Путешествие в один конец

***

      После этих слов, так называемый, «Проводник» исчез, оставляя путника одного… …Теперь по одну сторону лес, по другую — пусто…       Саша шел по тропе протоптанной травы, оглядываясь на каждом шагу, ожидая какого-то подвоха. Стволы деревьев внушительных размеров покрыты мхом, грибами и вьющимися растениями, кривые ветви торчат в разные стороны, окутанные тенями, которые чуть более чёрные, чем обычные тени. Всюду пахнет хвоей и влагой. Верхушки елей и сосен устремлены высоко вверх, не давая пробиться блеклым лунным лучам. Но ничего не происходило. Поэтому, он решил испытать судьбу и крикнул: — Кажется я заблудился! Это не смешно! Оставьте ваши шуточки! — но в ответ лишь собственное приглушённое эхо.       Звенящая тишина зловеще подкрадывалась со всех сторон, парень пытался ступать как можно бесшумнее, осознавая свою глупую ошибку. Внутри все же теплилась надежда, что это скоро кончится, и что он сможет вернуться в место остановки к остальным. Туман, сгущается так, что дальше своего носа ничего не увидишь, даже если сильно захочешь, усиливая кромешную тьму вокруг. Но тени постоянно изменяются, становясь то гуще, то светлее. Там где они сгустились, кажется, будто кто-то или что-то в них затаилось, а потому, приходилось обходить и перешагивать, боясь затронуть даже маленький клочок. «Ч-что? Да как?! — хотел было снова воскликнуть Саша, но в этот раз страх будто бы пережал голосовые связки». Или это было от неосознанного и пришедшего только что понимания, того, что, если бы юноша это сделал, то на него непременно бы напали. Хотя кто? И откуда? Этого же не может… Если он будет громко дышать или шагать, то это обязательно случится! От этих мыслей высокий поежился и тихо сглотнул. Рациональное и логическое мышление, будто бы вытеснили чувства и интуиция, которая явно давала о себе знать. Хотя именно они помогли или помогут ему избежать неминуемой погибели. Помогут ли? Юноша мотнул головой, тут же цепляя волосами ветки, а потому поспешил их хоть как-то собрать, параллельно с этим пытаясь убрать оттуда кусочки веток, листьев и смолы. Откуда там взялась последняя, путник решил не думать и просто ускорил шаг. «Природа сурова. — в голове на разный лад и тон вертелись одни и те же слова, произнесенные хрипловатым и глухим голосом». Почему он? Неужели Поручик был прав? И это всё произошло из-за его любознательности и бесконечных вопросов? Или парень так не угодил тому мужчине в охотничьей экипировке? Молодец, Саша! Помирился называется! Хотя…он ли виноват? И в чём? Да, он переборщил. Да, ему стыдно. Но обиды со стороны его друга и работника трактира, кажется, совсем из-за другого что ли… Брр… В любом случае он такого не заслужил! Наверное… «Кем был этот человек в капюшоне? — снова вопрос, на который хотелось бы знать ответ». Вопросы-вопросы-вопросы! И никаких пояснений! А может быть они правы?.. Все они? И Щиголев тоже? Парень сам всё узнает, когда придет время. Ренегат нервно усмехнулся. Ага, только когда? Когда он сгинет в этом чёртовом лесу?! Или как?! Но от этого почему-то становится даже грустно. А юноша чувствует себя обречённым и совершенно беспомощным. Хотели, чтобы он пропал? Получите! Распишитесь! От этих мыслей резко стало как-то не по себе, и Саша приобнял самого себя. Юноша снова думал о том, что виноват во всём этом случившемся дерьме. И о том, как закончился его последний диалог с Поручиком. Последний спрятался за странника и просто ушёл вместе с ним. Ну и ладно! Ну и пожалуйста! Злость снова покалывающим чувством прошлась по телу. А из головы не выходили мысли о том, что его темноволосый тёзка постоянно прячется за Сажинова! Но причины этому Саша так и не смог найти, а потому злился всё больше. Да ещё и этот странник ведёт себя как самый главный, а на деле — пришёл всего лишь пару дней назад… и все так возятся с ним, потакают…особенно Поручик…       Кстати говоря о последнем. Ренегат только сейчас нормально огляделся, понимая, что забрёл ещё дальше и что один отсюда уже не выберется. Он остановился, пытаясь увидеть хоть что-то. И это самое «что-то» увидело его, заставляя замереть и задержать дыхание, вглядываясь. Но почему-то, не по своей воле, парень начал медленно двигаться вперёд, даже не пытаясь этому как-то помешать. Ноги, будто бы не слушались. Саша в панике обернулся. Хотя на что он надеялся? На то, что ему кто-то поможет? Может быть Поручик? Хотя…почему на ум приходит только он? Ведь, вероятнее всего, его темноволосый тёзка будет последним из тех, кто пойдёт спасать высокого. Потому что Паша не разрешит. Юноша громко выдохнул, пытаясь унять злость. А после она будто бы улетучилась, ведь Ренегат осознал, что он никому не сдался… В этот момент Саша понял, что местность вокруг него уж очень походила на ту, которую он видел в том реалистичном кошмаре, когда без выпивки высокий забыл целый вечер. Но, уже не обращая внимания на проносящиеся мимо тени и уставившиеся на него сотни горящих глаз, парень намеренно поспешил к фигуре впереди, надеясь на то, что ей всё же окажется Поручик. Хотя вид последнего в том обрывке кошмара его пугал. В голове невольно всплыли те моменты, когда салатовые во сне, золотистые — наяву, лесные омуты, угрожающе или испуганно смотрели на Ренегата. Но делать было нечего, лучше уж так, чем оставаться здесь.       Вот он уже совсем близко, рядом. Стоит только вытянуть руку и докоснуться до силуэта, как тот резко оборачивается, сверкнув золотистыми глазами, а после также резко растворяется десятком взлетающих и кричащих ворон или галок, что заставляет Сашу согнуть руки в локтях и, прикрыв ими лицо, начать отступать назад. Но не успев пройти и пару шагов, путник за что-то цепляется и падает на спину, но руки не убирает, наоборот, согнув ноги, прижимает их к груди, сворачиваясь калачиком, пока чёрные птицы проносится над головой.       Высокий изменил позу только тогда, когда тишина вновь воцарилась. Аккуратно распрямив конечности, он испуганно огляделся, озираясь по сторонам. Вокруг царил полнейший мрак. Потерявшийся путник понятия не имел, где он находится. Даже до этого мягкая трава не казалась таковой, она словно превратилась в водоросли на дне морском, от этого сравнения стало тяжело дышать, а вокруг всё помутнело и заколыхалось. Появилось стойкое ощущение того, что Саша находится под водой и мимо него проплывают всякие морские гады, испепеляющие взглядом и говорящие «тебе здесь не место». Ренегат не смог ничего ответить. Вместо звуков изо рта всплыли пузыри, до чёртиков испугав темноволосого, боявшегося утонуть. Он запаниковал и вмиг видение рассеялось. — Это уже…правда не смешно… — еле-слышно выдавил из себя парень, медленно поднимаясь, когда «вода» снова превратилась в воздух, а потерявшийся оказался на поляне. — Я хочу домой…обратно в Питер… Чёрт бы побрал вашу проклятую деревню! Ваш проклятый лес! — но тот самый Лес не собирался его так просто отпускать, как хотел бы этого Ренегат. Отряхнувшись от травы, пыли и немного прилипших листьев, он почувствовал себя неуютно и уж слишком уязвимо. Потому что, как ему казалось, лёжа в траве, он привлекал меньше внимания, чем стоя посреди поляны. Да и вообще он привлекает слишком много внимания в последнее время.       Ведь юноше всё кажется, что за ним непрестанно наблюдают. И это существо не просто какой-то зверёк, а хтоническая сущность, жаждущая его смерти. Хотя в последнюю он не очень-то верит…верил…верит. Он уже запутался и не может понять, что есть правда, а что вымысел. В голове сразу же представился тот образ, который Саша видел тогда в заброшенной церкви. Огромное, тонкое, тёмное существо с двумя пылающими шарами вместо глаз и длиннющими, словно ветви, рогами. Интересно, он успел его запечатлеть? «Здесь небезопасно! Здесь небезопасно! Здесь небезопасно! Здесь… — проскакивает в мыслях, заставляя поежиться и снова обернуться, будто бы чувствуя на себе пристальный взгляд». От увиденного парень застывает на месте и нервно сглатывает. К нему прикованы два пылающих шара, отдалённо напоминающих глаза; после чего силуэт, который, казалось бы, находится перед носом, тянет к путнику тёмные острые, словно ветки, лапы, желая схватить «случайную» жертву. Но тот, резко вернув себе способность двигаться, разворачивается, пускаясь наутек, совершенно не разбирая дороги. Ренегат сразу же остановился, когда тот, от кого он бежал, возник прямо перед ним, но уже в обличье странного человека в мешке. А потому парень снова отступает и бежит прочь туда же, куда глядят его глаза. Но это повторяется вновь и вновь, пока перед путником не появляется человек, который таковым не является. Ведь в самом деле, не будет же никто в здравом уме слоняться по лесу после полуночи. Это просто оптическая иллюзия. Хотя именно ей, почему-то хочется довериться. Особенно, когда без слов фигура протягивает руку, зовя с собой. Саша уже собирается следовать за ним, поддавшись одиночеству и какому-то непреодолимому желанию не быть одному, когда силуэт резко опускает руку и делает шаг назад, словно узнав в парне не того, кого желал видеть. — У нас был иной уговор. — еле слышно выдыхает человек, а после ласково и тихо протягивает, обращаясь к стоящему перед ним: — Изволь, лучше тебе топать своей дорогой, касатик. — он машет кистью к высокому, сверкая тёмными глазами, а после скрывается за чёрной дымкой, из-за которой вылетает ворон, скрываясь в ночной мгле. Ренегат ещё пару минут ошарашенно метается взглядом по сторонам, пытаясь осознать, что же это всё-таки было. Путник прижимает вытянутую руку к груди, пытаясь унять дрожь и обжигающий холод на ней, другой обнимая себя и первую. Немного придя в себя, Саша видит, что в стороне, где, буквально только что находился его собеседник, стояла одинокая избушка…

