, то я понял, что вы не родные. Совсем не похожи. У тебя были и другие семьи? Какие они были? — меня немного ввёл в ступор его интерес ко мне.       — Зачем тебе это знать?       — Эй, Ньют, мы же решили секрет за секрет. И вообще, я сегодня добрый, так что не испытывай моё терпение. Я расскажу тебе кое-что, но когда ответишь мне на этот вопрос и всё.       Знаешь, это было странно. Я не думал, что кто-то такой, как Галли, захочет узнать о моём прошлом.       — Я жил в двух других семьях, если не считать той, в которой я живу сейчас. До того, как попасть в семью Майка — ты его видел тогда, я жил в семье коллекционеров. Ну, они жили за счёт того, что перепродавали какие-то ценные вещи, так что, можно сказать, что они были богатыми.       — Почему они вернули тебя назад?       — Это уже другой вопрос, Галли.       — Это последний, — он странно улыбнулся. — Обещаю.       Галли сегодня показался мне странным. Раз секрет за секрет, то узнаешь ты свой ответ, говнюк. Потому что те ответы, которые я пытался вчера вынюхать, были до сих пор необходимы мне.       — Им пришлось меня вернуть, — коротко ответил я.       — И ты теперь не расскажешь, почему пришлось? — он изогнул бровь.       — Галли, кончай ломать комедию! — прикрикнул я. — Ты и без того задал много вопросов. Теперь твоя очередь.       Галли неожиданно приблизился ко мне ближе, склонился. Его лицо было перед моим. Он совсем тихо сказал:       — До тебя тут жил Бен, но он умер, — он обвёл взглядом моё лицо, будто смотрел на мою реакцию.       А я был удивлён. Кто такой этот Бен и почему он умер?       — А кем он был? Почему он умер? — я ответил в тон ему.       — Он был неплохим парнем, — Галли ответил лишь на первый вопрос, игнорируя другой. — Ещё был Чак, но он отправился вслед за Беном.       — Почему они умерли, Галли? — я смотрел на него с какой-то просьбой рассказать обо всём.       — Я не могу сказать, — он пожал плечами и выпрямился. — Надеюсь, что теперь ты утихомиришь свой пыл, — добавил он уже обычным голосом. — Не вздумай никому рассказывать, ты меня понял? Эй, идиот, ты слышишь меня?       — Заткнись, Галли, я не глухой.       Нихера я не успокоюсь. Слова о Бене и Чаке меня лишь раззадорили. Галли будто рассказал мне об этом не потому, что хотел меня успокоить, а совсем наоборот. Он лишь подкинул мне ещё множество вопросов, которых и без того хватало в моей голове.       Перед сном Тереза снова принесла всем лекарства, в этот раз я не заметил, чтобы у кого-то они отличались. В этот раз я их не пил, положил под язык, но сделал вид, что выпил. Это было не сложно, знаешь ли. Когда все покинули комнату и выключили свет, то я выплюнул лекарства, спрятал их под матрасом. Я решил, что утром перепрячу.       Я думал, что Эрис вернётся хотя бы ночью. Я лежал на кровати, делал вид, что спал, но на самом деле прислушивался к каждому шороху. Не знаю, сколько тогда прошло часов, но в комнату никто не входил и не выходил. Я всё думал о сегодняшнем дне. Прокручивал события в голове. Я настолько долго ждал, что уже начал было вырубаться. Я старался изо всех сил, честно, пытался не уснуть, но глаза закрылись сами.       Когда я проснулся утром, как все остальные, то первым делом бросил взгляд на кровать Эриса. Я удивился, когда увидел его спящим. Боже мой, где он был всё это время? Многие уже встали и застелили свои кровати, а Эрис до сих пор лежал на постели, и мне казалось, что он не мог толком подняться.       Я подбежал к нему.       — Эрис! Боже мой, где ты был? — кажется, я прозвучал громче, чем планировал. Оставшиеся в комнате дети обратили на нас внимание, но потом снова вернулись к своим делам. Видимо, им было не очень интересно.       