Своей рукой тебя от бед укрою

      «Никогда не сдавайся, — говорила мне Лиззи. — Ангел никогда не падает. Бес до того упал, что всегда лежит. А человек падает и встаёт. Поэтому, Ньют, обещай мне, что никогда и никому не позволишь сломать себя…»       Не знаю, откуда Лиззи вычитала эту фразу, но вспомнил я о её словах лишь сейчас. В этот момент, когда мне казалось, что из ситуации нет никакого выхода.       Выход был. И он всегда будет.       Я мог лишь бороться. Наши силы были неравны, но я не мог просто взять и сдаться, позволить этому богатому ублюдку поиметь меня и испортить мою жизнь.       Видит бог, что я не хочу убивать этого ублюдка, но если так случится — пусть он не судит меня строго.       — А ведь я не хотел делать тебе больно, — грубый мужской голос и пугающие серые глаза отвлекли меня от мыслей. Я поморгал несколько раз, возвращаясь в реальность, и устремил взгляд на этого ублюдка. — Но ты меня заставляешь это делать, понимаешь? — он усмехнулся и сделал шаг ко мне, а я попятился назад.       — Не приближайся ко мне!       — А иначе что? Я ведь хотел, чтобы тебе понравилось. А ты запачкал моё тело, — его собственная кровь капала не только на пол, но и на грудь.       — Я убью тебя! Вот что! — собственный крик разорвал глотку.       Мне не хотелось убивать его, вот что. Я не хотел пачкать свои детские руки чужой кровью, брать на себя этот грех, но я не видел другого выхода. Я понимал, что он не даст мне выйти отсюда. Я точно чувствовал, что он остановит мои любые попытки пробраться к дверям и сбежать.       Как бы мне не хотелось убивать его, как бы не хотелось брать грех на душу, видеть потом в ночных кошмарах его мёртвое тело, пустые и безжизненные глаза, мне придётся сделать это, если этот ублюдок не сдастся первым.       Мужчина громко рассмеялся, когда услышал мою угрозу. Смех вырвался из его горла так резко и неожиданно, что я с испугу дёрнулся. Он смеялся как какой-то маньяк, я серьёзно говорю. Смех был громким, пугающим и пробирающим до самой души. Меня это всё так пугало, просто невозможно описать.       — Ты? Убьёшь? Меня? — вопросительно проговорил он каждое слово, а улыбка не сходила с его лица. В конце он радостно выдохнул. — Малыш, ты явно не знаешь, кто я такой.       Он говорил и с каждым словом приближался ко мне, я же отступал назад всё дальше и дальше, пока не врезался в стену. Как только я коснулся холодной поверхности, то мой взгляд забегал по всей комнате. Мне нужно было хоть что-то, чем я мог бы защититься! Что угодно!       «Карандаш»… Мне нужно было что-то острое. Но я не видел ничего, что могло было мне помочь. В тёмной комнате была лишь кровать, да тумба, на которой лежали, как я понял, лубриканты.       От собственных мыслей мне уже было плохо. Я не хотел никого убивать. Никогда не хотел этого. Я помню, как в интернете натыкался на статьи и интервью со всякими убийцами, что находились под заключением, и все они как проклятые говорили, что убийства — это пиздец как классно. Что ты чувствуешь себя по-настоящему живым, открытым, чувствуешь себя, откровенно говоря, единственным Богом на земле, что мог творить правосудие и остаться безнаказанным.       Но это было ложью. Это просто одна большая ошибка. Убивать — это ужасно. Ты просто видишь мёртвое тело перед собой, заглядываешь в чужие глаза и не видишь ничего, кроме кромешной тьмы и пустоты. На твоих руках эта липкая, тёплая кровь, и ты не ощущаешь ничего, кроме отвращения. Сердце бешено колотится, мозг не соображает, а в голове мелькает лишь одна мысль: «Как я мог такое сотворить?»       Это чувствовал и я, когда мне пришлось убить Алису.       — Знал бы ты, кто я такой, и тогда между нами не было недоразумений. Как ты думаешь? — его голос снова вывел меня из раздумий. Я сфокусировал свой взгляд на нём. Он смотрел свысока, как какой-то тупой лицемер, и меня до жути бесил его взгляд. Он стоял посреди комнаты. Ни близко, ни далеко. Плохо дело.       — Не хочу я с тобой трахаться, больной ты ублюдок, — эти слова вырвались из моей глотки.       — Как-как ты меня назвал? Больной ублюдок? — он широко улыбнулся. — Какие хорошие слова, но знаешь, я делаю это ради безопасности.       Это прозвучало странно, и у меня появился вопрос:       — Чей безопасности?       — М? А ты, оказывается, слушаешь, — он выгнул одну бровь. — Ради своего младшего брата. Я же не хочу, чтобы ему снились кошмары. Я же не какой-то дебил, чтобы его насиловать, он же — моя родная кровь. А ты никак не относишься к моей семье. Вот такие вот дела, — он повёл плечами.       Этот ублюдок говорил свою речь так спокойно, просто взял и бросил эти слова мне в лицо, а меня просто всего перекосило. Если бы не какие-то там его принципы, то он бы просто взял и изнасиловал своего брата? Это же просто грёбаное безумие.       — Я могу всё забыть, — продолжил мужчина, и он снова начал приближаться ко мне, а я вжался в стену. Я не знал, куда деться. Я не знал, куда мне бежать. Это не может быть концом! — Сделаем вид, что эта кровь — просто от перевозбуждения, — он показал мне распахнутую кровавую ладонь, — а потому продолжим то, чего хочу я.       Ты знаешь, как ведут себя люди во время ужасного стресса и ужаса? Я могу тебе легко объяснить.       Я никогда не думал, что почувствую всё это на себе. Когда этот ублюдок оказался настолько близко ко мне, то меня просто куда-то унесло. Я словно отключился от реальности. Тело меня не слушалось — оно слушалось голову, которая что-то мне велела. Что именно — я не знаю. Я как будто смотрел какой-то фильм, но понимал — всё это происходило на самом деле.       Стоило этому ублюдку повиснуть надо мной, стоило ему коснуться моей шеи, как я резко и неожиданно пнул его между ног.       Ублюдок закряхтел, согнулся пополам и схватился за пах. Пока он пытался прийти в себя, я прошмыгнул к дверям и тут же дёрнул за ручку, но очень быстро обломался, когда осознал — она была заперта. Мне точно не выбраться отсюда, разве что я мог выбить дверь, но на подсознательном уровне понимал, что это просто невозможно с моими силами.       — Не хочешь по-хорошему — будет тебе по-плохому, мелкий сукин ты сын, — закряхтел мужчина. Его тихий голос пугал. Это наводило ужас намного сильнее, чем если бы он засмеялся или закричал.       Он обернулся, придерживая руку в больном месте, а потом выпрямился, и шумно выдохнул через нос. Я понял, что мне надо было ударить его намного сильнее, так, чтобы он больше никому не смог навредить.       А я и не знал, куда деться. Я разозлил этого ублюдка, а мне даже страшно представить, каким он мог быть в гневе. Я и не представлял, что такие ужасные люди вообще могли существовать. Знаешь, была разница в том, что ты просто попадаешь в ужасные семьи, где с тобой обращаются как со скотом, и когда тебе в лицо какой-то чёртов педофил рассказал, как хотел трахнуть своего родного брата, но не сделал это из-за каких-то принципов.       Я прикрыл глаза, потому что уже смирился со своей участью.       Прости меня, Лиззи. Я не смог сдержать своё обещание. Я ведь дал ей слово, что никогда и никому не позволю сломать себя, но, простите меня, я больше так не мог. В моей голове не было ни единой мысли, как можно было выбраться из этих четырёх стен. Я уже ничего не знал. Не знал, как спасти себя, не знал, как буду дальше жить с этой мыслью, что какой-то богатый ублюдок купил меня и поимел.       Я уже ничего не хотел знать.       Это мой конец.       Я и не думал, что он наступит так быстро.       Не предполагал, что судьба так херово распорядится моей жизнью, окунув меня по уши в дерьмо.       Я слушал приближающиеся шаги и уже начал отсчитывать последние секунды своей более-менее нормальной жизни.       