***

— …У Миши, кстати, тоже. — Маша тихо хихикнула, утыкаясь в кружку. — А где он? — снова спросил светловолосый, оглядываясь по сторонам и замечая, что Ренегата тоже нет. Он громко фыркнул, ещё больше разозлившись на друга и подумав, пусть тот сам извиняется. Потому что… Его мысль снова прервалась…       Не успел художник подумать о чем-то ещё, как все мысли поглотила взошедшая Луна. Такой Андрей ни разу за свою жизнь не видел. Она была гигантской жёлтой с отливом рыжего. Да, точно! Вроде бы сегодня затмение. А со спутником в таком облике это ещё интересней и красивей. Поэтому парень тут же принялся зарисовывать открывшиеся виды, особенное внимание уделяя ночному светилу.       Увлекшись своим делом, путник не заметил как разговоры остальных утихли, и даже не было слышно никаких звуков, возвещающих о присутствии компании. Хотя, Князева они не очень-то волновали. Время шло, в чём собственно и состояла его основная работа. А юноша сидел, погрузившись в работу, стараясь сделать каждый штрих как можно живее, пока его не прервал крик сыча, облетевший поляну. Резко вскинув голову, художник помотал ей и попытался проморгаться, но ничего не выходило. Какая-то пелена окутала место привала. Андрей огляделся, пытаясь зацепить хоть кого-нибудь взглядом, но они словно в воду канули. Сколько времени уже прошло? Ведь, если бы ребята собирались уходить, он бы увидел, или они предупредили бы. Верно? Так куда они могли деться? Ии… Почему Миша все ещё не вернулся? Ведь светловолосый хотел с ним поговорить… «Так. Когда он освободится, тогда и прийдёт. А сейчас нужно выяснить где остальные. — вполне логичный довод пронесся в голове». Князев посмотрел по сторонам: все вещи остались нетронутыми. Вот разрезанный пирог с маленькими крошками, вот примятый и сбившийся в складки плед, вот чашка с остывающим чаем, от которого поднимался пар, вот потухший фонарь, вот лежал не так давно сорванный цветок. Так можно продолжать долго. Но даже намёка на остальную компанию не было. Как будто путник сам сюда пришел, организовав себе пикник, а друзей ему дорисовало богатое воображение. Но ведь и Саши тоже не было. А художнику хотелось бы уже извиниться или принять извинения. Но куда же запропастились остальные? Может они ушли за чем-то в лес или за водой. А все вместе, потому что в одиночку скучно. Наверное, так оно и есть. Путник вгляделся в темноту.       Темное озеро отражало мрачные сосны; на своеобразной выемке чуть дальше по ходу этого берега росли высокие молодые ели. А между деревьями холодной сферой светил огонёк, отражаясь в воде. Туман рассеялся и открывал вид на водную гладь и верхушки деревьев с другой стороны. Но что-то во всем этом виде настораживало. Да, возможно это от того, что Андрей находится ночью в незнакомом месте посреди леса, в данный момент, совсем один. «Нужно найти компанию. Наверное, они там, у того огня». Не успел парень продумать план, как тот самый огонёк на берегу заморгал, будто зовя к себе. «Брр…что за бред? Они просто начали двигаться, а потому и замигал фонарик. Нужно пойти им навстречу или просто прийти туда».       Да, художник не замечал, что та холодная сфера была на берегу ещё до прихода друзей и не исчезнет с их уходом. Но об этом светловолосый не задумывался, и, немного погодя, оставив все вещи как есть, просто пошел к свету.       Не успел парень пройти и десятка шагов, в траве что-то зашелестело, а со стороны ивы послышался пугающий крик какой-то ночной птицы. Андрей остановился, прислушиваясь, но всё стихло. Он взглянул на тёмное небо с миллионами звездных точек, по которому кое-где стремительно проносились облака. Заворожённый таким зрелищем путник простоял довольно долго, это светловолосый понял по затекшей шее, но оторваться от созерцания просто не мог. Звезда упала, и Князь, проследив движение, опустил свой взор и заметил в паре метрах от себя огонёк, похожий на тот, что у берега. Только он был меньше и холоднее, но менее интересным и загадочным от этого не становился. Густой туман вновь покрыл местность вокруг. Как и когда он успел появиться было загадкой, ведь когда художник только опомнился и увидел эти странные огоньки, не было этой белой дымки, мешающей свободно передвигаться.       Штаны цепляли многочисленные луговые растения, мокрые от росы, но юношу никак это не волновало. Сейчас ему нужно было только одно — добраться до того таинственного огонька. Голубые глаза были распахнуты и горели интересом. Ноги уже безвольно шагали вперёд. Мысли обитали совсем в иной реальности и были обращены к Мише, но оказались внезапно оборваны. Ведь сначала парень не заметил, как зацепился ногами за какую-то корягу или сплетенные между собой травы, вследствие чего упал и кубарем покатился. Как и когда он успел это сделать — Князев не знал да и понятия не имел. Проклиная всё, что можно и нельзя на своём пути, Андрей встал, замечая, что тот самый огонёк исчез. Неужели компания снова решила его оставить? Но как же так? Почему до сих пор никто так и пошёл его искать? Даже Миша? Да он, наверное, занят. У него есть дела поважнее. Хотя какие же? Отряхнувшись, парень выпрямился и снова оглянулся, понимая, что лучше подождать до утра и попробовать выбраться отсюда самостоятельно.       Но увиденное заставило мурашкам пробежаться по спине. В десятке метров от него находился огромный тёмный зверь. Может быть в фольклоре, преданьях, сказках небылицах, его б прозвали Чудо-Юдо. Но Андрей же не там! И такого же не может быть! Верно?.. Он шумно сглатывает, стараясь почти не дышать и даже не шевелиться, чтобы не привлечь к себе никакого внимания. Но этот зверь плевать хотел на его осторожность и недвижимость. На этот счёт у него были свои планы, в которых художник явно был жертвой. А это юношу не устраивало. Да и тем более…что он мог сделать? Взять камень с дороги и пригрозить им как всякой бродячей собаке? Вот именно, что не мог! А потому медленно начал отступать назад. Но…где же та коряга, из-за которой он упал? Взор голубых глаз неожиданно цепляет тёмная изящная полоса, медленно удаляющаяся от юноши, шелестя колосьями. А сам Андрей понимает, что та самая коряга или сплетенные стебли злаков оказались длинным тонким хвостом.       Это же не может быть верно? Как бы художник не хотел в этом себе признаваться, всё говорило об обратном. Но и его скептицизм тоже приводил довольно логичные доводы. Например, тот факт, что даже при свете полной луны, хоть уже немного отливающей тенью, Князев не мог рассмотреть стоящего перед ним зверя. И описать даже его творческой натуре было невозможно. Ведь единственное, что выдавало присутствие существа — это огромная чёрная тень с горящими гневом глазами. «Но, если я не могу описать это — тот его нет. — этой мыслью и пытался успокоить себя художник. — Пожалуйста, ну хоть кто-нибудь скажите, что это так». Но никто ему так и не ответил. Лишь с каждой минутой лунный свет становился всё тусклее и меньше. Когда Луна пропадёт полностью — ему наступит конец. Как бы не хотелось этого признавать, это было именно так. Сейчас парень был уязвим и ему никуда отсюда не деться. А бежать — дело бесполезное. Ведь этот зверь его быстро настигнет, не пройдёт и пары секунд, а может только она и пройдёт. Где-то послышался грохот, заставивший вздрогнуть художника и отвлечь внимание существа. А потому Андрей бежит прочь, цепляя на своём пути всё, что можно и нельзя, разрывая одежду, царапая ноги. Но плевать хотел он на это! Парень бежит так же быстро, как исчезает лунный свет. Но его никто не преследует. Стоп… Почему? Он же думал… « — А всё ли должно идти так, как ты думаешь? — задаёт неожиданный вопрос какой-то второй голос, исполненный льстивого почтения, также неожиданно появившийся в голове. — Да, потому что это логично. — не замечая кого-то лишнего в своём сознании, нервно усмехаясь, отвечает Андрей. — Даже в Таком месте? — продолжает заискивающе. — Даже в таком месте. — немного раздражённо передразнивает голос художник. — И все эти странности не смущают? — новый вопрос. — Нет, потому что всему есть логичное объяснение. — такой же ответ выдает светловолосый. — А что в этой логике может успокоить? — чарующий тембр. — То что всё закономерно… — Андрей передергивает плечами и мотает головой, а дымка, будто бы проникшая в сознание, исчезает и остаётся лишь вопрос «кто же это был?» — Изволь, не будь глупцом хотя бы сейчас. — Андрей резко останавливается, когда перед ним возникает тёмный силуэт, а сзади пропадает чудище. — Хотя твоя погибель неизбежна. Жаль. Хотя нет. Совершенно. — с отвращением в голосе шепчет незнакомец, сверкая карими глазами и немного наклоняясь вперёд. Затем, выпрямившись, появившийся осуждающе качает головой и, буквально, рассыпается десятком кричащих воронов. Князев машет ладонью перед лицом, закрывая глаза, но стоит только их снова открыть, как парень замирает… А над головой возвышаются огромные тени, постепенно приобретающие формы огромных когтистых лап…

