Путешествие в один конец

***

Повисло напряжённое молчание. Поручик все так же стоял за спиной старшего, успокаиваясь. Тот сидел на стуле, опершись на руки. Балу с Яшей молча за всем этим наблюдали, ведь никто из них, а если точнее, компания никогда так сильно не ругалась. Ссоры были, и это естественно. Но чтобы так разругаться в пух и в прах им ещё не приходилось. В воздухе царили напряжение и тревога. Сейчас не хотелось говорить ни с кем, поэтому, дабы предотвратить новые раздоры, все отвернулись и погрузились в себя. Тусклый солнечный свет начал постепенно угасать, уступая места набежавшим облакам. Из открытых окон веяло холодом и через них залетал сквозняк, раскидывая шторы. Подвешенные букеты трав развевались, качаясь на ветру, шумя, задевая друг друга. Суп остыл и больше не издавал приятных ароматов. Сидящая на подоконнике кошка, муркнула и выпрыгнула на улицу, избегая накаляющейся атмосферы. — А это что вообще такое было? — неуверенно начал Андрей. Все со злобой посмотрели на светловолосого путника. — И ты туда же?! — сердито шипит Яша, выражая мысли всей компании. — Я не хочу и не собираюсь спорить ни с кем. Но… — Князев замялся. — просто интересно: почему Саши так себя плохо почувствовали? Такое ощущение, что им кто-то в голову залез… — Я тебе сейчас расскажу почему… — начал распаляться кудрявый, но был остановлен блондином, положившим ладонь на предплечье. — Знааешь, это не твоё… — начал старший, но его перебил Поручик, одаривший друга недобрым взглядом: — Понимаешь, твой друг… В нем все дело. — произнёс темноволосый. — Убил бы его… — шепчет Андрей. Так стыдно ему не было никогда. Мало того, что он чувствовал вину за себя и за Сашу, который, действительно перестарался. Так ещё его и винили во всех грехах. Да он был виноват в чем-то, но точно не в поведении высокого. Он же ему не мать и не сиделка, чтобы быть ответственным за действия друга. Светловолосый искренне не мог понять, почему с каждым разом становилось все хуже и хуже. Он перевёл взгляд голубых глаз на Мишу, но тот витал в своих мыслях, не обращая внимания ни на что. — Мешок-то хозяйский был. — спустя какое-то время шепчет Паша, качая головой. — не нужно было к нему прикасаться. — Странник заворожённо смотрит на этот самый мешок, будто бы пытаясь что-то с ним сделать или решая, куда его лучше деть. Но в голову ничего не приходило. Частично исчезнувший туман никак не давал сосредоточиться. Андрей перевёл взгляд на Поручика, будто бы ожидая, что тот что-то должен сказать, но парень лишь трясущимися, хотя это было заметно, только если внимательно приглядеться, руками наливал воду в стакан. Уловив на себе взгляд голубых глаз путника, лишь пожал плечами и выпил залпом жидкость в стакане. А светловолосый снова посмотрел на Мишу, у которого на лице играла задумчивость и появилась зловещая улыбка. От этого по спине пробежали мурашки. Поэтому внимание Андрея перешло к Якову с Балу. Последний потирал лицо ладонями, уже придя в себя, а после встряхнул головой так, что пушистые волосы растрепались ещё сильнее и также как и тёзка залпом выпил воду, предложенную Яковом. Тот, в свою очередь, обеспокоенно разглядывал возлюбленного. Решив не мешать им, Князев подошёл к Мише, стоящему около окна. Светловолосый аккуратно коснулся плеча Горшка, тот дернулся, чуть ли не отскочив и буркнув что-то нечленораздельное. — Тщ, это всего лишь я. — успокаивающим тоном проговорил Андрей. — Аа… А я думал сова — выдохнул воздух темноволосый. — Точно не она. — Андрей попытался скрыть смешок и у него это получилось, ведь Миша никак не среагировал на его ответ. — Всё в порядке? — но его вопрос не был услышан. Только через минуту Миша ответил: — Да не парься. — он махнул рукой. — Ты-то как? — Да нормально, только волнуюсь, что ты выглядишь странно. — Князев попытался приложить ладонь к бледному лбу темноволосого. — Хватит уже говорить об этом! — раздраженно протороторил Горшок и дёрнулся, как зашуганный зверёк искоса глядя на светловолосого — Я в полном порядке! Если ты не заметил. — Я ведь только один раз это сказал. Как раз таки что ты «в порядке» я и не замечаю. — серьезно проговаривает Андрей, начиная вскипать. — А тебя это волнует? — вопросительно вскидывает брови Миша. — Представь себе — да! — немного озлобленно цедит сквозь зубы Князев. Что могло измениться за этот день? Ведь утром было все нормально, а ночью ещё лучше. — Плохо представляется. Понимаешь, да? — гневно выговаривает Горшок. — А что ты на меня наезжаешь? — Я ещё не начинал! — что заставляет Мишу злиться и огрызаться, он и сам не знает. С одной стороны парень понимает, что это ничем хорошим на закончится, но с другой, уже не может остановиться, словно его что-то заставляет продолжать этот идиотизм. И механизм уже запущен, а кнопки возврата нет. Андрей оглядывает комнату, замечая, что всем присутствующим всё равно, будто бы они этого и вовсе не замечают. Он почувствовал себя тем человеком, который очень сильно нуждается в поддержке, но не может её найти даже среди друзей. Хотя, зачем она ему сейчас? Будто бы он не может все уладить сам. Поэтому он решает продолжить наступать. Но наступать ли? Он всего лишь хочет позаботится об этом человеке, а его так грубо отталкивают. Был ли с Сашей похожий случай? Нет. Определенно нет. Тут совсем иное. В словах Саши чувствовался эгоизм и желание защитить только себя. Хотя, были ли у него такие цели? В этом Андрей сомневался. Ведь знал его почти всю жизнь. И этот человек, кто угодно, только не эгоист. Но об этом стоит подумать позже. А сейчас нужно разобраться с Мишей. Поэтому, Князев поступает более решительнее, вследствие чего, хватает Горшка за предплечье, желая обратить на себя внимание. Но Миша с нечеловеческой силой вырывает руку и яростно восклицает: — Не трожь меня! — Миш, успокойся, пожалуйста. — робко просит Андрей, не смотря на то, что этот резкий тон как и движения его напугали. — А лучше иди займись своими делами. — Князев подскочил, услышав голос сзади. Их разговор прервал неожиданно подошедший Паша, который незамедлительно спросил в чем дело и что здесь вообще творится. — Ничего. — гневно буркает Горшок, отворачиваясь к окну. — Хорошо-хорошо. — успокаивающе проговаривает странник, одной рукой показывая, что сдается, а другой, беря и уводя Андрея. Последний не пытался вырваться, хватка Паши была крепка, а потому сделать это было очень затруднительно. Но это не мешало путнику постоянно оборачиваться, глядя на темноволосого, который выглядел довольно…очень странно. Его и так вечно растрепанные волосы, были взлохмачены ещё больше, карие глаза были распахнуты, так что в этих тёмных омутах можно было с лёгкостью утонуть, стоит лишь сделать шаг. От парня веяло безумием? Нет. Чем угодно, но не этим. Как думает Андрей, уж точно. — Думаю, что тебе лучше подняться к себе. Ему просто сейчас не очень хорошо. — из мыслей светловолосого вырвал голос Паши и то, что Андрей почувствовал, что его сильнее дёрнули за руку, пытаясь затащить на лестницу. — Я это вижу и хочу помочь. — никак не унимался путник, он снова попытался вырваться из хватки старшего. — Лучшая помощь, что ты можешь предложить — это дать ему остыть. Поэтому иди к себе. — быстро и слегка грубо проговорил Серый Кардинал. — Но я не могу оставить его просто так. — воспротивился Князев. — Можешь. Ещё как можешь. — попытался убедить его Паша — Ты правда этим его, если можно так выразиться, спасёшь. — Ох. — скептично выгибая бровь — даже так. — с недоверием высказал Андрей и неискренне улыбнулся — Да. — твердым тоном сказал странник и грозно на него посмотрел. — Сделаю вид, что я тебе поверил. — светловолосый показывает будто бы сдается и также скептично выдает — Но тут одна загвоздка. Паша выгибает брови и недоуменно смотрит на него исподлобья, ожидая продолжения фразы. — Как ты знаешь, в номере живу не я один. Поэтому мой сосед, с которым как ты помнишь, я недавно повздорил, с большой вероятностью сейчас находится там. Поэтому в номер я не пойду. — упирается путник. — Как с вами сложно — выдыхает Сажинов, вскидывая голову кверху. — Да. — коротко произносит Князев, скрестив руки на груди и пожимая плечами. — Ты можешь пойти на чердак? — Эм. Не думаю, что это хорошая идея — А я думаю, что хорошая. Поэтому, будь добр, ступай. Я обещаю, что тебя не побеспокоят. — Ладно. — коротко и на удивление быстро согласился Андрей. Чему сам неимоверно поразился. Через несколько мгновений, как бы он не хотел этого делать, Князев все же поднялся на чердак. Там была такая же загадочная атмосфера, что и всегда, но также как и в гостевой, что-то изменилось. Парень приоткрыл люк и огляделся по сторонам. Все было как и раньше, но при этом было иным. Почему? Андрей не знал и сам. Что-то в груди, зовущееся «нутром» или «шестым чувством» настаивало на этом. Но парень решил не придавать этому значения. Поднявшись на ноги и полностью оказавшись в комнате, он подошёл к окну. Тут его внимание привлекло что-то странное будто бы пробежавшее по комнате. Это уже начинало надоедать. Парень пытался уловить взглядом это «нечто», дабы утолить любопытство. Как только он шагнул вперёд, перед ним остановилась тень, оказавшись напротив. Андрей опешил, затаив дыхание и не сводя взгляда с силуэта, поднял руку и попытался дотронуться.

