Раскат

      Что он здесь делает?       Андреа стиснул ручки своего мотоцикла и привалился к какой-то замшелой стенке боком. Казалось, эта школа просто не достойна соседства с такой «красавицей». Поглаживая любимый транспорт, как маленького ребёнка, он достал пятую по счету за день сигарету и шумно затянулся. Из головы все никак не выходил этот парень, но ведь именно ради него он примчался сюда снова?       Жизнь ничем его не удивила: все произошло ровно так, как он и ожидал. Джульетта Гатти оказалась в дураках, когда её жених благополучно исчез. Куда, зачем — одному Богу известно. При всем том, синьора даже не плакала, только изредка отводила взгляд — этот жест Андреа знал слишком хорошо. Молчанию она всегда предпочитала тысячу колких слов, не важно, кому именно они адресованы. Ей просто хотелось кричать на всех и каждого, включая её малолетних дочек, Клару и Доротею, а также самого Андреа.       На глазах девочек однажды даже разыгралась грандиозная драка между матерью и сыном. Андреа, с присущими ему на тот момент времени подростковыми замашками, решил наконец-то дать Джульетте отпор. Сколько можно неистовствовать? Неужели так трудно взяться за ум хотя бы на мгновение?       Мысли о Лино посещали парня слишком часто. Он вспоминал, как хорошо им было вместе, каким чутким и остроумным был этот мальчик, и как красиво при улыбке на его щеках появлялись ямочки. Не скрывая удовольствия, Андреа представлял, что сделает с ним, когда они вырастут, как он стиснет его в своих объятиях, поцелует и заберет к себе навеки-навсегда.       Но теперь голос этой мечты предательски дрогнул. Они переезжали с места на место, пока Андреа не связался с плохой компанией, лишь бы добыть хоть какие-то деньги. Их семья была на мели, из-за того, что Джульетта не собиралась работать, а её жених-рыбак не мог даже рыбы достойной поймать. Об успешном ведении бизнеса не шло и речи. Банда, которую нашел парень, была малочисленна, зато располагала отличными связями. Сперва она помогла ему выбраться, добыла для него легкие деньги, с помощью которых потом сумела обвести за нос и оставить на еще не окрепших юношеских плечах кучу долгов.       Постоянные скитания по улицам, беготня, кошки-мышки. Достало.       А теперь он сам вернулся сюда. Ему прошлым январским утром стукнуло двадцать. Андреа в праве сам решать, как ему поступить дальше — так сказала Джульетта. Он никогда не делился с ней мыслями о Лино, так же, как и о его неразделенных чувствах. Однако сейчас, даже сквозь плотное стекло мотоциклетного шлема, он видел и всеми фибрами души чувствовал, как Лино влюбленно посмотрел на него.       Он. И Лино. Что за чушь?       Каким, оказывается, глупым наивным мальчишкой остался этот подросток. Хоть он и выглядел весьма умудренным опытом, казался старше своих лет, это не отменяло искорки озорства, загорающиеся в его глазах каждый раз, когда он видит перед собой преграду. Такая слепая самоуверенность просто доведет его до гибельного конца. Он не мог не отметить, что юноша был красив, но разве ему нужна была эта красота, если внутри он просто ребенок? Очередной недоделанный взрослый, которому ни дать ни взять.       Андреа видел, как отпетые малолетние преступники ютятся в укромных темных подворотнях, чтобы подкараулить очередного должника — то обычно оказывался неумелый подросток, который раз или два задолжал деньги за наркоту. Сам парень тоже употреблял, и с трудом бросил, а когда об этом узнала Джульетта, то раструбила об этом чуть ли не на всю Италию. Какой кошмар, это ведь её любимый сыночек оступился по жизни, как так, ведь его мама такая хорошая невинная женщина!       Он фыркнул от своих же мыслей и поморщился. Сигаретный дым противно лез в глаза, заставляя их слезиться.       — Ёбаный пиздец, — ляпнул Андреа и проводил Лино взглядом до конца школьной двери. Когда она наконец закрылась за ним, он надел шлем и принялся снова разъезжать по окрестностям. До работы еще полчаса, можно и повеселиться.       По дороге он уже ни о чем не думал, только прикидывал, как объяснить отсутствие формы своему боссу. Работал Андреа обыкновенным барменом, которого вернее назвать «необыкновенным». Его напитки хвалили все без исключения: такого мастерства он еще ни в чем не добился. А все ведь началось с того, что он увлекся смешиванием того сего ради шутки, а вылилось это сомнительное удовольствие в настоящие… реальные деньги.       