Путешествие в один конец

***

Солнце ударило в глаза, Саша попытался припомнить события вчерашнего дня. Но выходило смутно. Они с Андреем ходили гулять, через время случайно встретились с парнями из трактира, потом отправились к девушке на чай, затем к Щиголеву за книгой? Или просто по пути? Дальше они возвращаются в трактир, где этот противный мужчина — хозяин вновь недоволен парнями, работающими здесь. Все переругиваются. Потом Поручик уходит и… Стоп. А что было дальше? Это Саша помнит смутно, будто бы в тумане. — Что вчера было? — заметив уже проснувшегося Андрея, сонно спросил Леонтьев. — С какого момента? — осведомился тот, поворачиваясь к другу. — Когда мы вернулись в трактир. — быстро протерев глаза и взъерошив волосы пояснил темноволосый. — Ты вчера пил? — светлые брови в беспокойстве за друга сползлись на переносице. — Не-а, — уверенно ответил тот, затем, на секунду задумавшись, продолжил менее уверенно: — точнее не помню. Но нет чувства похмелья, поэтому сомневаюсь. — Понятно. — коротко выдохнул художник, начиная пояснять: — Нуу, если вкратце, то трактирщик начал оскорблять Сашу и тот вышел на улицу, а ты последовал за ним. Спустя какое-то время, ты забрался на чердак, где сидели мы с Мишей. — рассказчик резко умолк, отвлекаясь на шаги на лестнице и голоса внизу. — Я спросил: как там Саша, а ты уклончиво ответил, будто между вами что-то произошло, но ты не захотел это рассказывать. А возвращаясь в номер, я повторил вопрос, но ты заявлял, что устал, хочешь спать и утром все расскажешь. — он снова прислушался, голоса переместились выше и уже слышался топот на чердаке — Ну, я тебя и не трогал. Извини. Это все, что я знаю. — замечая поникшее состояние друга, подытожил Андрей, скорчив сочувственное лицо. — Ладно. — выдохнул Саша, потягиваясь и садясь на кровать. — А что случилось когда вы ушли? — спросил светловолосый, повернувшись, опирая голову на руку, согнутую в локте. — Я не знаю. — будто испуганно проговорил его собеседник, потирая лицо ладонями, в попытках взбодриться. — Мне словно стёрли эту часть воспоминаний. — Такого не бывает! — удивленно воскликнул Андрей, округлив глаза. — Ну, а как ты ещё это объяснишь? — с наездом в голосе задал вопрос Ренегат, не ожидая тих слов. — Я не знаю. — тихо добавил Князев, немного раздраженно зыркнув на высокого — Лучше спроси у самого Саши. Уж он-то точно должен помнить. — говоривший усмехнулся, придуманной шутке и озвучил ее: — Может это он стер тебе память. — А может это ты был. Я же не помню. — с наигранным наездом в голосе ответил темноволосый, фыркнув и вызывая ответный смешок у друга. «Но в голове пронеслось: А вдруг правда! Амнезия дело такое. Нужно правда спросить. Если не забуду…»

^^^

Путники спустились завтракать. Пройдя через гостевую и удивившись отсутствию людей и витающему сквозняку, парни отправились на кухню. На одном из столов находилась записка около земляничного пирога, который, как в последствии оказалось, так заботливо принесла Маша. В ней не совсем разборчивым почерком было оставлено послание, что это угощение специально для постояльцев и что чай для заварки они могут найти во втором ящике шкафчика возле плиты. Решив покушать здесь, следуя инструкциям, парни заварили чай, достали тарелки и столовые приборы. Они уселись друг напротив друга, принимаясь завтракать и болтать обо всем и ни о чем, останавливая особое внимание на работниках трактира. Неожиданно хлопнула входная дверь и на кухню завалились смеющиеся те самые «работники трактира». Их взору предстала картина, которую они никогда раньше не видели: жующие постояльцы, что в две «хари» уминали подаренный пирог. — А чего вы тут? — удивленно спросил Миша, также удивленно вскидывая брови. — Да просто, не хотелось туда идти. Вдруг хозяин сего заведения прийдет. — Андрей кивком указал в сторону гостевой, а после посмотрел на пришедших. — А он тип не из приятных. — добавил второй путник, усмехнувшись. — Да… Это да. — согласно закивал Поручик, держа в руках корзину, которую чуть позже положил на стол. — А еще мы ни разу не видели, чтоб он появлялся на кухне — фыркнув художник, оглядел помещение, невольно подмечая насколько оно уютное. — Аномальная зона, — вновь усмехнувшись, добавил Ренегат, кидая быстрый взгляд с тёзки на корзину, положенную около него. — Это конечно, все интересно, Но пирог… — начал зеленоглазый, вскинув брови и немного поморщившись. Ведь его данная картина не обрадовала от слова совсем. — А там записка была… — неуверенно протянул высокий, указывая на стол, где лежала та самая записка. Щиголев злобно зыркнул на друга, который сначала поджал губы, после чего рассмеялся. Пианист жалобно продолжил: — Но не весь же. Он был для всех. — Ладно-ладно. — в защитном жесте выставил руки, одна из которых держала пирог, Андрей. — Мы все возместим. — он также, как и Ренегат, положил откушенный кусочек пирога обратно на тарелку. — Только скажите, где достать продукты — продолжил его мысль друг, получая еще более недоуменные взоры от всех, включая светловолосого. Работники трактира также налили себе чай и уселись рядом с постояльцами.

^^^

После сытной трапезы Андрей решил поболтать с Мишей, допивающим третью кружку, а Ренегат, воспользовавшись моментом — исполнить задуманное ещё при беседе в номере и поговорить с тёзкой, ушедшим раньше — после первой кружки. Видимо, обиделся за съеденную еду. Разыскать его оказалось проще простого: Поручик был возле пианино, что-то настраивал, что-то чинил, что-то чистил. — Привет. — немного неловко начал высокий, также махнув рукой. Зеленоглазый, находившийся к нему спиной и явно в своих мыслях, вздрогнул, услышав знакомый голос. — Привет. — пробубнил он, не отрываясь от дела. — Слушай, я тут хотел спросить кое о чем. — несмело проговорил Ренегат, почесав затылок и пытаясь восстановить в мыслях порядок, который никак не хотел этого делать. — Знаю, это звучит глупо, но у меня чувство будто бы вчера что-то должно было случится, но не случилось, будто бы вечер выпал из памяти. — парень замолчал, обдумывая, что и как сказать дальше: — Если судить из рассказа Андрея, то я тогда пошёл за тобой. Что там было? На остальные детали мне все равно. — Не знаю, я видел, как ты вышел покурить, а потом вернулся обратно. — пожал плечами его тёзка, весь диалог не оборачиваясь, будто был слишком занят или просто обиделся. Но, как показалось Леонтьеву, вероятность второго — выше. — А мы с тобой не разговаривали? — зелёные глаза нервно забегали по сторонам, но собеседнику это было не увидеть. А сероглазый, заметив заминку тёзки, продолжил: — Просто смутно припоминаю, что вроде бы мы разговаривали. — Да так, всего лишь перекинулись парой фраз и все. — Поручик неожиданно обернулся, быстро глянул на собеседника, уперевшись руками в музыкальный инструмент. — А можешь конкретизировать? — всё также несмело попросил высокий, чувствуя себя неловко. — Просто у меня такое в первый раз. — Про погоду, про звезды, атмосферные явления. — монотонно перечисляя своеобразный список, зеленоглазый покачал головой, а после с подозрением в голосе добавил: — Звучит так, будто ты мне не доверяешь. — Да нет просто я… — Леонтьев замялся, отводя взгляд в сторону. — себе не доверяю. Ладно, прости, если помешал. — Да нет, ничего. — пробубнил его собеседник, снова возвращаясь к работе. А Ренегат, списав это на обиду за завтрак, проговорил извиняющимся тоном: — Я приготовлю новый пирог. — его тёзка нахмурился, пытаясь понять, о чем тот говорит. — Ааа… — осознанно протянул он, а после, усмехнувшись, добавил: — А ты умеешь? — Эм…да! — после некой заминки уверенно заявил сероглазый.

^^^

— Я единственного понять не могу. — к Щиголеву подошёл Миша, закончивший пить чай, оставив грязную посуду на «провинившегося» Андрея. — Ты ему не только стёр память, но и соврал вслед за этим. Тебе не кажется, что люди так не поступают? — с неким укором произнес говоривший вопросительно выгнул бровь, скрестив руки на груди. — Я думал и думаю, что так будет лучше для всех. — не поворачиваясь к нему и глядя в окно холодно ответил Саша. — И вообще, с чего ты взял, что я человек? — Ты эгоист, вот кто ты. — продолжил укорять его собеседник. Щиголев отвёл взгляд, быстро пройдясь им по угловатой фигуре тезки. — И твоё «для всех» — продолжил Горшок, показывая пальцами кавычки, прожигая друга взглядом. — значит «только для тебя». — Ты же знаешь, что я не мог иначе. — со злобой буркнул Поручик, резко поворачиваясь к кареглазому. — Меня будут ненавидеть. А нас ждут не очень приятные последствия. — Что за глупости ты говоришь? Почему? — немного мягче спросил Миша, поднимая брови, искренне не понимая такого мрачного настроя. — А ты сам будто не знаешь. — мрачно пробубнил его собеседник, не переставая раздраженно глядеть в глаза. — Это не причина. — утешающе протянул Горшенёв, протягивая руку к другу. — Может для вас нет, а для них да. Тем более, они из города. И если я тебе помогаю, это не значит, что ты в праве осуждать мои «правильные и неправильные» поступки. — Щиголев повторил тот же жест с кавычками, повышая тон. — Я все равно не понимаю твоих намерений и комплексов по этому поводу. — кареглазый обвел взглядом гостевую, всматриваясь в дверной проем, в котором маячила фигура светловолосого, продолжая пояснять: — Если бы ты был ему так неприятен, он бы за тебя так не цеплялся. — Не говори глупостей. — в этот момент на них посмотрел Леонтьев и подмигнул Щиголеву. Что его заставило это сделать? Никто не знает. Даже он. Наверное. Но все же, после этого, парень отправился на кухню, разведывать дела друга. — Я же говорил. — с хищной ухмылкой произнёс Горшенев и легонько ударил пианиста в плечо. Тот ничего не ответил, лишь пустым взглядом уставился в окно.