***

— И что мы будем с этим делать? — устало спрашивает Паша, подходя к Балу с Яковом. Парни, не ожидавшие такого действия от странника, подскочили и вопросительно на него уставились. — Эм… — протянул и блондин с кудрявый одновременно. — От них нужно избавится. Они и так слишком долго задержались. — продолжил свою мысль старший несмотря на то, что его не поняли. — Ага. И как ты собираешься это сделать? — недовольно спросил Саша. — Просто подойти к ним и сказать: «Знаете, часики-то тикают. Вас нужно убить, а то вы мешаете жить.». Так что ли? — он вопросительно выгнул бровь. — Ну почти… — замялся Паша, опустив взгляд и уткнувшись им в подоконник. — Что значит «почти»? Ты же не сделаешь этого? Правда? — с надеждой в голосе задал вопрос кудрявый. — Ты действительно в это веришь? — скептично проговорил Серый Кардинал, снова поднимая серые глаза. — А что насчёт тебя? — Что ты хочешь этим сказать? Да, я убийца, но не лицемер, как ты. — настороженно посмотрел на него блондин, до этого следивший за выходящим из трактира Поручиком. — Ты действительно собираешься их отдать? Это ведь неправильно. Мы же так не поступаем. Я понимаю, ты там поскитался и изменил отношение к миру, но… — И это мне говоришь ты? — недоверчиво покосился на него Паша, вскинул брови. — Вообще-то мы давно отошли от этих «традиций» — Я точно попал домой? — немного издевательским тоном проговаривает старший. — Где тот самый Балу ? Гроза всех… — Ой, заткнись, а? — фыркнул на собеседника блондин. — Я просто говорю, что это неправильно и… — Лучше не начинай. — перебил его Паша и поймал на себе взор Якова, который встрепенулся от его слов. — Я ведь позволил Яше остаться. — тут старший уловил на себе два озлобленных взгляда зелёных и голубых глаз. — Это ты не начинай. Знаешь, что бы я с тобой сделал, если бы с ним что-то случилось? — прорычал Балу, сжав кулаки. — Саш. — грозно посмотрел на него кудрявый. — А ты не помнишь, из-за кого это все началось? — вскидывает брови Паша и переводит взгляд на Яшу — В тот раз, когда наш краснобай дал слабину. — И это все, что ты можешь сказать? — почти прошипел блондин — Что он виноват во всех грехах? Или то, что он не такой, как мы? — Но почему же… — начал Паша, но его перебили. — А что насчет Маши? Или она не в счет! «Это другое» — скажешь ты? Нет, мой дорогой, все то же самое! — Саша победно вскинул брови и выпрямился. — А сейчас речь не о ней. — сквозь зубы процедил старший. — Да что ты такое говоришь? — изумленным тоном проговаривает зеленоглазый. — Яша, значит, виноват во всех грехах, а Маша ничего. Давай! Спусти на него всех собак! — ощетинивается Балу. — Саш, не надо успокойся. — шепчет Яков, положив руку на плечо блондина. Слова странника его мало задели, ведь он считал, что Паша говорит это не специально, как и произошли все эти ссоры. Они не казались настоящими, а будто бы подстроенными именно для того, чтобы их всех рассорить. А всё его внимание было направлено на возлюбленного, который пытался себя сдержать, чтобы не наткнуться на странника. — Ты же понимаешь, если он продолжит в таком духе, я с него шкуру спущу? — злобно рычит Балунов. — Саш. — ещё более грозно проговоривает Яша, обеспокоено смотря на блондина. — Ях. Не начинай. Он первый, я же должен тебя защитить от его нападок! — Балу выгибается вперед, рефлекторно, ограждая собой Якова, под насмешливым взглядом Паши. — Ты уже себя не контролируешь! — чуть громче заявляет кудрявый, дабы привести Сашу в чувства. — И… да и с чего ты взял, что ты кому-то что-то должен? — сердито проговаривает Цвиркунов, тоже начиная вскипать. Парень всего лишь хотел защитить их от проклятия, а в итоге сам попал под его влияние. Как же комично это получилось. — Да с того… — начал Балу, но его перебили. — Давайте вы разберётесь потом? — с насмешкой в голосе предлагает Паша, наклоняя голову на бок. — Я не для этого пришел. — как же это было эгоистично с его стороны…верно? На секунду очнувшийся странник попытался исправить ситуацию: — Я хотел посоветоваться. — Не очень у тебя получилось, если ты всё это устроил. — Яша поджал губы и скептично посмотрел на старшего, сжав край рубашки в нервно жесте. — Вон, Миша стоит как неприкаянный. Иди у него советов спрашивай и дай нам закончить. — грубо проговорил блондин, кивком указав на темноволосого. — Тогда не буду мешать — поклонился Паша и удалился. Снова туман в голове заполнил разум. Хотелось накричать на кого-нибудь, чтобы выплеснуть эмоции, которые связаны… А с чем? Точно, где же этот Леонтьев? Ведь вся это одна большая ссора началась именно из-за него, верно? Перед тем, как направиться «спрашивать советы у Миши» Паша решил перекурить.