***

      Ренегат обернулся, глядя на небо и видя далеко не приятную картину. Лунное затмение…ну да, конечно, он потерялся в лесу посреди ночи, а тут собирается пропасть единственный источник освещения. Потрясающе! Юноша вновь посмотрел на избу, а после, шумно сглотнув, помчался к ней, надеясь на то, что в этот раз пред ним никто не возникнет.       Никакого убежища поблизости не имелось, только этот ветхий, деревянный, неприятного вида дом с тусклыми окнами меж двух огромных вязов. Делать было нечего. И он пошёл по заросшей тропинке. В гору. К закрытой двери дома. Саша почему-то был уверен, что дом заброшен и пуст. Но, когда подошёл ближе, уверенности поубавилось. Дорожки небольшими звериными тропами заросли, но всё же они отчётливо просматривались, при большом желании можно было увидеть следы. Всё это противоречило версии о полном запустении. Не пытаясь открыть дверь, Ренегат постучал и внезапно его охватил безотчётный страх. Он стоял на грубом мшистом камне, служившим порогом, и смотрел на оконные рамы. Хоть и старые со стёклами, почти матовыми от грязи, рамы были целые, значит в доме живут несмотря на его удалённость и заброшенный вид, а также надежды Саши. Однако на его стук никто не отозвался. Он постучал снова и снова, а потом тронул ржавую щеколду. Дверь оказалась незапертой. Путник вошёл в маленькую комнату, тускло освещённую двумя окошками, крайне бедно обставленную. Здесь стояли стол, несколько стульев, находился огромный камин, а на каминной полке тикали старинные часы. В полумраке он даже не смог прочесть названия нескольких лежащих тут книг.       Не возникало даже желания посидеть, и он бродил по комнате, разглядывая различные предметы, на которые сразу обратил внимание. Особое любопытство вызывало лежавшая на столе книга, весьма, допотопного вида и, юноша удивился, что увидел её не в музее или библиотеке, а здесь, в этом Лесу. Вдруг его внимание привлёк отчётливый звук шагов в соседней комнате. Он испуганно вздрогнул, вспомнив, что никто не ответил на стук в дверь. Но тотчас же Саша заключил, что хозяин хижины только что пробудился ото сна.       Походка у этого человека была тяжёлая и в то же время какая-то крадущаяся, отчего странно становилось не по себе. После некоторого затишья в передней вошедший очевидно замешкался. Послышалось звяканье щеколды и входная дверь распахнулась. В дверях стоял человек столь необычной внешности, что Саша вскрикнул бы от удивления, если бы был в состоянии говорить. Старый, оборванный, седобородый — вошедший тем не менее вызывал почтительное удивление. Причина тому необычное лицо и телосложение. Он был очень высок ростом, несмотря на старость — крепок и плечист. Лицо, почти скрытое длинной бородой, было румяное и не такое морщинистое как у других стариков. Странная внешность этого человека и страх им внушаемый подготовили Сашу к некой враждебности с его стороны. А потому парень вздрогнул от неожиданности, когда старик указал на стул и обратился тонким голосом, исполненным любопытства и вежливости: — Дождем прихватило? — начал старик вместо приветствия. — Повезло ещё, что возле дома оказался, да и ума хватило зайти. — Путник всё ещё не мог произнести ни слова, а потому, вместо того, чтобы возразить и сказать, что потерялся, лишь обернулся, поглядев в окно, за которым хлестал ливень. Странно…когда успел пойти дождь? Ведь, кроме затмения, на улице ничего подозрительного не замечалось. По крайней мере, Ренегатом. Но его собеседник продолжал: — Я похоже спал. А то бы услышал. Нынче я не такой уж как бывало, то и дело прикладываюсь, да и дрема одолевает. А ты издалека будешь? Нынче народ наш сюда не ногой.       Хоть Саша и умолчал о том, что его намеренно Сюда завели, он ответил, что заблудился и извинился, что вторгся дом незнакомца непрошенным гостем, а последний тем временем продолжал: — Рад видеть тебя, молодой господин, нынче здесь редко кого увидишь, тоска за душу берёт. Ты, видно, из города. Городского сразу видно. Такие Здесь не задерживаются, — последнюю фразу говоривший протянул нарочито-медленно и с большим удовольствием, как показалось Саше. «А я будто не знаю — пронеслось в голове у путника и он бы закатил глаза, если бы вовремя себя не одёрнул».       Тут старик залился клокочущим, мелким смехом и не объяснил в чём дело, хоть парень его и спрашивал. Хозяин дома пришел в крайне весёлое расположение духа, но, судя по его виду, от него можно было ждать и неожиданных выходок. Последняя не заставила себя долго ждать: пожилой мужчина достал из-под стола высокий бутыль с мутным содержимым, отливающим бирюзовым с кукурузной затычкой вместо пробки и два граненых стакана, принимаясь разливать жидкость, наполняя их до краев. Некоторое время он, всё больше излучая добродушие, продолжал свой бессвязный рассказ и Саше, дабы перевести тему, пришло в голову спросить старика, как человека, видимо, знающего лес больше остальных, о давно интересующих его вопросах. — …Лес! — на выдохе воодушевленно протянул Лесник. — А почему вы прям так с придыханием его называете? — склонив голову на бок, задал интересующий его вопрос путник, пока хозяин дома подал парню один из стаканов, попутно разливая жидкость по столу, Саша с благодарностью принял предмет, дабы не обидеть хозяина. Хоть особого доверия к этому не питал. — Потому что это не просто деревья и кусты. Это живое Существо. — рассказчик развёл руками, обращая на себя внимание. Хотя зачем? Ведь Ренегат и так слушал его, сосредоточившись на разговоре. Но ему теперь стало гораздо труднее сфокусировать взгляд, будто бы с него сняли очки, хотя те оставались на месте. — Метафора? — нервно теребя пальцами ёмкость, уточняет Леонтьев, поднимая мутный взор на собеседника. А в голове крутились несвойственные ему мысли: Что ты делаешь, идиот? Отключи мышление! Просто поверь! Не вникай! Тебе не нужны доказательства! Для этого нужна просто покорность и вера! — Коль желаешь — расскажу. — понизив голос, с хитрой усмешкой растягивает старик. От выражения лица последнего высокому становится не по себе, а вернее, даже и немного страшно. Отчего-то маренговые глаза уставились в стакан, боясь снова взглянуть на странного хозяина дома. Не обращая на это никакого внимания, последний начал свой рассказ… С чего-то добродушие старика, не смотря на весь вид, отмело смутные предчувствия, мучившие Сашу, а тот все болтал и балагурил: — …А он-то подрал своих дружков как кроликов! Ты может знаешь его.       Ренегат нахмурился, пальцами вцепившись в стекляшку. Ведь, судя по описанию, данному стариком, этот человек был похож на внезапно исчезнувшего Трактирщика. — Ну это ничего. — продолжал Лесник. — Хозяин тут за всеми следит, а его прихвостень — тот ещё негодяй. Так ещё и эти лешие! Вечно всем мешают, что тогда, что сейчас. А толком ничего не делают! Ни-чер-та!.. — Лешие? То есть их минимум не один? — сам не зная почему, аккуратно интересуется Ренегат. Из самых тёмных закоулков памяти всплыли слова Сажинова: «Леший? Не, ты с ним и так водишься. Ну или он с тобой». Что это могло бы значить? Может хоть сейчас ему дадут какой-нибудь ответ похожий на правду. — Да, эти два паршивца. Хуже Хозяина. То и дело, что путаются под ногами и не дают работать «защищая зверьков» и прочую тварь! — старик яростно брызнул слюной, допивая содержимое стакана и наливая новую порцию. Все это положение ему явно не нравилось. «Хозяина… — мысленно повторил Саша, уже не слушая всё остальное повествование, пытаясь вспомнить, где он это уже слышал». А не тот ли это Хозяин, который посещал Трактир несколько раз? О котором все боятся заговорить, лишь намеками и полушепотом называя это прозвище. Наверное, не совсем уместно сравнивать с «тем-кого-нельзя-называть», но видимо, здесь этот человек был своим «Воландемортом». Даже если это так, юноша всем сердцем надеется, что нет. Ведь такое совпадение было бы просто фантастическим!       Ренегат вырвался из мыслей от резкого взмаха огромной руки его собеседника, тот до сих пор что-то рассказывал. Голос Старика звучал всё глуше и глуше, переходя порой на еле различимый шепот. Саша слушал шум дождя, дрожание тусклых стёкол в маленьких рамках и отметил первые раскаты приближающейся грозы. Вдруг ударила молния и потрясла ветхий домишко до самого основания, но бормочущий старик, казалось её и вовсе не заметил. — …Был тут один, заезжал. — продолжал Лесник, но Саша его уже не слушал. Лишь какие-то обрывки рассказа доносились до его слегка уставшего и помутневшего сознания. И не всегда приятные на слух. Его близкое соседство стало парню крайне неприятно, но он не мог его избежать, не обидев хозяина. Ведь попросту боялся этого сделать, потому что опасался странного и, кажется, сумасшедшего старика. — …был да сплыл, с тех пор о нем ни слуху, ни духу. «Нужно отсюда сваливать. — пронеслось в голове, а Саша начал искать пути отступления, делая это так, чтобы хозяин хижины этого не заметил». А тем временем, старик уже изменил тему своих рассказов и вещал уже что-то более приближенной к реальной жизни в Этом месте. Парень снова ощутил беспокойство, хоть никак его и не выдал, но новое предложение мужчины выпить ещё по рюмке этой странноватой жидкости с нотками шишек всё же испортило, как планы так и, видимо, отношения между беседующими, если так можно было выразиться. Ведь Саша молчал. Парень часто моргал и проверял на месте ли очки. Отчего-то ему резко становилось то хуже, то, наоборот, также же резко ощущался прилив сил, а его состояние приходило в норму. Ренегат вытянул руку вперёд со словами: — Спасибо, но я вынужден отказаться. — даже несмотря на вежливый ответ парня Лесник нахмурился и посерьёзнел. Отказ путника хозяину дома не понравился, и он даже немного разозлился. — Не обижай старика. Выпей хотя бы ещё немного. — Саша ещё пару секунд ничего не отвечает, просто глядя на говорившего и думая о том, что уйти отсюда и тем более не замеченным не выйдет. А потому просто смиряется. Пока что. — Что ж, давайте ещё по одной. — сокрушенно выдыхает высокий, опуская взгляд в пол. — Так бы и сразу. А то Здесь даже выпить не с кем. — в голосе хозяина дома появилась хрипотца, а глаза отчего-то загорелись. Плохой знак, ой плохой. «Сашка, бежать отсюда надо! Слышишь? — эта фраза пронеслась в голосом Поручика, что было очень странно и заставляло задуматься». Леонтьев отвёл глаза, будто бы в чём-то провинился. Конечно, слышит и понимает это. Но и здесь всё не так уж и гладко. Одна часть путника кричит о том, чтобы тот как можно скорей покинул это место. Другая — говорит: куда и зачем? Его никто не ждёт и он никому не нужен. Что здесь, что в Питере, куда Ренегат так стремился вернуться. Так что? Есть ещё смысл бороться? Да, эта часть парня явно была права, но первая оказалась хитрее. Она предложила дать вызов и показать Поручику со странником, что путник несмотря на их «советы» пропасть в этом чёртовом лесу — пустышки и ничего не значат. Да, такой расклад ему по душе. Довольный своими мыслями Саша улыбнулся, но когда перед ним снова оказался стакан с мутной жидкостью вздрогнул и покосился на того, кто его подал, словно недоумевая от действий Лесника. — Да угомонись ты, что дёргаешься, заболел, что ли? — последний снова нахмурился и недовольно посмотрел на юношу, который свёл брови домиком и не сумев сдержать равнодушное лицо, как обычно это делал его темноволосый тёзка, жалобно посмотрел на собеседника. Но тут же перевёл маренговые глаза на стакан и за пару глотков опустошил ёмкость, как бы ему не хотелось этого делать. Горло неприятно обожгло, ударив в голову, но, к удивлению, ему стало легче? То есть…даже лучше, когда он добирался до этой избы. Неужели старик и правда решил помочь? А может это очередная уловка? Но зачем ему тогда помогать Саше? Ладно, этого он не знает. Но доверять из-за этого старику не стоит, лучше просто быть начеку. — Полегчало? — Хрипотца в голосе его собеседника усиливалась, а сам он опёр тяжёлую голову на руку, исподлобья глядя на парня, который несмело кивнул.       Неожиданно за окном завыли волки, заставляя вздрогнуть и покоситься на дверь. Вот теперь, действительно стало страшно. Особенно, когда старик встал из-за стола и скрылся в одной из комнат. Неужели судьба, спустя столько времени, смиловалась и дала Саше шанс…шанс сбежать и осуществить свой план. Да! Так оно и есть! И юноша его не упустит! Ни за что!       Ренегат резко встал, но его организм этому запротивился: ноги подкосились, вследствие чего парень упёрся руками в стол, задевая стакан, который прокатился по деревянной поверхности к самому краю. Но парень решил не обращать на это внимания, а потому, быстро оглянувшись на дверь, также быстро последовал к ней, не оглядываясь и не задумываясь о последствиях. Что было очень зря. Не успел темноволосый открыть дверь, как за спиной послышался глухой кашель, а затем такой же вопрос: — Ты уже уходишь или решил вместе со мной покормить моих друзей? — Саша оборачивается и замирает. Он видит, как на него нацелено дуло ружья. Парень поднимает взгляд и начинает метаться им по комнате, невольно приподнимая руки, делая жест, будто бы сдаётся. — Каких друзей? — дружелюбно и непонимающе задаёт вопрос Ренегат, нервно улыбаясь, но тут же себя одёргивает. Зачем он снова полез с вопросами, когда должен был молить о пощаде или хотя бы убежать. Зачем? Почему? Как же так? — Я же тебе рассказывал. — елейно и заискивающе протянул Лесник, скрипящим голосом. — Ты что? Так невнимательно слушал? Ох, обидел старика, обидел. — он покачал головой, цокая. А после снова принял добродушный и равнодушным вид. Это хоть немного успокоило Сашу, но всё-таки окончательно выдохнуть он не мог. Оказалось, не зря. Старик в два шага оказался рядом, убирая ружье за спину, но с нечеловеческой силой хватая парня за грудки, а затем перехватил за шиворот, таща рядом с собой. Волки завыли ещё громче, словно почуяли скорое пиршество. Ренегат так оторопел, что не смог вырваться, хоть и пытался, но ноги не слушались, а руки не смогли даже сжаться в кулаки. Он бы с радостью дал отпор, вот только… всё шло против него. Снова… Этот пожилой мужчина во тьме и малом свете луны, наполовину скрывшейся в земной тени, принял какие-то звериные черты: лицо его словно поросло седой шерстью, черты обострились, уши вытянулись, рука, державшая юношу за шиворот с такой лёгкостью, будто отрастила когти, впившиеся в кожу на шее. Казалось, ещё чуть-чуть и он сам завоет как волк.       Саша, хоть уже давно, а вернее, с момента, как его оставили один на один со всеми этими существами и нечистью, признавший чертовщину, которой было «пропитано» это место, был поражён. Всё более открывающимся подробностями, что так хотел узнать раньше и что обещал открыть ему Поручик. Хотя теперь высокий понимал, что это всё уже бесполезно. Но, кто виноват в случившемся?.. Он добился чего хотел… Хотя, зачем искать виноватых? Смысл? Никакого.       Юноша ничего не успел предпринять, когда старик отшвырнул его так, что тот сильно ударился о землю, хотя мог и о деревце поблизости. Из-за нечеловеческой силы, с которой пихнули Ренегата, тот не только упал, но, перекувыркнувшись, немного прокатился по земле. Но он не вставал. Не убегал. Неужели смирился? Неужели принял своё поражение и судьбу? Просто…сдался?..

