Своей рукой тебя от бед укрою

      Дни в пансионате пролетали быстро, как ни странно. Мне казалось, что я тут уже целую вечность. Только недавно мне исполнилось семнадцать, а оказалось, что прошёл уже месяц с того постыдного инцидента. Каждый день как день сурка. Я продолжал приглядываться к остальным, в надежде найти ключ к разгадке. Вообще, один из ключей был у меня под рукой — им оказался Эрис, но после случая в столовой мне уже не хотелось его тревожить. Да и во мне наконец-таки проснулась совесть. Если с ним что-то и случилось плохое, то я, как какой-то грёбаный мудак, всё напоминал об этом и пытался что-то вытянуть. С одной стороны, хотел потешить своё любопытство и эго, а с другой — всё больше напоминал самому Эрису о случившемся.       Я очень переживал, что как-то обидел Эриса, пытался меньше попадать ему на глаза и вообще, мне было стыдно перед ним.       А потом он сам подошёл ко мне после завтрака, мы мирно поговорили.       — Ньют? — Эрис присел на край моей кровати. Я оторвался от книги, которую мне вручил Минхо, чтобы я хоть как-то мог отвлечься, и взглянул на Эриса. — Как ты себя чувствуешь? — он нервно улыбнулся, явно пытаясь сгладить ситуацию между нами. Я отложил книгу и осторожно присел. Раны уже зажили, но садиться всё равно было больновато, приходилось делать всё в разы аккуратнее.       — Вполне себе, — пожал плечами.       — Извини, что я нормально не поговорил с тобой, ну… после того наказания, — я вскинул брови. Он же приходил ко мне, пока я лежал без сознания, а значит, что всё-таки беспокоился обо мне. Не знаю, почему он извинялся за это.       — Всё в порядке, Эрис, — я улыбнулся и похлопал его по спине, присев поближе.       — То есть, ты не злишься на меня? — он втянул голову в плечи, и посмотрел на меня так, будто я действительно должен быть на него зол.       — А? За что? — я не понимал, о чём он говорил.       — Из-за меня ведь тебя наказали, — прошептал Эрис, отводя взгляд.       — Что? Ничего подобного, о боже, — я вздохнул. Чёрт, у нас произошло недопонимание. — Это я должен просить у тебя прощения. Это ведь я так сильно увлёкся и вечно доставал тебя своими вопросами. Прости меня, Эрис, — я смущённо улыбнулся, заглянул ему в глаза, а Эрис как-то мигом переменился. Впервые я увидел в его глазах не ту вселенскую печаль, как обычно, а что-то другое.       — Я просто думал, что обидел тебя этим, потому что ты избегал меня… — он погладил свою шею.       — Нет, вовсе нет, — я помотал головой, и положил руку ему на плечо, чтобы Эрис взглянул на меня. — Мне просто было стыдно после всего, что произошло, потому я не хотел больше трогать тебя, ну и подумал, что тебе будет спокойнее, если я перестану говорить об этом.       — Мне жаль, что я неправильно понял тебя, поэтому и напридумывал себе всякого в голове, Ньют. Ты — мой первый хороший друг, который так обо мне беспокоился. Прости, что не могу тебе ничего рассказать, — он поджал губы, явно сожалея.       — Не извиняйся, Эрис, ты тут не виноват.       — Извини.       Я приподнял брови, мол, ты сейчас серьёзно?       — Прости, — он смущённо улыбнулся.       — Эрис, перестань уже, бога ради, — я усмехнулся и приобнял его за плечо, но тут же прервал объятия, вспомнив, что не хотел в лишний раз касаться его. Ну, не потому что это плохо, ты знаешь, почему.       Эрис посмотрел на меня, по-доброму улыбнулся и сам потянулся ко мне, обнял так крепко, будто именно этого не хватало ему всю жизнь. Я обнял его в ответ, похлопывая по спине, и улыбался, потому что был рад, что мы разрулили несущественный конфликт между нами.       