***

— Хватит меня защищать по любому поводу и без! — громко проговаривает Яша, немного разводя руки в стороны. — Так, может быть, я за тебя волнуюсь. — Балу сводит брови на переносице, а в болотных глазах блеснула обида? — Это больше похоже на гиперопеку! — кудрявый вскочил с места, упер руки в бока и недовольно посмотрел на Сашу, тот опустил взгляд, громко выдыхая. — Ты же не знаешь, что с тобой может произойти в любую минуту. — произнёс он, не поднимая болотных глаз, всё также продолжая испепелять взглядом пол, а его напряжённые руки устало было сложены на коленях. — Ты тоже не знаешь! Я за тебя волнуюсь не меньше! Но я же не веду себя ТАК! Хоть смейся хоть рыдай, такая ерунда это все. Оба парня ведь понимают, что всего лишь заботятся друг о друге. И Яша это знает, он бесконечно благодарен блондину за это, но такая уж явная и постоянная опека от Саши начинает раздражать. Чувствовал ли кудрявый злость из-за чего-то извне или ему просто это надоело? Он уже не знал и сам. Он запутался. Но что-то заставляло его продолжать спор против своей воли. Мысли в голове путались, образуя огромный ком. Саша выглядел задумчиво. О чем он думал? Блондин также не знал, слишком разные мысли крутились в голове. Парень не понимал, в чем его вина и в чем заключается эта самая «гиперопека». Даже вход в положение кудрявого ничем не помог. Саша ломал голову, но она ужасно гудела и не только из-за визита незваного гостя. Он поднял взгляд на Якова, снова громко выдыхая. Ну вот что этот кудрявый въезлся? Чем именно он недоволен? Почему не хочет понять, что блондин всего лишь оберегает его? Ведь сам прекрасно понимает от чего. И что с этим лучше не связываться. — Что ты хочешь этим сказать? — все же не выдержав, продолжает блондин. Он поднимается на ноги, вмиг становясь выше и нависая над кудрявым морально и физически. — Я всего лишь пытаюсь оградить тебя от опасностей! Дурень! Хочешь открою тебе правду? Я просто защищаю тебя! Вот и всё! — Зачем? Вот правда, скажи: зачем? Я что, такой особенный? По-твоему, я не могу за себя постоять! — Ты все прекрасно понимаешь сам! Не первый год здесь живёшь! И то, что ты подвержен большой опасности, тоже знаешь! — Саша развёл рукой и поджал губы. — Может хватит так говорить? — грозно воскликнул Яша. Зрачки в болотных омутах сузились, словно кошачьи. То ли от злости, начинающей переполнять блондина, ведь он пытался понять кудрявого, а тот даже и близко не хотел этого делать; то ли от испуга. Хотя…почему? Он ведь не боялся. Или все же его что-то пугало? То, что может произойти дальше? То, что кудрявый сделает непоправимое? Их ссора? Бррр, Балунов помотал головой. Нет это что-то другое, точно не испуг. За себя или за кудрявого? Но здесь явно замешано что-то извне. — Потому что получается, что я тебе за это должен! — всё никак не унимался кудрявый, эмоционально разводя руки в стороны. — Мы с тобой все давно уже обсудили! Ты мне не ничего не должен! — Блондин просто недоумевал. Эти слова Яши его как кипятком ошпарили. Как в кудрявую голову могли прийти ТАКИЕ мысли? Должен? В каком таком смысле? — Ты противоречишь самому себе! — Яша вздрогнул от злости, переполнявшей его. — Знаешь, что? — грозно прошипел блондин, подходя на шаг ближе. Что-то в нем будто бы изменилось. Он стал еще более…пугающим? Под злобным взглядом болотных глаз Яков почувствовал себя неуютно. Парень нервно сглотнул и съежился. — Ну раз так, — губы блондина сами собой расплылись в хищный оскал. — если вас так не устраивает моя «гиперопека», — Саша показал пальцами кавычки. — то я скроюсь с ваших глаз! — после этих слов парень моментально вылетел из комнаты, громко хлопнув за собой дверью. — Ну и иди! Ну и, пожалуйста! — восклицает ему вслед Цвиркунов, снова в сердцах разведя руками, и направился на кухню, громко топая.