***

…А над головой возвышаются огромные тени, постепенно приобретающие формы огромных когтистых лап…       Ну вот и всё. Вот и конец. Тот незнакомец был прав — его погибель неизбежна. Но…куда…и как? Он исчез! Буквально, рассыпался! А на его месте появились вороны? Это невозможно! Что за бред? Что здесь происходит? " — Ты серьёзно? Вот-вот умрёшь, а думаешь об Этом? — снова вопрос от того, кто «влез» в голову к художнику».       Андрей, будто бы опомнившись, помаргивается и оборачивается, ища пути спасения. Вовремя! Молодец, Андрюха! Уже поздно…слишком поздно… Чудище уже совсем близко…рядом…       …Юноша закрывает глаза, понимая, что ему конец. На этот раз уж точно. Когда то, что должно было случиться, не происходит. Он поднимает веки и оглядывает местность, где только что была эта тварь. Но вместо неё расстилалось лишь бескрайнее поле с притихшими растениями, которые буквально сверкали при лунном свете.       Парень не успевает заметить, как и когда он отключился, но больная голова ясно давала это понять. А нечёткое зрение приводило ещё один аргумент. Как только он пришёл в себя, справившись со слабостью, мешающей даже встать, светловолосый проморгался, пытаясь сфокусировать взгляд. По правде говоря, всё это выглядело, словно какая-то магия. А последующие события заставили парня вздрогнуть и впасть в ступор: какой-то странный силуэт в плаще стоит на коленях, обратившись к нему спиной. Андрей перевёл свой взор туда же, куда был направлен чужой. Эта картина поразила его не меньше: Перед художником всё также расстилается бескрайнее поле, застланное туманом, с колышущимися без малейшего ветерка травинками и злаками, с чернеющим вдали лесом, огромным небом над головой, с быстро бегущими облаками, скрывающими звёзды и… Луну. Но, буквально через минуту, небесное светило вновь озаряет небо, хоть не является таким, каким было пару часов назад — вместо круглого жёлтого диска, на небе взору открылся белый серп с кровавым обрамлением заместо темной стороны. Это заставляло мурашки табуном промчаться по всему телу. С трудом оторвав взгляд от созерцания этого пугающего феномена, юноша снова вздрогнул, заметив силуэт маленького мальчика, который детским голосом пролепетал заученный стишок: — Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана, буду резать, буду бить, всё равно тебе не жить. — после этого ребёнок резко поднял голову, сверкнув алыми глазами и устремив их на испуганного путника. Тёмный силуэт мальчика наполовину утопал в тумане, словно в воде, при этом его отчётливо было видно, что пугало до невозможного. Небесные омуты снова вонзились в спину фигуры в плаще, которая так и не сдвинулась с места, что было ещё более странным. Юноша будто бы невольно искал в ней какую-то поддержку что ли? Брр…а это что ещё за глупости?.. «Может споткнулся? — подумалось Андрею, а вместо того, чтобы погружаться и объяснять себе, что происходит, в голову пришла вторая мысль: — Может помочь? А нужно ли? А оно стоит того? Ему ничего не угрожает? Или всё-таки…» «…А ты всё о себе, да о себе… — тем же детским голосом, но похожим на тот, что был вместе с чудищем, пронеслось в голове. — Не надоело ещё?..» — впереди силуэт мальчика исчез также неожиданно, как и появился. сбоку послышался жуткий рев, того самого существа, которое минуту назад чуть не погубила Андрея, но его взгляд был прикован к фигуре. Сбоку послышался жуткий рев, того самого существа, которое минуту назад чуть не погубила Андрея, а на месте ребёнка снова возник зверь… Но, кажется, больше и страшнее. Ступор снова сковывает всё тело. Андрей не может пошевелиться, а дыхание замирает. Мысли о дрожащих руках, поте, выступающем на висках, и сердцебиении в горле и, кажется, по всему телу, поселяются в голове, но не могут быть развиты до конца. Им мешает страх. Хотя от этого легче не становится. Но взгляд небесных омутов всё равно был прикован к фигуре, даже несмотря на угрожающую ему опасность. Как это странно и нелогично! Но путнику сейчас сложно контролировать свои действия, а потому именно в силуэте в плаще художник пытается найти своё спасение.       Казалось, Зверю было всё равно на странный силуэт в плаще, чью личность угадать было просто невозможно. Существо хищно нацелилось именно на Андрея. С целью чего? Это ещё предстоит узнать. А сейчас нужно бежать… Но как? Ноги, будто бы стали свинцовые…думать было сложно, даже о плане побега, не говоря о том, чтобы воплощать его в реальность. Юноша беспомощно вертит головой, словно это чем-то поможет. Как? Да он не знает! Но нельзя терять надежду! Верно…? Верно.       В следующий миг художника вновь сбивают с ног, а после перехватывают и тащат за собой, не беспокоясь о комфорте светловолосого. Хотя…стоило бы поблагодарить своего спасителя? Да его! Ведь как только они отошли на приличное расстояние, незнакомец вытащил масляный фонарь и, демонстративно вытянув руку вперёд, разжав кулак, отпустил вещь. Разбившись, стекло выпустило наружу огонёк, притаившийся там ранее, а теперь он будто бы разросся, разросшимся пламенем образуя ореол, заключивший в себе стоящую фигуру в плаще «спасителя» и огромного Зверя.       Тут Князев хоть немного, но смог его разглядеть: не похожий на всех известных ему животных, и мифологических существ…хотя…память неожиданно подкидывает странное создание, которое он видел лишь однажды и мельком в какой-то старой энциклопедии… Мантикора. С туловищем льва, но очень густой темной шерстью и пышной гривой, гладким, словно чешуйчатым хвостом, чем он заканчивается не было видно, но по той же легенде, шипами, яд которых убивает мгновенно, а этого испытать не очень-то хотелось. Лица тоже было не видать, ведь его загородил этот странный человек, так пытающийся защитить путника.       Страх пробирал до костяшек заставляя немного трястись, приобняв себя. Юноша был, мягко говоря, потрясён увиденным, ведь…этого просто может быть! Это необъяснимо! Этого не существует! Нет-нет-нет! Он схватился руками за голову, зарывая пальцы в волосы… Что он должен сделать, если ничего не может? Должен помочь тому, кто помог ему самому! Хоть это и смертельно опасно! Но этого же не может быть! Этого не существует! Это просто сон! Иллюзия! Фантазия уставшего и потрясённого мозга! Вот и всё! Ничего больше! Но…оно выглядит так, будто происходит на самом деле! И эта картина для Андрея далеко не приятная. Дрожь пробегает по всему телу, сердце бьётся все чаще и чаще, дышать с каждым разом становится труднее. Он нервно оглядывается. Лес выглядит спокойным, словно ничего не происходит, но, если приглядеться, какое-то волнение чувствуется среди деревьев. Но поле, с чьей стороны и пришёл юноша, — безмолвное и безжизненное, и кажется безопасным, не считая Зверя, конечно. Но тот сейчас занят другим или тем, что не может выбраться из огненного круга… Кто знает: кто или что там таится в лесу…а потому парень бежит через поле, стараясь убежать, как можно дальше. Но почему он не помог тому, кто его спас? Ну…он явно слабее; зверь может его прикончить одним ударом; тот человек храбрее парня; а само состояние путника не позволит даже удержаться на ногах, а разболевшаяся голова помешает все обдумать и так далее и тому подобное… Да потому что… он чертов эгоист! Который ищет любые отговорки, лишь бы…       …Высокая трава цепляет ноги, мешая бежать, но он всё равно продолжает…

