Путешествие в один конец

***

       Тут внезапно голове появилась строка: «Где я? Где я? Кто я? Кто я? Что ждёт дальше?»       В этот момент хлопнул люк чердака, и оттуда показалась знакомая парню макушка. Андрей облегчённо выдохнул, ведь это был Миша. Настоящий Миша. Последний полностью поднялся и выпрямился во весь рост. То, что удивило и даже немного и пугало путника — это силуэт, оказавшийся за спиной темноволосого, очень на него похожий, но…более тёмный, злой, как описал бы его путник. Рука пришедшего была выставлена в сторону, словно защищая сущность позади. После чего силуэт растворился в полумраке, будто бы его не было и вовсе. — Княже? — ошарашенно спрашивает Миша, вскинув брови и немного распахнув глаза. Но тут же пригляделся, заметив, что светловолосый сидит в, своего рода, трансе и что-то бессвязно шепчет. Горшок обеспокоенно подбегает к нему, тряхнув того за плечи и возвращая к реальности.       Все эти события, как оказалось, произошли только в голове у путника. Чего он никак не мог понять и осмыслить, как бы не старался и не желал этого сделать. — М-Миша? — Андрей промаргивается и качает головой, прогоняя остатки сизого тумана в голове. Откуда художник узнал его цвет — парень не знает и сам. Он просто есть. — Стоп. Чт-то ты тут делаешь? — только сейчас осознав, что светловолосого здесь быть не должно, осторожно интересуется Миша, нахмурившись и медленно переводя взор с одного голубого глаза на другой. — Ч-что ты наделал?! — разглядев, что всегда закрытое зеркало, на данный момент находится в том состоянии, в котором оно быть не должно, Горшок начинает вскипать и злиться. В кофейных, но в данный момент, черных от полумрака и полубезумия, омутах заплясали черти, заставляя, если не съёжиться, так ужаснуться. — М-Миш…я…я… А что я тут делаю? — сначала жалобно, а после с искренним непониманием и незнанием спросил Андрей. Страх одержал победу над скептицизмом, и поэтому парень никак не мог себе объяснить происходящее с логической точки зрения. А истинные объяснения казались глупой выдумкой и сказкой, которая…ну просто не может существовать… — Хороший вопрос. — с иронией в голосе проговорил Горшенёв, а после, серьёзно и настороженно спросил: — Что ты видел? — он глянул исподлобья, приобретая в полутьме какие-то мрачные черты. Князев нахмурился, прикрыв голову руками и наклонился, вцепившись пальцами и волосы и силясь вспомнить хоть что-то, но в голове царила звенящая пустота. — Я тебя спрашиваю: Что. Ты. Видел? — Я…я…не знаю. — художник снова замялся, ведь правда не имел понятия, о чём шла речь и чего от него хотел Миша. А то, что представлялось перед ним некоторое время назад, казалось нерациональным…и в это было просто невозможно поверить… Что это всё может значить? — Так что? Ты будешь мне отвечать или нет? — наклонившись немного ближе и заглядывая в испуганные небесные омуты, почти прорычал работник трактира который, кажется, не успокоиться, пока не узнает того, о чём спрашивает. — Я пытаюсь вспомнить…но ничего не выходит! — Андрей, снова опустил взор, тихо выдыхая и шипя, будто бы от боли. — Расскажи, что было последним, из того, что ты помнишь? — немного успокоившись, но также грозно, спрашивает Миша, буквально нависая над Князевым, который запускает пальцы в светлые волосы и начинает их оттягивать, словно это может хоть как-то помочь, по крайней мере юноша на это надеется. — Кхм…ммм… Совсем ничего не выходит! Только….то, что мы с тобой ссорились. Как ты сказал, что с тем разберутся… ну… там в поле у реки… А потом мне кто-то сказал идти на чердак… Саша… или Паша…н-не помню… — говоривший снова замолчал и резко сощурился, словно эти воспоминания вызывали у него мигрень. Неровно втянув воздух, он нахмурился и продолжил: — А потом я увидел кого-то в зеркале. Может, это просто был я? Так все плывет, как будто я бухой или меня по башне долбанули… — путник наконец-то поднял голову и отпустил волосы, шумно выдохнув. Художник выжидающе уставился на Мишу, который, в свою очередь испепелял его немигающим и невидящим взглядом, то ли очень внимательно слушая, то ли, наоборот, витая в своих мыслях.       Затем темноволосый внезапно обернулся, но его собеседник так и не понял зачем и на кого. Горшок около минуты не сводил взгляда с самого темного угла комнаты. Это было странно, ведь там было пусто: ничего и никого путник не увидел. Он перевел взгляд от места, куда смотрел работник трактира на зеркало и сразу же отскочил от предмета, но, запутавшись в собственных ногах, лишь отполз немного дальше. Увиденное его ужаснуло. Позади Горшенёва стояло нечто, которое выглядело устрашающе. Силуэт словно превратился в человека, но по-человечески не выглядел. Он скорее был нечеловеческой версией Миши: бледный, как Смерть, чуть пониже самого парня; иронично выгнутые брови; хитрые чёрные, как ночь, мертвые глаза, вместо кругов под ними красовались фонари; на лице была такая же недобрая ухмылка, как у «живого» Горшка. Этот пугающий вид, словно ледяной ветер, пробирал до костяшек, заставлял отползать всё дальше.       Все ещё не сводя взгляда от отражения в зеркале, путник незаметно для самого себя, вскочил и направлялся именно к той стене, к мнимой сущности, от которой отдалялся.       Горшок, наблюдающий за этим, никак не реагировал, словно его кто-то или что-то заставляло стоять на месте и не вмешиваться. В его распахнутых карих глазах читалось множество эмоций, многие из которых определить просто не получалось.       Так продолжалось до того момента, как темноволосый не дёрнул головой, будто бы отгоняя назойливые мысли или же назойливых невидимых существ. В тёмных омутах снова заиграло безумие, а после, их обладатель, не сказав ни слова, последовал туда, куда только что направилась его тень…которая являлась сущностью в зеркале? Андрей помотал головой, чтобы рассеять наваждение. — Этого не может быть! Этого не существует! — протараторил он, судорожно потирая лицо и снова зарываясь пальцами в волосы. Голубые глаза были распахнуты до невозможного и беспокойно метались по сторонам. — Это всё сон! Это всё мне показалось! Оно не настоящее! — парень приобнял себя за колени и замер, а мысли полностью заполонили эти фразы и сизый туман.       Когда Андрей пришёл в себя, он немного привстал и огляделся, несмотря на то что голова начинала гудеть, а сам парень чувствовал беспричинную слабость. Художник находился на кровати, что было очень странно и…как-то необъяснимо… Князев снова замер, но, уже увидев перед собой Мишу, который озабоченно, но злобно на него поглядывал, сидя на противоположной кровати и уперевшись в её перину обеими вытянутыми руками, светловолосый сумел облегчённо выдохнуть. Тогда Андрей обратился к нему, озвучив интересующий его вопрос: — Миш? — он аккуратно присел на край кровати и также аккуратно наклонился. Но тот, к кому обратились, никак не отреагировал. Немного поразмыслив, путник понял, что внимание его молчаливого собеседника направлено куда-то за него, в пустоту. — Всё нормально? — Брр… — Горшок помотал головой, вернувшись в реальность. — А? — темные брови сползаются на переносице, а кофейные омуты устремляются на спросившего. — Ты в порядке? — робко повторяет свой вопрос Андрей, уже пожалев о том, что сделал это и почти невесомо покачал головой. — Аа… Да! В полном! — воскликнув, темноволосый резко вскочил с кровати и направился к люку. Почему он ведёт себя так странно? Дерганный какой-то что ли? Уставший? Замученный? — Пошли это…ужинать. — после этих слов Миша скрылся за люком.       Немного посидев в тишине и поразмыслив, Андрей все-таки последовал за ним, предварительно зайдя в номер и выудив из сумки блокнот и карандаши. Он запланировал убить свое время с пользой.