***

Буквально, через пару мгновений Маша была уже в нужном месте. Им оказался номер путников, где сейчас по её расчётам должен был находиться один из них. Сразу заходить она не торопилась, посчитав, что тому нужно немного прийти в себя. Девушка лишь аккуратно приложила ухо к двери, прислушиваясь. Но, ничего не услышав, она приоткрывает дверь, за которой её встречает тусклый свет и сквозняк. Пройдя немного дальше Маша все же находит взглядом виновника всех происшествий, сидящего у себя на кровати и уткнувшегося лицом в ладони. Она осторожно пробралась к кровати и мягко опустилась рядом с Сашей. Парень вздрогнул от неожиданности, сразу же пожалев об этом действии, но Маша знала, что ей он ничего не сделает, даже в таком состоянии. ОСОБЕННО в таком состоянии. Посидев пару мгновений и изучив высокого, она резко поднялась и направилась прочь. А в комнате путников тоже изменилась, обычная на первый взгляд, обстановка как и во всем трактире. Здесь всё было пустым, зашторенные окна, заправленные кровати, и даже вечно захламленный художественными принадлежностями стол оказался убранным. Только открытые шкафы и раскрытые чемоданы выдавали решительный настрой Саши. В пылу гнева, он начал собирать вещи и запихивать их в дорожные сумки. Пока его не сразила острая головная боль, от которой он даже не мог пошевелиться. Голова не болела, её, буквально, разрывало, а потому парень сильнее сжал тёмные локоны, распущенных волос и потянул за них, чтобы хоть как-то ослабить боль, переместив её в другое место. Он не мог не то, что бы́ анализировать свои поступки и действия, совершенные ранее, Саша не мог даже мыслить спокойно, все раздумья метались в поисках того, как бы ослабить эту боль. Парень не ощущал ничего, он даже не услышал появление девушки и обратил на неё внимание только тогда, когда почувствовал тяжесть рядом на кровати, а спустя некоторое время её исчезновение. Да, так он и знал, что она специально сюда пришла, с целью узнать о разбитом состоянии и рассказать остальным, чтобы вместе посмеяться. Отчего-то в груди начало колоть, а в горле появилось такое же неприятное першение. Каково же было удивление парня, когда, буквально, через минуту, девушка вернулась с кувшином. А ещё через несколько секунд, уже протягивала путнику стакан с водой, с участливым видом и с заботой в голосе спрашивая: — Ты как? — Нормально. — буркнув, ответил Саша, кидая на неё быстрый взгляд. — Почему вы все себя так ведёте? Это действительно по-вашему так смешно́? — Что? — Маша удивлённо вскинула брови и растерянно на него посмотрела, почему-то быстро оглядываясь за дверь, где только что стихли возгласы. Саша резко втянул воздух, но это было больше похоже на всхлип, что ещё больше рассердило парня. Ведь те минуты, которые Маша дала ему на «остыть» прошли даром. И дело не в том, что перед ним сидела девушка. Он бы вёл себя так же если бы на её месте был любой из компании. А в особенности… нет. точно не он… он бы никогда так не пришёл…ведь его темноволосого тезку интересуют лишь собственные проблемы и… да неважно! Он ему никто! Важно то, что он для него не стоит ни-че-го. И высокий никак не может понять, почему Щиголев так ценит свои проблемы и так за них цепляется. Когда Ренегат попытался начать разговор, будто бы кто-то нарочно удалил голосовые связки, поэтому вместо слов получилось что-то нечленораздельное. Но это не помешало парню продолжить высказывать все, что он думает, прочистив горло: — Мне не просто «не верится», мне кажется, что вы надо мной издеваетесь! Слишком много странностей. Уже крыша едет! Вы, все считаете это забавным! Довести человека, а после смеяться с его реакции? — он нахмурился, стиснув зубы. — Мы не смеялись… — немного насупившись, тихо проговорила Маша, но её не услышали, и высокий снова продолжил: — Так люди не поступают! Хотя вас сложно ими назвать! Ведёте себя очень странно и подозрительно… Ну может, это мне не понять, как городскому жителю! Вы, может, спишете на это. Но я-то знаю, я не такой дурак, как Андрей. — он всплеснул руками. — Я же просил по-хорошему просто! Чтобы не было этих непониманий и недоговорок! Но нет же! Надо просто заткнуть! Сколько мы уже у вас? И каждый раз одно и тоже! И нет, чтобы просто сказать…просто…нет! Он увиливает от ответа! — в такие вспышки гнева боль будто бы уходила на второй план, но никуда не девалась. — Причём в прямом смысле! Как же мне все это надоело, точнее за-е-ба-ло! — парень зашипел от боли, начиная потирать виски. Надув губы на всю эту «тираду», Маша все же решила промолчать. После минутной тишины, боль снова ушла на второй план. Поэтому парень продолжил, не обращая на нее никакого внимания. Его было не остановить. Сам не зная почему, Саша решил наконец высказать ВСЕ свои мысли. Может быть, потому что девушка никак не препятствовала этому? Или он из всей этой компашки ей больше доверял? А может, она просто была единственной, кто выслушает. — …Ну да. Были у меня влюбленности! — Ренегат снова развёл руками. — Но, блять, на такое я не подписывался! Хоть убей! Всё! Он теперь со мной в жизни не заговорит! Так ещё и этот Паша. — парень невольно сжал кулаки, а нога нервно дернулась сама по себе. — Хотя, почему я должен просить прощения? Я же не виноват! — «Ну да, ну да, вообще не виноват» — мысленно усмехнулась Маша, но никак этого не показала. — Если ему так надо, то пусть сам… — он отвёл взгляд, упираясь им в пол, а после снова продолжил. Грёбанная голова! Как же болит! Думать очень сложно, а ещё эта злость, распирающая грудную клетку. Да чтоб ее! — И ему это не надо! И мне это не надо! А почему тогда страдаю только я?! Просто… по-че-му? Может быть я чего-то не понимаю? Я стараюсь! Но это выше моих сил!.. Выслушав этот длинный монолог, девушка вновь вышла из комнаты, Саша понадеялся, что навсегда. Потому что его компанию выносить просто невозможно. Теперь он это понимает. Ему было стыдно. Очень стыдно. Парень ещё обречённее выдыхает и без моральных и физических сил падает на бок, пытаясь свернуться в маленький клубок. После короткого затишья, Ренегат понял, как же раскалывается его голова. Никто не сможет его понять. Он никому не нужен. Но поразило не это, а то, что Маша просто так пришла к тому, кто испортил всё, что только можно и даже не сказала ничего плохого на все эти эмоции и колкие слова. На все эти громкие возгласы, хотя она была не виновата. Или… нет, совсем не виновата. А виноват был лишь тот, кто сейчас со своим «другом» находился где-то внизу, может на первом этаже здания, а может и на улице, судя по звуку хлопнувшей двери или это был чердак? Впрочем, это его мало волнует. Снова какой-то шум, но уже раздающийся поблизости. Это была вернувшаяся Маша, которая снова принесла кувшин. И как у неё хватает столько терпения и доброты. Она точно не человек… хотя девушка ведёт себя «человечнее», чем компания вся вместе взятая. Парень даже не обратил внимание на то, что предыдущий принесенный ей кувшин был с водой стоял на тумбочке, почти не тронутый. Ему было стыдно. Очень. За то, что заставил её слушать весь этот бред и нападки в сторону остальных и частично её. Но в то же время, он был бесконечно ей благодарен. Мало кто мог бы выдержать такого. — Выпей. Должно полегчать. — с заботой в голосе произнесла Маша и протянула темноволосому стакан с какой-то жидкостью. Саша присел на кровать и, приняв стакан, покрутил чашу в руках и усмехнулся. Решила наконец-то свести счёты? Что ж. Была не была. Всё же выпив, он почувствовал, как какое-то обжигающее тепло поползло вниз, будто бы алкоголь, но спирт не чувствовался. Раскрывался лишь букет трав, из которых был изготовлен напиток, но горечи не было. Только вкус, который парень почувствовал первый раз. — Ты понимаешь что я обращался не к тебе? — не поднимая взгляда, протараторил Саша быстро и жалобно. — Прости пожалуйста, я не хотел это все взваливать на тебя. — ему вдруг стало противно от самого себя. Но успокаивающий тон девушки, давал понять, что всё нормально. — Да с кем не бывает. Я столько на своем веку утешала. Будто бы они все мои дети. — она усмехнулась. — Не ты первый, не ты последний. Поэтому не волнуйся. — в ответ лишь всхлип и глоток напитка. — Так чего ты так разнервничался? — аккуратно спрашивает Маша, глядя в глаза напротив. — Да я чёт… — замялся Ренегат и громко сглотнул. — Накатило? — Ну, наверное — неуверенно пробубнил Саша и снова опустил глаза. — Не волнуйся. Я понимаю, что тебе нужно было выговориться. Андрей-то не шибко слушает. — Маша усмехнулась и уперла локти в колени, оперши подборк на ладони. — Я должен тебя за это поблагодарить. — тихо проговорил Ренегат. — Да не за что. — девушка махнула рукой собеседника. — Ты мне лучше расскажи почему тут так холодно? — Решил голову проветрить. — буркнул парень. — И поэтому нараспашку раскрыл все окна? — Маша вопросительно выгнула бровь. — Ну даа? А что? — Как голова? — парень только сейчас осознал, что боль исчезла, как и туман, но появилась вина, которая была хуже, чем боль, потому что была не физической, а моральной. — Как ты это сделала? — пораженно проговорил Леонтьев. — Я уже говорила. — усмехнулась девушка но не продолжила свою фразу, но уловив на себе вопросительный взгляд, все же процитировала: — «Порою женщина, чтобы выжить, должна быть ведьмой.» Могу превратить тебя в жабу или паука. — она тихо засмеялась, приложив ладонь ко рту. А после снова повисло молчание. — Мда… Такого расклада к меня ещё не было. — удивлённо протягивает Маша, выпучив глаза, глядя сначала в пустоту, а после переводя взгляд на Сашу. — Так вот к чему это было! В Пора? Серьезно? Паша узнает — обалдеет! — она восхищённо проговаривает с желанием рассказать именно ему, легонько хлопнув себя по щекам. — Н-не надо ему рассказывать! — испуганно распахнул глаза путник и отрицательно помотал головой. — Лааадно. — согласилась девушка, затем продолжила. — Но не волнуйся ты так. — через пару мгновений успокаивающе произнесла Маша. — Я сама с Пашей долго не могла найти общий язык. Но он хороший. — Ага — несогласно согласился высокий. — где ты, а где я… так ещё ведь Поручик… — Саша грустно выдохнул, снова качая головой. — Если он что-то сделает, то с ним — в последнюю очередь. Они друг другу самые близкие люди. Можешь не сомневаться. — А мне кажется, что его бояться стоит даже близким.

