Своей рукой тебя от бед укрою

      В учебном кабинете было мрачно, почти темно. Я стою у окна и выглядываю наружу. Скоро должен быть отбой, но мне так не хотелось возвращаться назад. Мне хотелось немного побыть здесь и успокоиться после всего, что произошло. Кабинет освещал лишь лунный свет, я смотрел прямо на ночное светило и дивился его красотой. Мне всегда нравилась луна, потому что она могла осветить самую мрачную ночь в моей жизни. Луна была подобием проводника. Она помогала даже морякам, что заблудились в бескрайнем море. Её нельзя было сравнить с солнцем, потому что оно спасало от одиночества лишь днём, но стоило ему скрыться за горизонтом, всё — полная темень. Я смотрел на луну и не хотел отводить взгляд. Даже когда я услышал шаги за своей спиной, я не обернулся.       — Ньют? — я слышу его нежный голос, и прикрываю глаза. Мне так хотелось, чтобы он произнёс моё имя ещё раз. Кажется, он услышал моё пожелание, или же это я случайно произнёс его вслух. — Ньют, посмотри на меня.       Я оборачиваюсь и вижу его перед собой.       — Томас.       Я смотрю на его нежную улыбку, и это всё, что мне нужно было в этот день. Он был одет в рясу, его руки находились за спиной. Мне так нравилась эта его поза.       Его лицо освещал этот лунный свет, и я недаром говорил, что луна способна на многое. Я смотрю в его красивое лицо и просто не могу себя сдержать.       — Что ты делаешь здесь? — его голос звучал мелодично. Прошу, скажи что-нибудь ещё, не молчи.       Я смотрю на него и не говорю ни слова. Я лишь улыбаюсь ему, а он продолжал смотреть на меня, не понимая, что я сейчас планировал сделать. Я делаю шаг к нему, вытягиваю руки и касаюсь его лица. Я ощущаю под подушками пальцев его чертовски нежную кожу, и мне хотелось почувствовать её и под своими губами. Я гладил его лицо своими длинными пальцами, а Томас не шевелился и не пытался меня прервать. Он до сих пор смотрел на меня со своей этой нежной улыбкой, которая казалась такой доброй, что я с каждой секундой всё больше в него влюблялся.       — Томас, — я тихо зову его, почти шепчу, а он не отрывал от меня взгляда своих прекрасных глаз, и мне хотелось, чтобы он смотрел только на меня. Ни на кого больше. Этот его взгляд сводил меня с ума, просто возбуждал, как какого-то голодного зверя.       — Что такое, Ньюти? — он едва шевелил губами, но я различил каждое его божеское слово. Его уста были подобно Богу, я серьёзно, я говорил, что не верую ни в кого, но Томас одним лишь своим видом заставлял уверовать.       — Я хочу поцеловать тебя. Ты даже не представляешь, как я это хочу.       Большим пальцем провожу по его пухловатым губам, облизываю свои губы, и просто не могу устоять. Ещё немного и, кажется, я и вовсе сорвусь. Я уже потерял голову от такой близости, которая мне и не снилась.       Томас склонился ко мне ближе, я почувствовал его ладони на своих плечах, они поглаживали меня, а я успокаивался, но в то же время возбуждался от этих прикосновений. Его лицо было так близко, что я чувствовал запах кофе и чего-то сладкого. Этот запах казался мне почему-то таким родным, что я хотел уткнуться в его шею и вдыхать этот аромат снова и снова.       — Так поцелуй меня, что тебе мешает?       Томас сводил меня с ума.       Я переминаюсь с одной ноги на другую, почти в сомнении, стоило ли мне это делать. С одной стороны, это ведь… неправильно, да? Томас — взрослый человек, наверняка у него уже был тот, кого он любил, а я — лишь случайное обстоятельство, которое соблазнило его. Я смотрел в его глаза и не мог решиться.       — Ньюти, у тебя такой прекрасный шанс. Разве ты не хотел заполучить его? — одна его рука оказалась на моём лице, он поглаживал большим пальцем меня по щеке, я чувствовал это прикосновение и, боже, клянусь, я готов был обкончаться прямо на месте. Это было для меня в новинку. Его вторая рука осторожно коснулась моей шеи, он нежно поглаживал меня, а я, как котёнок, подставлялся под эти приятные ласки.       