***

— Прошу нас извинить. — после этих слов парни направились на улицу.       Как только Саши оказались за дверью, Балу залился бархатистым смехом, прикрывая ладонью рот, дабы не вызвать со стороны своего собеседника косого взора лесных омутов, что у него, конечно же, не вышло. — Что ты смеёшься? — резко спросил Поручик и нахмурился, скрестив руки на груди и взглядом уперевшись в пол, чувствуя, что щёки всё ещё имеют пунцовый оттенок. — Это по-твоему так смешно? — шумно выдохнув темноволосый, внимательно и выжидающе глянув на блондина, который ничего не ответил лишь закивал, ещё больше вгоняя Щиголева в краску, а потому, не придумав ничего лучше работник трактира громко пробубнил: — Я могу тоже тебе напомнить пару смешных моментов! — Ой, только давай без этого. — наконец-то отсмеявшись, проговорил Балу, посерьёзнев и осознав, что тёзке почти ничего не стоить осуществить свою же угрозу. — Давай. — согласился тот. затем добавил: — Только давай рассказывай, что у вас случилось. Ты мне обещал. — он махнул ладонью и потерев щеку, словно та была ушиблена, вновь взглянув на блондина, ожидая очередного рассказа. — Я никому ничего не обещал. — Балу с обиженным видом скрестил руки на груди и исподлобья посмотрел на друга. — Я сказал это, чтобы тебя оттуда увести. Не стоит благодарности. Ты мне, кстати, теперь должен. — говоривший указал на работника трактира. — Спасибо. — саркастично произнес последний, а после, сощурив один глаз, глянул наверх и добавил: — А если серьёзно? Мне правда интересно, что у вас пошло не так. — искренне проговорил он, переведя взор на своего собеседника. Блондин глубоко вздохнул и покачал головой, собираясь с мыслями, и только затем начал свой рассказ. Было странно наблюдать за такой реакцией, ведь о «своей душе», как он выражался, Саша всегда отзывался с любовью: — Ну, он сказал, что я уж слишком его опекаю. — эти слова дались ему с явным трудом, что по нему было очень заметно: брови сползлись домиком, а в глазах читалось непонимание того, что он сделал не так. — Ты? Его? Быть такого не может! — ещё более саркастично и наигранно воскликнул Поручик, разведя руки в стороны для убедительности и получив на себе злобный и недовольный взор болотных омутов: Всё-все, не смотри на меня так, котяра. — но тот самый «котяра» продолжал испепелять друга взглядом. — Не обижайся. Я прекрасно понимаю, что ты о нем заботишься, ведь знаешь в каких обстоятельствах он находится; но, скажу честно, — аккуратно проговорил темноволосый, вновь сощурив глаз, словно опасаясь, что его ударят. — ты иногда уж слишком перегибаешь палку. Вот лично мне на его месте было бы не очень хорошо. Но это лишь мое субъективное, никому не нужное мнение. — еле разборчиво подытожил Поручик и вновь развёл руки в стороны. — Поверить не могу… — грустно выдохнул блондин, погрузившись в свои мысли и пытаясь осознать слова тёзки, сопоставляя их с поведением и высказываниями кудрявого. — Неужели все действительно так плохо? — Нет, я бы не сказал, что плохо. — темноволосый подошёл ближе и положил руку ему на плечо. — Ну, на твоём месте я бы поступил бы также. — понимающе сказал он, наблюдая за Балу, который снова выдохнул и опустил взгляд. — Думаю о том, что он тоже это понимает. Просто… — Щиголев замялся, думая о том, какие слова лучше подобрать для данной ситуации, чтобы сказать другу правду, при этом не задев чужие чувства. — Что «просто»? — все же не выдержав, спросил Балу, резко переводя взор с темнеющего Леса на тёзку. — Будь он подростком, я бы сказал, что быть самостоятельным что ли? А так… — не очень удачное сравнение, но работнику трактира пришлось выбирать «меньшее из двух зол» — Ты хочешь сказать, что я не даю ему и шага ступить? — блондин отвернулся, вернув взор на деревья, но, почувствовав холодок, мурашками пробежавшийся по спине, посмотрел на младшего, а брови поползли наверх. — Нет… — Поручик задумчиво почесал затылок, сощурив глаз. — Но да. Что-то вроде того. — он выпрямился и развел руки в стороны, облегчённо и тихо выдохнув. — Что? — резко спросил Балу, а после также резко добавил: — Вот я дурак конечно! — осознание ударило будто бы обухом по голове, а Саша себя ладонью по лбу. — Но ты ведь делал это неосознанно. Тем более, с вашей-то ситуацией. Поэтому это нормально? — неуверенно протянул Поручик, стараясь подбодрить тёзку. — Поддержки от тебя никакой. — саркастично хмыкнул блондин, получая приподнятые уголки губ, растянувшихся в улыбке. — Ну, я старался. — темноволосый пожал плечами, после чего достал трубку, которую незаметно спёр у Паши и, проделав пару нехитрых махинаций закурил. — Ну ты, в общем-то понял к чему я вёл? — спросил он и, сделав затяжку, выдохнул, наблюдая сначала за дымом, а после за собеседником. — Да понял-понял. И понял, что виноват перед ним. Какой же я все-таки… — огорчённо протянул последний, тряхнув светлой макушкой. — Глупый кот? — усмехнулся Щиголев, довольно улыбаясь удачно подобранному сравнению. Блондин сначала грозно на него посмотрел, а затем его взгляд смягчился и стал грустным? Вероятно. — Да, наверное. Если не хуже. — еле слышно проговаривает блондин и поджимает губы. — Да помиритесь вы. В первый раз что ли? — лесные омуты немного обеспокоенно глянули на тёзку, который, обдумав чужие слова, также достал сигарету и, после недолгого времени, затянулся и выдохнув наблюдая за созданной им же дымкой. — Честно сказать, такое, правда, произошло в первый раз. Я слишком погорячился. Будто кто-то порчу наслал. — с грустью в голове и не выходя из своих раздумий, произнес Балу. — Да и он, видимо, не мог высказать претензии потому что повода не было. И где он сейчас? — приложив руку с сигаретой к подбородку, задумчиво спрашивает блондин у тёзки, но взор болотных глаз изучает Лес, который, словно ограда, расстилался перед глазами. — Так включи свой природный локатор. — темноволосый пожимает плечами, словно сказал что-то обыденное, но получает на себе пораженный взгляд, поэтому непонимающе интересуется: — А что? Так сложно что ли? — Ну я же не ты. Я не могу этим злоупотреблять. — Балу переводит взгляд на свои руки, и пальцы, обхватившие сигарету. — Я серьёзно. — затем он снова смотрит на собеседника. — Я тоже. Похоже на то, что я шучу? — темноволосый вопросительно изогнул бровь, глядя в ответ и перекатываясь с пятки на носок и наоборот. — От тебя можно ожидать всё, что угодно — загадочно протягивает блондин и, сменив настроение, подмигивает и улыбается своей клыкастой улыбкой. — Ой. Иди ты! — возмущается младший, выпрямив руки и по инерции приподнявшись на носки. — А если серьёзно? — уже игриво спрашивает блондин, заметив стыдливо уткнувшийся в пол взор лесных омутов. — Что это было, когда я пришёл? Ты мне так и не объяснил. — улыбаясь до ушей, продолжает задавать интересующие его вопросы Саша. — Потом. — пробубнил Щиголев, кинув быстрый взор на своего собеседника, а после, немного поразмыслив и придумав себе оправданье, добавил: — Сначала нужно с тобой и «твоей душой» разобраться, а потом уже… — он неопределённо махнул рукой. — Так вот, что насчёт локатора? — Я-я не знаю. — неуверенно проговорил блондин, а интерес к предыдущей беседе пропадает, ведь мысли сейчас занимает Яков и его поиски, вместе с эти юношу разъедает чувство стыда и тревожности, которые точно не исчезнут, пока он не найдёт и не объяснится с возлюбленным. — Как я его искать-то буду? — Не паникуй, чертяка, сделаем всё в лучшем виде! — Поручик хлопнул Балу по плечу, получив на себе неодобрительный взгляд болотных глаз. — Скоро будут на стол накрывать, иди, может, чем поможешь. — А ты? — с подозрением в бархатистом голосе спрашивает Балу, скептично выгнув бровь и переводя взор с одного лесного глаза на другой. — А я пойду «твою душеньку» искать. — стараясь сделать вид, что не замечает усмешки в голосе собеседника, отвечает темноволосый и пожимает плечами, делая шаг вперед и собираясь отправиться на поиски, но останавливается, услышав чужой вопрос: — Делаешь все, лишь бы не возвращаться туда? — Балу кивком указал на дверь, тихо прыская и смеясь. Болотные омуты, сощурившись хитро глядели на тёзку, который метался взором по сторонам, пытаясь подобрать нужные ему слова. — Да ну тебя! — обиженно выплюнул Щиголев и повернул голову в другую сторону, теперь уже обдумывая план побега, ведь всё, что сейчас скажет работник трактира в лучшем случае будет походить на плохо выдуманную историю. — Теперь твоя очередь. Рассказывай, что у вас произошло. — никак не унимался блондин, улыбнувшись и наклонившись к тёзке, шепнув: — Ну хотя бы по секрету. — Ну… — неуверенно начал Поручик и опустил взор, но не успел он ничего сказать, как оказался перебит громким возгласом Маши, заставившим встрепенуться обоих парней: — Мальчики! Где вы там ходите? Вы видели время? Пора ужинать! — фигура девушки промелькнула в одном из окон трактира. — Всё, иди помогай! А я пойду его искать! — работник трактира пихнул тёзку в сторону двери, а сам обернулся на Лес, прикидывая в голове тропу, которая вероятнее всего приведет его к Якову. — Но ты… — Балу оглянулся и поднял палец, дабы что-то возразить, как в этот момент его втолкнули в дверь, а когда он обернулся того, кто это сделал, уже и след простыл. Саше осталось только удивленно похлопать ресницами и, качая головой, войти в гостевую.

***

      Спустившись вниз Миша направился вслед за тенью. Найти её удалось в гостевой. Она играла со странником, который сложил ему из бумаги журавля и запускал, а силуэт старался поймать оригами. Выглядело это очень уютно и по-домашнему, что не могло не вызвать ухмылку на лице вошедшего, но она почти сразу же сменилась серьезностью — А раньше ты уйти не хотел? — уперев руки в бока спросил Горшок. — Я? — вопросительно указал на себя стоящий рядом Паша. — не хотел и не уходил. Или ты про другое?.. — на что раздражённо закатил глаза и выдохнул. — Всё нормально? — Я обращался не к тебе. — более угрожающе произнес Миша. — Ладно-ладно. — старший сделал жест будто бы сдается, после чего, поняв, о ком шла речь, посмотрел на него. — Ааа… Всё. Тогда не мешаю. — Паша кинул быстрый взгляд на темноволосого и удалился на кухню. — Да-да, не мешай, не мешай. — бросил ему вслед Горшок, затем обратился к тени: — Так что? — в ответ на это та лишь пожала плечами. — Что значит «не знаешь»? А кто знает? Ты вообще понимаешь, что наделал? И во что ты впутываешь нас? Это мне его жалко? Да ты что? Да ты… Ты вообще-то знаешь, что ради тебя я готов на большее! И никого мне не жалко! — Миша вытянул руку вперёд. На что тень лишь снова пожала плечами, а после, завидев, что Князев спустился по лестнице, только что-то буркнула и пропала. — Агх! — злобно прохрипел Миша, а после обернулся и посмотрел на того, кто прервал его монологическую беседу. Это безусловно был Андрей. Ну да! Кто же ещё! Ведь его друг уже здесь сидит, а остальных силуэт не боится. Хотя Миша готов поспорить, что от Леонтьева силуэт не так часто убегает. В чем причина? Только тени известно, хотя куда она убежала, наоборот, это темноволосому неизвестно. Из мыслей и злости, Горшка вывел Машин голос: — Мальчики! Где вы там ходите? Вы видели время? Пора ужинать! Миш, иди, пожалуйста, помоги на стол накрыть. — попросила девушка. Парень кивнул и быстро помчался на кухню.

***

Захватив с собой все самое необходимое. Перед этим, зайдя в номер, Андрей был очень удивлён, ведь повсюду лежали чемоданы, разбросаны вещи. Даже скетчбук и карандаши со стеркой приходилось искать в этом сраче. Ведь по-другому данное состояние комнаты описать было просто невозможно. Стол, обычно «заваленный абы чем, рисунками безумных схем», сейчас был пуст, а все вышеперечисленных вещи находились на полу. Андрей опустился на кровать, снова и снова оглядывая комнату, словно в первый раз её увидел. Да уж, видно, Саша был и правда намерен уехать отсюда. Только зачем? И зачем он начал паковать не только свои вещи, но и соседа по комнате. Кто-кто, а последний точно уезжать не собирался и прекрасно дал это понять. Хотя события сегодняшнего дня пошатнули его уверенность. Нет, он не трус. Он скептик и очень даже смелый человек. Андрей уезжать точно не собирается, хотя такие отношения с Мишей, как в последние часы ему не слишком-то и нравятся. Аккуратно перебравшись через ещё какие-то вещи, парень без происшествий добрался до двери и вышел в коридор. Спустившись по лестнице, он оглядел гостевую, но его интересовал не столько сам интерьер, который он собирался рисовать, сколько те, кто находились в ней: Маша с Пашей накрывавшие на стол; Ренегат сидевший и искоса наблюдавший за остальной компанией. После чего снова уткнувшийся взглядом в стол; Балу вернувшийся в трактир, точнее его которого затолкнули, после возгласа Маши; единственные, кого не было — Поручика Якова и…стоп, а где Миша? Андрей ещё раз внимательно изучил гостевую и только тогда он обнаружил «пропавшего» где-то в углу, где до этого был и ещё и Паша. Горшок снова отчитывал….тень (кого-то невидимого)? Андрей помотал головой и снова туда посмотрел. Но, к его счастью, она тут же пропала, но вместе с ней ушёл и Миша, ну как вместе с ней. Он просто пошёл на кухню. Князев грустно выдохнул и, Спустившись по лестнице до конца, парень оказался почти возле стола, поэтому тут же туда и приземлился на стул возле друга. — Ну что как? Как жизнь? Как на личном фронте? — поинтересовался он. Ренегат вздрогнул от неожиданности, вопросительно покосился на друга, а после почти сразу же, побледнел. Такой реакции Андрей точно не ожидал. Его вдруг обеспокоило состояние друга. — Ты в порядке? — Да, все нормально. — лишь коротко ответил тот. — С какой целью интересуешься? — темно-серые глаза забегали по комнате; светловолосый нахмурился, пытаясь прикинуть голове, что и когда он сделал не так, и почему Саша себя так ведёт. В комнату вошёл Паша, нёсший в руках какое-то блюдо и положил около путников. Мельком взглянув на высокого он прикрыл рот ладонью, скрывая улыбку, после чего удалился. Лааадно. А это уже было максимально странно, но по крайней мере могло более-менее объяснить, почему Саша был в таким настроении. Кстати говоря о Саше, а где Поручик? Куда он успел подеваться? Андрей снова посмотрел на друга, тот со злобой смотрел на удаляющегося странника и что-то сердито бубнил. «Точно проклинает» — пронеслось а голове светловолосого и он тихо усмехнулся. К его счастью, Ренегат этого не услышал. — Чего это вы тут сидите? — путники вздрогнули от неожиданности. — А ну-ка марш на кухню! — это была Маша, которая, словно мышь, подкралась сзади. — Помогать! — оба парня обернулись и вскинули брови, та была на полном серьёзе, поэтому пришлось смириться и послушаться. Зайдя на кухню они увидели множество блюд… Реально множество! От простой похлебки и грибного супа до искусных сладостей, например, как тот черничный пирог, который принёс Поручику Паша и который так и остался недоеденным. Маша нагружала парней тарелками с разной едой, а после, заметив вошедших путников, также всучила им минимум по две тарелки, поэтому пришлось смириться и отнести их, куда нужно. По пути к столу, за которым обычно проходят трапезы, Андрей невольно посмотрел на Мишу. Тот выглядел задумчиво, безумность, царившая в парне несколько часов назад исчезла, но не полностью. Чем-то он напоминал главного героя из истории о кровавом цирюльнике, который мстил за свою жену и дочь. Это сравнение ужаснуло светловолосого. Он почувствовал, что его пихнули, после чего, прийдя в себя, понял, что стоит в пролёте двери и мешает пройти, не только другу, но и тому о ком сейчас думал, а потому резко отскочил в сторону и направился к столу. — Ты чего застыл-то? — обеспокоенно спрашивает у него Ренегат. — Я… — протянул Андрей, потому что ответа на этот вопрос он не знал и сам. — задумался? — Саша хотел что-то возразить, но его перебил возглас Маши, а потому пришлось вернуться к делу. Когда все уже было готово. Компания наконец-то расслабленно села за стол, принимаясь за яства. Но два места по-прежнему пустовало, так как ни Саша, ни Яша да сих пор не появились. И где они пропадают? Почему не пришли? Странно все это. — А где…? — немного неуверенно начал Леонтьев, но хлопнувшая дверь его перебила, а в гостевую вошли «потерянные» парни. Балу сидевший, опершись локтями на стол и положив голову на сложенные руки, и наблюдающий за всеми исподлобья, как кот, сразу же приподнялся и посмотрел на вошедших, как и, в принципе, остальная компания, но парень сделал это по-кошачьи, для полной схожести ему не хватало лишь тихо муркнуть. — Где вы были? — с ходу налетела на них девушка. — Ты чего так волнуешься? — под её испепеляющим взглядом, Поручик удивлённо вскинул брови, но не получив ответа, взглянул на Яшу, стоящего потупив взгляд, и произнес: — Мы… гуляли. Аппетит нагуливали. Вот. — зелёные глаза пробежались по компании, останавливаясь на Паше, тот снова усмехнулся. — Чё ты ржёшь? — темноволосый посмотрел на старшего исподлобья, немного нахухлившись; после чего отвернулся, замечая на себе такой же взгляд двух пар серых глаз, и начал смеяться во весь голос; но очень быстро об этом пожалел, потому что получил пиздюлей по-машенски. — Ай! Больно же. — странник потёр ушибленное место, одаривая девушку недовольным взглядом и замечая, как Поручик начинает тихо ржать. — Всё, мальчики, успокойтесь! — Вы чё совсем дураки? — неодобрительно спросил Миша. — А по нам не видно? — Щиголев вскинул брови и, обогнув стол, опустился на стул. Яков, немного помявшись, сделал тоже самое. Паша цокнул и произнес, обращаясь к другу: — Ты не выполняешь условия. — А я могу посидеть с тобой хотя бы один раз? — Поручик вопросительно выгнул бровь и посмотрел на старшего. Тот демонстративно отрицательно покачал головой, на что темноволосый ответил: — Я условия разве не выполнил? Выполнил. Сидел? Сидел. Ко мне претензий ни-ка-ких. — Паша поднял палец и приоткрыв рот, дабы возразить, но его снова перебили: — Про остальное разговора не было. — Да ну тебя, чёрт! — От чёрта слышу. — оба парня прыснули. — Так что вы делали? — задала вопрос Маша.