***

      Нет, Саша не сдастся никогда. Он будет бороться… до конца…насколько это возможно… Юноша приподнялся на локтях, чувствуя, как болит поцарапанная о ветки рука. Резко стало сложно дышать, а сознание вновь помутнело. Но спустя пару секунд всё же восстановилось. Парень огляделся, замечая, что Лесник куда-то пропал, а потому попытался встать. Это вышло не с первой попытки, но сейчас Саша уже блуждал среди деревьев. Холодный лунный свет пробивался сквозь туманную дымку, укрывавшую безмолвный лес. Идти оказалось неприятно и неуютно. Но нужно было. Он должен был это делать. Постоянно оглядываясь и нервно оборачиваясь, путник шагал вперёд, не зная к чему это приведёт. Юноша приобнял себя, но тут же одернул руку, случайно коснувшись пострадавшего предплечья. Ренегат шёл дальше, а Лес становился всё более и более негостеприимным и недружелюбным.       Словно холодный проливной дождь прошёлся в считанных сантиметрах, обдавая спину и волосы на затылке неприятной влагой. Но вот же ж чёрт! Никакого дождя и тем более ливня с грозой не было и в помине. Всё вокруг оставалось таким же, каким и было до того, как Саша попал в эту странную хижину! Да, парень уже понял, что творится что-то, что он не может объяснить. И Ренегат даже почти смирился с этим, но его не отпускает мысль, что это все не взаправду, что это какой-то сон, который обязательно кончится. Ведь всё это состояние: туман в голове и перед глазами, шум в ушах, одышка может быть сном? Может — не может, но юноша на это надеется.       И всё и все вокруг так обманчивы. Да это слово самое подходящее, чтобы описать происходящее. Никому и ничему верить нельзя. Любой куст или просто темное пятно могло таить в себе что-то страшное и необъяснимое. Но мысли всё равно возвращались к той хижине, откуда только что сбежал…почти сбежал. Его вытащили, буквально, за шкирку! Да Саша так и знал. Леснику доверять нельзя было. Это была простая уловка: на время улучшить состояние, чтобы после организм почувствовал себя ещё хуже. Юноша засунул руки в подмышки, поёжившись. Маленькая дрожь начинает колотить, дыхание вновь замирает, а сердце бьётся чаще, то ли от страха, то ли от побочных эффектов. Ветки цепляются за волосы, рвут одежду и царапают кожу на открытых участках. Они, будто руки, извиваются и хватают. Зверя пропустят, а человека нет. Но Ренегат всё равно шагает вперёд. Он не знает, куда приведёт эта импровизированная им толпа, но идти ему больше некуда. Назад парень точно не собирается возвращаться.       Саша слышит сзади рычание волков, выстрелы и громкие шаги, затем чувствует как ноги предательски подкосились. Он пробегает ещё пару метров и падает, не в силах удержаться, сознание постепенно мутнеет, но парень продолжает ползти, буквально, цепляясь за всё подряд. Шаги…лязги и клацанье зубов… Всё это стихает, уступая место бешеному биению сердца, заполонившему всё…