Я чувствовал его горячее дыхание. В горле аж пересохло.       Я тянусь к нему ближе и совсем осторожно, боясь его спугнуть своей неопытностью, касаюсь его губ. Я чувствую его улыбку, отчего сам не могу её сдержать.       Томас не дал поцелую продолжиться, он слегка отодвинулся и заглянул в моё лицо, а я смотрел на него с таким стеснением, мне казалось, что он сейчас просто пошутил, а я пошёл у него на поводу. Но потом эта мысль исчезла, потому что его лицо до сих пор было так близко ко мне, что я мог разглядеть его родинки.       Он едва слышно прошептал:       — Хороший мальчик.       И сам прильнул к моим губам, так резко впился в мою нижнюю губу, что я простонал ему в рот. Я почувствовал руку на своём затылке, он давил, углубляя этот долгожданный поцелуй, а я просто не мог поверить своим ощущениям.       Я целовался с Томасом.       Это ведь просто взрыв мозга.       Томас, не отрываясь от моих губ, поднял меня, я охнул, но он не позволил мне оторваться. Он прикусил мою губу, я почувствовал какой-то привкус на кончике языка, но мне было уже не до этого; мой язык буквально исследовал его рот, да я, мать вашу, как какой-то учёный, который решил проверить всё на себе.       Томас грубо, но видно, что не специально, посадил меня на парту. Он наконец-таки оторвался от моих губ, заглянул в мои глаза и вновь улыбнулся этой нежной улыбкой.       — Ты такой хороший мальчик, Ньюти. Ты даже не представляешь.       Говорил он, а краснел я.       На этом наш разговор закончился, потому что Томас увлёкся кое-чем другим. Пока его руки блуждали по моему телу, он прильнул губами к моей шее, и я почувствовал, как в штанах становилось жутко тесно. Моя голова просто взрывалась от этого переизбытка ощущений. Он целовал мою шею, я чувствовал его горячий язык на своей коже, и не мог сдержать тихие стоны.       Я прикрыл рот рукой, когда рука Томаса забралась мне под рубашку и ущипнула меня за сосок.       — Правильно, надо быть тише, чтобы нас не поймали, правильно? — я откинул голову назад, не видел его взгляда, но ощущал его на себе. Я уверен, что если загляну в них, то увижу сплошь такое же возбуждение, как и у меня.       Он резко потянул меня за ноги, я тихо ахнул, всё ещё боясь, что с минуты на минуту кто-то мог войти в кабинет в поисках меня.       Томас быстро избавил меня от брюк. Я чувствовал его взгляд, и краснел, потому что он мог полюбоваться моим стояком. Мне было приятно, но в тоже время неловко. Я понимал, что сейчас произойдёт, а от понимания становилось как-то… необычно.       Я вертелся на холодной поверхности парты, чувствуя этот неприятный холодок даже сквозь одежду, но Томас грубо схватил меня за бедра. Я мигом успокоился и исподлобья взглянул на него.       — Хороший мальчик.       Если он скажет так ещё раз, то я кончу на месте. Я сейчас серьёзно.       В следующий момент я вновь прикрыл рот рукой, чтобы заглушить громкий стон. Томас без стыда прошёл кончиком пальца по моему члену, от самого основания до головки. Так дразняще коснулся большим пальцем головки, что я просто потерял голову. От этого прикосновения я непроизвольно выгнулся, сильнее прижав ладонь ко рту.       — Какой милый возбуждённый мальчик.       Я уже был на пределе, как и моё тело, но Томас, чёрт бы его побрал, большим пальцем надавил на головку. Я тихо взвыл.       — Ой-ой, кто-то хочет кончить? — это звучало так необычно с его уст. Томас говорил негромко, но мне хватало этого, чтобы расслышать.       Я громко дышу, пытаюсь сдержаться, потому что, ну блин, если дело закончится так быстро, то я потом сам себя буду корить за то, что так скоро сдулся.       — Я не слышу ответа.       Я приподнимаю голову, смотрю в глаза Томаса, а он всё продолжал мне мило улыбаться, будто не он говорил такие слова в мой адрес.       — Я хочу… — убираю ладонь ото рта, но едва ли могу сформулировать мысль.       — Что ты хочешь? М? — он убрал руки, а мне снова хотелось взвыть. Это возбуждение ударило мне в голову. Тело требовало разрядки, но я чувствовал лишь какой-то непонятный холодок. Я смотрел на Томаса так, будто готов умолять его в этот момент, лишь бы он не медлил и поскорее приступил к делу. — Ну же, Ньюти, скажи мне это. Я не понимаю тебя.       — Я хочу… чтобы ты…       — М? — протянул он, а я не мог собраться с мыслями. Ладно, нет, с мыслями я собрался-то, но мне было стыдно произносить это вслух. Это первый раз, когда я попрошу о таком, так что не смейся надо мной, ладно?       — Томас, ради бога, трахни меня уже наконец.       Наконец-таки я смог это произнести!       Я видел, как на лице Томаса расползалась довольная улыбка.       — Ну раз ради бога, — он наклонился ближе ко мне, я почувствовал, как его пальцы сжимали мои бёдра с такой силой, что наверняка останутся синяки. Он притянул меня к краю парты, я сильнее раздвинул ноги, а Томас спокойно устроился между ними, склонился так, что я чувствовал его сердцебиение своим телом. Его шаловливая рука оторвалась от моего бедра и ринулась вниз, я выгнулся и прикусил свою губу, как только он обхватил ладонью мой член. Мне хотелось громко стонать, чтобы все слышали, как мне сейчас хорошо. В глазах потемнело, но я мог чётко различить лицо перед собой. Я обвёл взглядом его довольную улыбку, и заглянул в его глаза, что всем своим видом показывали, как Томасу сейчас было хорошо. — То с радостью.       В этот миг я распахнул глаза, и не сразу понял, где находился. Я даже испугался, когда не увидел Томаса рядом. Я приподнялся, тело сковывала какая-то общая усталость и некоторая боль, которая была терпимой, но стоило мне попытаться присесть, как я почувствовал резкую боль, заставившую меня сжать челюсть, чтобы не застонать. Мне пришлось опереться локтями, чтобы было видно всё вокруг, но в то же время не приходилось сидеть.       Я лежал на койке, а рядом было ещё пять таких. Вдали были шкафчики со стеклянными дверцами. Я повернул голову в бок, позади увидел окно. Уже утро? Я нахмурился, потому что помнил лишь…       Я помотал головой, нет, не хочу вспоминать об этом. Это было слишком ужасно. Мой организм так устал с того момента, хоть я и поспал, что до сих пор я чувствовал себя каким-то очень уставшим. Как я понял, я был в медицинском кабинете. Ну, это понятно, в каждом месте должны быть такие.       Дженсон зашёл так далеко, что я оказался в медицинской части. Класс, ничего не скажешь. Этот ебаный садист буквально выбил из меня все силы, даже когда я почти не потерял сознание, он продолжил меня хлестать своим этим кнутом, так сильно, что я до сих пор помню эти обжигающие кожу удары. Больше всего мне было жаль остальных детей. Это ведь моё первое наказание за всё время, а они, похоже, получали это каждый раз, когда кто-то, как я, проёбывался. Боже, ты бы знал, как мне было всех их жаль. И мне плохо лишь от мысли, что я не мог ничего с этим поделать. Не могу же я пойти один против Дженсона, остальные ведь боятся его. К слову, теперь у меня было объяснение, почему они так боялись его. Этот чёртов садист не жалел никого, как я понял. Будь на моём месте какой-нибудь пятилетний мальчишка, я уверен, он и его так бы отхлестал, мама не горюй. Я так ненавидел Дженсона, что мне хотелось своими руками придушить его. Плохо так говорить, знаю, но, поверь, Дженсон того заслуживал.       Но мои мысли прервало кое-что другое. Мой взгляд упал на одеяло. Я просто обомлел, когда увидел какое-то мокрое пятно. Одной рукой я продолжил опираться, а другой приподнял одеяло, и увидел такое же пятно и на штанах.       Боже, блять, мой. Я кончил во сне.       