***

Голубое небо постепенно окрашивалось тёплыми оттенками, наполняя всё вокруг золотистым светом, также постепенно переходило в лиловые цвета на горизонте. Проплывающие облака осыпались мелким туманом, унося с собой жару, оставляя за собой лишь теплый приятный ветерок, который ласково трепал парня за кудряшки. Яков и сам не заметил, как и когда успел очутиться на улице. Он громко втягивал воздух и также громко его выдыхал, пытаясь успокоиться и прийти в чувства, но стоило последнему осуществиться, как парень понял, что… Точнее он не понял, почему так вскипел и взвёлся. Ведь он всё прекрасно осознавал. Так. Надо собраться. Стоп. А где он? Яша огляделся. Он был в лесу. Но этого было мало и это недостаточно сузило круг. Тропинки будто бы пропали или испарились из-под ног, словно лужи в жаркий летний денёк, которые предстояло ждать в скором времени продолжительных три и более месяцев. Под ногами захрустела хвоя, это заставило кудрявого снова вскинуть голову и оглядеться. В какой момент он очутился среди сосен. Даже несмотря на то, что Яша жил здесь несколько лет, парень не знал, что здесь есть эта роща. Устав блуждать, он без сил опустился на пенёк, свесив руки и опустив голову. В голову не лезли, её, буквально, распирали мысли. И далеко не положительные. «Жизненный путь — это своего рода, дорога, » в его случае она оборвалась, как он оборвал свои хорошие отношения со своим возлюбленным сегодня. Настала чёрная полоса его жизни. Какой он дурак! Какой он дурак! Зачем так было срываться? Можно же было просто сказать. А может быть его предположения… нет, он же все сказал и все объяснил. Они же сошлись на мнениях… Саша его не простит. Только… почему не простит? «Ну как минимум, потому что он его уже не найдет». — Яша нервно усмехнулся, после чего закрылся пальцами в кудри. — «Потерял себя как физически, так и душевно». — снова недобрая усмешка расплылась по лицу. Юноша думал о многом. Действительно о многом. Например, о том что, когда парень только появился в этих местах, все, кроме Балу на него, буквально, косились, будто бы он сделал что-то не так и своим появлением создал кучу проблем. Со временем кудрявый, конечно, выяснил, почему к нему так относились. Но Яше всё равно иногда кажется, что ему до сих пор не доверяют или, как минимум, стараются не всё договаривать. «Ну, неужели, я привлеку внимание, лишь только наложив на себя свои лапы?.. лапы? Руки?.. Брр… чушь! Какая-то чушь!» — на эти странные слова и аналогии, будто сами собой появившиеся в голове, Яков покачал головой, прогоняя лишние мысли. Ведь он обещал. Парень много чего обещал и много каких обещаний выполнил. Конечно, не все успел, но большую часть из этого, как минимум. Из раздумий Яшу вытащил какой-то странный шум и шорох. Пока его не перебила странная возня — кряхтение и шарканье, то и дело слышащиеся среди деревьев и кустарников неподалеку. Но источники шума оставались скрытыми от глаз. Лишь какое-то шестое чувство не давало парню покинуть пенёк, на котором он сидел. Хотя сердце начинало биться всё чаще, а внутри развивалась тревога. Но оснований для этого совершенно не было. «Всего лишь какой-то заяц. — пронеслось в голове кудрявого. — Ага. Да. Именно он.» — Яков усмехнулся, заметив, что это был Поручик. Хотя зайцем он не является. И если давать ему какую-то определённую роль — то это был бы именно рассказчик. — О! Вот ты где затерялся. Сидишь накуксился, как чёрт в болоте — появившийся темноволосый Саша улыбнулся и помахал рукой. — А я тебя по всему Лесу ищу. Зачем ты забрёл так далеко? Даже я стараюсь сюда лишний раз не соваться. — Саша оглянулся назад, после чего снова повернулся к собеседнику. — А чё, понадобился что ли? — с недоверием спросил Цвиркунов. Ведь Поручику, как и Паше он никогда особо не доверял, хотя знал, что на этих двоих можно положиться, без страха и без риска потерять всё. Его собеседник сделал жест будто бы сдаётся: — Ну, во-первых, мы сейчас ужинать будем… — Без меня никак? — перебил его Яков и скептично выгнул бровь. — Или мной собрались отужинать? — Я бы сказал, кто́ собирался ужинать тобой, но не буду. — тихо протараторил Поручик, отведя взгляд, пытаясь удержаться от раскрытия Балу и распирающего хизикания. — Этот «кто-то» на меня обиделся и даже говорить со мной не собирается. Видите ли он не согласен с моим мнением. — кудрявый развёл руки в стороны, после чего, скрестил их на груди. — Из-за этого «кого-то» я сюда и пришёл. — по всей видимости, резкие, отчасти грубые ответы Якова совсем не трогали Поручика. Ему было все равно. Но это «все равно» не нравилось кудрявому. Вроде как, они находятся далеко от трактира и так, что действие зёрен «раздора» сюда не распространяется, а потому, эта злость была существенной. — Слушай, Ях. Может хватит тут драматизировать? — зелёные глаза посмотрели скептично — Ты бы мог так сказать, если сам не разводил драму. — голубые глаза посмотрели также и блеснули. — Ладно. — выдохнув, Саша сделал жест будто бы сдаётся и добавил: — Только… — Что? — чуть ли не воскликнул Цвиркунов, нервно дёргая ногой — Не перебивай меня. — словно ребенок нахмурился зеленоглазый. — А то что? — не переставал задавать каверзные вопросы его собеседник, скрестив руки на груди так, чтобы приобнять себя. — Иначе я тебя за ухо в трактир потащу. — спокойно проговаривает Саша, чему-то усмехаясь. — Не имеешь права! — вновь проговаривает кудрявый, отрицательно тряхнув головой. — Имею. Это моя территория. — Щиголев обвел рукой пространство около разговаривающих парней. Зелёные молодые и не очень, хвойные деревья, от сосен до лиственниц, в этой роще пропускали сквозь себя последние лучи заходящего солнца, тем самым, рассеивая теплый свет. Все казалось таким простым и безмятежным. По веткам скакали белки, а по лесной подстилке прыгали и щебетали синицы, зарянки, трясогузки, переговариваясь друг с другом и ища чем бы подкрепиться. Соловей уже начинал запевать свои трели. А где-то вдали, за наступающей тенью, виднелись лесные обитатели, недоступные обычному взору. — Не перебивай меня. — Саша скептично поднял уголок губ. Как же Яшу раздражало его спокойствие. Он был готов прямо здесь и прямо сейчас высказать ему в лицо все, что он думает о нем, о его «территории» и обо всем в общем и целом. Но следующая фраза, произнесенная Поручиком насторожила кудрявого: — Или я пришлю сюда твоего бешеного «друга» и будете сами разбираться. — Вам даже плевать на состояние других! — как же ему надоело, что за него всегда ВСЕ решают и ВСЁ. — Какие вы чёрствые все. Посмотрите-ка! Только о себе и думаете! — Пойдем, я отведу тебя в трактир. — проигнорировав слова кудрявого, серьёзно произнес Поручик. — Никуда я не пойду! — на выдохе воскликнул Яков, чуть ли не отпихивая протянутую руку. — Знаешь почему твои слова никак меня не трогают, так сказать? — спросил Поручик и, не дожидаясь кивка, продолжил: — потому что я и без тебя выслушал и испытал много дерьма за свою жизнь. И твой возлюбленный не меньше. Но его, почему-то, твои слова задели. Он этого, конечно, не показывает, но это видно, если знаешь его довольно долго. — Что? П-правда? — Яша неверяще покачал головой. Эта фраза заставила туман исчезнуть из головы, а вместо него почувствовать короткую боль и ещё бо́льшее осознание своей глупости и ошибки того, что он наделал. — Ну, я ему так и передам, что сделал всё, что смог, а ты упирался и не хотел идти. — Саша развернулся и начал удаляться в противоположную сторону, но, пройдя пару-тройку шагов, обернулся и спросил: — Ты точно не пойдёшь? Или ты собираешься здесь сидеть всю ночь? — после этих слов Поручик пожал плечами и продолжил свой путь. — Саш! — поразмышляв буквально мгновение остановил его Яша, вскочив с места. Темноволосый снова остановился, но не обернулся, а на лице заиграла победная ухмылка, как кудрявый продолжил: — Подожди! — А? Да я всё сам передам, не волнуйся. — Поручик хохотнул, но попытался сделать это так, чтобы Цвиркунов этого не заметил, но у него не вышло. На такие действия Яков лишь закатил глаза и подбежал к другу. — Я сам ему всё скажу. — громко выдыхая, стараясь восстановить дыхание проговорил кудрявый. — Хорошо. — Поручик сделал жест будто бы сдаётся, быстро глянув на собеседника, после чего парни продолжили свой путь… — А это правда… — начал Цвиркунов, нервно теребя рукав рубашки, но его не поняли и одарили вопросительным взглядом, поэтому пришлось уточнить: — …Ну, то, что ты сказал по поводу Саши. — Придём — узнаешь. — загадочно проговорил темноволосый, играя бровями, на что Яша снова закатил глаза, но уже менее раздражённо, гораздо менее. — Я серьёзно, Саш, пожалуйста. — он вопрошающе посмотрел на друга. — Ну…в общем и целом, да. — тот почесал затылок. — Я же сказал, что это вроде как и не видно. Но я-то знаю этого кошака слишком давно, чтобы этого не не понять. — Поняятно… — грустно протянул Яков. — Ну, подробности ты сам узнаешь, если он захочет рассказать. — Поручик пожал плечами и снова огляделся по сторонам. — Ладно. Блин я… — начал кудрявый, взглядом метаясь по траве под ногами. — Дурак, и сильно его любишь? — с некоторой усмешкой в голосе спросил Щиголев, быстро повернувшись. — Я…да. Именно. — выдохнул Яша, по-глупому улыбаясь. — По вам видно. — Щиголев вновь постарался скрыть смешок, — Ну вот, себе признался. Теперь осталось только ему признаться. — У тебя всё так просто. — съязвил Цвиркунов, скривившись и покачав головой. — А что насчёт тебя? — Что насчёт меня? — ответил вопросом на вопрос Саша, недоуменно блымкая глазами и тараторя: — У меня всё прекрасно. — По тебе не видно. — скептично хмыкнул кудрявый и остановился, скрестив руки на груди. — Ты чего остановился? Ты же знаешь, что нельзя. — также тараторит темноволосый, пытаясь скрыть повисшее молчание. — Буду стоять, пока не скажешь. — голубые глаза смотрели победно, на что Поручик закатил свои, после чего обернулся, глядя на сопротивляющегося и тяжело выдохнул начиная: — Паша вернулся. Мы поссорились, помирились, поссорились, помирились… помирились. Как обычно в общем. Поэтому не жалуюсь. — Это все понятно. Но ты же понимаешь, что я не про Пашу. — выгнул бровь Яша. — А я про Пашу. Я тебе сказал? Сказал. Теперь пошли. — Саша кивком указал в сторону, куда направлялись парни. — Не строй из себя дурачка. — Яша скептично на него посмотрел, но все же догнал друга, продолжая идти с ним вровень. — Я не про него спрашивал. — на это высказывание Поручик решил тактично промолчать. Но кудрявого такой расклад, видимо, не устраивал и он решил докопаться до сути, задавая наводящие вопросы: — А с другим Сашей что? — Щиголев нахмурился, прикусив щеку изнутри. Чего-чего, а этой темы он касаться не хотел. Почему? Он и сам не знал. Что-то заставило его припомнить последние события и передернуться, благо в полумраке любопытный кудрявый этого не заметил. — Не знаю. — равнодушно, как ему показалось, ответил Саша и развёл рукой, вырисовывая непонятный символ в воздухе, походивший скорее на линию, нежели «символ». — Ну конечно. — саркастично-недоверчивым тоном протянул кудрявый. — Ну конечно. — согласился Поручик, активно качая головой. — А что-то не так? — как он пожалел о том, что задал этот вопрос, ведь у Якова терпения можно было не занимать. — Давай по-честному. Ты же знаешь, что я никому не скажу. — предложил компромисс голубоглазый, глядя в упор. — Угу, а завтра только об этом будут талдычить. — одобряющие кивнул Саша. — Да все ведь и так знают, только ты этого никак не признаешь. — Не признаю, потому что этого нет. — Щиголев отвёл взгляд в сторону, задерживаясь там на несколько мгновений. — Ну признай, есть же это чувство лёгкости, бабочек в животе, подкашивающихся ног… — Только бе́лки и во́роны, клюющие печень. — У тебя печень клюют вороны? Брр… — Яков помотал головой, — как всё запущено-то. — В каком смысле? — теперь луже искренне не понял Саша. — Знаток нечеловеческих сердец, что ли? — Ну одного так точно. — мечтательно вздыхает кудрявый. — Ну теперь всё понятно. — Теперь мне ничего не понятно. — в ответ на это Яков хохотнул. А Поручик продолжал хмуриться, пытаясь понять, что это все значит. Ну белки и белки, ну вороны и вороны, сравнение так себе и что? Ну это же не может быть…? Нет! Точно нет! Как все могли могли понять, а он нет? Видя этот ступор, Яша еле как сдержал себя от того, чтобы прыснуть и решил перевести тему: — Почему сегодня такой странный день? Не понолуние, ничего такого. — Хм… ну просто… Первый день лета? Ну там, новолуние — неуверенно спросил Саша, Яков это сразу понял. — Не-а. Тут что-то другое. — он сощурился и посмотрел на друга. — Ну Хозяин приходил. — это прозвище заставило кудрявого насторожиться. — И? — все же не выдержав, спросил он. — Ну и всё. — более уверенно проговорил Саша. — В самом этом посещении есть доля страха и странности. А также предшествующей беды. — Поняятно. — Теперь настала очередь Поручика переводить тему, дабы друг совсем не расклеился: — Кстати, ты почему сюда забрёл? Лишних жертв нам не хватало сегодня. — за последние слова Саша мысленно дал себе подзатыльник, но было уже поздно. — Что это значит? — нахмурился Яков и с недоверием посмотрел на друга. — Паша слишком много наготовил и ведь заставит съесть всё. — пожал плечами Щиголев, стараясь произнести это более непринужденно, как будто так оно и должно быть. — Вот и всё. — Ааа ну тогда ладно. — немного заскучав, протянул Яков. — А я тут причём? — Ну это же простая математика! — бодро отозвался Саша. — У тебя же с ней все плохо? — кудрявый выгнул бровь, с недоверием глядя на друга. — Ничего страшного. — тот махнул рукой. — Я не об этом. Если выражаться грубо, появится ещё один «рот», поэтому всё это съесть нужно будет не семерым, а восьмерым. Значит… — Всё-все я понял-понял. Можешь не продолжать. — Ну ладно.