Я склонился над ним, он только приоткрыл глаза и, когда увидел меня, я клянусь, он испугался моего вида. Он вскочил с кровати, сжал челюсть, я заметил этот жест, и слабо улыбнулся мне.       — Доброе утро, Ньют, — его голос был таким хриплым.       — Какое ещё нахрен доброе утро, Эрис?! Тебя вчера не было весь чёртов день! — взвыл я. С одной стороны, я почувствовал некоторое облегчение, ведь он наконец-таки нашёлся, но с другой меня не покидали вопросы: «Где он находился всё это время?». И, смотря на него, у меня появился ещё вопрос: «Почему он выглядел так ужасно?».       Он был одет в другую пижаму с непривычно длинным воротником, прикрывающим его шею. Эрис в принципе был одет в другую ночную одежду.       Я вглядывался в его лицо, и видел в его глазах вселенскую печаль. Он выглядел сегодня хуже обычного. Бледная кожа казалось прозрачной, под глазами мешки из-за недосыпа.       — Эрис, — повторил я, привлекая его внимание.       — Что случилось, Ньют? — парень легко улыбнулся мне.       Как он мог говорить так, будто ничего не произошло? Я удивлялся тому, как он ужасно выглядел и как спокойно при этом говорил.       — Где ты был вчера, Эрис? — повторил я свой вопрос, но уже более спокойно.       Он заметно занервничал и отвёл взгляд. Он что, тоже хотел скрыть от меня тайну, как Минхо? Я поджал губы в тонкую полоску, зная, что вряд ли дождусь внятного ответа.       — Такое иногда случается… — тихо пробубнил он, так, что я едва ли услышал. Я наклонился ближе к нему, он от неожиданности дёрнулся и попытался отодвинуться, а меня такая реакция до жути напугала.       — Это ты вчера был в том здании? — я знал, что плохо было напирать на него, но мне уже отчасти плевать.       — О чём говоришь, Ньют? Я не понимаю, — он странно улыбнулся, будто пытался перевести всё в шутку.       — Нет, это я не понимаю. Вчера я искал тебя весь чёртов день, никто не говорил мне, где ты находился. И тут ты появляешься, выглядишь ужасно уставшим, при этом говоришь так, будто ничего не случилось. Ответь мне, Эрис! Где ты был?       Эрис выполз из кровати, неловко посмотрел на меня, а я не понимал, почему и он решил от меня что-то утаить.       — Эрис, мать твою, ответь мне! — повторил я чуть громче.       — Ньют, перестань! — послышался голос Минхо позади. Я почувствовал, как он положил руку на моё плечо и потянул к себе, чтобы я отстал от Эриса. — Ты же видишь, что он устал. Он что, у тебя на допросе или как это ещё понимать? — Минхо смотрел на меня со злобой, явно недовольный тем, что я с утра пораньше решил донимать Эриса своими бесконечными вопросами.       — Вы, мать вашу, сговорились все или что? — взвыл я, размахивая руками.       — Ньют, перестань истерить, боже мой, ты ведёшь себя, как маленький ребёнок. Отстань от Эриса и дуй умываться.       — Закрой свой рот! — рявкнул я и повернулся к Эрису. Я схватил его за запястье, но парень так перепугался от этого жеста. Он приоткрыл рот в немом полукрике и отдёрнул мою руку. — Что с тобой, Эрис, эй?        — Всё, хватит, Ньют, я не могу на это больше смотреть. — Минхо встрял между нами, он аккуратно коснулся плеча Эриса, тот испуганно поднял на него взгляд. — Пошли в ванную, я помогу тебе, — сказал тот ему более тихо.       Я смотрел им вслед и не мог ничего понять.       Почему Эрис испугался меня? Почему он выглядел ужаснее некуда?       На завтраке я только и делал, что смотрел на Эриса, ждал, что он сам захочет поговорить со мной, но по нему этого не было видно. Он сидел зажато, будто пытался спрятаться от кого-то, почти не прикоснулся к еде и вообще, сидел очень тихо, даже слишком. Он выглядел так ужасно, что мне было его жаль. Хотелось обнять его и сказать, что всё будет в порядке, потому что мне было больно смотреть, как отвратительно выглядел этот солнечный парнишка, но всё равно пытался сделать вид, что всё в порядке.       