***

«Это был Миша? Это был Миша. — вихрем проносится в голове художника, вспоминая тёмный силуэт, внезапно возникший перед ним. Он был очень похож на Горшка, а внешность последнего Андрей не смог бы спутать ни с кем, даже, если бы очень сильно захотел этого. — Точно он! Никто другой! Он меня ненавидит… Ненавидит… — отчаянно повторяет про себя светловолосый. — Только…за что…?»       Когда парень наконец-то вырывается из мыслей, осознаёт, что поле и лес — всё осталось позади. И то существо с фигурой в капюшоне, заключённые в кольцо из огня, тоже. Юноша облегчённо выдохнул, начиная мотать головой и пытаясь понять, где он находится и как отсюда добраться до трактира. Как никак может остальные уже там и наверняка потеряли его.       Местность, откровенно говоря, приятных ассоциаций не вызывала. Андрей стоял посреди кладбища с разными размерами и видами словно накрытых крышами крестов и воткнутых в землю. Где-то среди них виднелись и каменные надгробия, но от этого легче не становилось. Одновременно с тем, как это место пугало парня, оно завораживало. Окутанное слабым лунным серебристым светом, снова показывающемся из-за затемненной части. Кладбище утопало во тьме. Вокруг царил мертвецкий покой, а в деревне гробовая тишина, будто вымер весь народ. Сравнение так себе, но и без него это молчание ужасало до мурашек, которые то и дело, что скакали по всему телу. Несмотря на первый летний месяц холодок пробегал по ногам вместе с туманом, в котором слабо утопало пространство около художника. Звёзды здесь были яркие как никогда прежде, хотя именно в деревне Князев не особо их рассматривал. То он находился в трактире в тёмное время суток из-за «запретов», то постоянно отвлекался на созерцания чего-то другого, ну или кого-то. Ноги сами вели юношу вперёд, а взор неожиданно зацепило одно из немногих каменных надгробий. На нем была выбита лилия, но прочесть имя Андрей так и не смог, как бы он не старался. Но почему-то из всех, именно эта могилка зацепила внимание светловолосого. Чем-то она выделялась среди остальных. Только чем? Казалась более таинственной и непостижимой что ли? Почему? Князев не знал и сам.       Звуки скрипки, раздавшиеся где-то неподалёку, заставили Андрея вздрогнуть и начать нервно озираться по сторонам. Соната «тоски» вдруг стала звучать громче и так непрерывно. Может пойти туда, куда она зовёт? Или повернуть обратно? К трактиру? Хотя, он же не знает, куда ему нужно? Не ведает пути назад. А потому идёт вперёд. Вглубь кладбища. На прекрасную мелодию этого необычного исполнения. Шаг за шагом. Звук за звуком. Громче и громче. От увиденного путник застывает на месте. Совсем недалеко от себя юноша видит знакомые силуэты, кажется, Маши и Паши. Он облегчённо выдыхает и усмехается своим мыслям о том, как был неправ и о том, что уже совсем скоро всё должно наладиться. Парень даже не обращает внимания, почему эти двое здесь, в такое время и…чем они занимаются? Да! Что они здесь делают? Что скрывают? И что вообще происходит? Девушка играет на скрипке, а странник сидит на надгробии и внимательно за ней наблюдает.       Почему они здесь? Где остальные? — эти и ещё уйма вопросов крутились в голове художника. Хотелось подойти ещё ближе и начать их задавать, ведь без ответов отсюда Князев точно не собирался уходить. В любом другом случае юноша сравнил бы себя с Сашей, но сейчас почему-то было не до этого. Он сделал еще один осторожный и почти невесомый шаг. Фигуры его приятелей, будто бы почувствовав это, вздрогнули и переглянулись. А путник, предвкушая будущие чужие ответы на свой вопрос: «Почему они его оставили?», улыбнулся и взглянул на тех. Но стоило последним обернуться на него, как уголки рта поползли вниз, глаза распахнулись, а брови сошлись домиком. Да, это были Маша с Пашей, но они выглядели, словно неживые: бледные, будто фарфоровые, и костяные лица, блёклые глаза, вцепившиеся в путника и странный свет, исходящий от них. Странник протянул худощавую руку, отчего Князев попятился назад, запинаясь о каждый камешек в этом неуютном и пугающем месте. Те снова переглянулись, после устремляя взор на испуганного художника, исчезли, будто бы их здесь никогда и не было.       Светловолосый нервно оглянулся, чувствуя как сердце снова начинает бешено биться, а дышать становится сложнее. Отчего-то он всё сильнее теребит футболку. Может это хоть немного успокоит? Нет, не помогает… Волосы на затылке, буквально становятся дыбом, стоит только вновь вернуться в реальность и посмотреть вперёд. Небесные омуты распахиваются до невозможного, а брови снова сползаются домиком, пока их обладатель жалобно смотрит на дряхлый дом, где, кажется, кто-то живёт. Хоть это и не особо понятно, ведь в маленьком окне свет не горит. Но может хозяин просто спит? Это просто Андрей как дурачок бродит по полям, лесам…и кладбищу. Услышанные звуки заставляют оторопеть и начать нервно дышать. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выд… Странно, что это похоже на молитву… Кто там живёт? О чём поёт? Кого зовёт? Парень вновь собирается отступать, когда обо что-то спотыкается, но, к своему счастью, не падает. Он хмурится и оглядывает предмет, который чуть не поспособствовал его падению. А вернее…предметы. Кол и крест… Что за дьявольская тайна этих у зловещих мест? Что за чертовщина? Что он несёт? Парень будто бы играет в какую-то игру, поддавшись её правилам.       Долго ждать ответа на прошлые вопросы не пришлось, но в голове художника промелькнула мысль о том, что лучше бы парень остался в неведении. «Меньше знаешь — крепче спишь. — пронеслась в сознании старая поговорка». Он медленно поднял взгляд и приоткрыл рот. Увиденное его, мягко говоря, ошарашило… В воздухе Князев видит старика, зависшего над кладбищем…       Кровь холодеет. Последний рукой указывает на путника, немного склонив голову, глядя исподлобья, и что-то бормоча. Сам не зная почему Андрей думает, что слова звучат именно на латыни, хоть в жизни её и не слышал. Юноша нервно сглатывает, чувствуя как трясутся руки, а потому прижимает их к груди, начиная всё также отступать назад. Почему он до сих пор не убежал отсюда? С поля, как трус, так, что только пятки сверкали, а здесь он застопорился и даже не может пошевелиться! Художник оглядывается и охает: к нему начинают приближаться тени. Стоп, что? Кто? Что? Может это обычные люди, но их просто-напросто не видно в этой темноте. Вот и всё. Ведь так? Но доверия эти мрачные фигуры всё же не вызывают никакого. С каждой секундой они всё ближе и ближе. Холодок пробегает по спине, а Андрей начинает часто-часто моргать. Нет-нет-нет-нет! Ну что такое-то, а? Ну почему ему так не везёт? Даже Саша и то вон с остальными где-то бродит! Им хорошо! Про Князева, наверное, даже не вспоминают! Ну и ладно! Ну и пожалуйста!       Погружённый в свои мысли, юноша не замечает, как оказывается окружён теми самыми людьми-тенями, но они какие-то… бесформенные и пустые? Н-но как это возможно? Вот именно, что никак! А может пора признать, что наоборот? И просто поверить? Неужели, это так сложно? Тем более для его творческой натуры. Ведь поверить расплюснуть, но художник почему-то до сих пор этого не сделал. — Такие, как ты, всегда надолго здесь не задерживаются. — слышит светловолосый. Эти слова будто бы эхом отдаются в голове и зависают где-то в подкорке сознания. Тьма уже почти касается Андрея, когда его хватают за шкирку и оттаскивают назад, но, видимо, не рассчитав свои силы или сделав это намеренно, «спаситель» швырнул художника на пол около того каменного надгробия с лилией, что не так давно зацепило его внимание. Придя в себя, парень потёр ушибленное плечо и, хмурясь, посмотрел на появившегося. Им оказался Миша.       Путник улыбнулся и облегчённо выдохнул, покачав головой. Но стоило перевести взгляд куда-то за Горшка, юноша вновь увидел тени, что заставили его напрячься. Теперь он страшился не только за свою жизнь, но и за темноволосого. Хотя, к явному удивлению Андрея, но точно не Миши, который был серьёзен и даже немного злился, что отчётливо виднелось на его лице, тени остановились в метре от парней и словно застыли. Но объяснение этого феномена не заставило себя долго ждать. Из-за мрачных оболочек вышел тот самый старик, которого Князь несколько мгновений назад видел парящим в воздухе. — Ты чего тут шастаешь, мальчишка? — обратился пришедший к темноволосому, скривившему лицо от отвращения и неприязни. — Особенно в это время. — Делаю то, чтобы ты не утащил одного из наших восвояси. — рычит Горшок, сжав кулаки. Неужели он был так зол на этого старика? Или тут было что-то другое? Этого художник не знал. Он лишь видел как ноздри его спасителя то раздуваются, то возвращаются в прежнее положение, пока сам он громко дышит, пытаясь себя сдержать. — Ты же знаешь, что я тебя не трону без необходимости. А вот его да. Хотя и тебя могу. Ведь вы, — говоривший указал на Андрея, а его тон звучал угрожающе и заставлял мурашки бегать по коже. — на моей территории. — заканчивает он, зловеще улыбаясь и победно глядя на работника трактира. — Не сегодня. — последний кинул какой-то небольшой мешок мужчине в руки, а после отошёл немного дальше, приближаясь к светловолосому. Пожилой мужчина поймал предмет, раскрывая его и проверяя содержимое. Тени всё также оставались на своих местах, но они стихли и не подавали никаких признаков угрозы. Сегодня Горшок не собирался уже ни с кем возиться, особенно с проклятым старикашкой. Во-первых, потому что дело касалось Андрея, — а чтобы кто-то или что-то его утащил — Миша не допустит ни в коем случае; а во вторых старый незнакомец ему не нравился уже давно. Мало того, что он был противным и гадким, так ещё и скупым настолько, чтобы самовольно решать границы «своей» территории и устанавливать там свои правила. — Многим жертвуешь ради незнакомца, мальчишка, многим. — скрипит пожилой мужчина, качая головой. Кто знает, может быть он прав? А может и нет. Так по крайней мере думал Миша. Старик просто в своём «репертуаре», что очень и очень раздражает. Даже Поручик с Балу пару раз сетовали на него. — Это не твоё дело. А сейчас, будь добр, отзови свои тени и дай нам уйти спокойно. — Миша показательно махнул рукой и нахмурился, устремив карие омуты на человека напротив. — Будь по твоему. — тот поднял руки вверх, делая жест, будто бы сдаётся. После чего, буквально, растворился во тьме вместе с тенями, а на них месте всё также была кладбищенская дорожка, а само пространство пустое и мёртвое, отчего холодок снова решает пробежаться по спине. Голубые глаза распахиваются от увиденного, а сам Андрей начинает в панике мотать головой. Миша вздохнул и, тихо прорычав, повернулся к светловолосому и подал руку, ведь сам поспособствовал его падению. — Ч…что это было? — спросил Князев, приняв чужую помочь и вставая на ноги. Он нервно сглотнул, подходя ближе к Горшку, надеясь на объяснения и поддержку. Но последняя выглядит совсем иначе, чем он представлял, а вернее никак. Вместо этого темноволосый за пару мгновений оказывается в нескольких сантиметрах от спросившего, буквально нависая над ним, отчего Князев чувствует себя некомфортно, а руки начинают предательски трястись. — Одна из тех вещей, которые тебе знать не нужно. — мрачно ответил темноволосый, стараясь сдержать громкий сердитый выдох. Андрей хотел было что-то возразить, но, глядя на состояние Горшенёва, понял, что это будет бесполезно. — Ты думаешь это просто край бабкиных историй? — спросил Миша, глядя на собеседника, который до сих пор не понимал, что происходит, а спросить просто боялся. — Всё эти байки, истории и рассказы — вымысел? Если ты и правда так думаешь, то жутко ошибаешься. — темноволосый тыкнул тому пальцем в грудь. Небесные омуты забегали с одного кофейного в другой в поисках чего-то не такого гнетущего и ужасающего, до последнего надеясь, что сейчас работник трактира расслабится и скажет, что это была шутка, и они оба будут смеяться над этой ситуацией, а после пойдут в трактир, где их уже заждались остальные. Но тот был серьёзен, а в карих глазах плескались искры злости. Сразу было видно, что сейчас не до шуток и дело, действительно серьёзное. Под этим взглядом хотелось спрятаться куда-то и не вылазить оттуда никогда. Да, Андрей так и думал, тогда в поле это был Миша. Да, он ненавидит художника. Это он говорил тем страшным тоном, пытаясь запугать несчастного путника. И да, у него это вышло отлично. Князев на грани того, чтобы у него снова случилась паническая атака. Но светловолосый почему-то совсем на него не злился, не винил Горшка. Почему? Он не знал и сам. Ну или просто что-то внутри говорило о том, что тот совсем не причастен к недавним событиям на поле. «Нееет. Здесь точно что-то другое. — каждый раз проносилось в сознании, стоило только начать размышлять об этом». — А кто был этот странный старик? — спустя некоторое молчание спрашивает Андрей, дабы хоть немного смягчить нагнетающую и звенящую в ушах тишину, обращаясь к отвернувшемуся и задумчиво вглядывающемуся в темноту за оградой, Горшку. Но и здесь его собеседник умудрился всё испортить. Ну как испортить? Так думал только путник, а темноволосый даже и не помышлял об этом, а потому начал кратенький рассказ: — Несколько лет назад его нечистый дух попутал. Его рассудок мрак окутал. — заговорщическим, но при этом равнодушным тоном проговорил Миша. И…кажется, он уже не злился? Голубые глаза аккуратно его оглядели: сейчас темноволосый не выглядел таким раздраженным и угрожающим, как какое-то время назад, наоборот, в кофейных омутах играл зловещий огонёк интереса и азарта. А их обладатель, тем временем, продолжал: — На прохожих стал кидаться и детей их пугать. И над верой насмехаться, род людской презирать. Если вам он среди ночи попадётся: ей-Богу, тяжко вам придётся. — после этих строчек, больше напоминающих песню, рассказчик встал на носочки и, резко повернувшись, распахнул ладони с тихим восклицанием «Бу!», отчего Князев рефлекторно отшатнулся и попятился назад, снова обо что-то спотыкаясь. Но в этот раз ему повезло, ведь Горшенёв успел его вовремя поймать, в последний момент схватив за руку и притянув ближе. Парни ещё пару минут смотрели друг другу в глаза, а затем художник отвёл свои, невольно окидывая взором то место, где совсем недавно происходила какая-то чертовщина. — А что за мешок ты ему отдал? — снова задал вопрос светловолосый, вновь взглянув на собеседника. — А не слишком ли много ты спрашиваешь? — явно не желая отвечать, спросил Горшок, вскидывая брови и, вернувшись в прежнее положение, уперев руки в бока. Андрей лишь приоткрыл рот, собираясь что-то ответить, но был перебит Мишей, решившим всё сделать по своему: — Давай лучше я это сделаю. — немного успокоившись, начинает он, громко выдыхая: — какого хуя ты ушёл с поляны?! Один?! — Князь резко оборачивается на собеседника, сначала хмурясь, а затем вскидывает брови. В смысле он ушёл? Они же сами его там оставили! Или…нет…?