***

— Ну вот как-то так. — закончил свой недолго-долгий рассказ Щиголев, опустив больше половины деталей про себя. От чего уловил на себе недовольные взгляды кудрявого, но упорно сделал вид, что не замечает этого. Яков понял, что это гиблое дело, поэтому докапываться не стал. Когда Щиголев закончил рассказ, Цвиркунов наклонился к нему и что-то прошептал, прикрыв рукой рот. В этот момент его буквально испепелял недовольным взглядом блондин. Все это время, кудрявый искоса кидал на него быстрые взгляды. Когда голубые глаза встретились с болотными, обладатель последних быстро вскочил с места и направился на улицу. Яков хотел побеждать за ним, но был остановлен Поручиком, который его удержал, отрицательно покачав головой, а потому пришлось смириться. Все оставались на местах, только Щиголев, убедивший кудрявого, что ему не следует сейчас совершать лишних и необдуманных действий, сам вышел вслед за блондином, но лишь приоткрыл дверь и впустил большого, светлого и пушистого кота, при виде которого чёрная кошка, до этого сидевшая на подоконнике, спрыгнула с него и исчезла. А Поручик вернулся на свое место, тихо прошептав, кудрявому: — Ну видимо, он пока не готов. Репетируй речь. — за что получил на себе недовольный взгляд, наблюдая за котом, который вальяжно прохаживался по помещению, крутя своим огромным пушистым хвостом. Яша грустно вздохнул и взглядом уткнулся в стол. — Ааа… — начали путники, которые до этого недоуменно следили за происходящим. — Балу присоединится позже. — протараторил Поручик, а после выжидающе посмотрел на Машу, надеясь, что та сможет перевести тему незаметно. Она с этим справилась, но будущая беседа тоже предстояла быть нелегкой. — Может быть уже приступим к ужину? — девушка развела руки в стороны. — Потому что скоро нам нужно будет собираться. — никто не стал ей перечить; как будто все ждали именно этих слов. На столе уже были поданы все разнообразные блюда, которые странник приготовил в часы ничегонеделания. Маша благополучно все рассервировала и, тем самым, придала всему праздничный вид. Хотя все блюда, с которыми связана девушка всегда выглядят празднично (не то, что там какая-то почищенная картошка). — Мм, как фкуфно! — изумленно проговорил Леонтьев, жуя запеканку и кидая быстрый взгляд на темноволосого тезку. Заметив это, Паша, следящий за тем, чтобы Поручик съел всё, хитро ухмыльнулся и гордо произнес: — Я готовил. — мы сами не знаем, что больше неприятно удивило Леонтьева: факт того, что это готовил странник или то, что это было очень вкусно, — хотя почему же у него такая предвзятость ко всему, что делает Сажинов, — А потому путник шумно проглотил еду, чтобы не выплёвывать, такая реакция рассмешила странника, но в этот раз он этого показывать не стал. — А куда дели…? — перебил начинающую звенеть тишину Поручик, кивком указав на то место, где не так давно стоял Хозяйский мешок с семенами раздора. — А точно! Пока вы с Яшей пропадали, мы как раз тут обсуждали то, что они были виновниками сегодняшних недопониманий. Это, конечно, Пашина вина, но не полностью, потому что вся остальная часть ваша. Ведь понимал же в чем причина? — обратилась Маша к страннику, тот лишь кивнул, после чего получил подзатыльник, как само собой разумеющееся. — И ты, дурень, взял и ещё больше всех рассорил! И неважно, что мы и так бы рассорились. — Ты все равно виноват. — добавил Поручик, усмехнувшись. — Может закопать вас уже? — рычит Паша, но получив на себе злой взгляд девушки сразу же успокаивается, но добавляет: — Во всем важен баланс. — он пожимает плечами. — Пашаа… — протягивает она, внимательно глядя на него, а после возвращается к остальным и продолжает: — он хочет извиниться, но ему ума не хватает. Ведь так? — странник лишь коротко кивает. — Так что вы с семенами-то сделали? — снова спросил Поручик, потому что на прошлый вопрос ответили не так, как нужно было. — Утилизировали. — просто ответила девушка, пожав плечами. — Прекрасный пирог из них получился, хочешь попробовать? — с издевкой в голосе спросил Паша. — Очень. — саркастично протянул Поручик, исподлобья глядя на друга и иронично улыбаясь. После чего последний встал из-за стола даже смотря на недоеденную еду и направился на кухню. — Сам заставляет всех доедать и сам же этого не делает. — заметил Андрей, но получил на себе лишь недоуменно-вопросительные взгляды. В этот момент старший вернулся в гостевую, держа в руках тарелку, в которой, как оказалось позже, находилась зола. — И что это такое? Где пирог? — с усмешкой спросил Поручик, поднимая зелёные глаза на друга, развернувшись и облокотившись на спинку стула. — Вот он. Приятного аппетита. — игриво съязвил Паша, собираясь поставить тарелку перед Щиголевым, но Маша этого сделать не дала, а потому странник снова ушел обратно, дабы избавиться от золы и тарелки. — Точно! Так вот, что это значило! — неожиданно воскликнула девушка, стукнув себя по лбу, а после также встала из-за стола, выбежав, но в другую комнату. Что это значило никто не имел ни малейшего понятия. Абсолютного. Время «пустых разговоров» закончилось с приходом Паши, который не смог удержаться, подкравшись к другу сзади и взъерошив тому волосы, а после сел на место. — Что ты делаешь? — недовольно спросил Поручик, злобно глядя на старшего и поправляя бардак на голове. — Между прочим, я до сих пор на тебя обижаюсь. — темноволосый скрещивает руки на груди, откинувшись на спинку стула. На что странник удивлённо вскидывает брови и вопросительно смотрит на друга: — Ты же только что со мной разговаривал? — он немного выставляет голову вперёд и качает ей, вскинув брови. — Это ничего не отменяет. — Щиголев снова усмехается, повторяя жест странника. — И по каким-таким причинам? Позволь поинтересоваться. — Паша разворачивается, глядя на темноволосого почти в упор. — А вот по многим. — последний ухмыляется, но после серьёзно добавляет: — ну, например, ты мне помешал дописать в книге. Теперь мне придётся делать это потом. А я этого не хочу. — младший снова повторяет за ним, что не уходит от внимательного взора темно-серых глаз. — Ой, да кому это надо? Вот тебе это надо? — странник привстает, указывая на Мишу, тот сначала вздрагивает, очнувшись от своих мыслей, а после отрицательно качает головой. Старший повторяет тоже действие с Яшей, тот делает тоже самое. — Вот! — Ну, это видимо уже мои проблемы. — Саша пожимает плечами. После чего отодвигает стул и встаёт из-за стола, направляясь к лавке около окна, куда снова вернулась чёрная кошка, уже расположившаяся на разыскиваемом предмете. — Это я у вас забираю. Спасибо. — Парень аккуратно выуживает книгу из-под кота, а после снова возвращается на место, отодвинув тарелки и смахнув крошки, положил предмет, который громко плюхнулся и сразу же раскрылся на нужном месте. Темноволосый почти сразу же начал писать. Паша заглянул внутрь, делая пару замечаний, на что Поручик недовольно рычит, но тут же смягчается, потому что друг протягивает ему какую-то вкусняшку, учитывая все её факторы и особенности, дабы темноволосый не заляпал страницы. — А что это? — задал неуместный вопрос Леонтьев. Как всегда… — То, куда тебе свой нос совать не следует. — не отрываясь от письма, протараторил Поручик, не вникая, кто именно это сказал. Но всегда найдётся тот, кто сделает это за него. Этим «кем-то» оказался Паша, который снова хохотнул. И что это он весь вечер смеётся? Заняться нечем? Или он что-то знает, чего не знает Саша? Но последнему в любом случае это не нравилось, поэтому, повернув пару нехитрых и незаметных действий, он уронил странника вместе со стулом, а после продолжил писать как ни в чем не бывало. — Ай! За что? — недовольно воскликнул странник, потирая ушибленное место. — Заслужил значит. — почти что мурлычет Щиголев, а после усмехается, буквально, на мгновение повернувшись к Серому Кардиналу, а затем продолжает свое дело. — Слушай, Саш. — начал Яша, которому также стало нечего делать, а потому, он наблюдал за Поручиком. — Мне кажется здесь ошибка. — кудрявый указывает куда-то в середину страницы. — Быть такого не может! — самоуверенно проговаривает темноволосый, после чего смотрит на указанное место, а его брови в удивлении и негодовании поползли наверх, а зелёные глаза злобно посмотрели на Горшка который в отличие от всей компании, наблюдающей за Щиголевым, просто сидел и кушал, думая о чем-то своём. — Мишаа… — сердито протягивает Поручик. — я его… — Только попробуй его тронуть. — грозно произнес Миша, мгновенно вырываясь из мыслей и слегка привставая. — Твои книжонки не стоят того. — Ладно-ладно. — Поручик делает жест будто бы сдаётся, поняв, что разжигать новый конфликт, тем более с ним, себе дороже. — Только тогда дай мне нормальные чернила. — Держи свои чернила, чертила. — кряхтит Паша, протягивая другу необходимую тому вещь, а после вставая и поднимая стул, параллельно с этим свободной рукой пытаясь отряхнуться. Откуда у старшего взялась эта краска для письма знает только он и Поручик, которому, в принципе, было на это всё равно. Получив желаемое, он взял перо и начал что-то переписывать. Чернила отливали золотом, а старые буквы будто бы исчезали, оставляя свое место для новых. — Мне тоже чего-то не хватает. — Яша задумчиво щурится и встаёт, направляясь к полкам и выуживая оттуда первую попавшуюся книгу, а после возвращаясь на место. — И что это было? — обиженно спрашивает старший у друга, нахмурившись. — А вот… — замялся Щиголев. — …так вот…захотелось. — он пожал плечами. — Ну ты чёрт, конечно. — Паша неприятно морщит нос, а после чихает. — Ха! Значит правда! Чёрт! — Ещё раз меня так назовёшь… — пригрозил Щиголев, оторвавшись от своего дела и посмотрев на друга. — Чёрт! — усмехнулся странник, скрещивая руки на груди и совсем не сожалея о содеянном, а зря, оочень зря. Ведь он точно не мог ожидать такой подставы от друга — тот начал его щекотать. — Ах ты ж! — Паша попытался выбраться, но безуспешно, поэтому просто крутился, словно гусеница. — Заканчивайте ваши дурацкие игры. — раздражённо проговорил Миша. Зря Поручик, конечно, отвлёкся на него. Ведь в этот момент странник перехватил руки темноволосого сначала обеими ладонями, а после одной, ставя друга в уязвимое положение. Осознав это, Щиголев начал отпираться и пытаться выбраться, но также безуспешно, как Паша ранее. — Нет-нет-нет! Пах, отпусти! — запротивился он, осознавая масштаб будущей мести. — Да-да-да! — старший победно оскалился, осуществляя то, чего так боялся Щиголев. В этот момент в комнату вошла девушка — последняя надежда на усмирение Паши. — Маша! Усмири своего кавалера! — сквозь смех и слёзы, выступившие на глазах, воскликнул Поручик, извиваясь, как гусеница. — Паш, отпусти его. — серьёзным тоном проговаривает Маша. — Ваши крики слышны аж со второго этажа! — Я тут не причём! — в унисон заявили нарушители спокойствия и тишины, после чего переглянулись, начиная смеяться. — Всё, хватит расслабляться. — также серьёзно проговорила девушка. — У нас времени немного осталось, надо будет скоро уже собираться. А ты, Саш, — она обратилась к Щиголеву. — поди лучше кофе приготовь. — на что тот лишь кивает, встаёт, а после, не возражая, удаляется на кухню. — Чёрт. — кидает ему вслед Паша, за что получает на себе укоризненный взгляд серых глаз. — Иди к лешему! — перед тем, как зайти на кухню, Поручик показывает ему средний палец, усмехаясь. — Правда, Паш, хватит. — проговорила Маша, а вид её был слегка обеспокоенный что ли? Поэтому старший сразу же притих.