***

…Паша решил перекурить… Выйдя из трактира странник достал трубку, засыпал туда табак и поджёг. Отойдя подальше от выхода и завернув за угол, старший заметил приближающуюся тень. — О, это ты. — ласково произнес Паша, наблюдая за приземлившимся на плечо вороном. Тот довольно каркнул, подставляя голову под указательный палец парня, который его гладил. — Ну как там у вас? Проведал? — в ответ на это странник услышал довольный «кар», но вслед за этим он нахмурился. — Да? Серьёзно? Да, не верил. И почему же ты сразу не сказал? Ну ладно-ладно, не ворчи. — погладил птицу и дал ей крекер. — Только собирался начать. — слышится голос сзади. Паша оборачивается и ворон перелетает на плечо к пришедшему, от чего старший недовольно нахмурился. — Привет, Пауст. — Поручик гладит птицу, а после поднимает предплечье и та, перешагнув в более удобное положение, улетает восвояси. А парень получает на себе недовольный взгляд серых глаз. — Ну и что это было? — задаёт вопрос старший. — Что? — Ну, все это. — Паша проводит рукой, очерчивая полукруг. — Ты чё в разговор встрял? Зачем ты про Хозяина начал говорить? — Надо было — я ответил. Ты ж нормально не смог этого сделать. — устало проговаривает Поручик. — Ну вообще, я сюда не для этого пришёл. — Старший протягивает ему трубку. Тот усмехается, потому что это похоже на «трубку мира», но на деле таковой не является. — М-да, тут все так изменилось. — Паша откидывает взглядом здание трактира и его участок. — и не в лучшую сторону. — А ты знаешь, что за это все отвечаю я? Ты хочешь сказать, что я не справляюсь со своими обязанностями? — произносит Саша обиженным тоном, скрестив руки на груди, и сведя брови домиком. — А ты не понимаешь, что я имел в виду? — Паша одаривает друга скептичным взглядом. — По тебе это сложно понять. — Мм, спасибо. — Я серьёзно. — Я тоже. Слишком тут все запущено. Не находишь? — Я все думаю, что это было плохой идеей. — не обратив на это внимания, Поручик начал озвучивать свою мысль. Хотя слова старшего были неприятны и задели его. Даже учитывая то, что парень понимал, почему у друга такое плохое настроение, ведь он, буквально, рассорил всю компанию, не отдавая отчёта своим действиям. — Что именно? — приподняв брови, спросил Паша. — Всё это. Если бы мы тогда не ушли… — огорченно покачал головой темноволосый. — Мог бы и не уходить, раз тебе так там нравилось — перебил его старший. — Это был наш дом! — Саша начал распаляться — Как там могло не нравиться? А ты подумал о родителях? — Я много о чем думал. Но если ты такой умный, то почему тогда не остановил? А просто хвостиком поплелся за мной? — Если бы я тогда за тобой не пошел, всё было бы хорошо! — продолжает гнуть свою линию младший. — Нет же! Тебе хотелось узнать что же там. — он обреченно выдыхает. — А я дурак! «Паша подожди — Паша подожди». Нужно было думать своей головой! — А чё ты меня во всем обвиняешь? — хотя прямого обвинения в сторону старшего не было, он все равно воспринял это на себя. — Не пошел бы — ничего не было бы. — А я не мог по-другому. А потом ты снова ушёл и бросил меня… всех нас. И вообще. Все твое путешествие одна большая ошибка. С самого его начала. — Саша покачал головой, а Паша сделал глубокую затяжку наблюдая за колечками дыма. — А что с началом не так? — он кинул быстрый раздраженный взгляд на младшего. — Начнем с того, что ты никому даже ни слова не сказал! Дальше продолжать?.. — Поручик выпрямился и выгнулся вперёд, чтобы доказать свою правоту. — Да я понял, к чему ты клонишь! Но если б я это сказал, то вы сразу начали бы волноваться, суетиться, отговаривать, устраивать сцены… — А так мы, блядь, вообще не волновались! — Саша его перебил, сердито тараторя. — Совершенно! И все что случилось потом — это твоя вина! И Маша… — Да я понял! Понял, что ты самостоятельно ничего не можешь!.. — Ну, конечно, знаешь! Ты же знаешь меня с пелёнок и ни разу в своей жизни я не сделал самостоятельного выбора! Так по-твоему, да? А хотя, чего это я спрашиваю? Ты же и так все прекрасно знаешь за меня! Вот иди и разгребай это сам! Раз уж я ни на что не способен! — больше не выдержав, Поручик разворачивается и уходит в только ему известном направлении. — И с хозяином тоже ты разберись! — кидает он вслед, не поворачиваясь к другу. Паша зло топает ногой, сжимая руки в кулаки. Ну вот надо было Саше сейчас прийти и начать этот бессмысленный разговор? Ещё и Пауст снова улетел. Покачав головой, старший возвращается в трактир. Намереваясь закончить задуманный план, Паша, желая спросить совета, направляется к Мише, но, заметив, что к тому подползает тень, решает повременить, поэтому просто опустился за стол, наблюдая. Миша стоял около окна и задумчиво смотрел на улицу. Внутри что-то клокотало. То ли от того, что ему было тревожно и он предчувствовал какую-то Беду, что было для него очень странно, ведь этим должны заниматься…чувствовать Балу с Поручиком, а не он; то ли какое-то несвойственное ему предвкушение. Парень ощутил чье-то присутствие и обернулся. Он заметил Пашу, сидящего за столом и пьющего компот, а после внимание темноволосого переместилось на вернувшуюся тень, которая ему что-то протягивала. — Что это? — осведомился Миша и принял протянутое зерно, начиная его изучать. — Да чтоб его! — раздосадовано прошипел парень, после чего повернулся к Паше и приподнял вещь, как бы показывая, продолжая с безумием в голосе и рассматривая то самое зерно. — Это семечко не влияет на мое решение. — А я ничего и не говорю. — приподнимая руки в успокаивающем жесте, проговорил странник. — Только сделай это аккуратно. — А я будто без тебя не знаю как. — недовольно проговаривает Миша. — Нашёлся умник! — он потряс копной тёмных и непослушных волос, которые лезли в лицо. — Ладно, не буду мешать. — Паша снова делает жест будто бы сдаётся, потому что сейчас получить на себе гнев этого «безумца» было бы рискованной идеей, поэтому парень решил удалиться.