***

— Ладно-ладно. — странник делает жест будто бы сдаётся, переводя взор с одного Саши на другого и останавливаясь его на своём. — Вижу, у вас всё под контролем. — после этих слов старший, кинув ещё один взгляд на друга, направляется прочь. Поручик, посмотрев куда-то за тёзку, не поднимая лесных омутов, следует за седовласым. Почему? Испугался? Боится снова остаться наедине с путником? Вероятно. Но, как бы не хотелось этого признавать, работник трактира понимал, что совершает серьёзную ошибку, оставляя высокого одного. Щиголев знал, что и как может случиться в этом случае, но до последнего надеялся на то, что ничего серьёзного не произойдёт иначе… Нет, лучше об этом не думать. А потому, приобняв себя, Саша огорчённо шагает за братом. Но его внимание тут же цепляет рыжеволосая, которая, налив себе чай, остывающий рядышком, плетёт венок. Сам Поручик, конечно, таким не занимается, — плетёт только корзины на досуге, если, конечно же, выпадает такая возможность, — но наблюдать от этого не становится менее интересно, а потому, опустившись рядом в позе лотоса, парень опёр голову на кулак, принимаясь следить за уверенными и отточенными движениями подруги. Та, заметив это, улыбнулась и, завершив своё плетённое творение, надела душистый венок на тёмную макушку. Аромат трав и цветов сразу же ударял в нос, немного дурманя сознание, перенося в совершенно иной мир, в котором нет ни забот, ни проблем. Саша довольно прикрыл глаза, витая в каких-то своих мыслях. А потому, когда подошёл странник, он вздрогнул, начиная вертеть головой, но после, останавливая взор на подошедшем, немного нахмурившись и обижаясь на него. — Классный венок. Ты на все руки мастерица, Мышка. — послышался комплимент они с девушкой обменялись улыбками, после чего Паша снова посмотрел на младшего, глядя сверху вниз, отчего-то требовательно. — Спасибо. — проговорила Маша, дотягиваясь до крышки от термоса и делая глоток чая. Старший кивнул, «перехватывая» взгляд Поручика и понимая, что тот пытается найти темноволосого тёзку. Но, не свершив этого, благодарит за венок и резко встаёт, придерживая плётенное творение, а после быстрым шагом направляется в известную только ему сторону. Покачав головой, Серый Кардинал молча следует за ним, пытаясь догнать того, как можно скорее. — Ты куда так побежал? — спрашивает Паша, наконец-то нагнав темноволосого. Хотя он и так прекрасно знал ответ на этот вопрос. Будто бы, прочитав чужие мысли, Саша оборачивается и вопросительно выгибает бровь, проговаривая: — А ты как будто не знаешь. — пробурчал он, приобнимая себя за плечи. Чёрт возьми! Да что такое? Что это за странные и немыслимые чувства, распирающие грудную клетку? Откуда они? Неужели юноша так переживает за путника? Нет-нет-нет. Точно нет. Он не может. Ему плевать. Но всё произошло так же, как и несколько минут ранее об этом сказал странник. Ну, конечно же! Паша всегда прав! Даже, когда это не так. — А говорил, что тебе всё равно. — не упускает момента пошутить Серый Кардинал, по-доброму ухмыляясь и обнажая зубы. — Ты понимаешь, что произошло, и язвишь сейчас? — вместо своего комментария на сказанное спрашивает Саша, вскидывая брови. Этот вопрос относился к прошлому разговору парней, ведь старший сам говорил, что завели не того, кого нужно было. А это давало поводы задуматься. Как и над тем, где пропадал странник, пока Поручик сидел около Маши и следил за тем, как она плела венок. Он же не…нет. Точно нет. В ком-ком, а в брате юноша не сомневается, ведь знает его лучше всех в этом Лесу. Почему не на свете? Логичный вполне вопрос, тем более, говорится именно так. Но отсюда следует такой же логичный ответ: потому что для темноволосого Лес — это и есть весь свет, о котором шла речь. Так что да. В этом Лесу. И тем более, Пашка-то почти не изменился за годы своего странствования. Просто…он вновь адаптируется к родной местности и…слишком он какой-то радостный и постоянно смеётся, хотя только над младшим. Странно, что он вообще обращает на него внимание. Хотя…хотя. Навёрстывает упущенное, вот и всё. Но легче от этого не становится. Только заставляет постоянно отводить взоры, прикусывая щёки изнутри. — Ладно-ладно. Прости. — Серый Кардинал делает жест будто бы сдаётся, вскидывая голову и отводя взор. — Пойдём. — Пошли. — смиряется зеленоглазый, а после следует за братом, вновь оглядывая присутствующих. И снова неудача! На месте нет не только высокого путника, но и его дружка! Ну что за напасть? А? Саша вновь замирает, затем вскидывает голову, глядя на небо, где постепенно скрывалась луна. Лунное затмение… А как же? «В это время остаются без покровительства ночного небесного светила, что делает уязвимыми в физическом и эмоциональном плане. — об этом должен знать любой, проживающий в Этих местах». — Андрея тоже нет. — еле-слышно проговаривает Поручик, упирая руки в бока и рыча себе под нос. — А всё-таки я прав. — Паша качает головой, также взглядом обводя компанию. В ответ на это темноволосый бубнит себе под нос что-то наподобие: «Ага. Ну да, конечно. Ты всегда прав» — и следует дальше, беря сложенный плед, а после усаживается. Юноша положил мягкий предмет на колени, уперевшись в него локтями, и устало опёр голову на ладони, продолжая наблюдать за всем исподлобья.

^^^

— …территория Кипра в древние времена была покрыта лесами, доминирующим видом в них был кипарис. Именно поэтому возникло название растения. — вдохновенно и увлеченно повествует Яков, размахивая свободной рукой. Пока его слушатель внимал интересным рассказам, становящимися такими ещё и потому, что сам говоривший охотно вещал накопленные знания в любимом занятии. Блондин листал толстую исписанную быстрым и каллиграфическим почерком тетрадь, с пометками, вырезками, зарисовками и экземплярами растений внутри, потягивая ягодный чай. Дослушав очередной факт о кипарисах, Саша долил ещё напитка и передал крышку возлюбленному, который уже приступил к очередному факту. — Кипарис обладает лечебными свойствами, так как выделяет специальные вещества, уничтожающие больше половины микробов в воздухе… Ой… Спасибо. Что-то я увлекся. — немного растерянно и неловко протараторил кудрявый, приподняв уголок рта и принимая крышку с чаем, глядя слегка исподлобья. — Нет-нет! Это не так. — немного нервно помахал рукой Саша, пытаясь убедить собеседника в нормальности сказанного и интересе к нему. — Продолжай! В ответ на это Яков снова ухмыльнулся, утыкаясь в кружку, пытаясь скрыть то, что это было приятно слышать, но всё равно этого сделать не получается, ведь его собеседник всё и так прекрасно знает и, кажется, делает это на зло, а потом довольно улыбается, обнажая клыки и сверкнув болотными глазами. — Ну, раз уж ты так просишь… — также с усмешкой начал сегодняшний рассказчик. — О чем теперь вести речь?.. Но не успел парень задать вопроса, с очарованием глядя в глаза напротив, заметил как его возлюбленный в каком-то непонятном страхе стал оглядываться по сторонам, напрягаясь всем телом, болотные глаза распахнулись, зрачки сузились и стали похожи на кошачьи, лицо стало сосредоточенным и было направлено то на темнеющую чащу, то на покрывшуюся белесым туманом воду. Казалось, ещё минута или любой неосторожный шум и Балу окажется в одном из тех мест, или же наоборот — скроется в противоположной стороне, забирая с собой ни о чем не подозревающего Якова. Неожиданно лёгкий ветер принялся колыхать луговые травы и колосья, волосы на макушках, листья на кронах и приносить туман с озера, а быстро бегущие облака начали останавливать свой ход, затягивая небо и луну, которая и так становилась все меньше, поглощаемая тенью затмения. Легкая дымка, тянулась ото всех сторон и заполоняла округу, веяла разными ароматами: от неувядающих луговых цветов, вечерней свежести, вобравшей в себя жару прошедшего дня и отдающей ночную прохладу, до болотной прелости с примесью чего-то сладкого и увядающего. Яков, уже знающий о таких «вспышках» внезапных воспоминаний и страха, но ещё не совсем опытный в таких делах тоже начинает паниковать, беспокоясь за возлюбленного. Внутренняя дрожь пробегает по всему телу. Опять… Снова…да что ж такое! Нет-нет-нет! Кудрявый обеспокоенно глядит на всё такого же беспокойного Сашу, выставив руки вперед и не зная как поступить. Хотя…знает же? То что и всегда. Нужно просто быть рядом, а главное — дать это понять. Только и всего. Помотав головой, прогоняя лишние мысли и панику, Цвиркунов шумно выдыхает, а после быстро кидает на плед пустую крышку из-под термоса, аккуратно подсаживается совсем рядом и перехватывая чужие запястья, обвивает и прижимает Балу к себе, начиная гладить и быстро-быстро мягким, успокаивающим, но при этом дрожащий голосом тараторить: — Саш, Саш, Саш. Всё в порядке. Всё хорошо. Никого нет. Я здесь. Рядом. — кудрявый носом утыкается в белобрысую макушку, обладатель которой будто бы муркает и начинает вырываться. Не помогло? Не помогло… Но сдаваться Цвиркунов не собирается ни в коем случае, а потому, вновь поговорив: — Тщщ…тихо-тихо-тихо-тихо. Саш я тут. — перехватывает беспокойного за руки, оборачивая на себя, и, обхватив ладонью чужую щеку, заставляет смотреть глаза в глаза. Зрительный контакт. Да, пожалуй, одна из лучших вещей, чтобы успокоить кого-то. И это действительно работает. Даже в их ситуации. — Тише, коть. — нежно протягивает Яша, а васильковые глаза с лаской и заботой смотрят в болотные омуты, любуясь ими, пока те снова приобретают человеческий вид. А их обладатель, ещё раз нервно оглядевшись, громко выдыхает и наконец-то расслабляется, о чем свидетельствует неловкая улыбка и опущенные плечи. Черты лица также заметно расслабляются. Саша обнимает возлюбленного за шею, ласково целуя. На что Цвиркунов, также неловко приподнимает уголки губ и начинает гладить блондина по спине, а после зарываясь пальцами в чужие волосы. В ответ на это Балу льнёт ближе и чуть ли не начинает мурчать. Это было своеобразным кошачьим «спасибо» и этого было предостаточно. — Вот видишь, всё хорошо. Я рядом. — повторяет кудрявый, целуя любимую макушку. Он оглядывает друзей, замечая какое-то копошение среди них. Плохой знак, очень плохой. Голубые глаза тут же цепляет скрывающаяся на тёмным диском луна, что заставляет мурашки пробежать по спине, прижимая ближе возлюбленного, зная, что увиденное его точно не обрадует. «Нужно уходить и предупредить об этом всех. — проносится в голове.» Кудрявый ещё раз осмотрев сидящих, вновь переводит взор и внимание на Сашу, радуясь, что тот наконец-то спокоен и снова дарит ему свою клыкастую улыбку. — Расскажи что-нибудь ещё. — просит Балу, решив перевести тему и развеять молчание. Наверное, почувствовал внутреннее беспокойство Яшки, он сжал чужую ладонь и припал к ней устами, теперь уж точно отвлекая от лишнего беспокойства и мыслей. И как ему это удаётся? Цвиркунов лишь улыбается и смущенно проговаривает: — С радостью, коть. — а после, вспомнив на чём «прервался» их ранний диалог, повторил вопрос: — О чём тебе рассказать? — О чём угодно, лишь бы слушать твой голос. — меняя положение и удобно устраиваясь на родном плече, говорит Саша, расслабленно улыбаясь и с благодарностью глядя на возлюбленного, который лишь неловко усмехается, но свое повествование всё же начинает.