***

День подходит к концу. Солнце неумолимо приближается к горизонту. Всю округу освещает золотисто-оранжевый свет, придавая чувство безопасности перед бурной темной ночью. Такие вечера, схожи друг с другом, но всегда отличаются. Они наполнены собственной особенной музыкой. Из леса, будто бы наступающего на деревню совместно с вечером, доносятся различные звуки, понятные и известные не всем. Прилетевшие недавно ласточки и стрижи, вылетают на охоту, и, в какой-то момент, слышится только свист их крыльев и переговоры между собой. А всё остальное стихает, готовясь к приходу ночи. Только лишь под окном копошатся какие-то зверьки. А с поля вместе с ветром доносится свист, пение, игра, переплетающиеся друг с другом в одну приятную мелодию. Когда Поручик ушел на кухню, старший тоже не собирался скучать. Он направился туда же, но в отличие от друга вернулся через несколько минут, держа в руках несколько кусков мяса. Откуда странник их достал — никто понятия не имел. Ну как никто? путники. Для компании это обычное и даже привычное, хоть и забытое на время, дело. Паша подошёл к одному из распахнутых окон, выглянул и присвистнул. Буквально, через мгновение туда прилетел ворон, громко хлопая крыльями. Парень ласково почесал птицу, тут же вручая ей кусочек мяса. Та довольно каркнула. Сажинов снова помахал другим куском, а свободной рукой показал какой-то непонятный жест. Ворон снова каркнул и перелетел на вытянутую руку, за что получил лакомство. Паша повернулся ко всем, а затем произнес, обращаясь к Маше: — Смотри как можем. — он улыбнулся, после чего, спросил птицу: — как тебя зовут? — Пауст. — немного неразборчиво, но все же понятно ответил ворон. Девушка радостно похлопала в ладоши, а остальные ахнули и переглянулись. — Задай ему ещё какой-нибудь вопрос. — попросила Маша, оперев голову на кулак, а в серых лазах читался интерес. — Ну раз дама просит. — старший снова улыбнулся. — Один плюс один. — Пауст каркает два раза и получает заслуженное лакомство. Солнце почти скрылось за горизонтом, освещая лишь верхушки шкафов и потолок малиновым светом. Сквозь пространство темнеет земля, от набирающих силу теней. Уже начинают действовать просыпаться ночные обитатели этих мест. Сверчки стрекочут во всю силу. Поблизости слышится хлопанье крыльев сумеречных птиц, отправляющихся ко сну, и их ночных братьев — охотников из семейства совиных. Воздух постепенно становится прохладнее, на землю опускается роса. Неописуемый, родной только для этих мест, запах окутывает лес, холмы, деревню. А откуда-то издалека доносится кваканье лягушек, возвещающие о наступлении лета. Можно было уже начинать подготовку к ночной вылазке. Часы на камине показывали восемь вечера. Только пока никто собираться не спешил. Для начала стоило выпить кофе и взбодриться. Мало кому помогает, но менее вкусным от этого не становится. Полутемная кухня и такая же гостевая наполнились ароматом этого терпкого напитка, который готовил Поручик. Яша выудил из одного из многочисленных шкафчиков свечи и зажег. Комната, где сидела компания, наполнилась теплым светом и приятным запахом плавящегося воска с травой. Кудрявый расставил светила так, чтобы их прямой свет не резал глаза, а лишь мягко освещал пространство вокруг. Все остальные сидели в спокойствии и тихо переговаривались между собой. Лишь черная кошка, до этого весь вечер слонявшаяся по дому, решив вздремнуть, прыгнула на лавочку рядом с подоконником, но наткнулась на дремлющего белого кота и сразу же решила скрыться с места преступления, но не тут-то было. Пушистый котяра очнулся от дремы и, зевнув, заметил своего обидчика, а, точнее, обидчицу, резко поднялся на лапы, потянувшись, грозно посмотрел на «нарушителя кошачьего покоя». После чего Маша взяла на руки светлого кота, направляясь на прежнее место под обиженным взглядом Яши, пока черная кошка исчезла где-то в дверях кухни. Она погладила зверя по голове и ласково почесала за ухом, а тот все это время из-под прикрытых век смотрел на кудрявого большими болотными глазами и тихо мурчал. Так продолжалось несколько минут, после чего коту будто бы что-то ударило в голову. — Мрр…мя. — он спрыгнул с колен и рысью направился к Якову, начиная тереться о ноги, пока тот его не погладил. Заметив это, Паша задал вопрос: — В лесу что-то сдохло? — он хохотнул, вызывая на себе укоризненные и недоуменные взгляды, но улыбаться не перестал. — Простил уже. — объяснил Яша, приподнимая кота на руки, тот, немного помурчав, развернулся и спрыгнул на стол, а кудрявый надул губы и отвернулся. — Хорошо, что вы все объяснили, плохо, что я ничего не понял. — шепнул Андрей на ухо другу и хихикнул. Ренегат нахмурился, но ничего не ответил. Маша неожиданно громко стукнула по поверхности со словами: — Брысь со стола! — кот вздрогнул и, что-то недовольно мявкнув, спрыгнул на пол и вернулся на подоконник, выгоняя оттуда черную кошку. — Вспомнишь чёрта — он придет. — путники встрепенулись и обернулись на звук. Эти слова принадлежали Паше, который наблюдал за только что вошедшего в гостевую Щиголевым. — Ты только обзываться умеешь? — обиженно спросил он, на что старший заявил: — А я не обзываюсь. — Иди лучше помоги. — старший громко выдохнул, после чего встал, подходя к шкафчикам, дабы достать оттуда кофейные чашки. Всё пошло своим чередом. Гостевая наполнилась терпким запахом бодрящего напитка и сладким ароматом десертов, приготовленных ещё днем. За печкой завел свою шарманку сверчок, половицы под невидимыми шагами заскрипели, а ветер влетающий в окно, задувал во всевозможные предметы, создавая необычную мелодию и шевелил засушенные веники. В этой тишине были слышны даже потрескивание плавящихся свечей и посапывание котов в разных частях комнаты. За окном доносились кваканье лягушки, живущей под полом, совиное уханье и крики сычей, перебиваемые лишь трелями соловья в зарослях шиповника. Паша помог Саше подавать кофе, несколько раз хваля запах и подставляя под турку чашки, а после раздавая их всем по очереди. — А что вы тут шумите? — поинтересовался Поручик, спустя некоторое время. — Потому что некоторые личности лезут на стол. — Маша вопросительно выгнула брови и посмотрела на кота, который уже мирно спал. — Ааа… — немного заскучав, протянул парень. — Ну с этим все понятно. — Беспредел. — девушка покачала головой. В минуты наслаждения прекрасным напитком компания практически ничего не обсуждала, решив быстро его выпить и сразу после начать собираться. Но во время этого произошли непредвиденные обстоятельства. Ренегат шикнул, схватился за голову и немного погодя произнес, привставая: — Я, наверное, пойду. В номер. — было ли это из-за того, что настойка Маши перестала действовать; либо из-за того, что её перебил кофе; либо из-за того, что Щиголев и его друг постоянно маячили перед его глазами. — Стой. — остановила его девушка. — А как же то, что мы собрались праздновать? — Я, если честно, и не собирался. — протянул высокий. — Я, наверное, не пойду. — Нет! — в унисон воскликнули Маша с Мишей. После чего девушка, как и все остальные, кроме путников, удивлённо-вопросительно на него посмотрели. На что тот лишь пожал плечами, произнеся: — Также неинтересно, когда не все. — Смотрите, благодетель нашелся. — отозвался кто-то из компании, а после спросил: — с каких пор ты печешься о других? — но он не был удостоен ответа. — Вот оно должно помочь. — Миша протянул неизвестно откуда взявшуюся настойку Леонтьеву. И с каких пор он стал таким услужливым? Последний раз парень так прислуживал только Хозяину. Ренегат с некоторым подозрением принял протянутую вещь, но резко появившаяся боль в голове, заставила его, не думая, выпить настойку. К счастью и удивлению, головная боль тут же пропала. Хотя так быстро не действуют даже обезболивающие. — Спасибо. Но я все-таки останусь в номере. — головная боль утихла, но один и самых главный раздражающий фактор все равно оставался. — Да ладно тебе, пошли! Да пойдём! Будет интересно. — Миша махнул рукой в воздухе. — Особенно всем вместе. — Да, я согласен. — поддакнул Андрей, оборачиваясь к другу. — Да никуда я не пойду! — всё противился Ренегат. Не хотел он идти. И не только из-за того, что те двое, в лице Поручика и Паши, которые сейчас о чем-то увлечённо спорили, ему надоели, сколько из-за того, что у высокого было плохое предчувствие, что довольно странно для него. Ему казалось, ну, или он хотел, чтобы казалось, что время от времени на него кидают быстрые взгляды Маша и Поручик, иногда переглядываясь между собой. Что это могло значить? — Да ты просто эгоист! — из мыслей его вывел возглас Андрея. — Это я эгоист?! — начиная вскипать, недоуменно спрашивает Ренегат. — Так поступают только эгоисты! — продолжал гнуть свою линию светловолосый. Что его заставило так говорить, ведь Саша просто отказался: он не начал вести себя также, как с Пашей, наоборот, говорил спокойно и размеренно. И не мог понять, что сделал не так, вызывая на себе злость Андрея, но эта «размеренность» начала рушиться, а потому Саша раздражённо проговорил: — Спасибо. И эгоисты прутся со своими «друзьями» за хуеву тучу километров в какой-то мухосранск, которого даже нет на картах! — Тебя никто не заставлял!.. Дабы перебить обстановку, Маша громко, чтобы её услышали ВСЕ, произнесла: — Вы видели время? — она приложила ладони к щекам. — Нам собираться нужно! — путники, не закончившие свои перепалки, сердито посмотрели на девушку. Но это никак не повлияло на её решительность и суровый взгляд. — Да, блин, Маш, че ты их останавливаешь? — разочарованно спрашивает Поручик, до этого наблюдающий за ссорящимися парнями, — для полноты картины ему не хватало только попкорна. — Самое интересное только начинается. Даже до драки не дошло. — Спасибо. — саркастично-злобно произнесли путники в унисон. — Да ты что? — недоуменно спросила Маша, снова приложив ладони к щекам. — Иди лучше помоги людям. — Ага. Щас. — Поручик скептично выгибает бровь. — Мы опаздываем! — До полуночи ещё два часа. — Парень указал на часы. — Если заранее соберёмся. — потом бегать не будем, как обычно. — Так что и-ди. — Пусть кто-то другой это сделает. Иначе я их специально поссорю. — Давайте, лучше я! — вызвался помочь Миша, на что Маша посмотрела на него с подозрением, но все же согласилась. — …О, Мих, ну вот ты-то скажи, кто из нас не прав. — обратился к подошедшему Князев, скрещивая руки на груди. — Конечно Андрей не прав в этой ситуации. Саша имеет право не идти, — оба путника было ошарашены таким ответом Горшка. — Но… — он покачал пальцем. — тогда пропустит всё веселье, ведь голова у него уже не болит. — Миша, для примера, легонько похлопал по собственной голове и улыбнулся своей беззубой улыбкой. — Ладно. — все же согласился Леонтьев, кинув обиженный и недовольный взгляд на друга. Дальше все пошло более гладко, ведь всем процессом руководила Маша, поэтому сборы были слаженные и быстрые. Миша ушёл первый, взяв с собой корзины с чаем, пледом и огнивом. Ему на помощь пришёл Поручик, который забрал у друга одну. Маша хихикнула: «Дурачки», после чего сходила на кухню и вернулась также с корзиной, полной еды, которую вручила Паше вместе с футляром. — Зачем он тебе? Подумаешь, … — начал Ренегат, но его перебили: — А зачем тебе очки? — игриво спросила девушка. — Это разные вещи. — высокий скептично поднял брови. — Не-а. — Маша пожала плечами. — Это уже не твоё дело. — серьёзно проговорил за неё Паша. На что Ренегат лишь недовольно фыркает. За парнем и девушкой последовали Яша с Балу, когда последний вернулся, никто не заметил, но все были приятно удивленны, а кто-то снова хохотнул, мол: «Помирились» в ответ на это Саша лишь фыркнул и проговорил: «Нет». Путники, обижающиеся друг на друга и ждущие извинений от другого, злобно переглянулись. Саша хотел вернуться обратно в комнату, но был остановлен внезапно появившимся Мишей, который радостно, буквально, прискакал и также радостно спросил, вручая корзину Леонтьеву, дабы тот точно не ушёл: — Чё вы не идёте? Пошли-пошли-пошли! Всё пропустите! — после этих восклицаний Горшок снова ускакал, Андрей последовал за ним, пихнув застывшего на месте друга со словами: — Я тебе этого точно не прощу! — Саша окинул взглядом трактир, будто бы в последний раз и, вздохнув, направился за остальными. После утомительного времени дня низко над горизонтом появляется молодой месяц. Долгое время он лишь дополняет темный пейзаж резко очерченным желто-молочным серпом. Но за темными силуэтами, еще пыльной дороги, серой теплотой местности он начинает утопать в подымающейся дымке и вторично светиться, отграничиваясь гало или «алмазной пылью». Ещё больше, всех поражает обилие и яркость переливающихся звёзд, до которых, кажется, можно дотянуться рукой. Всё выглядит таинственно, а и так тёмные деревья отбрасывают ещё больше тени, устилая тропу мраком. Кажется, что из каждого куста выглядывает не одна пара любопытных глаз. Эту лёгкую и тёплую, словно летний ветерок тишину наполняют привычные звуки леса, кваканье лягушек с озера, куда направляется компания, крики ночных птиц, вышедших на охоту, шелест травы под мягкой поступью обитателей этих мест и качание веток то ли от ветра, то ли от невидимых зверюшек. — Всё! Я уже больше не могу так! — протягивает кудрявый и подхватывает, ничего не подозревающего Балу на руки и целует. — Ах! Это беспредел! — удивлённо на выдохе восклицает блондин, которого внезапно прижали ближе родные руки. Хотя он несильно-то и сопротивляется, но, сделав вид будто бы еще обижается сжал губы и, сощурившись, отвернулся, глядя вперёд. — Ну, Сааааш, ну прости меня такого дурачка. Я же люблю тебя. — извиняющимся тоном проговорил Яков. — Нет, никогда не прощу! — Балу демонстративно поднимает нос кверху, но это было очень зря, ведь кудрявый, дотянувшись, поцеловал его. — Иначе я тебя уроню! — в шутку пригрозил Цвиркунов, после чего, буквально, на долю секунды отпустил возлюбленного, дабы добавить убедительности, но тут же поймал. Этого было достаточно, чтобы Саша почти намертво вцепился в одежду кудрявого, словно кот, произнеся тихое проклятие, которое Яша, к сожалению обоих, услышал и остановился. Теперь уже пришла очередь блондина извиняться. — Яш, это не то, что… я не это имел в виду, ну то есть… — Я тебя понял. — обиженно и быстро произнес Цвиркунов. — Яш, ну, Яш, нет. Ну прости. Я-то тебя давно простил. — Да? — кудрявый вопросительно выгибает бровь. — И что же это все тогда было? — Нуу, — протянул Саша, извиняющейся улыбнулся, после чего делает кудрявому «шпуньк» свободной рукой. Ведь вторая держала в руках корзину, содержащую в себе то, что было известно только этим двоим. — могу же я немного повредничать? Ну, Яш, ну прости. Ну я же тоже тебя люблю. — Ладно. — все же соглашается Цвиркунов и улыбается, а после продолжает идти. Послышались хитрые хихиканья, но парней это не смутило, наоборот, блондин гордо произнес: — Завидуйте молча. — а Яков слегка покраснел, чуть не запнувшись за кочку. — Так мы ничего и не говорим. — не сдержав улыбки, сказал Паша. — Да, ничего, просто планируем. — поддержала его Маша, но продолжать не стала. Хотя этого и так было более чем достаточно, и «сладкая парочка» закатила глаза. — А нам ещё долго идти? — неожиданно спрашивает Андрей. — Да нет, не очень. Тут рядом. — отвечает Поручик, оборачиваясь к путникам, а после парень оглядывает местность и что-то говорит Маше с Пашей, но что именно парни, идущие позади всех, этого не услышали.