***

Удрученный Паша, от нечего делать: ведь даже поговорить было не с кем, — направился на кухню и начал готовить, чтобы убить время. Это было первое, что пришло в голову странника, и сделанное из первых попавшихся на глаза продуктов. Спустя несколько часов, на столах стояло много приготовленных блюд, а в духовку только что было загружено последнее из них — пирог. Решив заварить чай по собственному, давно забытому здесь рецепту, Паша закинул в заварник пару ложек зелёного, чая, ромашку, землянику, шиповник и ещё пару-тройку трав из засушенных веников. А после принялся убирать горы посуды, оставленные после готовки. Погружённый в это занятие, он не заметил, как через какое-то время, в комнату кто-то зашёл и стукнул его по заднице. Нервно обернувшись, парень чуть не заехал этому «кому-то» деревянной ложкой по лбу. Но осознав, что это была Маша, сразу же извинился, буркнув тихое «прости». Потому что и так со всеми рассорился и не хотел повторять вчерашнего «разногласия» с ней. Даже несмотря на то, ему было больно, скорее морально, чем физически, в области удара. Та лишь увернулась и засмеялась. Видимо, она была единственной из всех в хорошем расположении духа. «Ведьмочка» — пронеслось в голове, от чего парень тоже улыбнулся, и решил сказать: — Подействовали твои чары. — он поймал на себе изучающе-вопросительный взгляд повёрнутой вбок головы и милую улыбку. — Пришла вся такая солнышко и растопила мое ледяное сердце. — Паша усмехнулся и отвёл взгляд. — Да ладно тебе. — Маша махнула рукой — лучше расскажи, что ты тут наготовил. Пахнет обалденно. — после этих слов она вдохнула необычный кухонный аромат. — Да много чего. — старший почесал затылок держалом той самой деревянной ложки. — Но по чуть-чуть. О! скоро же пирог приготовится. — Замечательно! — проговорила девушка, хлопнув несколько раз ладонью о ладонь, а после спросила: — Чем-то помочь? — Нет, спасибо. — благодарно кивнул Паша. — Ты слишком голодна? — Если бы нет — не пришла бы. — она усмехнулась. — Вот так значит? — парень скрестил руки на груди и внимательно на неё посмотрел. — Ага. — коротко ответила Маша и улыбнулась. — Понятно-понятно. — Что тебе там понятно? — она сощурила глаза. — Всё понятно. — после этих слов, Паша вытянул пирог из духовки и поставил на свободное место, дабы остыл. Затем он отрезал кусочек от курника и протянул девушке тарелку с ним. — Мм, вкуфненько. — проговорила Маша, довольно жуя. — Лучшее, что ты ела за всю свою жизнь? — усмехнулся Паша. — Определенно. Ты там кашеварить учился. Признавайся! Да? — с прищуром спросила она. — Ну и не без этого. — старший улыбнулся и немного погодя тихо спросил: — Я слишком перестарался…сегодня? — А? — девушка нахмурилась, а после её лицо просветлилось и она выдала: — А! Да. Есть такое. Ты, действительно, перестарался. — Я же просто попытался предостеречь и защитить. — грустно произнес парень, немного опустив голову. — Я знаю. И это не твоя вина. Во всем виноват наш… — Маша замялась. — недавний посетитель. — Ну это же началось с того момента, как я пришёл. — Не обольщайся. — она махнула рукой. — Ну…раньше как-то проще было. — Раньше всё проще было. — Я имею ввиду… избавляться что ли? — Ты-то не забывай, меня тогда, по твоей логике, здесь тоже быть не должно, как и Якова. — Это другое. Вы же… — Не-не-не. — она покачала пальцем. — Тоже самое. Ты-то и сам был не особо обходителен с… — она подняла брови и посмотрела на старшего. — Да с ним. — Паша отвёл взгляд, поджав губы. — Ты сделал все правильно. Если б не ты, я б сама его когда-нибудь. — она улыбнулась, но Сажинов все равно почувствовал себя немного некомфортно от её слов. В окно задувает приятный весенне-летний ветерок, колыхая шторы. Последние лучи весеннего солнца падали на шкафы, освещая их приятным теплым светом. А Паша с Машей вели непринуждённую беседу за чаем, после того как доделали все блюда и сложив их в корзины для похода, который должен был состояться сегодня. — Нужно сказать остальным, что все это было из-за семян. — тихо проговорила Маша. — нехило так… этот постарался. — ее руки начали крутить маленькую чашу вокруг своей оси, дабы остудить напиток. — Это да… — грустно выдохнул старший, а после спросил: — А как быть с Пором? Он же хоть и понимает всю сложившуюся ситуацию, все равно обижаться будет. — Да влюбился он. — его собеседница просто махнула рукой, утыкаясь в кружку. — Что? — от удивления услышанного Паша даже приоткрыл рот. — Ничего. — коротко протараторив, она начала бегать глазами по комнате, смотря куда угодно, только не на странника. — Чтоо? — парень выпучил глаза — Признавайся! — также быстро протараторил он, а азартная улыбка появилась на лице. — Я обещала… — Маша скрестила руки на груди, отставив чашку. — не ему, но ладно. Все равно не скажу. — А я так и знал! Так и знал! — Паша привстал, вытягивая руку вперёд, чуть не уронив при этом свою кружку. — Ничё ты не знал. И я тебе ничего не говорила! — все также отнекивалась девушка, качая головой, хотя её уже давно разоблачили. — В кого хоть?! — не унимался странник, а в его глазах каким-то адским пламенем разгоралось любопытство — А… ну… Эм… ни в кого! — Подожди подожди, стоп. — он приподнял ладонь, прося Машу ничего не говорить, чтобы он сам до этого дошёл. — В этого что ли? — Нет. — сомкнула губы девушка, дабы не проболтаться. — О-хре-не-ть…почему? — Паша недоуменно вскинул брови. — Я понимаю, что противоположности притягивают, — он хохотнул. — но чтоб до такой степени! Он же странный как лось! — Ну Поручик тоже обычностью не блещет, но хотя да он менее странный…да это. — девушка взъерошила волосы на затылке. — Поэтому вечно и обижается и как бы не общается. — Маша поджала губы, и после недолгого молчания выдала: — Я, кажется, знаю, — протянула она, принюхиваясь — как ты можешь искупить перед ним вину. — шатенка взглядом указала на только что остывший пирог. — Нет. Ты-то подожди… — начал странник, снова делая жест «остановки». — Ты сначала с ним помирись. А потом решай его дальнейшую судьбу. — немного укоризненно произнесла Маша. — Чтобы… — снова начал Паша, но его снова перебили и всучили тарелку с черничным пирогом. — Иди уже! Вон он идёт. — парень схватил протянутый ему пирог и направился в гостевую. В ней уже сидел Поручик и что-то писал, закусив губу. Точно черт! По-другому его не назовешь! Только пришёл, а уже что-то пишет. И что же он такое там пишет? Старший шумно выдыхает, но не так шумно, как ему кажется, и оглядывается на кухню, откуда ему Маша руками показывает план действий и намекает на то, чтобы он действовал решительнее. На что Паша кивает и, сделав ещё пару-тройку шагов, останавливается рядом с другом, нависая над ним физически и морально.