Я едва ли не занялся сексом с Томасом во сне, а мой организм не увидел разницы между сном и реальностью, что просто позволил себе такое. Ты бы видел, как покраснели мои щёки. Я прямо чувствовал, как они горели. Я и не знал, что делать. Не подумай, такой сон мне однажды приснился, просто тогда я сменил одежду и одеяло. А сейчас такой возможности у меня не было, я буквально растерялся и не знал, куда себя девать. Стоило мне отпустить одеяло, как я услышал скрип дверей, и моё сердце пропустило удары.       — О, Ньют, ты уже проснулся? — я увидел его улыбку. Я готов был умереть от стыда прямо на месте. Томас заметил моё смущение. — О… Что-то случилось? — он подошёл ближе, а я и слова не успел произнести, как он сам всё увидел.       Я просто молча прилёг обратно, готовый принять свою смерть. Ну же, бог, забери меня сейчас с собой, потому что иначе моё сердце от стыда не выдержит, не то что я.       — Ньют, ты не смущайся так, — я осторожно, не поверив своим ушам, взглянул на Томаса. Он спокойно улыбался мне, хотя я видел, что он всё-таки был немного смущён всей этой ситуацией. Да как тут вообще не смущаться, скажи мне?! — Это нормально в твоём возрасте, не переживай. Я сейчас позову сестру, чтобы…       — Нет, боже, не надо! — тут же взвыл я, стоило мне услышать, что сейчас Томас кого-то позовёт. Он опомнился и с вопросом посмотрел на меня. — Не надо никого звать, прошу вас, — попросил я уже чуть тише.       Ладно, Томас — парень, и это не так стыдно, как если сейчас сюда зайдёт женщина и увидит это. Ну, я понимаю, что сёстры были намного старше меня, что они наверняка не раз видели такое, но знаешь, я не готов к такому публичному унижению. Мне хватило Дженсона с его наказанием. Там и так все увидели мою голую задницу, не хватало и этого.       — Извини, — он неловко улыбнулся, — я сам принесу тебе сменную одежду и новое постельное бельё. Сами всё поменяем. Как тебе? Идёт? — он был таким милым сейчас.       Я почувствовал, как мои губы задрожали, но я всё-таки ответил согласием.       Вот поэтому я и мастурбировал перед сном, чтобы не случалось такого конфуза. Ну, в приюте я таким не занимался, в этом пансионате тоже. Я имел в виду дом Майка. Там ведь у меня была своя комната, потому ничего сложного.       Когда Томас вернулся, он помог мне встать и дал мне одежду. Я отошёл чуть подальше, потому что мне всё ещё было неловко. И перед ним за такой конфуз, и за то, что именно Томас приснился мне. Пока я переодевался, он сменил мне постельное бельё. Не знаю, чтобы я без него делал, серьёзно.       Когда с этим было покончено, я вернулся в кровать, а он взял стул и поставил его рядом. Он решил остаться со мной?       Я удобнее устроился, чтобы ничего не затекло, и чтобы не почувствовать резкой боли при любом движении.       — Как давно я здесь? — мой голос звучал тихо, даже как-то хрипло.       — Ты был без сознания два дня.       Я нахмурился. Целых два дня? И это ведь Дженсон довёл мой организм до такого.       — Это получается, сегодня… Понедельник?       — Да, именно.       Я насторожился. Вчера было воскресенье, утреннюю проповедь я пропустил, но, я надеюсь, что уж этот великодушный Дженсон простит меня за такую наглость. Но это было далеко не главным поводом моего беспокойства. Я посмотрел на Томаса, заглянул в его глаза и понял, что во сне, что в реальности — они безумно красивые, как омут. Не знаю, почему у меня появилось сравнение именно с омутом, ведь его глаза коричневого цвета, но всё равно какая-то ассоциация пронеслась в моих мыслях, и я не мог от неё отделаться.       — А Эрис… Вы его видели?       — Да, я видел его на воскресной проповеди. Он ещё вечером заглянул сюда. Я сказал ему, что ты до сих пор без сознания. Он был ужасно расстроен, но ушёл. А сегодня утром я видел его на завтраке. С ним всё в порядке, — слова Томаса знатно утешили меня. Я уж боялся, что Эрис снова пропадёт у всех на виду и вернётся ужасно избитым. Получается, дети пропадали с каким-то определённым циклом? Пока точного ответа я не знал.       