***

Через несколько минут, как и сказал Поручик, компания почти прибыла на место назначения. Ребята прошли по полю, наслаждаясь ароматом трав и любуясь видами, освещёнными уже скрывающимся молодым месяцем и звёздами. Перед ними открылся широкий простор, над открытым пространством расстилалась туманная дымка; вдали темнели широкие силуэты крон деревьев и виднелась небольшая проплешина между ними — место куда им надо. Взоры также цепляли великое множество резвящихся повсюду светлячков и колышущиеся дикие целебные травы. Андрея невольно передернуло, в голове парня промелькнули события произошедшие здесь ранее. Кровавые события смутно стояли перед глазами; он поежился и приобнял себя, дабы атака не повторилась. А в душе до сих пор таилась обида на друга, шедшего рядом. Только причину этой самой «обиды» он никак не мог найти. Точнее, их вроде было множество, но вроде бы не было ни одной, он ведь всё проанализировал и решил разобраться позже, но это «позже» никак не наступало. Пройдя немного дальше, сквозь высокую, на удивление, мягкую траву, иногда цепляясь за колючки, вдыхая запах свежести и терпкий аромат растений; прислушиваясь к каждому шороху, компания увидела окутанное зеленым туманом озеро. Оно поражало не только неискушенные взоры путников, но и всех остальных, бывающих тут минимум 2 раза в год. — Каждый раз как в первый… — заворожённо прошептала Маша, а остальные также кивнули. Андрей невольно сравнил этот вид с картиной одного из художников, ведь по цвету они были почти похожи. «Лунная ночь над Днепром» Архип Иванович Куинджи. Да. Лунная ночь? Есть. Над Днепром? Нет, но над озером. «Как же тут… красиво» — пронеслось в голове. Тут так чудесно и атмосферно. Светловолосый чувствовал свободу, которой ему так не хватало, даже после того, как они с Сашей сюда приехали. Он втянул воздух и прикрыл глаза, дабы полностью погрузиться и даже утонуть среди леса, его звуков, чувств… Лес тоже чувствует. Это не просто много-много деревьев. Это настоящая жизнь и своеобразный «живой» механизм, где если что-то перестанет работать, собьется одна система, а за ней и все остальное. Из мыслей его вывел голос Ренегата, который несмотря на свою обиду обеспокоенно повторил свой вопрос: — Ты как? Все нормально? — Всё отлично! Не видно что ли? — резко и отчасти грубо ответил Князев. Саша немного раздражённо протараторил: — Замечательно. — и направился вслед за Мишей, который к ним подходил, буквально, минуту назад, но, как ни странно, спрашивал он о состоянии обоих парней, но вроде обращаясь только к Леонтьеву; оставляя Князева наедине с самим собой, злостью и ревностью. В скором времени, компания была уже на месте. Озеро, отражающее в себе окружающий мир, но при этом поглощающее своей бездонной красотой, заставляло застыть и просто любоваться. Ребята тут же начали располагаться в выбранном ими месте. Маша с Пашей расстелили многочисленные пледы, на которые чуть позже были положены все корзины, из которых вытянули все необходимое для трапезы. Часы никто не взял, но по ощущениям, время было недалеко от полуночи. Обычная беседа постепенно становилась более интересной, но почему-то все разговаривали довольно тихо, иногда даже переходя на шёпот, будто бы боялись, что их кто-то или что-то услышит. Откуда-то прискакал Балу и надел на голову кудрявого венок из мака, опустился на плед, ближе прижал счастливого Цвиркунова и носом зарылся в кудри. Маша, тихо проговорившая: «Ну наконец-то», умиленно обхватила щеки ладонями, но, заметив на себе недовольные взгляды голубых и зелёных глаз, медленно отвернулась, продолжая держаться за щеки. Жители поговаривали, что порой над озером появляются блуждающие огоньки. Так оно и оказалось. Спустя некоторое время, то тут, то там стали виднеться эти маленькие огонёчки, будто заблудшие души. Миша потушил фонарик, который нёс с собой, чтобы ничего не мешало созданию этой атмосферы. Блуждающие светила, словно тысячи звёзд опустились на землю. Это зрелище было неслыханной красоты. Горшок поднял голову вверх, тихо и восхищенно произнеся: — Красиво… — но эти секунды наслаждения и покоя что-то прервало. Или кто-то. Парень повернулся назад, будто бы смотря на кого-то, после чего его взгляд проводил этого «кого-то» до леса. Он привстал, собираясь идти за ним, но темноволосого резко схватили за предплечье. Это был Паша, который отрицательно покачал головой, а потому Миша снова опустился на плед, положив под себя ноги. — Ты же понимаешь, что должен сделать это сегодня? — спросил старший, пристально глядя на друга. Тот кивнул, но в тёмных глазах странник заметил хитрую ложь, но ничего на это не сказал, лишь перевёл взгляд на Поручика, который вёл увлеченную беседу с Машей. О чем те говорили, догадаться было не сложно. Наверняка, о засушке грибов или прочих древних рецептах. Парень выудил из корзины книгу и передал «ведьмочке», та, поблагодарив его, убрала предмет в свою корзину. Паша покачал головой, боковым зрением наблюдая за Мишей. Андрей следил за блуждающими огоньками, затаив дыхание, боясь, что если хоть немного пошевелиться, то они растворятся в воздухе. Парень успел пожалеть о том, что забыл свой скетчбук в трактире, но, вспомнив о том, что в куртке у него должен заваляться листок, порыскал по карманам, выудив оттуда сначала маленький карандаш в верхнем кармане, а затем ещё и сложенную в несколько раз бумагу. В голову тут же ударило осознание, что берег озера хоть и был полон маленьких светящихся огоньков и отражал луну, всё равно повсюду царила темень, но вместе с этим светловолосый вспомнил про фонарик, который был в руках у Миши, поэтому незамедлительно поспешил к нему. — Мих, можно у тебя фонарик одолжить? — неловко спросил Андрей. Но тот, к кому обращались, проигнорировал вопрос, будто бы витая в мыслях, как и весь прошедший день. Спустя некоторое время вернувшись в реальность, темноволосый помотал головой и переспросил: — А? Что? — Я говорю, можно фонарик взять? — повторил Князев, но уже немного раздражённо. — А! Да! Конечно. Спрашиваешь! — бодро ответил Горшок, а улыбка появилась на лице. Светловолосый был удивлен такому поведению этого парня. Почему он ведёт себя так странно и непостоянно? То вовсе не замечает Андрея, то так бурно реагирует, что становится страшно. Но от этого кажется не менее загадочным и хочется поскорее узнать почему он так делает. Но чтобы просто спросить, у светловолосого не хватает решительности. А потому он молчит и кивает. Может он когда-нибудь до этого дойдёт, но не сейчас. А сейчас Андрей возвращается обратно. Место было выбрано удачно. Компания расположилась в десятке шагов от воды, под большим деревом ивы. Отсюда открывался вид на противоположный берег — темное озеро отражало мрачные сосны; на своеобразной выемке чуть дальше по ходу этого берега росли высокие молодые ели. А между деревьями холодной сферой светил огонёк, отражаясь в воде. Почти все звуки приглушались рассеянным туманом. Царило затишье, прерываясь громким кваканьем, плеском воды и звуками леса. Звёзды светили даже ярче, чем раньше, отражаясь в воде, становились ещё больше, создавая эффект сплошного пятна. Расстелив пледы и положив на них корзины, Маша из остальных покрывал сделала что-то вроде подушек и сложила их маленькой горкой и заняла себя рассматриванием природы. Яша, от нечего делать, решил достать еду из многочисленных корзин, но для этого сначала огородил этими самыми корзинами место, куда он сложит съестное, чтобы кто-то случайно не наступил или чего похуже. Балу взял несколько пледов-подушек и разложив их, улёгся, как кот. Потом похлопал рядом, приглашая наблюдающего за ним кудрявого, тот немного помявшись и доделав дела, опустился рядом с ним. С родной душой все казалось не таким, каким было на самом деле. Всё внимание этих двоих было направлено друг на друга. К чему им что-то ещё? Произошедшее пару часов назад казалось дурным сном. Как это вообще могло произойти? Что этому поспособствовало, оба прекрасно понимали и понимают. Они помирились, простили и приняли друг друга. Но, как можно было бы выразиться: на душе скребли кошки. Сравнение не очень, но какое есть. Если бы эти злосчастные семена не принесли сегодня, то, то, что таилось в душе этих двоих, словно древние залежи, рано или поздно вылилось бы, и все было бы гораздо хуже. Да, Яша действительно так думал. Но только в глубине души не желая себе в этом признаваться и не давая этому прорваться наружу, это была одна часть его души; но вторая, темная, и будто только сегодня пробудившаяся, она высказала то, чего даже не было на уме. Но это неприятное чувство «гиперопеки» выбиралось наружу, только в часы одиночества, когда кудрявый скучал по возлюбленному, стоило лишь блондину появиться в его компании, Яша снова откладывал все это в дальний ящик. Как ни странно, но блондин думал о том же, только по-своему. Он не знает, что сказать. Вина вроде был исчезла, но вроде все-таки сидит в закоулках мозга, заставляя снова и снова к этому возвращаться, и даже несмотря на то, что они помирились. Может он действительно слишком опекает возлюбленного. Эти глаза… в них Саша иногда видел тоску и невысказанность. Сейчас, для полного спокойствия, ему нужно было только присутствие кудрявого. Но только без невысказанной Обиды. Ему нужно было не мнимое ощущение, а доказательство или, проще говоря, телесный контакт. — Поцелуй. — Балу привстает на локтях и наклоняется ближе к кудрявому, громко шепча тому на ухо и немного качаясь туда-сюда. — Как? — Яков