***

Андрей опешил, затаив дыхание и не сводя взгляда с силуэта, подняв руку парень попытался дотронуться до него. Но, тень дернулась и скрылась с глаз. Наваждение исчезло. Князев ощутил подступивший холод и пробежавшие мурашки. Но уже спокойнее выдохнул, списав это на оптический эффект и убедив себя в этом. Немного успокоившись, светловолосый достал из кармана пачку сигарет, немедленно закурив, отвернувшись к окну, предварительно открыв его. Но парня снова что-то потревожило, волосы на затылке встали дыбом, он ощутил на себе испепеляюще пристальный взгляд. Снова оглядев комнату, путник не обнаружил ничего. Лишь темное пятно в противоположном углу чердака его насторожило. Проморгавшись, парень снова взглянул в угол и не обнаружил ничего подозрительного. Ему снова не дал покоя тревожный звоночек от подсознания. Что-то здесь было не то. Андрей обвел взглядом всю комнату, остановившись на столе, откуда через секунду упали книги и от них снова промелькнула тень. Андрей помотал головой. Тень действительно перемещалась. Хоть солнце было высоко, на мрачном чердаке не было условий для такой темной тени. Возможно это было что-то из улицы, он повернул голову и посмотрел в окно. Но не нашел там ничего интересного, как и ответов на свои догадки. Поэтому мысленно и взглядом вернулся на чердак. Тень снова промелькнула перед глазами, светловолосый, немного отшатнувшись, оперся на подоконник. Он попытался проследить за траекторией силуэта, но того будто бы не было и вовсе. Что-то стоящее в углу будто бы пошатнулось, путник не мигая смотрел на это «что-то», закутанное в полотно. Не сводя с силуэта взгляда, парня по необъямримым причинам начало трясти, он изо всех пытался себя контролировать. Внезапно полотно на предмете заколыхалось и его будто сдернули с предмета. Почему «будто»? Его действительно сдернули. А может это был сам Андрей? Перед парнем предстало старинное зеркало в широкой раме из светлого дерева, не потерявшего своего лоска за долгие годы. Незаметно для себя, Князев оказался вплотную к открывшемуся зеркалу, не сводя, вернее, не желая сводить с него глаз. Он увидел, как за его спиной кто-то пробежал. Этот «кто-то» был похож… Да нет. Это не мог быть Миша. Если бы это действительно был он, светловолосый хотя бы услышал как тот вошел. Но ничего подобного не было. Андрей рукой дотронулся до рамы, проведя вдоль запыленного стекла. Тут внезапно голове сама по себе появилась строка: «Где я? Где я? Кто я? Кто я? Что ждёт дальше?»

***

После ухода Маши прошло довольно много времени, по меркам Леонтьева. Поэтому он решил разузнать обстановку и заодно, по возможности поговорить с Сашей. Практически из последних сил, хотя ему удалось поспать, с туманом в голове, Ренегат вышел из комнаты. Но не рассчитав, что ситуация с состоянием окажется запущеннее, чем он ожидал, путник оперся на перила и посмотрел вниз. Перед глазами предстала не очень, а вернее, очень неприятная картина: Парень увидел подошедшего к Поручику странника, хотя он намеревался сделать это первым. Паша протянул другу тарелку с куском пирога, тот, никак не отреагировав, продолжает писать. Возможно, не заметил, увлеченный своей писаниной. Но старший не сдавался. Он сначала взял небольшой кусок себе, а тарелку поднес к самому носу Щиголева. Ренегат попытался отвлечься, поэтому пробегал глазами весь второй этаж, но, не зацепив взглядом ничего интересного, тупо пялился в окно, время от времени, переводя свое внимание на этих двоих.