Я рад, что у нас всё-таки состоялся этот разговор, и что Эрис сам подошёл ко мне. Я бы сам этого не сделал, думал, что лишь сделаю хуже. Знаешь, если бы люди больше общались друг с другом, делали первые шаги, не боясь того невиданного страха, как они выглядят в глазах других, у которого не было толкового объяснения, то многих конфликтов не существовало бы вовсе.       К слову, я решил попытаться узнать тайну сам, не дёргая Эриса. Мне нужно было лишь дождаться ночи. А пока я ждал этого, сидел как на иголках, но в какой-то момент понял, что выгляжу со стороны подозрительно и попытался успокоиться, чтобы на ужине Дженсон не следил за мной, как угорелый. С тех пор, как он наказал меня, я всё чаще ловил на себе его невидимые взгляды. Вот серьёзно. Я везде ощущал его взгляд, куда бы я только ни пошёл. Даже когда просто иду по коридору, чувствую, как кто-то смотрит на меня, оборачиваюсь — никого. И так каждый раз. Или это меня просто начинала одолевать паранойя? Не знаю.       После ужина, я прокручивал план в своей голове. Это стоило мне многого, и если меня кто-то заметит ночью, то всё — мне крышка. Дженсон ведь говорил, что в следующий раз накажет не только меня, но и всех остальных. Мне не хотелось никого подводить, но, признаюсь, иногда я вёл себя как упёртый баран. Этот случай не исключение.       Я сидел в своей кровати, накрылся одеялом и ждал, пока Тереза принесёт мне лекарства.       — Привет, Ньют, — она улыбнулась мне, когда дошла моя очередь. — Как ты себя чувствуешь? — я, к слову, позже узнал от Томаса, что именно Тереза обрабатывала мои раны, а от неё я узнал, что Томас все эти дни был рядом со мной. Это было необычным чувством.       — Всё отлично, — слабо улыбнулся ей.       — Ничего не болит? — она протянула мне стаканчик с лекарствами, а потом и с водой.       — Нет, всё отлично, спасибо вам большое.       Было легко сделать вид, что выпил лекарства. Тут даже не проверяли этого. Видимо, Тереза всё ещё думала, что я мало чего понимаю, хотя так оно и было с одной стороны.       Когда сёстры ушли, я стал считать время. Я прилёг на бок, прикрыл глаза, чтобы в случае чего, никто не понял, что не сплю. Я пролежал около пятнадцати минут, когда услышал скрип дверей. Держу момент, и после переворачиваюсь на живот, голову повернул в противоположную от дверей сторону. На тот случай, если я не сдержусь и захочу открыть глаза, хотя понимал, что делать этого нельзя.       Я слышал какие-то шуршания, как кто-то встал с кровати, топот детских ног и снова хлопок двери. А потом снова услышал чьи-то тихие шаги и негромкий хлопок. Я подождал пару минут, а потом осторожно приподнял голову, вглядываясь в полумрак, освещённый лунным светом. Никого из взрослых не было. Я откинул одеяло, и осторожно встал с кровати. Мой взгляд бегал по кроватям, и я заметил, что не было пары ребят. Неужели именно их увели куда-то недавно?       На конце каждой кровати было прикреплено что-то вроде небольшой таблички с именами, видимо, чтобы никто не путал постели. Я подхожу к каждой кровати ближе, вглядываясь в надписи.       На одной было написано «Луи», а на соседней «Луис» — кажется, я припоминал их. Насколько я помню, эти ребята были близнецами.       Когда я посмотрел на другие имена, то просто потерял дар речи. Минхо и Эриса тоже не было.       Только сейчас вспоминаю, что им давали другие лекарства. Куда их, чёрт возьми, увели?       Я осторожно подошёл к двери, чтобы под ногами не скрипел пол, приоткрыл её и прошмыгнул в коридор, не забыв прикрыть её за собой. Так тихо, чтобы не было слышно никакого стука. Так, полпути уже пройдено. Осталось лишь побыстрее оказаться у того странного здания.       