Андреа получал море чаевых: куда угодно, хоть за ремень джинсов. Кокетливые девушки липли на него со всех сторон, умоляя провести с ними хотя бы пару минут, но парень был непреклонен. Не только потому, что его вовсе не интересовали девушки, но и по той причине, что ни одна из них даже не представляет себе, что такое быть или переспать с ним.       Да, он приехал в школу к Лино, чтобы увидеть его наконец, но это ведь не значит, что они обязаны так же общаться? А вдруг этот идиот полезет к нему с распростертыми объятиями? Именно для этого Андреа пошел на крайние меры сопротивления: чтобы ясным тоном объяснить, КАК сильно ему это аукнется. Андреа нельзя трогать, он ядовитый.       Ядовитый, потому что носит змею под сердцем. Властный серпент, могучий владыка преисподней. Как же жарко ему стало, когда он вошел в здание клуба.       Опять вопрос: как он мог к нему что-то чувствовать? Посмотри, вокруг такие парни: высокие и низкие, с острым языком и более молчаливые, скромные и податливые, агрессивные и веселые. Выбирай — не хочу. Но вдруг что-то скользнуло внутрь Андреа — кажется, тот самый змей — и обвило своим хвостом его массивное сердце. Каждый стук отдавался в ушах ударом гонга. Было так тяжело дышать, а сопротивляться не было сил: единственное решение — молча работать. Плевать на форму, плевать на босса — просто работай.       Андреа быстро раздавал напитки, прокручивая свои чувства через мясорубку ненависти. Вдруг на стойку облокотился другой работник заведения — официант Винченцо.       — Вин, чего тебе? — фыркнул парень, пытаясь засунуть свое негодование куда подальше.       — Ты сегодня какой-то странный, — испуганно отпрянул Вин. — Ты уверен, что сможешь работать? А то еще жалобы посыплются….        — Жалобы? На меня?! — рявкнул Андреа и разбил чертов стакан. Действительно чертов, на нем был нарисован маленький хвостатый дьяволенок. Одного этого заявления хватило для того, чтобы Винченцо убежал так, что пятки засверкали. Парень схватился за голову и шепнул:       — Боже, что за дерьмовый день.       Работа кончилась быстро, наверное, потому что Андреа делал её с оглушительной скоростью. Так даже машину не водят — слишком опасно для жизни. Он расправился с полотенцами, намыл все стаканы и шейкер, а затем вышел и оседлал свой мотоцикл. Колеса сами понесли его в сторону дома Лино.       Вон он. Сидит около окна за столом, рисует что-то в своем блокноте, а может, пишет какой-то конспект. Все еще школьник, все еще ребенок. Червячок внутри Андреа подначивал его постучать в окошко — и он это сделал. Бросив самый маленький камушек из тех, что ему удалось найти, он посмотрел в щелочку приоткрытого окна.       Лино вздрогнул. Сидел он в одной футболке и коротких шортах — видимо, стало совсем жарко, хотя вечера в Сорренто славились своей относительной прохладой. Его губы дрогнули, будто он намеревался что-то спросить или сказать, но вместо этого, Андреа разглядел лишь сомнение в его янтарных глазах. Медовых, как соты. Лино подался вперед и открыл окно до конца.       Парню не составило труда забраться внутрь, и он опустил свои ноги в тяжелых ботинках на скрипучий деревянный пол. Лино посмотрел на шрам, рассекающий его щеку, и невольно дотронулся.       Повисло молчание.       — Откуда он? — тихо спросил юноша и подошел чуть ближе, оценивая, какое расстояние позволительно рядом с Андреа.       — Боевое ранение.       Он убрал руку Лино от своего лица и взглянул на него. Они не стремились задавать друг другу вопросы, рассказывать о прошлом или настоящем, а может даже будущем — они просто были. Существовали в этом редком моменте уединения, которое им довелось испытать впервые за долгие годы. Все-таки, у Андреа никогда не было друга, похожего на Лино: такого же остроумного, милого, озорного и просто… волшебного, как из сказки.       Все эти бабочки и розовые сопли повисли над Андреа как дамоклов меч. Он резко отвернулся, принявшись оглядывать комнату.       — Мило у тебя тут, — смог ляпнуть парень и встретился лицом к лицу с очередным вопросительным взглядом.       — Ты и «мило» теперь уже не сочетаются, — подытожил Лино.       Действительно, странно слышать подобные слова от человека, который самолично задушил двух невинных девчонок, которые по неосторожности подсели на наркоту. Кто-то же должен был подавать им еще и алкоголь, а богатые взрослые друзья есть далеко не у всех. Потребностей куча — реализации мало. Он не винил себя, только тех, у кого не было своей головы на плечах — и они за свое поплатились. Возможно, это звучало цинично и жестоко — но не такова ли реальность?