***

По прошествии десятка минут после того как Саша знатно похохотал над работающим другом, который отправился отдыхать. Как бы иронично это не звучало, но это было так. Путники поднялись обратно в номер, потому что Миша предупредил их, о скором пришествии Трактирщика и о том, как им будет несдобровать, если они будут путаться под ногами. Снизу доносился громкий отчитывающий голос хозяина трактира и иногда такой же громкий и немного хриплый голос Миши, а ещё реже Поручика. Так продолжалось почти весь день. За это время парни переложили вещи из чемоданов в шкаф, перекусили припрятанными — ещё с поезда — Князевым печеньками, а также поиграли в дурака своими походными картами. Андрей как то случайно купил их где-то на вокзале и с тех пор они вместе с представителями этой азартной игры вместе каждой поездке. Пара карт уже потерялась в одном из поездов, может выпала где-то ещё. После двухчасовой игры, изнемогая от скуки, друзья уже засыпали. Тогда Андрей, прогоняя дрему, подошёл к окну. — О! — воскликнул светловолосый, кивая на округу. — Какой классный вид! — Мы тут уже несколько дней, а ты это только заметил? — Леонтьев скептично выгнул бровь, протирая линзу одного из фотоаппаратов. — Ну…я был занят другим. — художник загадочно улыбнулся, повернувшись к другу. — Тем более, мы приехали сюда за вдохновением, а не за скукой. — Князев подошёл к своей дорожной сумке, из которой ничего не выкладывал, потому что в ней лежали художественные принадлежности, которые, если вытащишь, сразу же потеряются. Им двигала мысль и, в какой то степени опыт, что если будешь перекладывать эти самые принадлежности, то непременно что-то либо пропадет, либо сломается, либо забудется. Он выудил один из многочисленных скетчей с карандашом и стёркой, после чего направился к окну. Высокий, до этого лежащий на кровати, потянулся за выпавшим листком. — Оо, вы тут кое-что обронили. — с хитрой ухмылкой на лице, произнёс Саша, протягивая его художнику. Это была небольшая бумажка с карандашным наброском беззубого темноволосого трактирщика. Князев быстро выхватил её из рук друга и залился краской. — Всё таки вышел из артблока? Не боись, никому не скажу. — Ренегат подмигнул голубоглазому, но начал тихо хохотать, еще сильнее смутив. — Конечно не скажешь. — Андрей хитро улыбнулся, осознавая, что не только у сероглазого есть на него «чёрное досье», но и наоборот. — Тем более, у меня есть на тебя компромат. — тёмные брови удивлённо поползли наверх, а их обладатель изумленно приоткрыл рот. — Какой? — спросил он, немного испуганно и также смущенно глядя на друга. — Кое-кто слишком откровенно пялится на пианиста. — теперь лица горели у обоих. По каким причинам? Оба прекрасно об этом знали, но не хотели этого осознавать. Андрей отвернулся к окну, начиная рисовать, а Саша откинулся на спину, прокручивая события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. И все-таки ответ Щиголева ему показался неправдоподобным: по тому как метались зелёные глаза и, по тому, как его тёзка вёл себя с Мишей, когда тот к нему подошёл после их разговора. Открыв глаза, Ренегат очутился в каком-то странном месте, окутанном полумраком, который изредка развеивала зловещая Луна, выходящая из-за туч. Вокруг него, то и дело, проносились тени, заставлявшие вздрагивать каждый раз. А из чащи на него немигающе уставились сотни горящих глаз. И сложно сказать, какими именно они были: смотреть на них не было никакого желания, но будто эти омуты принадлежали неведомым зверям. Впереди замаячила знакомая фигура, а потому высокий спешно направился к ней. Преодолев немалое расстояние и подойдя чуть ближе, Саша узнал в ней Поручика. — Зачем ты пришёл? Тебя не должно здесь быть! — голос юноши был замогильным и холодным. Сероглазый протянул руку, чтобы дотянуться до тезки, но резко её одернул, ведь тот резко обернулся. Леонтьев невольно оглядел его: Щиголев был не похож на себя: Его глаза горели, как те, что Ренегат видел раньше в лесу, салатовым с золотым отливом; мокрые волосы, что были чуть длиннее, облепляли лицо; открытые участки тела были покрыты короткой шерстью, походящей на оленью; уши вытянуты в подобие тех, что принадлежали такому же зверьку; руки оплетал плющ и какие-то мелкие цветочки, они по локоть были угольного оттенка; вместо ногтей росли когти; одежда висела лохмотьями; на голове красовался венок из мелких белых, будто бы пушистых, бутонов. — С…Саш? — тихо и испуганно спросил Ренегат, также глядя на тёзку или его подобие. — Вас предупреждали, что в Лес нельзя соваться. — отстранённо произнес Поручик, как бы смотря сквозь собеседника. — Н…но я не знаю, как тут очутился и… — промямлил последний. Серые глаза были распахнуты до невозможного, а голос дрожал: — Такие подсказки передают из уст в уста не просто так. Здесь не безопасно! Здесь не безопасно! Здесь! — начал повторять зеленоглазый, словно заевшая пластинка. Леонтьев словно оцепенел и не мог произнести ни звука, не говоря о том, чтобы пошевелиться. Парень был растерян, а страх обвил тело и разум. — С…Саш, что с тобой? — лишь сумел выдавить он из себя. Такой вид тезки пугал высокого и тревожил одновременно. Что случилось? И в какой момент времени всё пошло не так? — А что такое? Не нравлюсь? Сам же… — нарочито-жалобно, но с издевкой в голосе протянул Щиголев или тот, кто был на него похож, немного наклонив голову и распахнув глаза, словно кукла. — А впрочем…не будем. — его холодные руки, вцепившись, прожигали кожу Ренегата, а когти впивались в плоть. — Что ты делаешь?! Отпусти! — испуганно заорал высокий, в панике начиная вырываться. — Эй! Эй! Ты чего?! — Саша открыл глаза, пытаясь отдышаться. Перед ним сидел Андрей, вцепившийся ему в плечи, испуганно глядя на друга. — Всё хорошо? — обеспокоенно спросил он, переводя взгляд с одного серого глаза на другой. Ренегат ещё раз оглядел комнату, точно убедившись, что находится не в лесу. — Я просто сижу рисую, а ты начинаешь резко ворочаться в кровати и что-то бормотать себе под нос. — немного успокоившись, но все еще держась за плечи, светловолосый выдохнул. — Я…да…нормально. — промямлил высокий, поочередно оглядывая руки, мотая головой. — Просто слишком уж реалистичный сон. — Леонтьев глубоко вздохнул, жмурясь. — Может пойдём прогуляемся, потому что тебе нужно развеяться и переварить сон. — предложил Князев, опуская друга и отодвигаясь, чтобы не мешать. На это Саша кивнул и, встав, подошёл к шкафу, дабы переодеться. Сняв кофту, он обнаружил на предплечьях красные отпечатки пальцев, именно в том месте, где его схватили во сне. Темноволосый поежился и начал тихо бормотать под нос «Это всего лишь сон. Такого не бывает», пытаясь себя успокоить, но пятна на руках говорили об обратном.

^^^

Уже спустившись и направляясь на улицу Андрей с Сашей встретились взглядами с работниками трактира. Увидев тезку в «нормальном» обличии Леонтьев облегчённо выдохнул, но это было настолько шумно, что парни, убирающие в другом конце зала, услышали это, обратили внимание на высокого. — А я говорил, что ни к чему хорошему это не приведёт. — наклонившись к товарищу, Миша развёл руки в стороны. — Но нет, кто меня послушает. Вы же все сами знаете как лучше. — не унимался Горшок, на что зелёные глаза недоуменно покосились на него. — А что ты на меня так смотришь? Сам же в его взгляде тоже самое прочёл. Будет хорошо, если он просто спишет это на кошмар. А если он видел тебя в… — договорить ему не дали, прикрыв своей ладонью рот. — Ещё что-нибудь скажешь насчёт этого, я тебя лично это метлой изобью. — пригрозил пианист, угрожая тряпкой. — Да почему? Я пытаюсь тебя предостеречь. — негодующе воскликнул кареглазый, всем корпусом поворачиваясь к другу. — Давай просто закроем эту тему, ладно? — снова перебил его тот, раздраженно выдыхая. — Я просто боюсь, как бы он не свихнулся окончательно. — шепнул Горшенёв не смотря на угрозы со стороны Поручика. — Ой, да ничего ты не боишься. — фыркнул тот, скрещивая руки на груди, отводя взгляд в окно и тише проговаривая: — Тем более, сейчас. — За тебя боюсь. Потому что ты начинаешь творить всякую ересь, сам того не понимая. — грозно пытался донести Миша, словно маленькому брату. Саша ничего не ответил, вернувшись к уборке. — Черт… — выплюнул Миша и выбежал из заведения. — Андро, стой! — окликнул он, догоняя путников. — Будьте осторожны! И вот… — юноша снял что-то с шеи и вручил ничего не понимающему светловолосому. Глядя на этот предмет, Леонтьев округлил глаза, также недоумевая как и друг, который буквально опешил, не зная что делать, но все же принял предмет. — На удачу. — коротко проговорил Горшок, оглядывая путешественников и добавляя: — Долго не задерживайтесь там и постарайтесь вернуться до темноты. А то не хватало нам вас ещё спасать. — усмехнулся парень и направился обратно в трактир. — С…спасибо. — сказал Андрей, но кареглазый его уже не слышал. — Постараемся…

^^^

— А куда мы собственно идём? — спустя некоторое время задал вопрос Ренегат, останавливаясь и делая ещё одну фотографию. «И как ему это не надоело?» — спросил бы любой, но никак не Андрей, ведь знал этого чудака фактически всю жизнь. Тот самый чудак сейчас обернулся на художника, засняв и его. — Ну я тут порасспрашивал и узнал, что за деревней есть старая заброшенная церковь, только как он и сказал, там нужно ходить до темноты, потому что начиная с сумерек, туда любит наведываться нечисть. — ответил светловолосый, снова позируя для фотографии. — Кто «он»? — оторвавшись от аппарата, высокий вопросительно взглянул на друга, выгнув бровь. — Ну, кто «он»? Миша! — пояснил голубоглазый таким тоном, будто Саша это должен был знать и видеть. — Почему ты так странно посмотрел на подвеску? — немного погодя и решив перевести тему, спросил светловолосый. — Эм… — Леонтьев замялся. — видел…во сне. — несмело проговорил он, убирая фотоаппарат. — Ого, нифига ты, конечно. — изумился Андрей, приоткрыв рот, но тут же помотал головой, более серьёзным тоном выдав: — такого не бывает. — художник скрестил руки на груди. — Я знаю, но… — высокий свёл брови на переносице, будто бы желая казаться серьёзнее, но почему-то это получалось плохо. Или это просто Андрей был таким упёртым. — ты же знаешь, я не лгу! — он развёл руки в стороны, но для друга этих доказательств было мало. И что это с ним сегодня такое? Влюбился, наверное. Ах, да! Сто процентов! Сероглазый хохотнул, пытаясь замаскировать смех под кашель, но всё равно получил на себе вопросительный и недоуменный взгляд голубых глаз. — Эм… — протянул их обладатель, остановившись и оглядевшись. — С тобой всё нормально? — темноволосый, откашливающийся по настоящей причине, а точнее из-за слюны, попавшей в дыхательные пути, показал большой палец, поднятый вверх. А после снова громко кашлянул. — Лаадно… — протянул Андрей, косясь на друга. — Ты идешь? — Саша, который наконец-то смог восстановить, дыхание согласно кивнул и поспешил к нему. После чего парни продолжили свой путь.

***

Церковь стояла на небольшом холме, поросшем кустами дикой розы и высокой травы, словно одним целым вплетаясь дикое буйство природы. Снаружи здание выглядело довольно старым, выцветшим с годами и кое-где обвалившееся, с обветшалыми стенами, открывающими древнюю, словно мир, кирпичную кладку, потемневшими куполами и покосившимися крестами. Всем видом оно отталкивало от себя случайно забредших сюда. Не важно кто это: человек, зверь, и даже «нечисть», если такая, конечно, есть. Когда путники добрались до церкви, солнце клонилось к горизонту, а точнее, почти заходило за кроны бесконечного Леса, а в заброшенном здании уже царил полумрак. Андрей быстро достал краски, приговаривая: — Тут делов-то на пятнадцать минут. Щас забабахаем и будет шедевр. Пока Князев «бабахал» этот самый «шедевр», расположившись у наружной стены Саша с каждым мгновеньем, пока солнце все быстрее и быстрее скрывалось за горизонтом, чувствовал себя все тревожней, а потому направился поснимать живописную округу. — Андрей, может уже пойдём? А то темнеть начало. — проговорил Ренегат, вернувшись спустя минут двадцать, за которые сделал множество успешных кадров, но побоявшись больше тратить пленку. — Да, ща, пять минут. Только давай еще в церковь заглянем, а то что, зря мы что ли сюда пришли? — светловолосый взглянул на друга исподлобья, состроив жалобную мордашку. Леонтьев неуверенно кивнул, не желая казаться трусом. «Мы сможем прийти сюда в любой другой момент, а конкретно утром, если нас не сцапают, конечно — пронеслось в темной макушке». От чего такие депрессивные мысли? Он сам им удивился, ведь и правда…какая нечисть? Он же не псих, чтобы в неё верить. В лесной глуши что-то бухнуло, и стая ворон с противным карканьем взметнулась в небо. Саша вздрогнул и попятился назад, врезавшись в творящего и чуть не перевернув его «творение» и краски. — Эй! — возмутился тот, недовольно глядя на друга. — Да я уже закончил, сейчас соберусь! — высокий недоуменно на него посмотрел, ведь это вышло совершенно случайно, но решил не спорить, потому что это, действительно, ускорило процесс. И, буквально, через минут пять, Андрей уже стоял готовый, на перевес с сумкой через плечо.