немного краснеет. Он, конечно, может сделать это в любой момент и особенно, когда блондин не будет просить или ожидать. Но сейчас это почему-то оказалось для него неожиданностью, а потому, не придумал ничего лучше, Цвиркунов произнес: — Тут же люди смотрят. — Ну поцелуй. — протягивает Саша, теперь уже смотря в голубые глаза напротив. — Тем более, где ты видишь тут людей? Да и вообще. Это никак не должно тебя волновать. — Ах ты хитрый котя! — игриво произносит Яков. — Знал же, что я и просто так это сделаю. — Но почему-то не сделал до сих пор. — Почему это? — Яша неожиданно наклоняется вперёд, клюнув возлюбленного в губы, а после отстраняясь, наблюдая за реакцией того. Саша довольно улыбается, но после делает грустную мордашку, произнеся: — И всё? — Не наглей! — кудрявый делает ему «шпуньк» и тихо смеётся. — Дома будет все остальное. — Правда не обижаешься? — вопросительно нахмурив брови, спрашивает блондин. — Правда. — довольно отвечает кудрявый. Видимо этого контакта все-таки было мало. — Правда-правда? — Правда-правда. — на лице Яши показалась милая улыбка, от которой на душе становилось тепло, а в груди появлялась вибрация, которая переходила в мурчание. Но отчего-то блондин отвернулся. Кудрявого такой ход событий никак не устраивал, а потому парень подполз ближе, и Саша почувствовал, как его обвили чьи-то, хотя он прекрасно знал чьи, руки, Балу немного повернул голову, а Яша снова сделал ему «шпуньк», после чего переместился, оказываясь перед возлюбленным, и снова поцеловал его в губы. В этот раз им никто не помешал, даже Маша, которая всегда бросала, хоть и быстрые взгляды, мило хихикала, сейчас была увлечена разговором с Поручиком, время от времени переводя взгляд на блуждающие огоньки. — Ну и где ваши черти? — в шутку спросил Ренегат, разведя рукой. Парень сидел поодаль от остальных, но старался держаться ближе к Андрею, даже несмотря на то, что последний не желал иметь с ним что-то общее, ведь до сих пор чувствовал… нет. Он был лишним в этой компании. Саша хотел домой. Парень скучал по Питеру, по его серым панелькам, суете по утрам и вечерам, по его странному и холодному климату, по его обыденности. Нет, он не говорил, что здесь плохо. Тут очень даже… необычно? непривычно? Может быть. Но скорее всего просто неуютно для того, кто вырос в городе. Хотя Андрею здесь нравилось. Интересно само место или светловолосый просто влюбился, и только поэтому? Ренегат усмехнулся, положив на согнутую в колене ногу. Почему он сейчас думает о друге, а не о себе? Кстати, да. А почему ему самому тут не нравится, не считая того, что он скучает по родному городу и тут его не приняли? Ну этих двух причин было вполне достаточно с головой. Саша поднял взгляд, следя за блуждающими огоньками. Это было странно, как и всё в этом месте, в принципе, но это было очень красиво. — Было бы Болото, а черти найдутся. — из мыслей его вырвал голос Паши, который усмехнулся. Даже несмотря на то, что в темноте было сложно что-либо различить, Ренегат был уверен в том, что после этих слов старший посмотрел на Поручика. Внутри снова появилось какое-то неприятное чувство. Снова. Кстати говоря об этих двоих. Леонтьев заметил, что странник, после того как выудил из «пирамиды» пледо-подушек одно покрывало, накинул его на плечи Маши, которая потирала озябшие плечи дабы согреться, подошёл к Щиголеву и что-то ему сказал, после чего парни недалеко отошли. Этого было достаточно для того, чтобы их видеть, если в этой темноте возможно было это сделать, но недостаточно для того, чтобы услышать, о чем те говорят. — Ты же понимаешь, что нужно действовать сейчас? — почти с ходу спросил Паша у друга, который нахмурился, не до конца понимая о чем идёт речь. — Что ты хочешь этим сказать? — Я хочу сказать, что сделать это должен именно ты́. А не он. — объяснил старший, оглядывая компанию, останавливаясь взглядом сначала на Леонтьеве, а затем на Мише. В темноте, глаза странника приобретали странный оттенок, но понять какого именно цвета, было затруднительно. — Я не буду этого делать! — шепотом воскликнул Поручик, но сразу же прикрыл себе рот ладонью, дабы не привлекать лишнего внимания, но чуть позже добавил: — Хозяин обращался не ко мне. — Ну ты же понимаешь, что он заведет не того? — тихо спросил старший, переводя взгляд на друга. — Не мои проблемы. — тот пожал плечами и отрицательно покачал головой. — Думай-размышляй, если этого не сделаешь ты — это сделаю я. — серьёзно проговорил Паша, заметив как кто-то прыгнул в воду. Странник наблюдал за всем и всеми, но для чего было ясно только ему. — С каких пор ты стал похож на Хоз… этого? — Поручик снова нахмурился и обернулся на звук погружения в воду, после чего снова вернулся к разговору. Хотя это ему далеко не нравилось. Он не хотел лишний раз лезть туда, куда не надо, ища на свою задницу неприятностей. Хотя знал, что друг был полностью прав. Но как Саша сказал: это не его проблемы. — Ни с каких, я всего лишь стараюсь помочь, а вы этого даже не цените! — прорычал Паша. Ведь до сих пор не мог понять, почему Поручик отказывается это делать. — Даже ты со своей сердобольностью справишься лучше. — добавил он, начиная выходить из себя. Ведь в данный момент все было рассчитано на минуты? Больше? Меньше? Или времени было достаточно? Или не было вообще? Сажинов посмотрел на звезды, после чего начал приводить доводы: — Ну тебе обидно же будет, если не того? — в иных обстоятельствах Паша бы усмехнулся, но сейчас все было очень серьёзно. — Нет. — односложно ответил Саша, покачав головой. — Ничего мне не обидно. — Врешь? — Нет! — Врешь. — Да. — все же смирился темноволосый. Но мне все равно. На проблему будет меньше. Всем будет лучше. — Только не тебе. — протянул старший, подняв глаза, и поджал губы, сдвинув их в уголок. — А чё обо мне думать? — спрашивает Саша, понимая, что странник все знает. Хотя Поручик сам этого не признает и не хочет признать. — Мне наоборот легче будет. Как и всем. — Жалко будет конечно. Всё-таки признаешь? — Нет. — Врешь? — На этот раз нет. — Щиголев немного раздражённо выдохнул, ему хотелось поскорее закончить диалог, да и вообще вернуться домой. Хоть больше всего парень хотел вернуться в прошлое ровно до того дня, как появились путники. — Ладно. — Паша скрещивает руки на груди. — Ну, посмотрим. — он хитро глядит за друга, который пристально смотрит на старшего и, надеясь на то, что тот просто смотрит в пустоту. Хотя…это глупо. Но почему бы и нет? Последнее, что Саша услышал на данный момент от странника это смешок и вопрос: — А что ты нахухлился, как чёрт в болоте?

***

— Глаза испортишь. — обратилась Маша к погруженному в процесс художнику, вытянув его из мыслей. — Да мне не привыкать. — Андрей улыбнулся, а девушка опустилась рядом, глядя на рисунок светловолосого. — Ты бы хоть огонь поярче разжег. Красиво, кстати. — Спасибо. — коротко поблагодарил парень. — Пейзажи у меня получаются лучше, чем портреты. — он усмехнулся. — Не знаю. Ни разу не видела твоих портретов, поэтому не могу судить. — пожала плечами девушка. Князев смущенно отвернулся, невольно вспомнив, чьи портреты украшали листы скетчбука в последнее время. — Лаадно. — протянула Маша, заметив эту неловкость. — Чай будешь? — Он же холодный? — светловолосый свёл брови на переносице. — Ты дурачок? — улыбнулась девушка. От этого вопроса Андрею стало обидно. — Да я ж пошутила. — она легонько ткнула Князева кулаком в плечо. — Чай в термосе, он не мог остыть. — Вы используете термос? — парень удивлённо вскинул брови. Он оглядел компанию. А взгляд голубых глаз остановился на друге, тот сидел задумчиво и нахмурившись. В голову внезапно ударила мысль о том, что нужно было подойти, не то чтобы извиниться, а именно помириться. Но чувство обиды… никак не давало покоя. Он помирится завтра, но сегодня. Сегодня ему нужно все продумать…подобрать слова. Завтра. Точно. — Аа… понятно. — протягивает Андрей. — Ну тогда немного. — Ну, хорошо. Термос вон там лежит. — Маша кивком указала на местоположение вышеупомянутого предмета, а после перевела хитрый взгляд на сладкую парочку. Князев встал со вздохом направляясь к нужному месту и возвращаясь только через пару минут, держа в руках две кружки чая и протягивая одну Маше. — Спасибо. — поблагодарила его девушка. — Минуточку. — после чего она подошла к огороженному корзинами участку, взяв первую попавшуюся тарелку с едой. — Вот так. — Маша взяла в руки протянутую кружку и опустилась на плед, Андрей сделал тоже самое, только менее аккуратно, поэтому немного чая вылилось на плед. Девушка потянулась за кусочком пирога, наклонившись к тарелке, ведь та стояла почему-то далеко, и Андрей заметил необычную подвеску на шее Маши. — Что это? — спросил парень, глазами указав на медальон. — Этот? — она взяла его в руки, немного приподнимая. Украшение было тонким, ромбовидной формы, из сплава металлов. Верхняя сторона отполирована и украшена светлой гравировкой, внутри была нарисована иконка-оберег. Подвешен медальон, на длинной цепочке, из такого же непонятного металла. — Что-то вроде оберега. — Понятно. — протянул Князев, но в голосе слышались желание узнать побольше. — Скажу только, что его сделал Саша и, что у нас всех есть такой. У Миши, кстати, тоже. — она тихо хихикнула. — А где он? — снова спросил светловолосый, оглядываясь по сторонам и замечая, что Ренегата тоже нет. Он громко фыркнул, ещё больше разозлившись на друга и подумав, пусть тот сам извиняется. Потому что… Его мысль снова прервалась…