^^^

— Саш, всё будет нормально, слышишь? — Паша, опустившись рядом, сначала берёт младшего за плечи, а после, ловя на себе беспокойный взор лесных омутов, понимающе усмехается и, поддев чужой венок, упавший на глаза, приподнимает его. Поручик прикрывает веки, дабы травинки не попали в глаза, мешая видеть, затем открыл первый глаз, а после и второй, продолжая смотреть на брата, будто бы чего-то ожидая от него. — Не смотри на меня так. Я постараюсь помочь чем и как смогу, но не обещаю. Это же сам понимаешь, как это рискованно. — отворачиваясь, куда-то в сторону говорит Серый Кардинал. — Не нужно этого делать. Отбирать у Него что-то или кого-то… — неожиданно как для него, так и для самого себя, тараторит младший. Он отводит лесные омуты, прикусив щёку изнутри. Чёрт! Он сам себе противоречит! Ну что ж такое? Ну или же юноша просто пытается успокоить дребезжащее и до сих пор неопознанное чувство внутри. — Что пропало, то пропало. Тем более в Лесу. — Как знаешь. Но, если что, знаешь, я помогу. — повторяет Паша, внимательно вперя взор в брата, отчего венок снова падает на глаза. Саша ничего не отвечает, лишь неопределённо качает головой. Это заставляет старшего насторожиться и впервые спустя долгое время начать беспокоится за этого темноволосого чёрта. Уж слишком он стал непредсказуемым и даже больше чем обычно. Не то, чтобы он раньше таким не был, да и Сажинов понимает, хоть и не до конца, каково пришлось Саше после его ухода и с приходом путников. Но всё равно поведение младшего для него слишком непривычное.

^^^

Вырвавшись из каких-то своих мыслей, Миша активно помотал головой, прогоняя их. Какими были его размышления и о чём — юноша не мог понять и сам, но светлыми назвать их точно было нельзя. А залезать к нему в голову никто не собирался, да и он сам не хотел к ним возвращаться. Поэтому темноволосый решает отвлечься на разговор с подругой, которая плела венок. Где и когда рыжеволосая достала нужные материалы — известно только ей одной. Но процесс выглядел заманчивым и интересным, а результат не менее прекрасным. Вот Машка! На все руки мастерица! Горшок опустился рядом, предварительно беря с собой один из сложенных пледов и кладя его под подбородок, укладываясь на животе. После чего юноша начал внимательно следить за процессом сотворения того самого венка. Наблюдение само по себе интересное занятие, но ещё лучше наблюдать за тем, когда что-то создают. Ты видишь начало и как из чего-то маленького «вырастает» нечто. Как-то так объяснял себе это Миша. Хотя зачем? Итак же всё понятно. И правда. А потому, темноволосый снова тряхнул головой, прогоняя и эти мысли. Их слишком много за сегодня! Слишком! Даже сейчас! Будто бы видя какой-то непростой внутренний диалог, Маша оторвалась от своего дела и внимательно посмотрела на друга, повернувшись к нему и склонив голову на бок. — О чём думаешь? — спросила она. Брови сползлись на переносице, а серые глаза обеспокоенно посмотрели. Но её собеседник лишь махнул рукой, также отмахиваясь от вопроса девушки: — Да так, о всяком. О многом и обо всём по чуть-чуть. — старый и уже «затертый до дыр» ответ, но ничего лучше Миша просто не придумал сказать. Хотя он ведь не соврал. Так оно и было. Разные мысли копились в темной макушке, но ни одна из них не выделялась среди остальных. Ну, это сильно сказано, конечно. Была одна или даже две таких темы для размышлений, но именно о них Горшок старался думать меньше всего. — А ты о чём? — он наконец-то ответном спрашивает. Но делает это, чтобы ему не задавали лишних вопросов. Да уж не особо благие намерения. С другой стороны — как ещё поступить, если ты не можешь объяснить ход и суть своих мыслей даже самому себе! Внутри что-то клокотало, что говорило о том, что скоро что-то случится, но чуйку сегодня юноша «запихнуть» подальше, что странно и несвойственно для работника трактира. — Ну, в основном о прошедшем дне и о том, как все идёт сейчас. — Мышь пожала плечами и попыталась аккуратно вдеть какой-то цветок среди веток ивы, которые являлись чем-то вроде основы для венка. — Ну и о том, как бы это запихнуть сюда… — протараторила девушка, немного неловко улыбаясь и обводя взглядом округу, но после вскидывая голову, глядя на звездное небо, где понемногу скрывалась за тёмным диском луна. Плохой знак! Ой, плохой! Теперь серебряные омуты обеспокоенно оглядела друзей, а после также взглянула на сидящего по правую руку темноволосого. Последний сначала взял материалы для плетения венка, так заботливо собранные и разложенные около себя девушкой. Но после неудачно попытки бросил это занятие, откидывая те от себя. Глядя на это, Маша лишь ухмыльнулась своим мыслям, а после протянула: — Ты немного неверно начал. — она потянулась за отброшенными вещами, замечая как Горшок перебрался из лежащего положения в сидячее, ладонями обхватив стопы. — Вот смотри. — дальше Мышь провернула пару нехитрых махинаций, закрепив основу венка, после чего рассказала другу что к чему и уже внимательно следила за его успехами. Пока что небольшими, но это все же лучше, чем ничего. За этим занятием проходит не так уж и много времени, когда Миша неожиданно наклоняется чуть вперёд, глядя за подругу, но после, ничего не говоря, резко выпрямляется. Тёмные брови сползаются на переносице, глаза распахиваются, а их обладатель громко выдыхает, пытаясь успокоиться. Окинув сидящих беспокойным и недобрым взором, не найдя нужный ему силуэт, Миша подрывается с места и направляется к сидящим не так далеко от него лешим. — Ты зачем это сделал? — грозным тоном спрашивает подошедший к беседующим Горшок, но обращался он именно к страннику. — Ты… — Что ты хочешь сказать? — тот хмурится, пытаясь понять в чём причина вопроса и злости подошедшего. — Зачем отвёл? — перефразировал свой вопрос последний, разводя руки в стороны и поджав губы, отводя их к уголку рта. — Тебя кто-нибудь просил это делать? — О чём ты говоришь? — вступает в диалог Поручик, переводивший взгляд с одного друга на другого. — Ты тоже молодец. — недобро усмехается Миша, перекидывая взор на спросившего. — Позволил ему это сделать. Хотя понятно, вы за одно. Вы же… — он не договаривает. Вместо этого парень громко выдыхает, выпрямляя руки и сжимая кулаки, а после что-то прорычав, направляется в известную только ему сторону. Паша скептично приподнимает уголок губ и качает головой. Ну да, конечно, вечно он во всём у них виноват. Он же старший. Парень снова тряхнул светлой макушкой, но уже чтобы прогнать лишние мысли. — А знаешь, я тут подумал… — начинает он, подняв указательный палец и проводив уходящего недобрым взглядом, посмотрев на Поручика. — Саш? — старший хмурится, оглядывая сначала пространство около себя, а затем и всю компанию в поисках темноволосого.