***

В это время в трактире Миша нервно ходил по комнате туда-сюда, тихо бормоча себе под нос: — Зачем я их туда отпустил на верную гибель? Ох, недоброе чувствую, недоброе. Зачем я вообще ему про это место рассказал? — он накручивал свои волосы, впрочем как и себя. Скоро они должны отправиться по приказу Трактирщику обслуживать его «друзей», но оба не были готовы к этому, как морально, так и физически. — Ну ты же не думал, что они попрутся вечером? — Саша почесал затылок, пытаясь хоть как-то поддержать друга. Хотя он сам не понимал, зачем эти чудаки отправились так далеко, особенно под вечер. Ведь слышали эти истории, которые им специально рассказывали! Но нет же! Они самые умные скептики! — Я должен был это предугадать! — продолжал ругать себя Миша. В какой-то момент он резко остановился, глядя на зеленоглазого, будто бы что-то вспомнив. — Какой же я дурак! — Не боись, все будет нормально. — снова попытался успокоить его Поручик, сидя на корточках, обхватив ладонями колени. Он резко встал, аккуратно хватая «бродившего» за плечи. — Мих, все будет нормально. — тот попытался вырваться, тараторя «нетнетнет», Но Саша также настойчиво продолжил: — Нормально. Слышишь? Я тебе обещаю. — почему-то его слова звучали убедительно. Он не злился и не обижался на такую реакцию друга, ведь понимал, что эта ситуация перекликается с той, которая случилась в давнем прошлом и которая ударила по психике всех. Без исключения. Но в особенности по Мише.

***

Когда Андрей сложил краски обратно в рюкзак, солнце окончательно зашло за горизонт. Ренегат стоял, переминаясь с ноги на ногу, опасливо оглядываясь по сторонам. Он одной рукой обхватил плечо, а второй крепко держал фотоаппарат. — Может, не надо. Давай завтра лучше придём? — с надеждой в голосе спросил он, вновь оборачиваясь на лес. Там что-то пробежало похожее то ли на оленя, то ли на лося. В этом он не разбирался от слова совсем. Как так вышло не знает даже сам Саша, но точно можно сказать, что «окружающий мир» в начальных классах и биологию в старших он не любил и никогда не учил, при этом имея четвёрку, удачно списывая все у Андрея. — Хотя ладно. — неуверенно протянул парень. — Так держать. — бодро проговорил Князев, хлопая того по плечу в знак поддержки. Парни обогнули здание, не сумев открыть входную дверь, хотя замка даже на ней не было, что казалось немного странным. Зайдя внутрь, путники достали фонарики, припасённые высоким на «всякий пожарный». В этот раз «чуйка» его не подвела. Всё выглядело так, будто бы ещё пять минут назад здесь проходила вечерняя служба, на подставке возле алтаря был открытый молитвенник. Иконы маленькие невычурные, свойственные только для таких поселений, свечи будто бы только что потушили и от них исходил дымок и аромат воска. Казалось, рука мастера совсем недавно прикладывалась к фрескам на сырых стенах, чтобы закончить свое произведение, но к реальности возвращал обвалившийся потолок и огромная дыра в стене рядом. Андрей восхищенно ахнул, озираясь по сторонам и разглядывая буквально каждый угол. Светловолосый оставил у стены портфель и холст, дабы лишний раз не таскать тяжесть и прошелся вокруг, наслаждаясь каждой секундой пребывания здесь. Его друг хоть и оценил красоту и своеобразную эстетику этого места, продолжал опасливо глядеть исподлобья, будто бы чего-то боясь. — А ты знал, что после захода солнца сюда любит наведываться нечисть? — таинственно спросил художник, пытаясь разрядить обстановку, но совершенно иными методами. — Пф! Тебе что? Миша рассказал? — фыркнул Саша, скрестив руки на груди и пытаясь казаться бесстрашным. — Ну блин! — обиженно протянул светловолосый, скривившись. — Мог бы и подыграть! — Ну извините! — Ренегат развёл руки в стороны, без зазрения совести причитая: — Я хочу уйти отсюда и не настроен верить во всякую хрень! — не успел парень это договорить, когда в противоположной стороне от них, где была заперта дверь, послышался какой-то шум, прозвучавший настолько отчётливо, что это нельзя было списать на простой шум, совпадение или мысли. Немного погодя, во тьме блеснули салатовым глаза, после чего оттуда вышла темная тень, заставив друзей не на шутку перепугаться. Когда она достигла лунного света, проходившего через ту самую обвалившуюся крышу, парни увидели её отчетливей и узнали в ней Щиголева. — Ты и есть нечисть?! — воскликнул Леонтьев, всё-таки решив подыграть, только уже себе. На что Андрей, стоящий рядом, недовольно фыркнул. — Отчасти. — спокойно ответил пришедший, даже через подступившую темноту было видно недоуменно-вопросительные взгляды путников. — Что? — в унисон спросили они, одинаково приподнимая одну бровь. — Да я пошутил. — шутливым как и слова тоном, протянул Поручик, махнув рукой. — Очень смешно. — театрально надулся Ренегат, скрещивая руки на груди. — А ты разве не должен быть на работе? — поинтересовался светловолосый, сведя брови на переносице. — Так я и на работе. — выдал зеленоглазый, блымкая глазами. — Типо на поручении? — задал вопрос его тезка, играя бровями. — На каком поручении? — тёмные брови сползлись на переносице. — Нет конечно. Я и тут и там, точнее один я тут, а второй я там. — в наступившем молчании было слышно как пролетела гагарка. — Вы верите всему, что вам скажут? — Прервав напустивший тишину спросил Щиголев. — Да уж, какие вы доверчивые, а ещё городские. — Обидно. — произнёс Леонтьев, скрещивая руки на груди, топая ногой. Желание уйти из этого места испарилось с приходом тёзки. — Но факт. — таким же спокойным тоном продолжил тот, на что Ренегат надул губы, такого он точно не ожидал. За спиной Щиголева послышались шаги. — Блять. — выругался пианист, быстро оборачиваясь. — Теперь нам нужно отсюда валить. Срочно. Вы идите я сейчас подойду. — буркнул Поручик, мотая головой, словно кого-то ища. По прошествии минуты Андрей с Сашей скрылись за оградой, забыв вещи. И даже не вспомнив о них. Ренегат обернулся на шум, который становился все громче. В непроглядной тьме показались два желтых светящихся шара и силуэты рогов, которые он видел в своём кошмаре, причём о последнем факте парень вспомнил только сейчас. Саша хотел предупредить тезку или схватить его и убежать отсюда прочь, но что-то его остановило. Что именно, он так и не понял. Все тело будто онемело. Путники устало облокотились на ограду, дожидаясь нового знакомого, ведь одним пробираться по тёмному лесу им явно не хотелось. «И чего слепому только не почудится. — подумал высокий, громко выдыхая. — наверное у меня слишком разыгралось воображение.» По ту сторону ограды послышался холодный звучный шум, напоминающий голос, от которого по коже пробежали мурашки. — Ты чего тут забыл? — спросила хтонь, появившаяся из темноты и оглядывающая пианиста холодным жёлтым взглядом. — Мухоморы искал. — хриплым голосом ответил существу Поручик, скрещивая руки на груди. — Ещё же не сезон. — поставило под сомнение его слова появившееся. — Я…просто проверяю. У меня просто уже созрели. — начал оправдываться Саша, пиная ногой камушек. — Проверяй-проверяй. Что-то ты уж слишком резко перестал Нас наведывать. — послышалось будто бы внутри, что заставило вздрогнуть. — Я…просто работы много. — Щиголев поддерживал зрительный контакт с существом, не решаясь опустить взгляд. — Которая ждёт тебя там за стеной? — насмешливо прозвучал замогильный голос. Все же не выдержав, зелёные глаза устремились в пол, прожигая там дыру. Переведя взгляд обратно на хтонь, парень замолчал не зная, что ответить. Его ложь все равно распознают, но говорить о путниках, за которыми он отправился по собственному желанию, нежели по просьбе Миши, Саша не мог, не хотел. — Они ещё не созрели… — лишь выдавил он из себя, на что существо увеличило дистанцию, а его вздох больше напоминал шум ливня. — Ты начинаешь Нас разочаровывать. — наравне с этим послышалось карканье ворон, не предвещающее ничего хорошего. На это Поручик лишь пожал плечами и поджал губя, разыгрывая равнодушный вид. — Ну.я пошёл? — спросил парень, указывая себе за спину. — Иди-иди, веди своих мухоморов обратно. Но смотри, если ты солгал, то знаешь, что будет. И напомни своему товарищу, что часики-то тикают. — ответила хтонь и тут же исчезла. Облегчённо вздохнув, Щиголев направился к ожидающим его путникам. — Ты почему так долго? — слёту задал вопрос светловолосый, заглядывая за спину работника трактира. — А вы что за меня беспокоитесь? — насмешливо спросил тот, снова оборачиваясь. — А может и так, — тихо ответил Ренегат, не поднимая взгляд. — Кто нас домой вести будет? — шутливо добавил Князев, переведя тему. — Ну тогда пошли. — коротко проговорил поручик, обходя парней и меня за собой. — Идти, кстати, долго. И не надо так вздыхать, сами виноваты. Это ж не я вас надоумил сюда идти на ночь глядя. Нам нужно поторапливаться, а то надоумивший скоро с ума сойдёт от беспокойства. — Как ты там вообще оказался, дверь же была запрета? — поинтересовался Андрей, чтобы хоть как-то развеять тишину. — Она просто открывалась в другую сторону. — легко проговорил зеленоглазый, пришедший «на помощь». Леонтьев с Князевым переглянулись, а в глазах читалось одно выражение: «Поздравляю, мы дебилы». — Черт! Я там краски с холстом оставил! — художник развернулся, собираясь возвратиться за вещами, когда его остановила худая рука Поручика, схватившая за плечо. — Эй! Ты куда собрался? — протараторил тот, заглядывая будто в душу. — За красками и всем остальным. — просто ответил светловолосый, недоуменно оглядев руку и человека, который ее держал. — Не хватало только тебя потерять. Миша мне уши открутит. — последнюю фразу работник трактира сказал намного тише, но его все равно услышали. Андрей удивлённо на него глянул и смущённо улыбнулся. — А что делать тогда? — спросил за друга Саша, оглядываясь по сторонам. — Завтра пойдёте. С утра. — коротко ответил его тезка, отпуская руку светловолосого. — А может ты нас тогда тоже проводишь? — Ренегат с надеждой посмотрел на пианиста, включая «щенячьи глазки» сам не зная от чего. Ведь он не испытывал такого уж сильного страха. А просто… Об этом юноша решил подумать позже. Поэтому попытался оправдаться, хотя бы для самого себя. — А то лес выглядит негостеприимно и небезопасно. — Делать мне больше нечего. — фыркнул Поручик, снова опасливо оглядываясь. Леонтьев поджал губы и шумно выдохнул через нос. — Ну…посмотрим. — произнес говоривший выдохнув, на что его тёзка начал широко и довольно улыбаться. — Не обольщайся. — добавил Щиголев глядя слегка смущённо, хоть всем видом пытался это скрыть. Дальше троица шла в гробовом молчании. По ощущениям прошло уже более часа. Вся дорога была одинаковой. Все тот же темный лес, сменялся таким же лесом, парням казалось, что они идут на месте или возвращаются туда же. В сумерках почти ничего нельзя было разобрать, а потому любое движение казалось странным и пугающим. Лишь изредка из чащи доносились какие-то звуки и шорохи, иногда проносясь совсем близко. Первые звезды уже мелькали на небосводе, но Луны не было и в помине. Это так странно. Она в этом месте словно живет своей жизнью и никто не может предугадать «её поведение». «Проводник» резко остановился, оглядев сначала местность, а затем путников, шедших около него, вцепившись друг в друга. — Переобуйтесь. — быстро проговорил Щиголев, оглядываясь по сторонам. — Что? В каком смысле? — задал вопрос светловолосый, «отлипая» от друга и делая вид, что становится уверенным. — В прямом. — уже немного сердито буркнул зеленоглазый, спрашивая себя: почему нужно постоянно задавать вопросы, а не исполнять важные просьбы, от которых многое зависит. — Переобуй правый ботинок на левую ногу, левый на правую. — произнёс он, уже сам приводя в исполнение это действие. — Ты шутишь? — озадаченно спросил его тезка, немного удивленно приоткрывая рот. — Я похож на шута? — Поручик скептично выгнул бровь и серьёзно посмотрел на спросившего. — Извини. — протараторил тот, опуская взгляд и тут же выполняя «приказ». Когда просьба была исполнена, троица немного медленнее двинулась дальше, все это походило на абсурд и некомфортные ощущения в ногах — последнее о чем думал Саша. Не прошло и пяти минут когда что-то или кто-то юркнул (о) между деревьев, создавая зловещий шелест, от которого мурашки пробежали по спине. Князев нервно начал озираться по сторонам, а оба Саши наоборот, смотрели только вперед, ускоряя шаг. — Насколько это место небезопасно? — спросил светловолосый, догоняя «парочку». — 50 из 10. — спокойно пожал плечами Щиголев, не оборачиваясь, затем добавил: — Ладно, ладно не надо на меня так смотреть. Дыру во мне скоро пожжете, дернув плечами. — Лисы, волки, медведи и по мелочи. Ах, да. Ещё Хтонь разная. На счёт этого не вру. Не успел договорить темноволосый, когда перед компанией что-то пробежало. От неожиданности Леонтьев отскочил в сторону, случайно зацепив Поручика и повалив его вместе с собой. — Чёрт. — прошипел последний, мотая головой, но усмехнувшись прокомментировал: — Я конечно все понимаю, но ты по-моему от меня сегодня в прямом и переносном смысле не отлипнешь? — покрасневшее лицо Леонтьева было видно даже в темноте. — Прости. — Ренегат быстро встал, протягивая руку тезке, другой отряхиваясь от прицепившихся колючек. — Я не знаю…это вышло случайно. — Всё нормально, не парься. — Саша, поднявшись, приободряющее стукнул тезку в плечо, но не успел продолжить, как оказался перебит. — Ч-что это было? — дрожащим голосом спросил Андрей, прервав эту «идилию». — Черт его знает… А может он и был. — проводник непринужденно пожал плечами, скептично поднимая уголки губ, исподлобья взглянув на Леонтьева. — Ты даже ни капельки не дрогнул. — этот комментарий художника звучал больше как утверждение, нежели вопрос, отчего серые глаза уставились на Поручика. — А что тут такого? — немного огорошенно пробормотал зеленоглазый, обвозя взглядом место и ища за что им зацепиться, все-таки не найдя, парень пошел дальше, продолжая бубнить, чтобы скрыть неловкость: — За 20 лет привыкаешь. Кстати, до деревни осталось совсем немного. Она за следующим поворотом.