Выглянув из-за угла коридора, я огляделся и, убедившись, что никого не было поблизости, поспешил на первый этаж. Стоило мне пройти к лестнице, как я неожиданно встретился с чужим холодным взглядом.       — Какого хрена ты делаешь, Ньют? — я столкнулся взглядом с Галли, который стоял на пару ступенек ниже, скрестив руки на груди и смотря на меня, как на кого-то идиота. — Разве нам нельзя выходить после отбоя?       — Этот вопрос я могу задать и тебе, — я говорил тихо, держа в голове случай в столовой. — Какого хрена ты тут делаешь?       — А тебе какая разница? — он приподнял бровь.       — Тогда какая разница тебе? — парировал я.       Галли поджал губы. Он внимательно смотрел на меня, его взгляд казался неприятно-пристальным, словно он что-то тщательно обдумывал, а мне вообще казалось, что у него не было и четверти мозга, чтобы так усиленно думать. Я смотрел на него и ждал, когда у него из ушей дым пойдёт от такой мыслительной деятельности.       — Ты до сих пор пытаешься узнать, что здесь происходит? — наконец-таки выдал Галли. Я уж думал, что он спросит о чём-то другом. Ну знаешь, о смысле жизни или квантовой физике, он ведь так долго думал.       — Если и да, то тебе что с того?       — Ньют, знай, не один ты у нас таким был, — он повёл плечами.       — В каком смысле? — я нахмурился.       — Даже если ты и узнаешь, что здесь происходит, то ответ тебе не понравится, — он будто не услышал мой вопрос, но выдал вместо этого то, что заставило меня задуматься. Я знал, что могу докопаться до не самой приятной правды, но мне она была необходима, несмотря ни на что.       — Мне плевать, Галли.       Он поднялся выше и посмотрел мне в глаза. Его холодный взгляд настораживал. Он даже не остановит меня? Или сразу пойдёт и сдаст меня Дженсону?       — Твоё дело, Сангстер, — он усмехнулся, и просто пошёл дальше. Я обернулся.       — Галли? — он остановился, стоило лишь услышать своё имя. А потом повернул слегка голову, и мы снова скрестились взглядами.       — Чего тебе?       — Ты не расскажешь ничего Дженсону? — я насторожился.       — Зачем мне это?       — Ну знаешь, я могу тебе припомнить случай в столовой, придурок, — да он издевался надо мной. Как и Эрис, делал вид, что ничего не случилось.       — Я его и сам прекрасно помню, идиот, — ответил он мне той же колкостью, и закатил глаза. — Тогда у меня не было выбора. Хочу посмотреть на твоё лицо следующим утром, когда ты всё сам узнаешь.       С этими словами он отвернулся и направился в коридор, откуда я и пришёл. Я смотрел ему вслед, не понимая, о чём он говорил. Неужели правда настолько ужасна? Я знал, что если что-то скрывают, то зачастую это делают не зря. Я помотал головой, откинув все эти мысли. Я всё равно узнаю правду, чего бы мне это ни стоило.       Я спустился на первый этаж, прошёл к задним дверям, что оказались открыты и мигом прошмыгнул на улицу.       Здесь было тихо. Я слышал лишь сверчков. Никого больше не было. Я, не теряя ни минуты, побежал к тому зданию. Повезло мне, что на заднем дворе была только трава, и лишь в некоторых местах грунт, а потому моих шагов не было особо слышно.       Окна здания были всё также плотно закрыты шторами, я не мог ничего разглядеть, как бы ни пытался. Я прикусил губу, прикидывая в голове всевозможные варианты. Я осторожно обошёл здание, оказался у его дверей. Почувствовал, как мои руки дрожали, стоило мне потянуться к ручке. Была не была. Я вздохнул, и неспешно приоткрыл двери, заглянул внутрь через узкую щель, и никого не заметил. Я открыл двери чуть шире, осмотрелся по нормальному, и не мог понять, почему здесь было так темновато. Комнату освещал лишь тусклый свет старой люстры. Я прислушался, но не услышал ничего подозрительного. Я слышал лишь то, как сильно билось моё сердце от страха перед неизведанным.       