Я даже забыл о еде. Я и сам толком не ел, просто косился на Эриса, а в голове проносилось столько мыслей. Минхо в какой-то момент пихнул меня в бок и сказал, чтобы я перестал на него пялиться. Как я могу перестать на него смотреть?       Ещё и после слов Галли. Я без интереса тыкал ложкой в гречневую кашу, подперев подбородок кулаком. Эрис ведь тоже выглядел так, будто скоро умрёт. Ну, я не в том смысле, что это и вправду случится в скором времени, вовсе нет, просто его внешний вид заставлял насторожиться. Я сложил в голове два плюс два: вчера никто не знал о том, где был Эрис, я слышал в том странном здании какой-то шум, уверен, что там был человек, а сейчас он сидел напротив меня в ужасном виде.       Помнишь, я говорил, что на вчерашнем ужине заметил, что не хватало ещё нескольких детей? Так вот, сейчас я их заметил. Это было несложно, потому что они по-особенному выделялись среди всех. Я разглядывал этих ребят, и мне было жаль их всех. Они выглядели так тоскливо и печально, с какой-то явной травмой на всю жизнь, о которой знали немногие. По крайней мере, я точно не знал, в чем дело.       Они выглядели, как Эрис. И одеты были скромно, так, что их шеи и руки были скрыты под одеждой. Это меня и насторожило. Я вспомнил Артура. Когда мы только подружились, то его родители не знали о его ориентации. Он жутко боялся рассказать им об этом. Он резал свои запястья каждый раз, когда планировал признаться родителям, но в итоге отказывался от этой затеи. Я помню его слова: «Мне сложно говорить об этом с ними, я боюсь, что они выгонят меня», он резался, потому что думал, что слаб. Я не понимал, почему он так делал, но лишь поддерживал его. Но сейчас не об этом. Когда Артур резался, то он всегда носил одежду с длинными рукавами. Иногда он резал не запястья, а бёдра — в жаркие дни он всегда предпочитал носить шорты, впрочем, как и все. Но я всегда понимал, что он делал ночью, когда в такой жаркий день он выходил на улицу в длинных штанах. Сейчас я даже рад за него, что он в итоге признался родителям, потому что теперь мог не ранить своё тело.       После завтрака мы пошли на занятия. Я был с Эрисом в одном классе, и мне это было даже на руку. Только проблема в том, что я совсем не слушал пастора, который объяснял какую-то тему. Эрис сидел впереди меня. Я буквально сверлил его взглядом. Наверное, со стороны это выглядело странно.       Пастор задавал некоторым ребятам вопросы, связанные с темой, я переключил своё внимание на него. Это чтобы пастор не подумал, что я не слушаю его. В школе так обычно и происходило: если учитель замечал, что какой-то ребёнок его не слушал, то именно его он и спрашивал. Было весело и иногда даже смешно за этим наблюдать. А сейчас я сам был в таком положении. Пастор спросил всех, кроме Эриса. Похоже, он не хотел его трогать.       Мне это показалось ещё более странным. Я понимаю, что весь вид Эриса так и кричал: «Не трогайте меня сегодня, прошу вас», — но мне казалось, что здесь пасторы были как-то безразличны к проблемам их воспитанников.       После занятия по религиоведению, я вышел в коридор и замер. Я вышел буквально следом за Эрисом, а его уже нигде не было. Я нахмурился, пытаясь прикинуть, куда он мог подеваться.       Если утром он не хотел отвечать на мои вопросы, и в кое-то веки я смирился с этим, ну, подумал, сейчас только утро, а Эрис выглядел неважно, потому надо дать ему немного отдохнуть, то сейчас он должен был в состоянии хоть что-то сказать мне. Я решил проверить уборные комнаты, потому что это единственные места под рукой, где он мог спрятаться за пару секунд.       