***

Тем временем в трактире шло веселье и гульба. Миша нервно заламывал пальцы и сидел, как на иголках, пока Трактирщик с остальными мужиками ел мясо, запивая пивом, которое бедному Горшку приходилось бочками тащить с другого конца деревни, что ему, конечно, делать не хотелось и не нравилось, но помогало отвлечься от мрачных размышлений. Мысли клубились, пытаясь обогнать друг друга, от чего в голове царил непонятный и полнейший хаос. «Где Андрей с его другом? Уже очень поздно. Они должны были давно вернуться. Надеюсь Пор их успел разыскать. Стоп, что это за мысли? Конечно, успел! Он их скоро приведёт! — продолжал успокаивать себя кареглазый, поднося руки в «замке» ко рту». Спустя полчаса ничего не изменилось. А потому это начинало действовать на нервы и, устав ждать и не выдержав, Миша почти что бегом направился на улицу, игнорируя всех и вся. А в особенности свои мысли. И правда. Что он так распереживался? А с другой стороны, именно из-за них он и совершает необдуманные действия и бежит на улицу. Буквально, на секунду опомнившись и вспомнив, что по «договору», он должен будет отвести обоих путешественников поочерёдно, в случае, если с «первым» не удастся, юноша застыл на лестнице, пустым взглядом прожигая дверь, перед которой расположился хозяин заведения с «друзьями», каждый раз по непонятным причинам меняющимся. В голове промелькнула мысль о том, как темноволосый может «отдать» путников, если так за них переживает? Быстро отогнав раздумья, обещая самому себе обязательно подумать об этом, но чуть позже, юноша всё же направился дальше к цели. — Эй, ты куда пошёл? А ну, быстро вернулся обратно! — крикнул Трактирщик ему вслед. Миша знал, что утром ему за это влетит, если, конечно, мужчина хоть что-то вспомнит, но это было не важно в данный момент. Сейчас юноша ни о чем не думал, кроме того как найти и спасти приезжих. Только выбежав за дверь, Горшенев увидел троицу парней, направлявшуюся к нему и побежал навстречу. — Ты чего такой запыхавшийся? — обеспокоенно спрашивает Андрей, наклонив голову. — Саш, спасибо. — проигнорировав вопрос, шепотом произнёс Горшок, благодарно глядя на друга, который с ухмылкой кивнул. — Мне из-за них чуть не влетело. — важным тоном добавил последний, нарочито закатив глаза. — Поэтому вы мне должны. Все. — Сочтемся. И кстати почему вы в разных ботинках? — брови Горшенева сползлись на переносице, а глаза изучали стопы вернувшихся. — Хороший вопрос. — Щиголев поднёс палец ко рту, задумчиво глядя в темнеющее небо. — Так ты же сам сказал переобуться? — воскликнул Ренегат, вскидывая брови. — Кто? Я? — Поручик недоуменно посмотрел на всех, делая вид, что не знает о чем идет речь и, все же не выдержав, залился смехом, от чего остальные переглянулись. — Ну вы и дураки какие. Видел бы ты их лица. — Миша, подняв брови, качая головой и прыснул. — Не смешно. — сказали путники в унисон, одновременно скрещивая руки на груди. — Между прочим, я тебе поверил. — обиженно произнёс Ренегат, с издевательской жалостью глядя на тезку. Щиголев, встав на цыпочки, взлохматил тому волосы. Чем смутил Леонтьева, и немного самого себя, но не подал виду. — Ну, будешь знать. — коротко ляпнул он, кинув сконфуженный взгляд на высокого. — Думаю нам стоит вернуться в трактир здесь все ещё не безопасно. — Поручик посмотрел на небо, пытаясь перебить висящую тишину. Среди звёзд на темном небосводе расположилась полная луна, чей блеск отразился в темно зелёных омутах, делая их обладателя ещё загадочнее. — Тем более, я сомневаюсь, что вы ужинали. — Миша, чертивший что-то ногой на земле, уставился на друга. Тот, почувствовав это, перевёл свой сощуренный взгляд. Горшок никак не унимался: — Я могу что-нибудь сварганить, ну или просто стащу со стола. Ты останешься? — обратился он в пианисту, наблюдавшему за тенями,. — Не, у меня дела. — протянул тот, в воздухе махнув рукой. — Ты что, пойдёшь прямо туда?! По этой темноте?! А если с тобой что-то случится?! — неожиданно для самого себя воскликнул Леонтьев, вопрошающе глядя на тезку. Вслед за этим попытался одернуть себя, чувствуя, что это было очень глупо и излишне эмоционально. — Я бы на это посмотрел. — тот усмехнулся, не реагируя на последние слова и на реакцию тезки, будто пропустив мимо ушей. — Я бы тоже. — насмешливо протянул Горшенев, получив на себе два злобных взгляда, но проигнорировал их. — Может сегодня лучше бахнем чего-нибудь покрепче? Остальные вот-вот должны прийти. — Нуу. — задумчиво протянул Поручик, делая вид, что задумывается, а на деле уже все решив, проговаривая: — День сегодня не из простых. Поэтому почему бы и нет. — Ну и замечательно. — не заметив этой умопомрачительной игры, улыбнулся Миша, толкая всех к зданию.