Я осторожно зашёл внутрь, боясь, что именно сейчас меня кто-то схватит, но этого не произошло. Я огляделся, приметил кожаные кресла в углу, в другом — шкафы со стеклянными дверцами. А потом мой взгляд будто прилип к ещё одним дверям.       Здесь не было второго этажа, а значит, эти двери вели в подвал. Я стоял перед ними, слышал, как билось моё сердце, удары отдавались прямо в виски, и жутко боялся, что меня сейчас поймают. Я бросил взгляд назад, и в голове пронеслась мысль: «Может, Галли прав? Может, мне правда не понравится?»       Но я не мог бросить это дело на полпути. Я и так сделал огромный прорыв за такой короткий промежуток, и я просто не мог всё так бросить. Как бы мне ни было страшно, я всё равно дойду до конца.       Я открыл двери, прищурился, потому что внизу было темновато. Осторожно спустился по лестнице, на каждой ступеньке молясь, чтобы она не скрипела. К моему счастью, этого не случилось. Видимо, Дженсон не пожалел материала для лестницы, огромное ему спасибо за это. Как только я спустился, то моему взору предстал длинный коридор с множеством дверей. Я едва ли не взвыл, стоило мне увидеть их количество.       Шесть дверей. Три с одной стороны, три с другой. Меня жутко пугала эта атмосфера. Она была намного хуже той, что витала в пансионате. Правда была почти перед моими глазами, но она всё равно скрылась за тёмными дверями. В воздухе пахло чем-то странным, я на секунду прикрыл глаза, пытаясь справиться с внутренней паникой.       Мне пиздец как страшно.       Но, как бы то ни было, я шёл вперёд вдоль стены. Так тихо, как только мог. Здесь наверняка кто-то был, иначе почему входная дверь в здание была открыта? Не просто так, я уверен в этом. Первые две двери были закрыты, но я что-то услышал по ту сторону, клянусь тебе, я точно что-то услышал. Я решил, что не буду их открывать, мало ли что. Но вот зато следующая была слегка приоткрыта. Я подошёл ближе, присел на корточки и заглянул в образовавшуюся щель и просто замер.       Я, блять, поверить не мог своим глазам.       В комнате на кровати лежал Эрис, в полумраке его кожа казалась ужасно бледной, его ноги были раздвинуты, а между ними устроился пухловатый мужик и трахал его. Только сейчас я услышал эти противные хлюпанья. Эрис сжимал в пальцах простынь, так сильно, что будто мог порвать её в любой момент, откидывал голову назад и болезненно стонал. А этот мужчина грубо впихивал в него свой член, грязными руками лапал худое тело Эриса. Я видел, как мужик схватил Эриса за запястья, так сильно, что он громко простонал, и клянусь, я слышал, что Эрис был на грани истерики.       — Мне больно… — Эрис шептал, едва ли шевеля губами, но я его прекрасно услышал.       — Господи, да мне насрать, заткнись, — прохрипел мужчина, не сбавляя ни на секунду темп. Теперь я понимаю, откуда у него появились синяки. Почему он так боялся прикосновений после той пропажи.       — Сэр, я…       — Заткнись, я тебе говорю, боже мой, я бы разбил твоё милое личико, если только мог бы, — он вжал Эриса в кровать, грубо схватил его за шею и начал душить.       Я смотрел на всё это и не мог двинуться. Я просто боялся пошевелиться, боялся, что этот мужик заметит и меня.       — Ты сам вечно напрашиваешься на это, — прохрипел мужчина, казалось, что он вот-вот отхаркнёт свои лёгкие. Он душил его, не переставая двигаться, а Эрис схватил его за запястья, лишь бы его сейчас не прикончили. Я чувствовал отсюда страх Эриса за свою жизнь. — Я выебу из тебя всю твою наглость.       — Я не могу… дышать, прошу… — Эрис хрипел, а я прикрыл глаза, потому что не мог больше смотреть на это.       — Да хоть сдохни здесь, — но я всё равно слышал их. Каким же я был скотиной, когда донимал Эриса своими вопросами. Он переживал такое из раза в раз, как я понял, а я всё дёргал его. — Хотя… Ты прав, малыш, Дженсон запретил нам до смерти мучить вас. Не могу же я допустить, чтобы такое милое личико пропало зря…       Я услышал громкий вдох, видимо, он отпустил шею Эриса, который так жадно вдыхал воздух, в котором витал запах пота и крови.       — Перевернись-ка на бок, да-да, молодец, — я слышал толчки, и мне было противно здесь находиться. Болезненные стоны Эриса ударяли мне прямо в сердце. Боже мой, как только он это пережил… — Какой ты красивый мальчик… — я слышал этот противный голос, и чувствовал, что меня скоро стошнит. Я осторожно приподнялся и отошёл подальше, дышал буквально через раз.       Я почувствовал, как слёзы обжигали мои щёки. Мне было безумно жаль Эриса, но я понимал, что эта жалость сейчас не спасёт его. Галли был прав. Правда оказалась ужасной. И я не знал, что теперь с ней делать.       — Эй-эй, как там тебя зовут? Минхо, верно? — я услышал приглушённый грубый голос из дверей напротив, и снова затаил дыхание.       — Да, всё верно, сэр…       — Какой красивый мальчик. Где у вас тут смазка?       — Нахера нам смазка, Джек? — я услышал второй голос незнакомца.       — Как это — нахрена? Думай своей головой, тупица, если порвём мальчика — у него там кровотечение может начаться и сдохнет сразу же, ты этого хочешь, что ли? — я слышал, как эти двое ругались.       — Да какая разница? Подлатают его и делов-то. Уже который раз видим его, Джек.       — На твоей совести, Чарли.       — П-постойте, — я услышал более тихий, всё такой же приглушённый, но различимый голос Минхо. Его голос так дрожал, а мне и страшно было представить, что сейчас с ним сделают. — Я могу её вам принести!       — Не, парень, мы и без того долго сюда ехали, понимаешь? Повеселиться хочется сейчас, а пока смазку принесёшь, уже весь настрой исчезнет.       — П-подождите! — я вздрогнул, когда услышал стук в ту же самую дверь. Его что, взяли и кинули к ней? — Нет-нет-нет!       Я прикрыл уши руками.       — Заткнись, кому говорю, заткнись! — но это не помогало мне. Я всё равно слышал, как Минхо избивали. Боже, как же мне было жаль их всех. Эта правда так ужасна, что она просто разбивала сердце. Мне хотелось проснуться прямо сейчас, будто бы всё это — ночной кошмар. Ужасный ночной кошмар, от которого кровь стыла в жилах.       Только я убрал ладони от ушей, как услышал болезненный крик Эриса.       Он кричал, как резанный.       Моё сердце забилось быстрее. Я буквально на секунду снова заглянул внутрь, просто чтобы убедиться, что Эрис там уже не лежал мёртвым, потому что понимал, что всё равно не смогу вмешаться — этот мужик и меня уложит на лопатки, если захочет. Я увидел, что Эрис был уже на коленях, а этот мужик начал пропихивать свои пальцы ему в рот, так глубоко, что Эрис весь содрогался. Только сейчас я заметил, что на простыне была кровь. Этот ёбаный мужик просто порвал Эриса, но это не помешало ему продолжить вбивать в него свой член. Он просто трахал Эриса, как какую-то резиновую игрушку. Мне казалось, что он вот-вот умрёт от такой боли. Я видел его слёзы.       