Раскат

      — А ты правда-правда обещаешь приезжать? — с надеждой в голосе спросил Лино, касаясь своих выцветших на солнце каштановых волос.       — Конечно, обещаю! — гордо закивал Андреа и подал приятелю мизинчик, дабы скрепить клятву. Улыбки тронули их губы и тут поезд подъехал к станции назначения. Туда-сюда в спешке сновали люди: кто-то навсегда покидал родные края в одиночестве, кто-то ненадолго прощался со своими родными и возлюбленными, а кто-то, как Андреа, ехал неизвестно зачем и неизвестно куда, потому что его горе-мать захотела попытать счастье с мужчиной, у которого даже нет нормального дома!       — Все не так плохо, как ты представляешь, — будто услышав его мысли, сказал Лино. Попытка подбодрить с треском провалилась, и теперь на станции стало невыносимо шумно, да так, что расслышать голоса друг друга сделалось невозможным. Андреа решил, что если это последний раз, когда они видятся, то сейчас он возьмет и стиснет мальчика в своих крепких детских объятиях, поцелует в щеку и никогда-никогда не забудет. Он знал, что все пойдет не по плану, что жизнь обернется огромным чудовищем-людоедом, который решит полакомиться надеждами его матери. Именно за наивную Джульетту было обидно больше всего: как же так?       Они уехали, забрав с собой воспоминания и несколько увесистых чемоданов. Дым от поезда проводил Лино до самого конца вагона.

***

      Прошло ни меньше, ни больше — десять лет.       Годы мучительнейшего ожидания, отсутствия не то, чтобы вестей, даже намеков на какое-то присутствие Андреа ни в Риме, ни в Сорренто. В начале второго года Лино начал всерьез подумывать, что с ним стряслось что-то ужасное, не знаю, например, переехал автомобиль, или загрызли бездомные собаки! Порой от незнания мучаешься в сотню раз больше, чем от обычного «извини, я больше не хочу с тобой общаться».       Ох уж эта чертова неопределенность! Он вообще жив?       Когда минуло пять лет, Лино начал вставать по ночам в слезах, грезя о своем единственном друге. Казалось, весь мир постепенно начинал сходиться клином на нём одном! Слезы лились ручьем, в голове была сплошная каша из мыслей и каких-то обрывков воспоминаний, ценнее которых не было ничего на свете. Потом Лино перестал кушать с аппетитом, стал хуже учиться и, наконец, вовсе перевелся в другую школу. Его мать была в полном ужасе от того, что творилось с её сыном, поэтому немедля обратилась ко врачу и записалась на еженедельную терапию. Она подозревала, что мальчик мучается от ночных кошмаров или какого-то тревожного расстройства, но была абсолютно не осведомлена в медицинских терминах, а когда пожилой сеньор сказал ей, что щипцами пытался вытащить из мальчика хоть какое-то признание, а получил лишь «я люблю своего друга и сейчас его нет со мной».       Признание это получилось скорее отчаянной исповедью сорвавшегося с цепи ребенка, который заплутал в собственных желаниях и мечтах. Ни о каком «странном друге» мать Лино не слышала, потому решила, что у него появился воображаемый товарищ. Доктор встретил это предположение с особым интересом. Так началось медикаментозное вмешательство в жизнь мальчика.       Прошло десять лет. Лино стукнуло шестнадцать. Все, что осталось от этого бедного ребенка, упало в кислоту и растворилось навеки. Лицо его не выражало обыкновенно никаких эмоций, а обычно заинтересованные карие глаза превратились в холодный лед, не способный проломить даже самый навороченный ледокол. Он вытянулся и стал довольно красивым юношей, умным и воспитанным, кротким и в меру нежным, но кому это все было нужно? Он жил ради него одного, ради того, что отдать ему все, чем обладал.       В один прекрасный день, когда Лино шел в школу, он увидел рядом со зданием красивый мотоцикл. Признаться честно, такое он видел редко — мало кому родители позволяли кататься на такого рода средствах передвижения, но директор лишь неодобрительно покивал головой в ответ на жалобы, мол такой транспорт принижает остальных детей в школе, но запрещать не стал. Просторная рубашка на размер больше открывала голые загорелые ключицы Лино, а брюки и сумка были под стать статусу школы, в которой он учился. Единственная деталь — золотая цепочка-монетка с цветком розы, которую он всегда носил с собой в знак напоминания о своей любимой сказке А. Экзюпери «Маленький принц».       Оберегай свою розу…       Лино уж собрался идти дальше, как его взгляд привлек обладатель мотоцикла. То был высокий юноша, руки и плечи которого были покрыты замысловатыми татуировками. Пока он не снял свой шлем, Лино мог только догадываться, какие чудесные у него зеленые глаза. Будто лес, полный душистых елок… Мальчик чуть было не покраснел, пока в наглую разглядывал его, и за это норовил получить нагоняй.       — Ты чего пялишься? Иди, куда шел, — агрессивно выплюнул незнакомец и тут же заставил Лино замолкнуть. Ему стало так противно, будто от него отмахнулись, как от назойливой мухи, но сдаваться он был не намерен.       — Я могу смотреть на кого хочу и когда хочу, ясно?       Лино сжал кулаки и тут же пожалел о содеянном, потому что грубиян начал приближаться к нему. Заметная разница в росте дала о себе знать, тот буквально навис над парнем, взирая с высоты, какое крошечное и недостойное существо позволило ему дерзить. Однако вместо того, чтобы выпустить колкое замечание, незнакомец с силой схватил Лино за волосы и чуть оттянул, запрокидывая его голову.       — Придурок, отпусти! — крикнул Лино и, как назло, осознал, что опаздывает и сейчас около школы едва пройдет одна-единственная девчонка.       — Еще раз попадешься мне на глаза, убью, — буркнул зеленоглазый и позволил Лино наконец вздохнуть.       Юноша еще долго стоял на месте, не решаясь шагнуть внутрь учебного заведения. Он думал и думал, а затем, сорвавшись, побежал в свой класс. Кажется, сейчас должен быть урок французского, но…       И тут весь мир вокруг Лино рухнул. Ему нечего было сказать в ответ на свое бьющееся током сердце: его будто замкнуло, а лицо мгновенно стало и бледным, и красным. Прижав руки к щекам, он еле сдерживал слезы, чтобы пойти и не выброситься в окно, как русалочка в жгучую бездну, прямиком ко дну Тихого океана. Урок начался, а Лино остался наедине со своим самым страшным ночным кошмаром.       Во что ты превратился?