^^^

В полной тишине, царившей на улочках славной деревеньки, не было слышно абсолютно ничего, кроме ночных шорохов Леса и криков его обитателей. Стоящая в зените луна освещала всю округу своим холодным свечением, позволяя тенями выходить из своих укрытий и полноценно разгуливать не опасаясь ничего и никого. Ведь кроме лунного сияния других источников света, которые могли бы их спугнуть, не было. — Вы зачем попёрлись по темноте? — уже находясь в безопасном месте, недоуменно спросил Миша, после того, как компания незамеченно проскочила мимо пирующей толпы, все представители которой уже забылись сладким сном. — Это все он! — возмущённо сказал Леонтьев, указывая на Андрея, радуясь, что может пожаловаться. — Вечно со своими «две минутки» и «Ща-ща-ща». — Князев обиженно посмотрел на друга, вскидывая брови и защищаясь ответил: — Я тебя не заставлял идти. — Так ты… — не успел начать высокий, как был перебит тезкой — Да Тише вы! — злобно произнёс Поручик, оглядываясь на гостевую. — Потом будете свои отношения выяснять. — Да какие отношения? — продолжал Ренегат, чувствуя несправедливость в том, что ему не дают высказаться. — Да из-за него мы могли бы там заночевать! А место, правда говорят, не из приятных. Я имею полное право обидеться и пойти спать. — Иди. — с усмешкой произнёс его тёзка, взмахом руки указывая на дверь и предлагая выполнить желание. — Нет. — словно ребенок, воспротивился высокий, скрещивая руки на груди. — Ну, ты определись тогда. — наехал на друга Андрей, вскидывая брови. — И раз уж ты сегодня такой обидчивый, то до завтра я с тобой не разговариваю. Отныне мой лучший друг теперь… — произнёс светловолосый, придвигаясь ближе к Горшку. — Миша. — Ну раз так! — Леонтьев походит к Щиголеву и берет того под локоть. — тогда Саша мой лучший друг. Юные работники трактира вопросительно-непонимающе переглядываются, задавая друг другу немой вопрос «Что это сейчас было?», не предпринимая никаких действий, дабы не повлечь за собой гнев этих двоих. Вообще стоит сказать, что дома — в Питере — путники устраивали друг другу своеобразные мини-бойкоты. А потом через пару дней (скорее, часов) снова мирились, почти одновременно приходя к выводу, что оба не правы, а потому уже стояли с примирительными банками пива у кого-то из них дома. Эту неловкую паузу прервал стук в окно, подойдя к которому, четвёрка увидела компанию, состоящую из Балу и Маши, стоящих на дровнике. Миша открыл окно, помогая поочередно залезть пришедшим в коридор. Оказавшись внутри здания, блондин перегнулся через оконную раму и выудил оттуда пару-тройку бутылок вина, чье содержимое плескалось и переливалось в лунном свете. — Из одуванчиков. — произнёс он с усмешкой, глядя на недоуменные лица путников, хоть и не ладивших между собой, но всё также открывающих рты. — А у вас… — начал Андрей, почесав затылок и замявшись. — весь алкоголь из странных ингредиентов? — юноша покачал головой, немного выставив её вперед. — Ты ещё настойки Пора не пробовал. — все также ухмыляясь, фыркнул кареглазый, внимательно глядя на принесённые бутылки. Где-то сзади обиженно выдохнул упомянутый, поджимая губы и скептично приподнимая уголки рта. — Несмотря на то, что я на него обижен и с ним не разговариваю, полностью с ним солидарен. — Ренегат большим пальцем указал на бывшего друга, после чего спросил: — А пива нет? — Оно… — Миша почесал затылок, отводя карие глаза куда-то в сторону. — внизу. Хочешь — рискни. — с азартом предложил Горшок, на что высокий отрицательно замотал головой, точно осознавая своё желание. Он никуда не пойдёт…верно? — Рискнет, Рискнет, когда дойдет до нужной кондиции. — усмехнулся блондин, скрещивая руки на груди и облокотившись на стену, а затем мельком глянул вниз. — Я специально не буду пить. — шепотом произнёс высокий, так, что его услышал только Поручик, которого он до сих пор не отпустил. «Забыл наверное. — этой мыслью тешил себя пианист, чья рука уже посинела от того, насколько сильно её сжали». Зелёные глаза с надеждой посмотрели на тёзку, невербально взывая к нему. — Будешь, куда ты денешься. — произнёс Поручик, закатывая глаза и усмехаясь своим мыслях. — Могу сразу свою настойку достать. Она покрепче будет. — серые глаза недоуменно посмотрели на него. После чего осознание будто ударило в тёмную макушку Леонтьева, который тут же отпустил руку говорившего, отходя на шаг назад. — Ой, прости…тебе, наверное больно,. — путник прикрыл ладонями рот, распахивая глаза. Но тот ничего на это не ответил, лишь другой рукой взял «пострадавшую» и не подающую никаких признаков жизни конечность. — Да нет, не очень. — равнодушно проговорил он, оглядывая себя. Не выдержав, четвёрка, наблюдающая за данным разворотом событий, совсем не стесняясь, захохотала во всё горло. — Оо, тут сразу ампутировать. Тащи пилу. — добавил свой комментарий блондин, улыбаясь и показывая острые клыки. — Ща где-то тут была. — Щиголев неожиданно для всех подходит к окну и выуживает оттуда названный инструмент, на что тёзка быстро направляется к нему, а после выхватывает вещь и вышвыривает обратно. — Ты сдурел?! — почти что севшим и высоким голосом воскликнул Балу, на что путники на него шокировано покосились, явно не ожидавшие такого поступка от него, пока последний упрямо указывал в окно, не двигаясь. — В дурку — туда. Кстати. — отрывисто протараторил Поручик, склонив голову на бок и ведя себя как ребёнок, тем самых походя на белобрысого тёзку, всё также не изменившего позу. Зеленоглазый пальцем прочертил траекторию полёта инструмента в воздухе, только что вылетевшего с окна. — Интересно она кого-нибудь убила? — он поднёс палец к подбородку, изображая задумчивый вид. На что серые глаза вновь недоуменно покосились на спросившего. — По-моему, кого-то не хватает. — произнесла Маша, наконец выбравшись из своих раздумий, разрывая неловкую тишину, возникшую после вопроса пианиста. Девушка что-то считала на пальцах, кивками указывая на присутствующих. — В-вы чего? Совсем сдурели? — в окне показалась кудрявая макушка, а после и напуганное лицо её обладателя. Голубые глаза распахнулись до предела, а сам Яков переводил испуганный взгляд со всех присутствующих на инструмент на траве, чуть не убивший его. Блондин тут же бросился к нему, помогая забраться. — Ты в порядке, коть? Они тебя не пришибли? — обеспокоенно, с толикой паники спросил Балу, приобнимая парня. — Вроде не успели. — дрожащим голосом произнес кудрявый и усмехнулся, выдыхая. Взор болотных глаз злобно устремился на высокого и его соседа. Последний просто пожал плечами, сделав вид, что не пределах, а первый испуганно отвёл взгляд, произнеся: — Это дурдом какой-то. — тёмные брови сползлись на переносице, а их обладатель приложил ладонь ко лбу. — Ну, бывает. — Миша повторил жест Поручика, усмехаясь и мельком глядя на Андрея. — А теперь предлагаю всем пойти наверх! — он развёл руками в стороны, после чего указал на тот самый верх. — Не, мы. наверное, лучше пойдём спать. — ответил Князев за обоих путников, хотя все ещё обижался на друга, который обижался на него, создавая круговорот «обижаний» в этом месте. — Я спать не пойду, я с вами. — довольно-таки бодро ответил Ренегат, с усмешкой глянув на светловолосого, вздувшего ноздри от недовольства. Чем именно был недоволен художник — и сам не до конца понимал. Может быть упрямством Саши, хотя с этим самым «упрямством» он дружит уже иного лет. А может просто р…что? Нет, не может такого быть. В любом случае его лучший друг на сегодняшний вечер — это Миша, с которым они проведут это время не хуже, чем с тем другом в номере, погрузившись в царство Морфея. И пусть он делает, что хочет! — Да какой спать? — Горшенёв неожиданно схватил светловолосого, вырывая последнего из мыслей, за плечи со спины, от чего тот вздрогнул. Он посмотрел на высокого и, по мнению парня, тому и так прекрасно. — Веселье только начинается! То ли ещё будет! — Тем более, полнолуние и веселье даже не началось. — загадочным тоном произнесла девушка, махнув рукой, как бы зазывая путников, которым ничего не оставалось, кроме как последовать за остальными на чердак, хотя такое странное поведение ребят их смутило. «Наверное, в предвкушении чего-то особенного, что сегодня должно произойти. — пронеслось в головах обоих путешественников». Поднявшись наверх, внимание голубоглазого путника зацепило, то что книги, ранее разбросанные повсюду, аккуратно стояли стопками возле стола. А весь хаос и дисгармония, царившие в комнате, будто бы превратились в уют и удобство. Балу, Миша и Поручик сразу разложили на полу запасные матрасы, до этого находившиеся где-то в дальнем углу, а Маша с Яшей — одеяла и подушки. Так что здесь добавилась и мягкость. Между матрасами в центре расположились бутылки с алкоголем, стаканы и небольшой фонарик со свечой внутри, а ещё пара тарелок с закусками, которые так заботливо принёс кудрявый, уже умостившийся на один из мягких предметов и придерживающий место для блондина. Было интересно наблюдать за тем, как эта парочка, как и всегда, отгоняют Мишу или Сашу, намеренно пытающихся туда сесть, дабы их позлить. Но иногда что-то выходило из-под контроля и темноволосые «давали дёру», будто бы испугавшись, что их проклянут. Хотя сейчас эти черти сидели в стороне, по-дурацки хихикая. Маша, внимательно следящая за данной ситуацией, также хихикала, но тихо и мило, не обращая на себя внимания. Вся эта картина, представшая перед путниками, была залита светом полной луны, чьи холодные и бледные лучи проникали сквозь окна. — Ну, что снова вечер историй? — Миша довольно потёр руки, уже улёгшись на матрасе, когда терпкий напиток был разлит по бокалам и роздан каждому. — В самую длинную ночь. — таинственно протянул темноволосый. Чур, вы первые. — он указал на путников. Но те вместо ответа лишь со злобой посмотрели друг на друга. Заметив это, блондин произнёс, «срывая» повисшую тишину и беря ответственность за происходящее: — Давайте лучше мы с Яшей, пока ребята с мыслями собираются? — уверенно проговорил Балу, а после, заметив кудрявого, поднёсшего свой бокал, чокнулся с ним, отчего приятный звон стекла разнесся по комнате. — Хорошо. — пожал плечами Горшок, допивая содержимое своей посуды за один глоток. Он зевнул, а после опёр голову на ладонь, внимательно глядя на рассказчиков и приготовясь их не менее внимательно слушать. — Эта история о парне, у которого был уж очень неудачный день. — медленно и таинственно начал кудрявый, вскидывая брови и немного разводя руками, интонацией и жестами приковывая внимание. — Да, такой неудачный, — подхватил его блондин, рассекая воздух ладонью в той же стороне, что и кудрявый. — что ему снесло голову! — шёпотом воскликнул он, словно опасаясь чего-то. Вследствие чего юноша получил на себе укоризненный взгляд Яши и тут же исправился. — Ой, без спойлеров! — Балу, будто кот, прикрыл рот ладонями и, отчего-то довольно улыбаясь, сверкнул болотными глазами, глядя на кудрявого. — Путник, — продолжил рассказ последний, продолжая таинственный рассказ. — Такой же как и вы. — играя бровями и глядя исподлобья, прошептал Балу, вновь получая на себе укоризненный взор голубых глаз, а потому, снова утих, продолжая нагнетать. — В один день, озаренный солнцем, направился в провинциальный городок, где должен был начаться праздник… — надеясь, что его больше не перебьют воодушевлённо протянул Яков. — Такой же как у нас. — Саша немного развел руками и, обернувшись, встретился взглядом с «первым» повествователем, глядящим с укором. — Не перебивай. — немного надувшись, сказал Яшка, дав лёгкий подзатыльник сорассказчику. — Тем более какой праздник? — он свёл светлые брови на переносице. — Ну может быть для нас ярмарка — это не праздник, а они тут в первый раз. Так что, возможно. — зеленоглазый непринужденно пожал плечами, взглядом обводя слушателей, находившихся в маленьком недоумении от частых «смен» сказителя на «выкомуру», от этого Цвиркунов слабо пихнул последнего и тыкнул ему пальцем в бок, получая в ответ беззлобную самодовольную улыбку. — Ладно. — наконец-то произнёс кудрявый, отпихивая «загребущие лапёнки» блондина, пытающемуся отомстить. — Так вот. В нарядном одеянии, с цилиндром на голове и маской рыжей обезьяны в руке, отправился в путь. Ему пришлось пробираться через скалы, чтобы попасть туда, но что-то пошло не так, и ему на голову упал огромный камень. — Яков наряду со словами «описывал» свой рассказ жестами, что, действительно, приковывало внимание, но парень продолжал — А потому, когда он все-таки прибыл в город, наряд был испорчен грязью, цилиндр чёрный смят гармошкой, а потрёпанная маска до сих пор была сжата в руке. Он грустный ходил среди ярких палаток, напичканных всевозможными вещами и интересностями. А после наш герой подошёл к самой последней лавке. И, к его счастью, продавец его заметил, ведь остальные люди его не видели и вовсе, и предложил ему новую шапку взамен старого мятого цилиндра. А путник, восхитившийся ей, ни секунду не раздумывая, сразу же согласился. После он шёл как будто бы один, толпа его не замечала… — всё также увлечённо продолжал рассказывать голубоглазый, но вновь неожиданно оказался перебит: — И как-то странно на него смотрели местные собаки. Прости-прости. — тем, кто перебил рассказчика, ожидаемо оказался Балу, сделавший жест, будто бы сдаётся. После чего он, подперев голову руками, уставился на рассказчика, который с наигранной обидой фыркнул, показательно не глядя на блондина. — То, что путника никто не замечал, его не колыхало, наоборот, шёл он домой воображал и гордился, перед зеркалом в спальне он весь вечер крутился. — почти что пропел сказатель, отводя голубые глаза вправо, вспоминая продолжение. — Но когда снял он шапку, с ним случилась беда — вместе с шапкой снялась и его голова. — озвучил за него последнее Саша, в следующий момент Яков, не выдержавший «позора и унижения», принялся щекотать «помощника». — А это разве не тот человек, у которого укатилась голова? Вот недавно в трактир стучалась? — спросила девушка, нахмурившись и поднося палец к подбородку. — Да, да, закатилась голова и до смерти напугала старого хрыча, обкусав ему все ноги. — поддержал её Миша, приняв сидячее положение. — Это же шутка? — немного неуверенно начал высокий, приподнимая руку, тем самым привлекая к себе внимание. — Я, конечно, все понимаю, но без головы разве возможно существовать? Ну или отдельно голове? — он немного жалобно посмотрел на темноволосого тёзку, ожидая ответа. Но тот, видимо этого не заметивший, наблюдал за колеблющейся жидкостью немного странного оттенка в бокале. — Поверь мне, здесь все возможно. — поговорил Миша, загадочно улыбаясь, перебивая мысли темноволосых Саш, что было видно по поднятым головам и взглядам. — Вплоть до говорящих лосей. — ребята вновь хохотнули, а Горшок продолжил: — Маш, теперь твоя очередь рассказывать. А то мы все рассказываем, а лучший рассказчик всё молчит и молчит! — Да! — поддержал друга Поручик, выпрямившись и чуть не задев Ренегата, от чего тот немного отшатнулся. — Ладно, расскажу, но только при условии, что потом мы станцуем Пого. — с хитрой усмешкой произнесла девушка, залпом выпивая оставшуюся жидкость в стакане. — Чтобы вам такого рассказать? — она поднесла палец к губам, бегая глазами по комнате в надежде, что тот или иной предмет поможет ей вспомнить нужную историю. — Про Смельчака и ветер или дурака и молнию… А нет! Знаю! — резко воскликнула рыжеволосая, указательным пальцем рассекая воздух. — Её точно никто не слышал. — Маша снова улыбнулась своим мыслям. После чего, прочистив горло, негромко запела: «В детстве цыганка мне одна предсказала будто я Если сильно полюблю, то любимого сгублю Что измены не прощу и жестоко отомщу: Не специально, но со зла превращу его в осла». Все смотрели на неё с округленными глазами, с последними строками, никто не мог произнести ни слова, и лишь с удивлением и приоткрытыми ртами блымкали глазами. — Вот же ж, Мышка, чего ты от нас это скрывала? — первым нарушил тишину блондин, по-чеширски улыбаясь. — Похоже у нас появились конкуренты. — усмехнулся Миша, доливая жидкость в бокал и обращая на себя внимание. — А ты на гастроли собираешься, что она теперь «конкурент»? — подколол его Поручик, опустив голову и глядя исподлобья. — А вообще, интересная история — протянул Ренегат, приставив ладонь к подбородку, делая задумчивый вид. — Кстати, да. — решил поддержать эту мысль его друг, развивая ее: — Это довольно-таки логичная месть. — проговорил Андрей, допивая и тут же доливая еще вина. — Но мне бы не понравилось, если бы меня превратили в осла. — Ну не изменяй и всё — в унисон заметили Поручик с Машей, переглядываясь и чокаясь. Всю идиллию нарушил блондин, начиная туда-сюда ёрзать, словно укушенный. Миша хотел заикнуться, мол блохи напали, но что-то ему подсказало не делать этого и не совершать ошибки. Это «что-то» оказалось право, а парень, послушавшись его, также себя сберёг. — Ну блин, как же неудобно так долго сидеть, даже смена положения не помогает. — прошипел ёрзавший, потирая отсиженное место и в сотый раз поменяв положение. — Был бы я Котом. — мечтательно выдал он. — Что тебе мешает? — спокойно спросил Поручик, махнув рукой в воздухе и получая на себе четыре возмущённых взгляда, но не повернувшись на них. — Ну, ты можешь голову на меня положить. — предложил кудрявый, наблюдающий за «страданиями» блондина, и, поджав губы, улыбнулся, глядя в болотные глаза. — Ох, спасибочки. — поблагодарил Саша, протянув слова и потянувшись к предложившему. Он ещё немного поёрзал, а после укладываясь поудобнее и опуская голову на колени Цвиркунова, почти что замурчав. — Как кот, честное слово. — вставил свой комментарий Князев, усмехнувшись, но не увидев опасливых взоров «жителей деревни». — Почему «как»? — манерно проговорил Яша и почесал обладателя болотных глаз за ухом, отчего тот немного приподнял голову. как бы подставляясь. — О! — воскликнул Горшок, отвлекая внимание на себя. — Расскажите поподробнее, зачем приехали в наши края и как узнали о них? Без всяких таких вдохновений-невдохновений. — обратился он к путникам, глядя сначала на светловолосого, а затем на его друга, но после всё равно возвращаясь к первому. — Я просто поехал за этим дебилом, потому что ему нужна была компания. — без раздумий начал оправдываться Ренегат, взмахивая рукой и замечая на себе изучающий взгляд лесных глаз. — Я обижусь не только до завтра, — обиженно протараторил художник, скрещивая руки на груди и показательно отворачиваясь. — но и до завтрашнего полудня, если будешь меня обзывать. — Андрей показал высокому язык. — Я до вечера, если будешь затыкать мне рот! — Саша отзеркалил его жест, но при этом сделал это более «обиженно». — А до ночи, если будешь говорить, чтобы я не затыкал тебя, при этом затыкая меня. — пока велась «перепалка» между путниками, компания переводила взгляд с одного на другого, гадая кто же все-таки выиграет. — Всё, все, все хватит! Вы опять ушли от ответа. — прервала это действо Маша, не желающая проигрывать Поручику, с которым они уже успели разыграть кулинарную книгу, все еще остававшуюся у девушки. — Ладно. — вздохнул Андрей, опустив голову и делая вид, что ему все равно, а Ренегат, почти выигравший спор, обиженно прорычал, и обернулся на такой же звук, донесшийся от тезки, который бы выиграл от его победы, а светловолосый начал: — В Питере скучно. Всё как-то обыденно, а здесь всё в новинку. И главная деталь — свежий воздух. — Особенно вам в новинку правила: пошёл не туда — умер или что похуже. — усмехнулся Миша, замирая на мгновение, ведя внутренний диалог, полный укора. — Кстати говоря, виды у вас действительно вдохновляющие. — продолжил Князев, почесав затылок. — Я даже из артболка вышел, как Саша сказал. — тот самый Саша тихо хохотнул, вспоминая выпавший рисунок с Мишей. От чего получил на себе злой взгляд голубых глаз, а свои серые перевел на полупустой стакан со странной жидкостью. — Напомни из чего она сделана? — высокий обратился к Щиголеву, который лежал на спине, подложив руки под голову. — Из мухоморов. — ответил лежащий и довольно улыбающийся, витая в облаках. Леонтьев округлил глаза, но алкоголь не выплюнул, дабы не обидеть зеленоглазого. Последний, заметивший это усмехнулся, а его взгляд был направлен куда-то влево, будто бы он следил за тенью. — А они разве не ядовитые? — немного наклонившись, поинтересовался его тёзка, нахмурившись. — Ну если ты жив, значит нет. — спокойствие Поручика его удивляло и пугало одновременно. — Да ладно я шучу, их нужно просто правильно приготовить. — говоривший тихо хохотнул своей шутке, приковывая недоуменные взгляды. — Зато отлично прочищает мозги и помогает успокоиться и успокоить других. Что будет гораздо эффективнее долгих бесед на улице. — бодро произнёс Миша и поднял свой бокал, переведя взор с Поручика на Ренегата и обратно. От чего брови высокого сползлись на переносице, а темно-серые глаза вопросительно посмотрели на лежащего подле него тёзку. — О! Хорошая идея! — заметя повисшую в комнате неловкость, произнёс блондин. — Может пойдём подышим свежим воздухом? — предложил он, оглядывая сидящих.  — Но для начала надо проверить, дрыхнут ли те. Потому что через лестницу ползти не охота. — парень указал куда-то вниз, а после направился к двери. — Стой, я с тобой. — окликнул его Яков, после чего последовал за уходящим, который, заметив его, остановился и немного отошёл в сторону, галантно пропуская вперёд кудрявого, вытянув руки перед собой. После чего, дождавшись, пока тот пройдёт, отправился следом. — Интересно, они всё-таки спят или нет? — первым нарушил молчание Цвиркунов, который всё это время наблюдал за Балу, погружённым в свои мысли. Услышав звонкий голос, последний вздрогнул и, оглядевшись, повернулся на его обладателя. — А? Не знаю. — зеленоглазый неловко улыбнулся, извиняющимся взглядом смотря на собеседника. — Что-то ты какой-то рассеянный. — тихо и немного обеспокоенно протянул последний и, подавшись, вперёд немного наклонился, заглядывая в болотные глаза. — Почему тытакой милый? Я не могу сконцентрироваться! — наигранно возмутился блондин, вскинув брови и взлохматив тому волосы. Яша смущённо улыбнулся, а после с хитрой ухмылкой спросил: — Ты не против, если я прямо сейчас тебя поцелую? — теперь настала очередь Саши сконфузиться и немного покраснеть от такого внезапного вопроса. — Ох. Даже знаааю. — будто сомневаясь, но при этом с очень довольным лицом протянул он. — Ну навеерное… — не успел сказать юноша, как мягкие губы кудрявого приблизились, но не коснулись его собственных, оставляя лишь теплое дыхание. После чего Яков отпрянул также неожиданно как и сблизился, словно играясь, и направился вниз по ступенькам. — И всё? — недовольно и обиженно спросил Балу, оставшись на месте и глядя уже на поднимающегося Цвиркунова. Ведь проверить «дрыхнут» ли гости и хозяин трактира — не составило труда. Для этого всего лишь нужно было спуститься наполовину и заглянуть в гостевую, где пьяницы мирно спали и вряд ли собирались просыпаться до утра. — Остальное потом. — загадочно произнёс Яша, поднося палец к губам и хитро глянув на собеседника, который улыбнулся не совсем довольной улыбкой, тряхнув белобрысой макушкой. Будто случайно подобравшись ближе, Саша приподнял подбородок собеседника, решительными и хитрыми болотными глазами встречаясь с голубыми. — Точно потом? — переспрашивает он и, не дожидаясь ответа, мягко касается чужих губ, углубляя долгожданный поцелуй, лишь на мгновение отрываясь, чтоб глотнуть воздуха. — Хитрый котея… — довольно протянул кудрявый, отрываясь и снова глядя в глаза напротив, а после смущенно отвёл взгляд. — А ты будто не знал. — расслабленно и игриво протянул блондин, качая головой. — Знал-знал. — гордо выпрямив спину, улыбнулся Цвиркунов, получая улыбку в ответ. Немного погодя и попереглядываясь парни всё же направились наверх, где их, вероятнее всего уже заждались. Поднявшись на чердак, перед ними предстала странная картина. Такой она была только потому, что никто так не сдвинулся с места, а в комнате царила звенящая тишина, давившая на уши, но все почему-то опасались её нарушить. — Наше счастье, они спят. — шепотом проговорил Балу, оставаясь возле люка, а после уверенно добавил: — Минимум до утра дрыхнуть будут непробудным сном. — Точно? — сощуривши глаза, спросил Миша, оглядывая пришедших. — Точно-точно. — подтвердил Яша, улыбаясь и мельком кидая взгляд на блондина, что не ушло от внимательного взора девушки, которая усмехнулась, но тут же прикрыла рот ладонью, дабы не смущать «голубков». — Ну тогда погнали! — бодро воскликнул Горшок, вскакивая с места, радуясь тому, что он наконец-то сможет подышать свежим воздухом и покурить. Остальная компания тут же встала и весело направилась на улицу. Поручик подошел к двери, последовать за друзьями, но что-то ему помешало это сделать, и это самое «что-то» оттащило его назад, схватив за предплечье. — Эм… Мы могли бы поговорить. — это звучало больше как утверждение, нежели вопрос, а тем, кто его задал оказался его темноволосый тёзка. Пианист ничего не ответил, но это посчиталось за согласие, даже несмотря на то, что парень был против. — Миша же говорил про тот самый вечер, о котором я ничего не помню? — аккуратно начал свой внезапный «допрос» Ренегат. Зелёные глаза нервно заметались. Но высокий снова этого не увидел, а потому продолжил: — Я просто хочу знать, ты от меня что-то скрываешь? — А я тебе должен что-то рассказывать? — вопросом на вопрос ответил Щиголев, обернувшись, но тут же пожалев об этом, ведь вздрогнул, когда сероглазый оперся рукой о стену около его головы. Тот кидает медленный испуганный взор протянув тихое "оппа", наткнувшись на взгляд Леонтьева, который был серьёзный и отчасти злой. Интересно, что такого могло случиться, что он так посуровел, ведь до этого всё было нормально? Неужели всё-таки что-то узнал? — Я же не дурак, я видел как вы с Мишей беседовали, после того нашего разговора. — прорычал Ренегат, оскалившись. В какой момент его настроение так резко изменилось? Ведь как припоминает Поручик, они хорошо побеседовали и совсем недавно. Может это алкоголь так подействовал? Ведь высокий выпил довольно немало. — Ну было и что? Может о работе. — такой настрой высокого и злоба в его голосе, удивляли Щиголева, ведь такого он точно не ожидал, но виду не подавал. Хотя очень хотелось, но он просто не мог этого сделать, потому что данные события складываются слишком непредсказуемо. — Не заговаривай мне зубы. — прошипел тот, наклоняясь ближе и о злобой всматриваясь в зелёные глаза. — Я не такой дурак, как ты думаешь и чувствую ложь. Что ты скрываешь? Наверняка, ты знаешь почему я не помню тот вечер. А может даже из-за тебя? — более мягким тоном, но при этом полным сарказма, вновь спросил сероглазый, а его горячее дыхание обжигало лицо стоящего напротив. Наряду со всеми обвинениями в сторону пианиста, его «чаша» терпения также переполнялась. А потому, не выдержав, парень серьёзно произнес немного осипшим голосом, приподнимаясь на цыпочки, встречаясь взглядами: — Не лезь туда, куда не просят! Тем более, если это тебя не касается! — прошипел Поручик, немигающим взором упираясь в собеседника, который тоже не собирался «сдавать» свои позиции, ведь в узких кругах славился упёртостью. — А я, наоборот, почему-то думаю, что очень даже касается! — с наигранной обидой в голосе заявил высокий, немного наклонив голову и чему-то непонятно улыбаясь. Сейчас он вёл себя так, что легко можно было усомниться в его адекватности. Но работнику трактира было на это откровенно наплевать, а потому он продолжил, как ни в чём ни бывало: — Значит плохо думаешь. Нос оторвут, если будешь лезть слишком далеко! Слышал о таком? — зеленоглазый попытался уйти, изворачиваясь, но потерпел неудачу. Лаадно, а это уже странно, как минимум. Тёмно-серые глаза продолжали гневно испепелять тёзку взглядом, ведь его желание скрыться от простого, как казалось Ренегату, ответа вымораживало и бесило. — Что могло такого произойти, что ты так не хочешь об этом говорить? — снова начал наступать Леонтьев, приблизившись и чуть ли не касаясь чужого носа своим. — Наверное, что-то плохое? — уже не выдержав, зеленоглазый прикрикнул на тёзку, вскидывая брови, вновь предпринимая неудачную попытку вырваться. Но высокий, как и ранее, не собирался сдаваться, наоборот, он шёл до конца, даже не зная, что его там ждёт. — Не зли меня. — прошипел Щиголев, начиная немного нервничать, ведь с каждой секундой всё становилось только хуже… Гораздо хуже… — А что ты сделаешь? — Леонтьев вновь вскинул брови с притворным непониманием глядя на тёзку. — Проклянёшь меня? Убьёшь? Или что? — Тебе лучше этого не знать. — гораздо тише, будто бы поникшим голосом произнёс зеленоглазый, смотря исподлобья. Но ни как он делает это обычно, а с угрозой во взгляде. — Опять какие-то загадки! — не выдержал воскликнул высокий, поднимая тон и разводя руками. — Вечно одно и тоже! Вы только и можете, что угрожать и загадки загадывать на большее вы просто не способны! Я же помню, что сказал Трактирщик. Это связано с твоим странным поведением? — он нахмурился, буквально на мгновение отводя взгляд вправо, вспоминая тот вечер. Но снова неудачно, этот кусок, будто бы вырезали из его памяти. — Неужели в тех глупых и бредовых словах есть часть правды, если не вся? — Лучше не лезь в это! По добру — по здорову. — начиная немного паниковать, более злобно прошипел Поручик. В голове промелькнула мысль о том, что лучше было бы стереть из памяти и те слова хозяина трактира. Но уже поздно. По крайней мере сейчас. — А что? Что ты мне сделаешь? Я же просто спрашиваю? — с вызовом мягким тоном задал вопрос его тёзка, начиная «перегибать» палку, если не «ломать» её. Такое поведение Леонтьева, начинало выбешивать конкретно, потому что тот не знал куда суется. Но чего он добивается? Его мотивы работник трактира так и не смог понять. — Просто. Прошу тебя, не лезь. — уже более спокойным тоном произнёс Щиголев, опуская взгляд. Парень не знал, что делать и не было никого, кто бы смог прекратить это. Хотя это может сделать только сам Ренегат, но, к сожалению, высокий не успокоится, пока не узнает то, что ему нужно. — Я не могу. — последний резко отстранился и вздернул рукава кофты, открывая предплечья, на которых красовались свежие красные отметины пальцев. Это заставило зеленоглазого нахмуриться и задуматься. — Они появились, после довольно-таки реалистичного кошмара, где ты схватил меня за руки! — Леонтьев снова приблизился. Его упорности можно только позавидовать, но и работник трактира не из «слабых». — Психосоматика — слышал про такую штуку? — также с вызовом спросил тот, но, к его сожалению, на этом моменте голос пианиста дрогнул, а сам он по инерции поджал губы и снова поднял взгляд. — У меня другие ладони. Думаешь я не прокручивал такой вариант у себя в голове? — негодуя, рассуждал сероглазый, но, услышав дрогнувший голос, внимательно уставился на собеседника. Тот не моргая, смотрел ему прямо в глаза. Поручик хотел что-то сказать, но резко себя остановил, осознав, что сейчас любая ложь будет распознана. Страх, он не чувствовал даже когда Хоз… Да впрочем не важно. К чему это сейчас. В данный момент ему действительно было страшно, он злился, негодовал, его одолевали непонятные эмоции, причины которых юноша так и не смог распознать. Он начал кусать щеку изнутри. Меньше всего ему сейчас хотелось открыть правду, да и вообще в принципе. Зеленоглазый не хотел…ему было страшно. Только из-за этого факта. А потому, когда Леонтьев снова приблизился, от переизбытка эмоций глаза Поручика блеснули золотом, буквально, на мгновение меняя свой окрас на золотисто-салатовый. Но его «с головой» хватило, чтобы внимательный взор темно-серых глаз это заметил, и их обладатель резко отпрянул назад, снова отдаляясь и испуганно переводя взгляд, то на один, то на другой уже лесной глаз. — Ч…что это сейчас было такое? — слегка дрогнувшим голосом спросил Ренегат, прижав руки к себе. — Что было? — его тёзка в недоумении нахмурился, не понимая, что могло вызвать такую реакцию с его стороны. Присутствующие только что злость и гнев — исчезли, сменившись на страх и непонимание. — Т-ты…твои глаза? — протараторил высокий, все еще не отрывая взгляда от лесных омутов, будто бы те снова изменятся. Списать это на рефлекс от какого-либо источника освещения было просто невозможно, как бы парню этого не хотелось. Для лунного этот свет был слишком тёплый, а мерцание фонарей было слишком слабо. — Что мои глаза? Перепил? — зеленоглазый немного склонил голову вбок, глядя на тёзку, который отрицательно покачал головой. И ещё раз…и ещё…он был напуган и это было явно видно. — Н-нет, такое я бы точно не придумал. И это явно мне не почудилось. — промямлил он. Щиголев понял, что ещё чуть-чуть и все будет кончено, но он старался держать спокойное лицо и равнодушный вид, будто бы это чем-то ему поможет. Единственным и наверное, последним способом не выдать себя и всей правды, было то, к чему он прибегать не хотел…даже тогда. Но других способов точно не было, как казалось зеленоглазому. Поэтому он решил, действовать, наиболее непредсказуемо, как для себя, так и для тёзки. Конечно, Поручик понимал, что повторное стирание памяти, может привести к тому что путник просто сойдёт с ума от кошмаров и побочки от этого непростого «фокуса». Да и сам работник трактира за повторное такое действо поплатится. Но, как ему казалось, уж лучше Саша сойдёт с ума постепенно, нежели сразу слетит с катушек, когда узнает обо всем…хотя может такого и не будет…пианист точно утверждать этого не берется. А потому, глубоко вздохнув и покачав головой, он потянулся к высокому…