Но в этот же момент я услышал громкий грохот где-то над ухом, с ужасом открыл глаза и увидел, как дверь жалобно раскачивалась туда-сюда, а на этого богатого ублюдка кто-то накинулся. Я даже не сразу понял, кто это, а как осознал — не смог сдержать слёз.       Мои глаза блестели, а я смотрел на то, как Томас с силой вжимал ублюдка в пол.       Они что-то кричали друг другу, а я не мог разобрать и слова. Я просто оцепенел и не мог пошевелить даже мизинцем.       — Кто ты, блять, такой?! — закричал мужчина, он задергался, прямо как я когда-то, но Томас вжимал его в пол.       Я заметил, как что-то сверкнуло под боком Томаса, свободной рукой он замахнулся и ударил ублюдка прямо в лицо.       — Больше никогда не смей заниматься всем этим! — кричал Томас ему в лицо, и в следующий момент от ублюдка прилетела ответка.       Я видел, как Томас схватился за нос. Я прямо хотел сорваться с места и помочь ему, но просто не мог — тело не слушалось меня, я ненавидел себя за такие моменты слабости. Томас буквально выломал дверь и напал на ублюдка, чтобы защитить меня, а я не мог сдвинуться и с места. Это просто самое ужасное чувство в моей жизни.       Я уже как в тумане смотрел на то, как они дрались.       Никто из них не отступал: ни богатый ублюдок, ни Томас.       Они дрались будто не на жизнь, а на смерть.       Стоило Томасу ударить ублюдка в лицо, как от того прилетал ударный ответ. Иногда Томас уворачивался, и ублюдок получал кулак в бок, а иногда он пропускал эти удары — тогда тут же отступал назад, чтобы с новой силой напасть на него.       — Я убью тебя, уёбок! — закричал мужчина.       — Бог тебя не простит за такие слова! — Томас кричал в ответ, а я на секунду даже подумал, не прибежит ли кто на наши крики. Я прислушался, пытался услышать хоть что-то из коридора, но слышал лишь оглушающие крики богатого ублюдка.       Я сфокусировал взгляд и снова посмотрел на них, это было не без усилий, потому что мне было больно смотреть на то, как Томасу прилетал удар за ударом, а я же не мог ничем даже помочь. Я просто был бессилен. Моё тело уже устало, мой мозг тоже отказывался хоть что-то воспринимать.       Я дёрнулся, когда услышал какой-то хруст и душераздирающий крик.       Это что, кричал Томас?..       Когда я опомнился, то заметил, что кричал вовсе не Томас — это во всю глотку орал ублюдок, которому сломали руку.       Томас подловил момент и повалил его на пол, крепко давил коленом в грудь, он сделал лишь короткое движение — я увидел, как Томас держал в руках оружие.       Это было настоящее грёбаное оружие.       Томас направил на него оружие, я даже видел, как его палец стоял на спусковом крючке, и заметил, что у него на секунду задрожали руки.       Томас облизнул пересохшие губы, я не видел его взгляда, но был уверен, что он был ужасающий, потому что мужчина под ним мог разглядеть его глаза, и в его собственных проскользнул страх.       — Что ты делаешь?! Нет-нет-нет! — ублюдок хотел было дёрнуть ещё здоровую руку, но Томас среагировал быстрее.       Я вздрогнул, тут же закрыл глаза и прикрыл уши руками, когда услышал выстрел. Я не слышал ничего вокруг. Меня охватила такая ужасная дрожь, как будто мне было до жути холодно. Я чувствовал, как кожу на щеках обжигали мои собственные слёзы.       Я почувствовал чью-то руку на плече, дрогнул и с ужасом распахнул глаза.       Я поморгал несколько раз и увидел перед собой Томаса.       — Это правда ты?.. — сорвалось с моих пересохших губ.       — Я же говорил, что обязательно спасу тебя.       Я просто не мог поверить в это.       Томас спас меня.       Он что, убил…       Я метнул взгляд на того ублюдка и увидел, как вздымалась его грудь. И увидел дырень возле его головы.       Пуля прошла возле головы мужчины.       Томас помиловал его…       — Ты порядке? — послышался мягкий, немного взволнованный голос над моим ухом. Я снова поморгал несколько раз и сфокусировал взгляд на Томасе. Я не мог ничего сказать, мне казалось, что я просто потерял дар речи. Я просто кивнул несколько раз головой. — Отлично… Нам пора уходить отсюда.       