Я прикрыл двери, прислушался, и мне даже показалось, что внутри никого не было. А потом я услышал, как кто-то в одной из кабинок шмыгал носом. Я старался передвигаться совсем тихо, чтобы, если там окажется Эрис, не спугнуть его. Двери у кабинок не были до самого пола, поэтому я заметил, как именно в ней кто-то сидел на полу.       Неужели Эрис заперся внутри, чтобы поплакать? Что же такого у него стряслось?       — Эрис? Ты здесь? — негромко спросил я, подходя ближе. Я постучал в дверь. — Эрис! Я же вижу, что ты тут.       Вдруг шмыганье прекратилось, как только я постучался. Я уверен был, что внутри сидел именно Эрис и никто более. Я не мог ошибиться.       — Эрис! Открой, прошу, — говорю чуть тише, прислоняя ладони к двери. — Я не сделаю тебе больно, обещаю.       — Ньют, прошу, оставь меня в покое, — послышался его голос по ту сторону.       — Нет, я не могу, — я покачал головой. Как я мог оставить его в таком состоянии?       — Ньют, уйди, пожалуйста. Дай мне побыть одному, — я слышал, как дрожал его голос.       — Эрис, я искал тебя вчера весь день. Я жутко переживал за тебя, и я буду полным кретином, если уйду, оставив тебя наедине со своими проблемами. Я лишь хочу тебе помочь.       Я заметил, как он начал подниматься с пола. Я отошел в сторону, дверца приоткрылась, и передо мной предстал Эрис с заплаканными глазами.       — Боже мой, что же с тобой стряслось… — сказал я едва слышно. Мне было так больно смотреть на него.       — Такое иногда случается, — повторил он сказанные утром слова. — Ты не переживай за меня, Ньют, со мной всё в порядке, — он улыбнулся мне, а его глаза были на мокром месте.       Я смотрел на него и просто был шокирован ситуацией.       Я видел, как его губы, вытянутые в улыбке, дрожали.       И не мог понять, почему Эрис улыбался, хотя его глаза были на мокром месте. Это обременяло.       — Эрис, ты нихера не в порядке. У тебя уже сдают нервы, я вижу это. Ты плачешь и улыбаешься. Ты хотя бы знаешь, что это значит?       — Ньют, я и вправду в порядке, серьёзно, — он вытер слёзы рукавом, продолжая улыбаться.       — Я не кретин, Эрис. И не слепой, — я лишь нахмурился. Он что, держал меня за какого-то дурака?       Или он просто не привык к тому, что о нём беспокоились? Я думал, что они с Минхо дружат, но он вчера даже не заикнулся о своём друге, пока я не спросил об этом. А теперь мне казалось, что между ними не было ничего особенного. Между всеми не было никаких отношений. Каждый будто боролся за свою жизнь, лишь делая вид, что беспокоился о других.       Я обвёл взглядом его воротник.       Делаю шаг к нему. Я протягиваю руку, Эрис не предпринимает попыток остановить меня, он лишь зажмурил глаза. Он чего-то сильно испугался, а я не мог понять, чего именно. Кончиками пальцев, пока парень не понял, что было в моей голове, я оттягиваю воротник вниз.       Эрис открыл глаза и мигом отпрянул от меня. Но мне хватило этой секунды.       Я увидел тёмные синяки на его шее. Такие, будто его кто-то душил. С такой ужасной силой, что его могли просто удушить насмерть. Это буквально какие-то вмятины, будто… Я не мог ни с чем их сравнить, потому что видел такое впервые. Чёртовы гематомы были по всей его шее.       Эрис натянул воротник обратно.       А я стоял и пялился на него, не поверив своим глазам.       — Что это за хрень, Эрис? Что с тобой вчера произошло? — я лишь разозлился. Не на него, вовсе нет. Я был зол, что кто-то посмел так поступить с ним.       — Говорю же тебе, Ньют, ничего не случилось! — он слегка повысил голос, но я слышал в нём сплошной страх.       — Я тебе не верю. Ни единому твоему слову.       Я схватил его за руку, Эрис вскрикнул и попытался оттолкнуть меня от себя, но я лишь сильнее сжал его запястье. Но стоило мне это сделать, как я испугался за него. Эрис вскрикнул от боли.       — Успокойся! — я отпустил его руку, и зря. Он потерял равновесие и упал на пол. — Господи, Эрис…       — Оставь меня в покое, боже мой, — он лежал на полу и сжался так, как маленький бедный котёнок. Я слышал его тихие всхлипы.       Я присел рядом с ним и слегка коснулся его плеча. Он лишь сильнее сжался, будто хотел исчезнуть.       — Извини меня, я не хотел сделать тебе больно, клянусь, — вполне искренне говорю я, потому что это было правдой. Я не думал, что сделаю ему больно, если схвачу за запястье. Иногда я переусердствовал. — Просто покажи мне, Эрис. Я никому не расскажу, что видел.       — Ты врёшь… Вы все врёте… — он плакал, а я не мог понять, о ком ещё Эрис говорил. Кто ему врал?       — Я клянусь тебе, Эрис, боже. Хочешь поклянусь своей жизнью, м?       Я протянул руку и осторожно коснулся его запястья. В этот раз он не сопротивлялся, но до сих пор плакал. Как же моё сердце сжималось, когда я видел слёзы на его щеках. Я аккуратно закатил рукава и просто обомлел.       Я смотрел на синяки на запястье и просто не мог поверить своим глазам. Они были такими тёмными, боже, просто жутко смотреть на это. Мне страшно представить, что с ним вчера произошло.       — Кто это сделал с тобой? Эрис?       Я был уверен, что синяки были далеко не только на шее и руках. Мне хотелось даже убедиться в этом, но знал, что это будет слишком.       Он не отвечал.       А я продолжал смотреть на его руки.       Вчера я слышал голос Эриса в том здании? Я не был уверен в этом. Знаешь, я уже ни в чём не уверен.       Этот пансионат просто одно сплошное грёбаное безумство. Этот Дженсон недаром так странно вёл себя. Не зря все дети замалчивали что-то. Не просто так они выглядели все ужасно плохо. Я понимал, что здесь что-то происходило, но что именно — понять не мог. Неужели пасторы избивали детей? Но тогда я заметил бы это. На занятиях всё было спокойно, на обедах все вели себя тихо. Взрослые почти не лезли к нам, кроме сестёр.       Недаром здесь было столько правил.       Не зря Эрис сказал мне в первый день, чтобы я не задавал лишних вопросов и просто слушался Дженсона.       Все эти мысли обременяли. Мне стало хуже от осознания, куда я попал.       — Оставь меня, Ньют, я тебя прошу, — я отпустил его руку, и он принял сидячее положение.       — Ты уверен? — мне беспокойно за него. А он поднял голову и посмотрел на меня этим уставшим взглядом. Взглядом, будто он хотел просто умереть на месте. Если такое случится, то я себе этого не прощу. — Ты уверен, что не хочешь мне ничего рассказать? Я поддержу тебя.       — Да, я уверен, — повторил он, но звучало как-то неубедительно. Но Эрис выглядел таким уставшим, что мне стало даже стыдно, что я пристал к нему со всеми этими вопросами. Было видно, что он не хотел говорить о случившемся, а я, как кретин, продолжал мусолить эту тему. — Уходи. Я буду в порядке.       Знай, что если с ним что-то случится, то я этого не хотел. Я не мог его оставить, но я и без того слишком прилип к нему.       Когда я уходил, то напоследок обернулся. Эрис даже не посмотрел на меня.       Я чувствовал безумную тревогу. Теперь мне просто жутко от одной мысли, что скрывал пансионат в своих старых стенах. Мне нужны были ответы, как глоток свежего воздуха, но я боялся, что если узнаю их, то ничего не будет, как прежде.       Почему Бен и Чак умерли? Они же не могли просто умереть от голода, правильно?       Зачем Галли рассказал мне об этом? Он хотел дать мне ключ к разгадке? Но что-то непохоже на это. У меня лишь появилось больше вопросов.       Откуда у Эриса появились эти жуткие синяки? Неужели именно его я вчера слышал в том странном здании?       Чем больше я думал над ответами, тем больше появлялось вопросов.