***

Стоя у крыльца на заднем дворе трактира, компания принялась осуществлять задуманное — перекур. Прошедшая зенит луна, скатывалась все ниже, но при этом оставалась на месте. Ее серебристый свет окутывал деревья и цветы растущие на участке. При таком освещении не было ни намека на угасающий и увядающий Сад, представший перед путниками в первый же день. Словно под действием чар, будь они светлыми или темными значения не имеет он благоухал и рос пышным цветом. Балу достал сигарету и закурил, сразу же последовала реакция Яши, который цокнул языком и покачал головой. — Ну, Саш, мы же говорили об этом. — кудрявый вытянул у него сигарету и клюнул в нос, немного сердито морщась, получая смешливый взгляд болотных глаз. — Ладно. — протянул блондин и загадочно улыбнулся, наклоняясь к Цвиркунову, смахивая невидимые пылинки с плеча. — Заколебали уже третий день подряд собираются! — негодовал о своем Миша, давно перестать обращать внимание на парочку. — Доесть что ли кого-то не могут? — У вас там вообще выходных нет? Почему он не может нанять уборщиков? — поддержал диалог Андрей, делая затяжку, одолженной у Горшка сигаретой, — И кстати, почему он не разрешает вам, — светловолосый обратился уже к не работающей в трактире части компании. — собираться вместе? — Насколько я могу посудить, он всегда так предвзято ко всем относится. — ответила девушка на последний вопрос. — Никого лишнего он в своём трактире не терпит, если они, конечно, не приносят прибыль. А мы-то, как раз, этого не делаем. — Уборщиков? Здесь? — переспросил темноволосый, вырвавшись из своих мыслей, поведя рукой в сторону деревни. — Себе дороже! Никто сюда соваться не хочет, не говоря уже о работе. Сам до конца понять не могу как тут оказался. — Горшенёв сделал затяжку, злобно оглядываясь, остановив взор в одной точке. — но это единственное прибыльное место, где можно обойтись без вранья. А потому мы… — темноволосый хотел указать на Поручика, но его как такового тут не оказалось. И где его черти носят. — А где Пор? — спросил он громче, решая озвучить свои мысли. — И Саша? — добавил Андрей, нахмурившись и выдыхая табачный дым. Воркующий Балу оторвался от дела и проговорив «Ох, черт!», после чего обернулся и подмигнув кудрявому, бросился обратно в здание.

***

…А потому потянулся к высокому, чуть ли не касаясь его губ. Ренегат немного опешил от таких действий Щиголева, но всё же поддался, прикрыв глаза и уже почти «вкушая» заветный поцелуй, когда в это мгновение, чуть ли не выбив дверь, в комнату ворвался Балу. — У вас тут все нормально? — блондин указал пальцем, то на одного, то на другого Сашу. — Почему вы н-не спустились? Мы же хотели все вместе пойти. — их белобрысый тезка получил на себе два недоуменных взгляда серых и зелёных глаз, резко распахнувшихся от такого внезапного появления Балунова, который сейчас, пытаясь это скрыть, по-чеширски улыбался до ушей, жалея, что этого не видит Маша. — Так по-другому решили сложиться обстоятельства. — со злобой прорычал Леонтьев, который ждал этого поцелуя давно, и когда оставалось совсем немного, этот момент он упустил, но, к сожалению, не по собственной воле. Однако, вся эта ситуация странная и довольно-таки комичная. То есть, как думалось сероглазому. Он затащил темновлосого тёзку на обсуждение, действительно, волнующей его темы, а конкретнее того уж больно реалистичного сна. Хотя… не такой он уж и реалистичный, ну то есть. Разве такое вообще может быть? Лес, «облик» Поручика, эти горящие глаза…но почему-то о тех пятнах на предплечьях и золотисто-салатовом отблеске лесных омутов работника трактира высокий так и не вспомнил. Оторвавшись от своих мыслей, сероглазый заметил, что пианист не был противником того, что их оборвали и склонил голову, будто бы облегчённо выдыхая. Щиголев сделал шаг назад и резко отошёл к блондину, а в голове пронеслось: «Благо не пришлось этого делать». - а сам он вскинул голову и начал изучать потолок. — Так мы идём? — немного нетерпеливо спросил Балу, отводя глаза на дверь и также нетерпеливо постукивая ногой. — Да. Уже. — Поручик быстро вышел из комнаты вместе со светловолосым тезкой, а Леонтьеву оставалось лишь смириться и поплестись за ними.

^^^

— Вы чего так долго? — задала вопрос Маша, глядя на троицу, из которой улыбался только блондин с хитрецой в глазах, а двое его темноволосых тезки всем видом пытались свою непричастность к опозданию, будто это не их рук дело. — Так получилось. — прервав неловкое молчание, ответил Балу за них обоих. После этого Леонтьев направился к Андрею, а Щиголев остался возле блондина. — Какой план на ближайшее будущее? — резко начал высокий, пытаясь заглушить путающиеся и сбивающие «с ног» мысли. — Для начала пойти спать. — ответил за всех его друг, поглядывая на Мишу. — Не-а, это так не работает. — сказала девушка, «грозя» указательным пальцем, мягче добавив: — Нужно выдержать хотя бы до предрассветных часов. — Иначе в последующем году от нечисти не отобьешься. — добавил Яша, подходя к Сашам, опираясь на блондина. — Это как Хэллоуин? — вопросительно выгнув бровь задает вопрос Андрей. — Что? Это выдумки, а у нас всё по серьёзному. Это языческий праздник в подробности которого никто уже не вникает. Кроме Яши с Пором. — Горшок указал большим пальцем через плечо на парней и, будто угрожающе, добавил: — Вам, тоже не советую вникать. Вы точно не разберётесь. Просто посидите ещё час. — проговорил он, вновь оглядывая компанию. — Ладно. Тогда, давайте, вернёмся в дом. — попросил Андрей, краем глаза замечая поникшее состояние друга. Стоп, поникшее? Что такого могло случиться за такое короткое время? Интересно, станет ли он отвечать на этот вопрос? Даже зная Ренегата почти всю жизнь, светловолосый не мог дать однозначного ответа на этот неоднозначный вопрос, а потому всего лишь продолжил: — А то сами же говорили, тени там всякие и прочее. — Какие же всё-таки вы глупенькие, опять просвещать вас нужно. — игриво и бодро произнёс кареглазый, взмахнув рукой. — Ладно пошли, если вам так комфортнее. — после этих слов ребята направились в здание и поспешили вернуться на чердак. Но перед этим захватили немного еды со стола гостей Трактирщика, но Миша строго-настрого запретил брать мясо, не сказав причину. — А почему? Оно отравлено? — задал вопрос Андрей, уже потянувшийся к этому самому мясу, но резко отдернул руку, услышав слова темноволосого. — Не говори глупости. — фыркнул на художника его друг, всё ещё не разговаривающий с ним, получая в ответ злобный взгляд голубых глаз. И тут же, делая умный вид, продолжает: — они же живы. — высокий указал в сторону тех самых живых. — Так они потом умрут. — буркнул Поручик, немного закатив футболку и складывая в образовавшийся «карман» горох, и, набрав нужное количество (весь), последовал к лестнице, поднимаясь на второй этаж, где его встретила девушка, забирая всё украденное. Но по всей видимости, зеленоглазому всё же удалось «отбить половину». — Вот чудики! — покачал головой Миша, усмехаясь и глядя вслед друзьям. После чего юноша обратился к путникам, кладя ладони к ним на плечи: — Вы тоже идите, может чего и отхватите. — но те почему-то стояли как вкопанные. Саша — потому что не хотел туда возвращаться из-за недавнего инцидента, а Андрей — потому что… А почему собственно? Ну…потому что… Не успел он понять причину, как эта «причина» оказалась совсем рядом, уже толкая парней к лестнице. — Идите-идите! Чё встали? — у приезжих просто не было выбора отказаться, а потому они отправились наверх. — Солнце моё ясное, у меня к тебе пара вопросиков. — буквально, промурлыкал блондин, беря под руку кудрявого, а после, получив довольный кивок, вместе с ним направились на кухню, что не ушло от хитрого взора карих глаз, чей обладатель, хмыкнув, взял ещё немного лепёшек и, плюнув в кружку Трактирщика, поспешил к остальной компании.