Томас взял меня за руку и потянул на себя.       Я до сих пор был как в каком-то трансе.       Я не чувствовал собственных ног, но продолжал делать шаг за шагом, идти за Томасом, который вёл меня наверх.       В нос ударил свежий воздух, и он показался мне по-особенному чистым. Я не мог им надышаться.       На улице уже было темно. Дорогу освещал лишь тусклый свет, одиноко исходящий из главного здания.       Томас нервно оглянулся и ускорил шаг, я не мог побежать за ним. Нога не вовремя напомнила о себе, и теперь мой каждый шаг отдавался зудящей болью. Томас оборачивался то на меня, то куда-то ещё, а я не мог прочитать его мысли, а потому я и не знал, что мы будем делать дальше.       Но самое главное — он вытащил меня из рук того извращенца. Это было самое главное. Мы преодолели большую часть пути, и нам осталось лишь чуть-чуть. Совсем самую малость…       — Что… Что мы будем делать? — мой собственный голос казался таким тихим, будто бы я ничего не говорил, но Томас услышал мой вопрос, он тут же среагировал и посмотрел на меня. В его глазах я увидел лишь сплошное беспокойство и что-то похожее на нарастающую панику.       — Мы обязательно убежим, Ньют, — заверил меня Томас, и я поверил каждому его слову. — Мы уйдём отсюда. Я тебе это обещаю.       — А ну! Стоять! — послышался голос откуда-то далеко. Я с ужасом метнул взгляд туда, откуда услышал чужой мужской голос. Томас тоже посмотрел туда же.       Мы увидели, как Дженсон спускался со ступенек и бежал в нашу сторону.       Томас тут же рванул с места и потянул меня за собой.       Моё дыхание не раз сбилось, моя нога не раз давала о себе знать, но эта боль была такой незначительной с тем чувством уже почти достигнутой свободы.       Она была так близко!       Мы бежали так быстро, как только могли. Позади нас слышались нечленораздельные крики. Явно было, что кричал нам вслед не только Дженсон, но и кто-то ещё. Думаю, что это были и другие пасторы.       Мы добежали до забора. И вдруг меня снова охватила какая-то паника, потому что я не знал, как мы через него нормально перепрыгнем с моей-то больной ногой, которая, казалось бы, уже вот-вот откажется и пошлёт меня нахер.       — Что мы будем делать?.. — я говорил через раз, моё дыхание не могло нормально восстановиться, я уже дышал через рот. Лёгкие буквально горели, а во рту было ужасно сухо.       — Что-что… — Томас оглянулся вокруг, будто бы что-то искал, а потом посмотрел на меня так, словно ему пришла идея. — Надо перепрыгнуть через забор. Давай, я подсажу тебя.       — А ты? Как ты перепрыгнешь? — возник у меня резонный вопрос.       — За меня ты не переживай, Ньют… — прошептал Томас.       Я лишь молча кивнул. Если Томас был уверен в том, что он сможет сам перепрыгнуть — пусть оно так и будет. Я надеялся, что он сможет это сделать, потому что без него я никуда не уйду. Я знал, что надеяться — глупо, учитывая, как жизнь относилась ко мне, но в этот раз в действительности всё должно пройти идеально. Я не мог оставить Томаса здесь.       Он подсадил меня, я схватился за забор, подтянулся что есть силы, и оказался на самой вершине. Я бросил взгляд на Томаса, посмотрел вниз, почувствовал какой-то неимоверный страх, но тут же пересилил себя и спрыгнул на землю. Я приземлился не очень удачно, прямо на больную ногу. Я тихо зашипел себе под нос и попытался встать.       В это время Томас с лёгкостью прыгнул, схватился за забор и перепрыгнул через него, приземлившись рядом со мной.       — Ты в порядке?! — его голос звучал взволнованно. Он ринулся ко мне, я поднял голову и заглянул ему в глаза. — Что случилось?       — Нога… — тихо проговорил я, хмурясь. — Я неудачно приземлился…       Я почувствовал вину. Она подсела прямо на мои плечи и являлась неимоверным грузом для меня. Всё ведь было так идеально! А теперь я и не знал, как убегу с такой ногой куда-то. Может, мы и сможем убежать дальше, но не настолько, чтобы оторваться.       — Давай, иди сюда… — неожиданно заговорил Томас после долгого молчания, по крайней мере, мне так показалось, что между нами повисла долгая тишина. — Мы уже через столько прошли и не можем просто взять и сдаться.       Его слова всеяли мне надежду.       Да, он был прав.       Мы и вправду сделали огромный прорыв. Мы вышли за территорию пансионата. Мы были на свободе. Нам оставалось лишь убежать далеко-далеко, чтобы нас не поймали и не вернули назад.       Томас вдруг поднял меня на руки, я неожиданно охнул и вцепился пальцами в его плечи.       — Тебе… Не тяжело? — сорвалось с моих губ. Я посмотрел в его лицо и заметил капельки пота и складки на чужом лбу.       — Всё отлично, Ньют, правда, — заверил меня Томас и двинулся вперёд.       Ужасно, что возле территории был густой тёмный лес. Но с другой стороны — это было нам в плюс. Томас, держа меня на руках, бежал в темноте. Я прямо видел, как он щурился, насколько он был серьёзен, я слышал стук его сердца над своим ухом.       Это прямо, знаешь, всё такое… Необычное.       Я дышал этим свежим воздухом и не мог им насытиться. Я слышал отдалённые крики в нашу сторону, но со временем они и вовсе затихли. Не знаю, насколько далеко мы забежали, но казалось, что прошла целая вечность.       Я слышал сверчков где-то там, далеко, бешеный стук сердце Томаса и ощущал себя сейчас по-настоящему прекрасно. Я чувствовал на кончике языка вкус свободы, и теперь меня ничего не волновало. Я так просто устал от всего, что мне просто хотелось хотя бы на минуточку отдохнуть в руках Томаса. Я чувствовал его тепло, я будто был в самой настоящей защите и мог себе позволить расслабиться. Но что-то не давало мне покоя.       — Что будет с остальными?.. — мой голос звучал совсем тихо. Томас уже перестал бежать, но он всё равно шагал довольно быстро. Под его ногами хрустели сухие ветки, я слышал шелест листьев и отдалённое уханье совы.       — Я ещё вернусь, обязательно вернусь, чтобы всех их спасти… — сбивчиво ответил мне Томас, и теперь я действительно почувствовал себя спокойным. Я верил его словам, потому что Томас никогда мне не лгал. Он обещал, что спасёт меня — он это и сделал, несмотря на всю опасность. — Сейчас же мне нужно вытащить тебя отсюда, Ньюти…       Я прижался к Томасу, чувствовал это родное тепло от его тела, ощущал на себе его крепкие руки и наконец-таки прикрыл глаза.       Со мной произошло столько дерьма, но я справился. Я уже было сдался, уже было простился с жизнью, извинился перед Лиззи, но всё равно в тот момент я ощущал где-то в глубине души, что мне обязательно помогут. Я ведь доверился словам Томаса, и я сделал это не напрасно. Томас был вторым человеком в моей жизни, которому я поверил. И не зря.       Все мои труды были не напрасны. Весь труд Томаса — тоже не был напрасен.       Я наконец-таки почувствовал это божественное облегчение.       Я снова вспомнил слова Лиззи, которые пришли мне в голову в той мрачной комнате.       Я понимал, что вот-вот провалюсь в сон. Мне было хорошо, и я не хотел, чтобы это заканчивалось. Мы до сих пор куда-то шли, всё ещё под ногами Томаса хрустели ветки, но к нам так никто и не пришёл — это было хорошим знаком.       Я чувствовал, как моё тело расслабилось в руках Томаса, я вдыхал его запах, и он мне уже был таким родным.       Моя голова была забита лишь двумя вещами.       Это долгожданное чувство свободы.       И Лиззи, благодаря которой я не позволил никому сломать себя. Она была самой замечательной в моей жизни. Я так скучал по ней. Скучал по её широкой улыбке, по её милому голосу, по её красивым глазам.       В один день я обязательно найду её.       Сейчас же я мог наконец-то заснуть, как и хотел того мой организм, хоть и в чужих руках, но уже таких родных.