***

Паша протянул другу тарелку с черничным пирогом, но тот никак не среагировал на это, как и на появление друга, продолжая что-то увлечённо писать. Только старший сдаваться определённо не собирался. Он отломил небольшой кусочек пирога и откусил часть, в шутку произнеся: — Он не офравленный, не бофя. — после чего поднес эту тарелку к носу друга, параллельно с этим закрывая обзор на книгу, в которой тот пишет. — Ну, Паш, ну отстань от меня. — Саша отодвинул тарелку и переместил книгу на более безопасное расстояние, дабы черника не заляпала страницы, и устало-вопросительно посмотрел на старшего. — Надуть меня хочешь? Подкупить, да? — О, так ты не обижаешься? — радостно спросил Паша. — Я с тобой не вожусь; я с тобой не разговариваю; я с тобой не общаюсь; я обиделся; ты меня обидел; не стыдно тебе? Постыдись. Так нельзя. — Поручик скрестил руки на груди. Старший ничего на это не ответил, лишь опустился на стул рядом. — Ну хотя бы куфочек. — протянул он. — Я же ни с чем не справляюсь! Вот иди с моими делами справляйся. Вместо того, чтобы меня отвлекать, хавать и пачкать все вокруг. Или ты уже закончил? — Ты до сих пор на это дуешься? — Я буду вынужден просить прощения, а сам буду обижаться. — Саша опустил взгляд, отворачиваясь. — Если ты хочешь, я извинюсь, но не здесь и не сейчас. — Почему? — с некоторым любопытством, хотя очень старался его скрыть, спросил странник. На это темноволосый ничего не ответил. Спустя пару мгновений молчания, Паша задумчиво выдал: — Меня не было всего ничего, а ты успел так… — Опять ты за своё? — Поручик закатил глаза и выдохнул, после чего еле-слышно добавил, но старший его услышал: — Ты представляешь, каково мне было после твоего ухода? — он поднял зелёные глаза на друга. — Ты же знаешь: это была вынужденная мера. — серьёзно и слегка раздражённо произнес тот. — Я знаю. — мягко, но саркастично начал Саша. — И знал. И терпел. И пытался с этим смириться. И ни единой весточки от тебя. А вдруг тебя… — он отвернулся, а Паша продолжал сверлить его взглядом, но уже не серьёзным, а скорее извиняющимся. — А с приходом всех этих на меня свалилось в четыре раза больше ответственности. — он грустно усмехнулся. На это Паша не смог подобрать слов для ответа. А злоба, которая распирала парня в прошлый их разговор, перешла в стыд… Да, старшему было очень стыдно и совестно за то, что он тогда наговорил. Ведь понимал…он все понимал. И знал, насколько его негласный уход, на несколько лет, ударил по Щиголеву. Лишь спустя некоторое время молчания последний пробубнил: — Я не мог. — Что не мог? — Паша нахмурился и ещё внимательнее посмотрел на друга. — Я не мог тебя оставить тогда. Ведь… — он замялся. — Ближе тебя у меня никого нет. — темноволосый поднял взгляд и посмотрел на старшего, тот опустил серые глаза в страхе их снова поднять на друга. Последняя фраза, буквально, выбила почву из-под ног путника, невольно подслушавшего разговор. Ну как невольно? Это не было намеренно, но при этом, этим и являлось. Он вдруг почувствовал себя одиноким и…никому не нужным. Что было самым странным для него — так это то, что Ренегат услышал беседу этих двоих с такого расстояния. Этот разговор будто бы был подстроен именно для него. Чтобы вывести из себя. Ну, или окончательно добить его состояние. Но высокий не услышал ни капли наигранности от этих двоих. Казалось, что они долго хотели обсудить эту тему и только сейчас наконец-то смогли. Стоп. Почему он их оправдывает? Что с ним не так? Ведь он должен был вообще… А, если честно, то нет. Он никому ничего не должен!. Поэтому, натянув маску спокойствия и безразличия, путник непринужденно зашёл в гостевую. О чем впоследствии пожалел. Ведь первое, что Леонтьев услышал подойдя ближе: — …А всё из-за твоего Саши. — усмехнулся Сажинов. — Моего? — оба Саши одинаково недоуменно-вопросительно вскинули тёмные брови, хотя Ренегат всеми силами пытался это скрыть. «Его?!» А Паша, заметив подошедшего к ним Леонтьева, вскинул голову и начал смеяться во весь голос. В тот же миг в гостевой, позади старшего, оказалась девушка, которая прошипела: «Паша, я тебя убью!» и тут же схватила его под руку и утащила на кухню. Ренегат стоял весь бледный, а щеки не только пылали, но и пульсировали; а Поручик, сделав вид, что не заметил тёзку, быстрым движением пододвинул к себе книгу и продолжил писать. Но громкий смех и такие же громкие восклицания: «Я тебе устрою Кузькину мать!» — заставили обоих переместить свое внимание на кухню. А после снова стоять/сидеть в ступоре. Поручик чувствовал как пылали щеки. Ну вот надо было Паше это сказать? Знал же! Дабы хоть как-то скрыть выступившую на лице краску, Щиголев прикрыл нижнюю половину лица свободной ладонью и отвернулся в противоположную от тезки сторону, глядя в окно и размышляя над тем, как старший до этого дошёл. «Сам он догадаться не мог. Поэтому ему кто-то рассказал. Сам этот(Леонтьев) рассказать ему не мог, зато мог сказать «кому-нибудь»; и этот «кто-нибудь» рассказал Маше. А Паше, в свою очередь, сказала Маша. МАША… Ну, может, Маша нагадала. НАГАДАЛА…» — парень чувствовал испепеляющий взгляд на себе. Опять он здесь. Почему ему в другом месте не сидится? Они с Пашей только помирились. Спустя пару мгновений все осталось по-прежнему. «Нужно что-то менять». — пронеслось в голове у обоих. Но как действовать дальше никто не имел ни малейшего понятия, и парни просто надеялись на то, что сейчас кто-нибудь войдёт в гостевую и нарушит эту звенящую пустоту. К сожалению обоих Саш, этого не происходило. Но, спустя некоторое время их мольбы были услышаны, и на пороге показался блондин, недовольно топая. Сразу же было понятно, что он не в настроении. Но, стараясь этого не показывать, он опустился рядом с Поручиком, параллельно с этим «похищая» у того кусочек пирога. — А ты чего такой красный? — опершись на локоть, опирающийся на стол, и внимательно разглядывая друга, спросил Балу. — Блять… — тихо прошипел на него тот. — А громче ты не мог сказать? — блондин удивлённо-вопросительно вскинул брови, откинулся на спинку стула, выжидающе глядя на путника. Тот выглядел не лучше. Может быть также, может быть ещё хуже. Но об этом история умалчивает, поэтому Балу задал логичный, как ему показалось, вопрос: — А ты́ чего красный? — Леонтьев ничего не ответил, лишь начал бегать глазами. Но тут неожиданно за него ответил тёзка: — Иди у Паши спроси, он тебе все расскажет. — Поручик покачал головой. — А Маша ещё подробнее. — со злостью выплюнул Леонтьев, чувствуя обиду, за то что выдали его «секрет». Решив тактично не обращать на это внимание, Балу перевёл тему, обращаясь к другу: — А тебе не интересно, что у меня в жизни творится? — Очень! Очень интересно. — начал Поручик, понимая как это звучит и в тоже время желая отсюда удрать. Заметив на себе немного сердитый взгляд болотных глаз, поправился: — Без сарказма. — Как же было стыдно! Черт возьми! Он хотел придушить друга за его внимательность и её огласку, но парень понимал, что блондин его единственный шанс отсюда уйти, чтобы это не выглядело странно. Хотя…оно уже так и есть в любых его вариациях. — Может тогда выйдем? Остынешь. — Балу кивком указал в сторону двери. — Бляять!.. — тихо взмолился Поручик. — ну что ты делаешь? Ты можешь это ещё громче сказать. — он спрятал лицо в ладонях, немного зарываясь пальцами в волосы. Хотелось просто провалиться под землю. — Ладно. Я не об этом. Ты вообще слышал, что выдал «моя душа»? — проговорил блондин. Пытаясь побыстрее перевести тему и уйти от ненужных мыслей, Поручик незамедлительно ответил: — Нет. А что такое? Может быть пойдём, там, как раз-таки, ты мне все и расскажешь. — темноволосый Шура чуть было не повернулся на путника. — Ну пойдём. — блондин отодвинул стул и встал, после чего обратился к путнику со словами: — Прошу нас извинить. — вслед за этим он пихнул друга, произнеся: — Извинись перед человеком, как-никак мы его бросаем. — на что тот одарил Балу вопросительным взглядом, а после, направился к выходу, ничего не говоря; когда его схватили за предплечье. — Из-ви-ни-и-сь. — Исфините. — промямлил Поручик и дёрнул рукой, потянув за собой друга, но у того было другие планы. Он, конечно, прекрасно понимал, в какой ситуации находится Щиголев, но грех не поиздеваться; а потому блондин произнес: — Нормально извинись. Громко, с чувством, с толком, с расстановкой. Тихо прорычав и закатив глаза, Поручик произнес, как подобает всем «критериям», рефлекторно обернувшись и посмотрев на Ренегата: — Прошу нас извинить. — после этих слов парни направились на улицу.