^^^

Поднявшись на чердак, Миша оглядел присутствующих. Те уже удобно расположились на матрасах и заправили лампы, отчего более яркий свет пробежался по комнате. Парень обернулся, будто бы на кого-то смотря, но тут же взором «вернулся» обратно, а после и сам, плюхнувший на мягкий предмет около художника, откинувшегося на спину и прикрывшего глаза. Стоило Горшку повторить его последнее действие, как в комнате оказались глупо улыбающиеся блондин с кудрявым. А Поручик, лежащий около Миши, не упустил возможности вставить свой комментарий и проговорил: — Вы как солнышки. — наигранно, но на самом деле умилённо, на выдохе произнёс он. — Ну или как рассвет с закатом. — добавила Маша, приложив ладонь к щеке. — Кстати, а вы знали, что «солнце» это уменьшительно-ласкательное имя небесного светила. На самом деле оно называется «солн». — она улыбнулась тому, что вспомнила такой интересный и уместный факт. — То есть «солнышко», это в два раза ласковее? — Горшок поднял уголки губ «до ушей», начиная немного качаться из стороны в сторону. — В два? — нахмурившись, переспросил Поручик, не открывая глаз. Но после всё же приоткрыв один, глядя на потолок. — Ну да. — уточнил кареглазый, не отрываясь от своего дела. Балу с Яшей, переглянувшись, наконец-то улеглись на свободный матрас и потянулись за бокалами. — Что будет, если я посплю всего лишь минут десять? — зевнув, спросил Андрей, медленно начиная засыпать и дернувшись от того, что голова упала с опоры в виде руки. — Духи заберут твою душу. — таинственно произнёс Миша, прямо над чужим ухом, чей обладатель снова вздрогнул и покосился на «злодея», потревожившего его самого и его сон. — Всего лишь пропустишь самое интересное. — сказала Маша, которая сейчас вместо Щиголева, сидела в позе лотоса около Леонтьева, обнимая подушку. Последний сидел в задумчивости, отчасти расстроенно, то и дело бросая взгляды на Поручика, ругая себя за то, что вообще начал тот разговор. А последний будто бы специально смотрел куда угодно, но точно не в его сторону, будто бы не замечая вовсе. — Но заметь, тогда ты уже будешь без души. — поддержал темноволосого Балу, приподняв на скрещенных на затылке руках голову. — И в чем же заключается ваше «самое интересное»? — спросил Ренегат, проигнорировав слова блондина, обращаясь к Щиголеву, пытаясь прожечь в том дыру. — А в этом! — Миша из ниоткуда выудил бутылку и начал пить из горла, но блондин вырвал её из рук темноволосого, а тот не ожидая такого подвоха, поперхнулся, чуть ли не выплюнув все на Андрея. — Прости! — он начал вытирать светловолосого рукавом кофты, вызывая всеобщий смех. — Может погадаем? — предложила девушка, вытащив карты и играя бровями. Как она это сделала — никто так и не смог понять. — А на что будем гадать? — заинтересованно спросил Яков, заинтресованно сощурив глаза, меняя положение на сидячее. — На судьбу и ближайшее будущее. А может быть ещё и на кого. Только думаю вам двоим этого не нужно. — Мышь поочередно указала на кудрявого и блондина, встречаясь с хитрым взглядом Поручика. — Почему это? — с подозрением в голосе и прищуром в глазах задал вопрос Балу. — А разве вам это нужно? — с усмешкой в голосе переспросил его тезка, снова хитро глядя на Машу. — Да как-то не особо. Мы и так друг о друге всё знаем. — улыбнулся Яков, мечтательно заглядываясь на ласково смотрящего и расплывшегося в улыбке возлюбленного. — Ну вот. — коротко ответила Маша, начиная тасовать, ехидно глядя на пианиста, который почувствовал взор серых глаз, испуганно оглянулся на нее, предчувствуя что ее шипперский взгляд не сулит ничего хорошего. Девушка разложила карты, предложив всем взять по одной, а затем ещё по одной и сделала странные движения руками, значения которых знала лишь она сама, если конечно, делала это не для пафоса. Так как никто не умел гадать, все просто показывали друг другу карты и выдумывали их значения. К слову, Маша нагадала всем долгую интересную жизнь с кучей детей (котов) и счастливые браки. — Вижу… — с задумчивым видом произнесла Мышь, глядя на карту которую вытянул Щиголев. — Не вижу… А нет, вижу! Рога? Мухоморы… — она поднесла палец к губам, думая, что они обозначают и быстро ответила. — Ну короче, ты будешь выращивать мухоморы, что ты и так делаешь и у тебя будет ручной лось. — Ещё дома такой крупной скотины не хватало. — мрачно произнёс Поручик, скрестив руки на груди и недовольно выпятив нижнюю губу, словно ребенок. — А и ещё! Это… Репейник? Кто-то значит к тебе прицепится как Репейник (банный лист). «Или уже прицепился. — пианист усмехнулся про себя, пытаясь не выдать свои мысли, что конкретно не получилось». А потому, снова получил ехидный взгляд подруги, но уже обиженно скривился. — А у тебя… — Маша обратилась к Леонтьеву, протянув руки и очертив ими круг в воздухе. — Хм, забавно… — она приставила палец к подбородку и продолжила: — Опять рога, но уже ружье и ковыль. Ну, это короче, ты пристрелишь Лося на поле с ковылем. — Никого я пристреливать не собираюсь! — протараторил Саша, выставляя руки вперед в защитном жесте. — Я-то и стрелять собственно не умею. — Ну, не знаю…значит тебя пристрелит лось. — девушка снова задумалась, а следом беспечно пожав плечами добавила: — одно из двух. — Бред какой-то. — Саша покачал головой, тряхнув волосами. — О нет, мой дорогой, Маша у нас знатная ведьмочка. Поэтому ты то в ней не сомневайся. — с довольной улыбкой сказал Миша, обращаясь к последнему, но глядя на засыпающего Андрея. — Такс, Андрей. — произнесла девушка, увидев эти переглядки и разбудив светловолосого. — Тени, крест и лилия. — Это уже посложнее. В первый раз вижу такой расклад. Ну, скорее всего, ты найдёшь на кладбище лилию и ещё там будет тень, но злая или добрая все зависит от тебя. — брови Князева сползлись на переносице, сам он чуть не упал с насиженного места, делая вид, что ничего этого не было и он бодрствует, парень спросил: — Понять бы, что это значит и к чему мне эта лилия… — задумчиво протянул художник, встречаясь с широко раскрытыми карими глазами. — А у тебя-то что? — Это вам не обязательно знать. — загадочно проговорила «гадалка», уперев взгляд в потолок и почесав подбородок. — Ну это же будет нечестно? Разве нет? Всем нагадала, а себе нет. — задал вопрос Ренегат, вскидывая тёмные брови. — Ну, вот так вот бывает. — лишь улыбнулась девушка, беспечно пожимая плечами. — У меня в настоящем ещё куча дел. Оспаривать её никто не стал или не посмел. А потому «пошли» дальше. Но со временем всем это наскучило, и тогда Андрей предложил сыграть в мафию. Но как оказалось, кроме него и его друга, правил не знали. Да и после долгих объяснений художник понял, что всё это бесполезно. И, к его счастью, луна медленно скатывалась за горизонт, а предрассветные часы уже наступали. Кто-то из компании даже пояснил, что час перед рассветом самый тёмный. А потому это время самое пугающее. Уже не сумев побороться со сном, путники, пожелав всем «спокойной ночи» (утра), направились в номер. А оставшаяся компания удобнее расположилась на освободившихся матрасах, вступая в своеобразную «бойню» за них. Так, Балу забрал один, а его тёзка — другой, удобнее подкладывая под себя. Что было странно, Поручик единственный из всей компании, который чувствовал себя довольно-таки бодрым, будто бы отоспался ещё днем. Но вопрос: «Когда?». Перед тем, как выйти из комнаты высокий оглянулся, заметив на себе изучающий взгляд лесных глаз. После чего последний отвел их в сторону и обернулся на блондина с кудрявым. «Интересно, что у него в голове? — подумал Ренегат, а затем удалился вслед за Андреем». «Интересно, что у него в голове? — пронеслось в мыслях Щиголева, а сам он уже смотрел в окно, где постепенно меркли звезды».

***

Четыре часа утра. В эту ночь (или утро) солнце и подавно не хотело вставать. А парни, как назло, не могли уснуть, хотя были измотаны как никогда прежде, а потому просто лежали глядя в потолок. Странное дело, ведь когда они были на чердаке, то всеми силами пытались не впасть в дрёму, а сейчас, когда это можно было и нужно было это сделать — сна ни в одном глазу. — Ты хочешь домой? — прервав тишину, неожиданно спросил Саша, поворачиваясь на друга, с которым якобы не общался, но, видимо, делал это только для вида. — Нуу, не совсем. — протянул художник, делая тоже самое. — Здесь интересно и мне бы хотелось узнать, что всё-таки происходит. — сонно произносит светловолосый, накручивая локоны на палец и отводя взгляд влево, будто бы о чем-то или о ком-то мечтая. — иии мне тут нравится, особенно... — он не продолжил, сам боясь своей мысли, а потому немного залился краской и резко добавил: — ладно, забудь. — Я тебя понимаю. Колоритные они правда? — темно-серые глаза внимательно и немного хитро глянули на Андрея, а их обладатель отвёл взор вправо, словно что-то вспоминая. — Да, такое ощущение будто бы я знаю их всю жизнь, как тебя, но в то же время ничего не знаю. — размышлял Князев, мечтательно выдохнув, что не ушло от его друга, который хитро ухмыльнулся. После чего добавил: — Плюсую. — путники обменялись улыбками. — В это время уже рассвет… Странно, не находишь? — снова спросил голубоглазый, все ещё пытаясь уснуть. — А ты не находишь, что тут всё странное? — поправил его Ренегат, вопросительно вскидывая брови. — Опять ты за свое… — пробурчал светловолосый, закатив глаза. И что с ним не так? То не так — это тоже не так. «Вредный, наверное, стал. Старость. — пронеслось в голове Андрея». — Да, за свое. И не прекращу, пока не пойму, что здесь происходит. — с ухмылкой добавил Саша, совсем не понимая, куда «лезет», даже несмотря на все предупреждения. — Ты ж меня знаешь. — Ага. — Андрей подложил одну руку под голову, а другой приподнял подаренный амулет, погружаясь в свои мысли в целом, и в частности о подарившем.

^^^

Через несколько минут тихой беседы со стороны Леонтьева послышалось тихое сопение, его лицо расслабилось, а сам он улыбался. Художник усмехнулся своим мыслям и прикрыл глаза, после чего Морфей забрал и юношу в свое царство. Думаем, стоит отметить, что остальные герои, как подобает традициям, дождались рассвета и только потом решили вздремнуть.