И по тону Томаса я понял, что он действительно начал ко всему присматриваться. Ну, только вот недавно он отвечал как-то иначе, а сегодня — я прямо слышу, как он действительно заинтересован в том, чтобы мне поверить. Это успокаивало, ведь Томас хотел мне поверить, а значит, я не был одинок в этой тайне.       — А что… по поводу Дженсона? — осторожно спрашиваю, но замечаю какую-то злобу в глазах Томаса при упоминании Дженсона.       — Мне пришлось с ним поговорить. Не знаю, как всё далеко бы зашло, если бы я не прервал его, — он сжал челюсть. Я заметил, как он разозлился, но попытался не показывать этого. Томас уловил мой взгляд и попытался спокойно улыбнуться мне, но у него не очень хорошо получилось, но я улыбнулся в ответ, чтобы его тоже успокоить.       — Спасибо вам. Получается, что вы спасли мне жизнь.       — Получается, что так, — он пожал плечами.       У нас возникла неловкая пауза. Томас будто обдумывал что-то, он просто смотрел в одну точку и о чём-то думал. А мне было неловко находиться с ним рядом после такого реалистичного сна. Я, как и Томас, задумался. Я понимал где-то в глубине души, что влюбился в него, но мне казалось это просто, ну знаешь, подростковой влюблённостью, от которой так и веяло неопытностью и наивностью. Но после этого я понял, что и вправду влюбился в Томаса.       Это обременяло.       Он ведь взрослый человек. У него наверняка и без меня забот хватает. А я тут свалился ему на голову, начал находить проблемы на свою задницу, рассказал про непонятные странности без каких-то явных доказательств, кроме синяков на теле Эриса, а потом ещё и наказание получил. А Томасу всё это расхлёбывать. Мне стало даже как-то стыдно перед ним.       — О, Ньют, кстати, — он прервал мои мысли. Я взглянул на него, снова увидел его нежную улыбку. Похоже, Томас всё обдумал и успокоился. Это радовало. Видеть его злым было как-то необычно, и даже в кои-то веки страшно. Томас не был похож на человека, которого можно было разозлить. — Я тут тебе кое-что принёс.       Он вытащил из кармана своих брюк свечку и зажигалку. А я не мог понять, для чего это ему нужно было. Я проследил за движением его рук, и когда заметил кекс на прикроватной тумбе, то не мог поверить своим глазам. Как я не заметил его?! Неужели я был так отвлечён из-за смущения, что не заметил, как вместе с одеждой и постельным бельём Томас принёс ещё и кекс? Я готов был ударить себя, потому что раз упустил это из виду, то могу пропустить ещё много чего. Мне следовало быть внимательным.       Он поставил свечку по середине кекса и зажёг фитиль. Отложив зажигалку на тумбу, Томас протянул ко мне кекс.       — У тебя ведь сегодня день рождения.       А ведь и правда… Я и забыл об этом. Как стыдно перед самим собой.       Я с удивлением смотрел на Томаса, а он всё улыбался мне. Хотелось просто притянуть его к себе и утянуть в долгий поцелуй. Но вместо этого я протянул руки и взял кекс. Вдруг почувствовал, как вот-вот заплачу. Это ведь так… мило.       Майк сдал меня в пансионат незадолго до моего дня рождения, а Томас сделал мне такой милый скромный подарок. Я шмыгаю носом и просто смотрю на него, как на самое настоящее сокровище.       — Ну же, загадай желание.       Этот его тон. Я будто услышал «хороший мальчик», вместо «загадай желание».       — Но у вас ведь… Тоже сегодня день рождения, — я вдруг вспомнил, что у нас он в один день.       — Ничего страшного. Мой подарок — это чтобы ты был счастлив.       Моё сердце просто разрывалось от его слов. Я улыбнулся Томасу.       — Я хочу…       Чего же я хотел? Первое, что пришло в голову — это чтобы Томас полюбил меня в ответ. Знаю, звучит эгоистично, даже слишком, но чёрт, я боялся, что если когда-то признаюсь ему в любви, то он отвергнет меня. Отреагирует как Майк или просто сочтёт это всё за детские глупости. Но потом я задумался и вспомнил, чего я хотел на самом деле.       Я прикрываю глаза и задуваю свечу.       «Я хочу разгадать тайну пансионата».