Моё сердце пропустило удары, когда я столкнулся взглядом с этим садистом. Буквально на секунду. Как только он обратил на меня всё своё внимание, он вынул пальцы изо рта Эриса, и посмотрел на меня так, что мне просто хотелось умереть на месте, настолько безумно он выглядел. Он смотрел на меня, как какой-то ёбаный маньяк, который хотел себе ещё одну жертву прямо сейчас.       Я смотрел на него всего секунду, а казалось, что это продолжалось вечность. Он не перестал вбиваться в Эриса, который плакал и кричал от боли, что есть силы, но продолжал смотреть на меня. Я больше не мог этого терпеть. Я рванул с места и побежал наверх. Плевать, что меня сейчас могли услышать. Просто плевать.       Я всё равно не смогу сейчас вытащить Эриса, Минхо и тех близнецов. Я боялся, что эти взрослые дядьки поймают меня и сотворят всё то же самое, что и с ними, знаю, это эгоистично, но я просто не мог там больше находиться.       Я бежал обратно к главному зданию. Моё дыхание сбилось уже в который раз, но я бежал, наплевав, что мои шаги отдавались эхом по коридору. Я забежал в комнату, прикрыл за собой двери и рванул в кровать. Если сейчас кто-то и зайдёт, то мне надо сделать вид, что я сплю. Что это не я видел то, что происходит сейчас в том здании.       Я накрыл себя одеялом с головой, весь сжался от страха и старался восстановить дыхание. Меня просто пробило дрожью, такой сильной, что я чувствовал, как дрожали мои руки, как задрожали губы, стоило мне вспомнить, что я увидел в том здании.       Эрису и Минхо всего лишь по шестнадцать лет, а они уже пережили такое… Я уж молчу про возраст близнецов, потому что я его не знал, но на вид им было не больше четырнадцати. Я прокручивал эти события в голове и мне хотелось блевать. Я зажмурился, пытаясь их выкинуть к чёрту. Это же просто ёбаное безумие.       Так вот что скрывал в своих стенах пансионат. Это, блять, не пансионат, а пристанище для чёртовых насильников и педофилов. Тот мужик ведь говорил, что Дженсон не разрешал никого убивать — боже, блять, мой. Этот чёртов садист ко всему причастен. Он — главная причина всего этого безумия. Из-за Дженсона страдали эти дети, именно из-за него насиловали этих невинных ребят.       Слёзы обжигали мои щёки. Я плакал от того, что попал просто в самый настоящий ад, а не в божье место. Я плакал от того, что мне было жаль всех этих детей. Многим не было и двенадцати лет, а они уже подвергались насилию. Я плакал, потому что в душе понимал, что когда-нибудь и меня отправят в это здание. Галли был прав, конечно. Я снова понял это. Эта правда не просто мне не понравилась, она меня ужасала до глубины сердца. Она заставляла меня застыть и начать бояться каждого шороха, зная, что очередь дойдёт когда-нибудь и до меня.       Этой ночью я так и не смог уснуть. Утром Эриса и остальных не было на месте. Неужели с ними «развлекались» всю ночь?       Я просто был как на иголках. Мне нужно было срочно отыскать Томаса и рассказать ему всё, что я видел. Теперь он должен точно мне поверить, я надеялся, нет, я должен убедить его. Мои глаза не могли мне соврать, мой слух тоже. Это не было простым кошмаром, вовсе нет, я видел всё это наяву.       Завтрак я кое-как просидел, чтобы не наткнуться на новые неприятности. Хотя, знаешь, было кое-что. Я заметил взгляд Галли. Он теперь не казался таким бесчувственным, он будто сопереживал мне, хотя, может, мне просто показалось после всего увиденного. Я уже не мог никому доверять, кроме как Томасу. Он, судя по всему, тоже не знал о происходящем.       Я шёл по коридору, направляясь в учебную часть. Я был настроен серьёзно. Мне нужна была помощь Томаса, мне была необходима его поддержка. Мне нужно было справиться с этой правдой — это лишь одно дело из двух.       — Ньют? — меня кто-то окликнул, и моё сердце ушло в пятки. Я замер, затаив дыхание. Пересилив себя, развернулся и увидел перед собой Терезу. Боже мой, радость ты моя! Лучше увидеть Терезу, чем встретиться с Дженсоном. Я уверен, что он наверняка поймёт, что я обо всём узнал, стоит ему только на меня взглянуть. Собственно, потому я старался избегать его взгляда, но и пытался вести себя естественно. — Ньют!       — Да? — я взглянул на Терезу. Она приблизилась ко мне, в её руке я заметил конверт.       — Дженсон передал тебе письмо. Сказал, что его передал твой отец, — она протянула мне конверт и легко улыбнулась.       Я поджал губы, стараясь не выдать себя, протянул руку и забрал конверт. Её пальцы, которых я случайно коснулся, казались такими холодными.       — Спасибо большое, — я слабо улыбнулся ей.       — Всегда пожалуйста, — она потрепала меня по голове и ушла.       Я повертел конверт и решил, что лучше прочту его не здесь. Сначала прочту, а потом забегу к Томасу — решено.       Я вернулся в общую комнату, прикрыл двери и поспешил к своей кровати. Присев на край постели, я вновь повертел конверт в руках, не понимая, почему Майк решил мне написать письмо. Он мог просто приехать и забрать меня. Не было указано адресата, даже адреса, откуда оно прошло. Это было странно. Я вскрываю конверт, достаю оттуда записку и разворачиваю её. Стоило мне увидеть почерк, как я всё понял. Этот почерк с закорючками… Я узнаю его из тысячи. Я читал содержимое и просто не мог сдержать слёз. Чувствовал, как слёзы обжигали кожу, чувствовал, как забивался нос. Моргал — одинокие слезинки падали на лист бумаги, размывая чернила.       «Дорогой Ньюти,       Тебе уже должно быть семнадцать лет, раз это письмо оказалось в твоих руках.       Прости меня, что оно пришло так поздно. Прости меня, что ответы ты узнал так поздно.       Я помню, как ты плакал, когда я уезжал. Мне было больно смириться с мыслью, что я мог так с тобой поступить, но, малыш, прости меня, пожалуйста. Незадолго до этого семейный врач диагностировал у меня рак. Должно быть, ты не поймёшь всех этих терминов, просто скажу, что дело всё было в моей голове. А точнее, в мозгу. Мне нужна была пересадка костного мозга, но, увы, этого я получить не мог.       Я не хотел, чтобы ты видел, как твой старик умирает. Тебе едва исполнилось шесть лет, и я знал, что вряд ли доживу до твоего седьмого дня рождения.       Поэтому я отдал тебя.       Я ещё долгое время сожалел об этом, поверь мне. Мне снились кошмары. А потом я решил написать это письмо, которое ты сейчас читаешь. Мне очень жаль, Ньюти, что так случилось. И мне жаль, что меня не было рядом с тобой почти всю твою жизнь. Я пытался быть лучшим отцом, чем мой собственный, я пытался не повторять тех же ошибок, что и он. Но одну ошибку я всё-таки совершил.       Я много раз думал о том, чтобы забрать тебя, но боялся, что скоро умру, и ты найдёшь меня мёртвым одним прекрасным утром. Понимаешь, сынок? Я не хотел оставлять такую травму тебе.       Сейчас я уже вряд ли жив. Потому что иначе я бы забрал тебя обратно. Как я мог оставить тебя в таком месте, если бы судьба отнеслась ко мне по-доброму?       Знай, Ньюти, что мне очень жаль. Мне безумно стыдно перед тобой. Я не знаю, простишь ли ты меня, и я пойму, если ты не захочешь делать этого.       Я надеюсь, что сейчас с тобой всё в порядке.       Я всегда буду наблюдать за тобой, чтобы ни случилось. Буду хранителем твоего покоя. Какие бы трудности ни произошли в твоей жизни, знай, Ньюти, что ты очень смелый и умный ребёнок. Я горжусь тобой. Просто помни об этом.       Мне очень жаль, что всё так получилось.       Я люблю тебя.

С любовью, Нил. Твой папа».