***

«Этого было достаточно для того, чтобы их видеть, если в этой темноте возможно было это сделать, но недостаточно для того, чтобы услышать, о чем те говорят.» И какой чёрт дёрнул Ренегата снова пойти выяснять отношения, он не знал. Но в груди трепетала неприятная смесь чувств: предчувствие чего-то плохого, стыд и непонимание. Но Саша хотел разобраться, хотя прекрасно знал, что и в этот раз ничего не получится, но до последнего надеялся на обратное. Немного помявшись, но все же набравшись смелости Леонтьев подошёл к Поручику, который продолжал беседовать с Пашей. За всю жизнь, блин, не наговорились! «Так, все.» — успокоил себя высокий. И все же. Как было неловко и даже стыдно подходить к тезке. В голове до сих пор прокручивался тот злосчастный момент и слова странника. «А все из-за твоего Саши…» Хотя может это только ему кажется, что он был, мягко говоря, неловким что ли? Хотя тогда, почему Поручик так странно вёл себя, бросал тихие проклятия на блондина. «А ты чего такой красный?» Стоп… Что? Но внезапно мысли парня прервались, ведь он дошёл до места назначения, услышав странное высказывание: — Многое изменилось за то время пока ты странствовал. Ещё раз глубоко вздохнул и собрав всю смелость в кулак, спросил нужного человека: — Можно тебя на минутку? — Поручик, не заметивший, как тот подошёл, вздрогнул и вопросительно повернулся к нему, затем перевел взгляд на ухмыляющегося друга, который одобрительно кивал и ответил за него: — Да не вопрос. — Щиголев посмотрел на странника умоляюще, ведь в голове, так же как и у тезки, прокручивался тот роковой для парня момент. Он, буквально, проклинал себя за чувства, которые тогда выдала краска на лице. Поручик отрицательно покачал головой, но старшему было по всей видимости наплевать на сопротивления друга. Чёрт бы побрал этого чёрта! Паша несмотря на отнекивания развернул Щиголева и пихнул вперёд со словами: «Иди-иди». Отойдя на некоторое расстояние парни молчали, даже не поднимая взглядом, хотя Поручик краем глаза заметил странника, который сначала смотрел на них, а после начал беседовать с Мишей. О чем? Кажется Щиголев прекрасно понимал о чем. Не выдерживая молчания, он спросил, хотя делать этого парень не хотел: — И что же тебе от меня нужно? — «Чтобы со странником поменьше болтал» — пронеслось в голове высокого. — Тоже что и всегда. — Леонтьев свёл брови домиком, поджав губы. Ему было уже стыдно об этом спрашивать, ведь понимал, что с этим он уже всем надоел. Но, если бы компания сразу же нормально ответила на его немногочисленные вопросы, то парень бы их и не задавал. Его тёзка закатил глаза, прорычав: — Опять? Ну что я могу в этой ситуации? — Поручик хотел посмотреть за путника, но лишь уткнулся взглядом тому в плечо. — Мм. объяснить? — Ренегат развёл руками и озвучил свои мысли: — Если бы вы мне все сразу объяснили — я бы давно отстал от вас. Ты… — он пальцем указал на тезку. — обещал мне все рассказать! Но потом появился твой Павлик, и ты забыл! — Ничего я не забыл! — прикрикнул на него Щиголев. — Если бы ты слушал, а не придумывал сам себе, то услышал бы, что я сказал, что сделаю это тогда, когда надо будет! — слишком много «что» и это звучит, как оправдание. Проще было бы сейчас развернуться и уйти. Но делал это только потому что боялся… да, наверное так, боялся, что если оставит его, то случится непоправимое, хотя сам только что заявлял Паше о том, что ему все равно. — А когда, по-твоему, «надо будет»? — Леонтьев показал пальцами кавычки. — Когда я тут подохну… — Замолчи! Не смей здесь говорить о таких вещах! — сквозь зубы злобно процедил Щиголев. — Ой, смотрите, кто-то боится всей этой ереси! — с наигранной жалостью протянул Леонтьев. Было слышно, как Поручик громко дышал, пытаясь скрыть злость. — Знаешь, — начал последний. — Даже неправдоподобные россказни могут оказаться правдой. Особенно в этом месте, если ты не заметил. Ах да, ты же дальше своего носа ничего не видишь… — Ты даже говоришь как он! — почти прошипел Ренегат. Даже такие мелкие совпадения выводили его из себя. Как же хотелось что-то сделать со странником, но что именно высокий ещё не придумал. — А тебе что-то не нравится? — Поручик и сам горел желанием побить друга за то, что тот отправил его на этот бессмысленный диалог. — Нет, мне вообще это не нравится. — Леонтьев скрестил руки на груди. — Потому что тебе ничего не нравится, когда все идёт не так, как ты хочешь! — Потому что все идёт на зло мне! Особенно ты! — высокий сжал челюсти. Как ему это надоело! Проще было бы реально пропасть, чего они ему все желают. — Потому что я просто пытаюсь… — Потому что ты совершенно холодный! Будто мертвый внутри! Ты эгоист! Который думает только о себе! О Паше и о своих суевериях! Тебе плевать на других! И ты даже не думаешь о том, что будет с другими! — А не закрыть бы тебе свой рот? — злобно прорычал Щиголев, тут же встрепенувшись, почувствовав, что к ним кто-то приближается. Это был Паша, который пожалел о том, что подтолкнуть друга на такой же бессмысленный разговор. — Я же сказал, что хочу поговорить только с ним! А тебя это вообще не касается! — с ходу злобно воскликнул Леонтьев. В ответ на это Щиголев промолчал, отступая назад, как бы прячась за старшего. Как же это раздражало, нет это просто вымораживало. Он хотел было сказать что-то по этому поводу, но какая-то неведомая сила будто бы не давала это сделать. А потому высокий просто громко выдохнул. — Ладно-ладно. — странник сделал жест будто бы сдаётся. — Вижу у вас все под контролем. — после этих слов старший направился прочь. Ренегат надеялся на то, что его тёзка последует за ним, потому что в зелёных глазах он увидел каплю сожаления? Тревоги? Беспокойство за него? Не прошло и нескольких минут, как около Леонтьева появился силуэт в плаще, на голову которого был накинут большой капюшон, скрывающим все лицо за тенью, хотя в глазах можно было заметить алый отблеск. Но почему-то этому Саша совершенно не удивился, ведь помнил кому этот плащ принадлежал. Потому что никто в здравом уме не будет носить такую старомодную вещь, кроме него. И все сомнения сразу же развеялись. — Ладно. Следуй за мной, если хочешь получить объяснений. — глухим и хриплым голосом проговорил «Незнакомец». — Никуда я не пойду! И тем более я не хочу получать объяснений от тебя! Я уже все сказал! — злобно воскликнул Ренегат. И что к нему прикопались! Чего непонятного?! Он хочет получить объяснений именно от Щиголева и всем видом это показывает. — Ты ведь хочешь помириться с Андреем? — будто бы не слушая все протесты, продолжал неизвестный. — или с Сашей. — На этот раз Леонтьев замялся. — Тогда иди за мной. Я знаю способ как тебе помочь. — ничего не произнеся, Саша, будто бы по принуждению, направился за силуэтом. В полумраке почти ничего не было видно. Мерцающий свет, сверху входя в лес, пронзает его помогая хоть что-то разглядеть, но тропы было не видать, поэтому парень шел по следам «проводника», боясь оступиться. Деревья словно тонкие стены, через которые можно услышать невидимых глазу и неощутимых кожей неведомых существ. Воздух под лунным светом тонко редеющий, трава, покрытая росой в бледной синеве, блестела из-за огоньков, отражаясь тысячами звёзд. — А мы идём в ту хижину? — вспомнив про рассказ друга, спустя время, спросил высокий, собеседник лишь кивнул, а из-под капюшона показались зловещие огоньки глаз. «Проводник» вмиг оказался далеко от путника, когда это произошло, Саша даже не успел понять. С каждым шагом становилось все темнее и темнее, огоньки постепенно редели, оставаясь только вдоль тропы и где-то между деревьев. Где-то наверху неожиданно закричала сова, пугая путника до подкашивпющихся ног. Он винил себя в том, что согласился пойти, ведь мог все уладить сам. Ему оставалось только придумать как и это заняло не слишком много времени. Путник с трудом различал ищущий далеко впереди серый силуэт, который был его единственной надеждой на спасение и выход из этого места. Силуэт «проводника» постепенно пропадал впереди. Лес становился все гуще и темнее, но идти назад Саше не хотелось гораздо сильнее, потому что без проводника он точно сгинет в этом чёртовом месте, тем более ноги вели его только вперёд. Туман все сгущался, окутывая пространство своеобразной сетью, хотя они все дальше отходили от воды. Или Саша просто не зная местности шел за этим Пашей на верную погибель? Он будто бы один скитался по этому лесу. Тьма. Обволакивающая, беспросветная тьма. Даже исчезающий лунный свет не помогал хоть что-то разглядеть. Вот уже с каждым шагом испарялись маленькие светила, оставляя за собой лишь исчезающую, дымку. Везде царила тишина, иногда прерываемая чьими-то далёкими криками. Это, в какой-то степени, давало Ренегату надежду, на то, что он не один в этом необитаемом, гиблом месте. Парню всё кажется, что за ним непрестанно наблюдают. И это существо не просто какой-то зверёк, а хтоническая сущность, жаждущая его смерти. В голове сразу же представился тот образ, который он видел тогда в той заброшенной церкви. Огромное, тонкое, темное существо с двумя пылающими шарами вместо глаз и длиннющие, словно ветви рога. От этой параллели у Леонтьева мурашки по коже бегут. Парень испуганно озирается. Но никого в темноте не может разглядеть. Жутковато в этом огромном лесу при лунном освещении, потому что он один, Саша вынужден следовать предчувствию… Но это предчувствие словно игра, ловушка для раскрытия смысла… Он чувствует больше, чем знает… И это недоброе, не предвещающие ничего хорошего чувство, поглощает парня. Взглядом он опережает силуэты деревьев, переступает через тени. Тонкий звон ветвей, шептание в траве — все выдумано им? Пока он шел, то словно цеплялся за действительность подошвами сапог. Путь был не из лёгких. Но силуэт, кажется, остановился давая шанс догнать, который Саша упускать не собирался. Для того, чтобы подойти к нему, парню предстояло сделать выбор: несмотря на все трудности двигаться вперёд или развернуться и попробовать выбраться отсюда собственными силами. Одновременно с недоверием к силуэту, Ренегат старался не учитывать то, что его могли просто бросить. И вместо того, чтобы обходить преграду, вставшую на пути, Саша идёт напрямик, пытаясь догнать почти призрачный силуэт. Совершив это, перед ним предстала настолько странная картина, что он не мог с уверенностью сказать: вернулся он действительность или все ещё скитается по лесу. Туман обволакивал все вокруг, и нельзя было ничего разглядеть дальше своего носа. Будто бы про́пасть предстала перед путником. Подойдя ещё ближе, он услышал, что к нему обращаются: Голос начал звучать совсем по-другому, его парень никогда ни от кого не слышал, что ещё больше настораживало и пугало путника: — Ты ведь хотел получить объяснения? — на удивление, его обращение звучало… убедительно? А Саша неуверенно кивнул, хотя он уже в этом сомневался. «Проводник» резко обернулся, сверкнув исподлобья красными глазами и голубым амулетом на шее, который, Ренегат готов был поклясться, что его вручал Паше, этот их «Хозяин». Теперь голос звучал по-другому, но он не принадлежал Паше: — Тебе ничего не поможет. — силуэт усмехнулся, отчего у Саши снова пробежали мурашки. — Что поделаешь? — он развел руками. — Природа сурова. После этих слов, так называемый, «Проводник» исчез, оставляя путника одного… Теперь по одну сторону лес, по другую — пусто.