Путешествие в один конец

***

— Какого хуя ты ушёл с поляны?! Один?! — повторились вопросы от работника трактира. Князь резко оборачивается на собеседника, сначала хмурится, а затем вскидывает брови. В смысле »он ушёл»? Они же сами его там кинули! Все вместе взяли и исчезли! А вещи, еду и прочее оставили без присмотра! Мало ли кто может шастать здесь по ночам! Это было очень глупо с их стороны, даже если они рассчитывали, что Андрей за ними присмотрит. Да, может его специально не предупредили, чтобы исполнить задуманное… И у них это получилось. Только вот компания не рассчитывала, что художник пойдет за ними!       Хотя как он мог знать, куда именно? Ведь он же их не видел! Их там просто не было! Вот он и отправился их искать! И если бы он дошёл до того огонька…если бы ему не помешали и он добрался бы до этого света, то обязательно бы их обнаружил!.. Хотя…ну он же не уходил? Они же сами исчезли! Андрей, ну что за глупости! Как исчезли? Такого же не бывает! — А ну теперь понятно. — Андрей вздрагивает и внимательно смотрит на подавшего голос Мишу. Последний качает головой, но взглядами парни не встречаются, ведь карие глаза устремлены куда-то во тьму. Светловолосый хочет что-то спросить и поднимает указательный палец, дабы это сделать, но тут же понимает, что и так наговорил лишнего. А потому, лишь пораженно произносит на выдохе: — Я что? Сказал это вслух? — буквально воскликнул художник. Голубые глаза распахнулись, а рот приоткрылся. Хоть Горшенёв и не повернулся к нему, но юноши всё же столкнулись взглядами. Хотя никакой реакции не последовало, кроме той, что темноволосый лишь равнодушно кивнул.       Ночную дорогу заполонил лунный свет. Тёмные дома чернели по бокам. Они казались нежилыми и покинутыми, лишь изредка в окнах показывались смутные силуэты, сереющие под луной. Лёгкий ветерок колыхал листья и кусты, грядой растущие возле забора, заставляя путника вдыхать глубже и невольно принюхиваться к аромату летней ночи. Миша шёл безмолвно и будто понуро, глубоко погрузившись в свои мысли, одолеваемый смутными появившимися проблемами и нахождением их решений. Серебристый свет луны, иногда приглушаемый быстро бегущими облаками освещал его худое бледное лицо, выставляя напоказ скулы и впалые щёки, но ещё мрачнее казались карие, словно полностью ставшие чёрными, омуты. Андрей хоть и раньше приглядывался к Горшку, но таких перемен в его облике не подмечал. Тёмная макушка с беспорядочно запутанными волосами была тоскливо опущена, снова выдавая печальное настроение её обладателя.       Князев настолько увлёкся мыслями и наблюдениям за другом…довольно странного вида…которому хочется отдать жизнь, из-за которого он готов остаться и не возвращаться домой, ради которого он готов на всё…да другом. Именно им. Ну да, особенно после тех особенных моментов, после которых в груди появляется какое-то тепло, а на душе спокойствие. Путник наклонил голову вперёд и, ничего не стесняясь, взглянул на своего молчаливого собеседника почти что в упор. Но ничего не сказал и даже не спросил. Ведь, стоило оглядеться, юноша заметил, что очень скоро парни прибудут в трактир. А потому, размышления поменяли свой ход.       Идти до трактира было ближе, но значительно больше по времени, чем путь, незаметно преодоленный светловолосым с момента ухода со стоянки, да и вообще. Всё это время Андрей пытался разобраться, собрать мысли в порядок и даже попытался объяснить хотя бы про себя, — не говоря уж о Горшке, — то что с ним произошло. «Наверное, у них это в порядке вещей. — отчего-то пронеслось в голове». Художник хотел было усмехнуться, но одернул себя, понимая, что эти мысли совсем ему не свойственны. Откуда они вообще взялись? Почему его преследуют? Парень же уверен и твёрдо знает то, что это не существует! Нет! Этого не может быть! И он в этом убеждался не раз! Но, черт бы побрал этого скептика! Всё сегодня идёт ему наперекор!       Ведь, казалось бы, пройти ещё сотню метров до трактира без всяких происшествий — сущий пустяк! Но нет же! Не прошло и пары секунд, как на ближайшем дереве закричал сыч, а ветер сменился на холодный, вздымая пыль и зелёные листья с дороги, прилетающие прямо в лицо. Князев останавливается, недовольный тем, что приходится протирать глаза, чтобы нормально продолжить свой путь. Как только Андрей обернулся на своего также остановившегося спутника, чьё лицо было всё таким же равнодушным, как он заметил, что карие глаза округлились, а их обладатель словно вытянулся по струнке и как-то странно глядел вперёд. Художник снова перевёл свой взор, делая это немного опасливо, боясь увидеть то, что пошатнет его веру в науку и не веру в мистику, ведь за сегодня таких случаев было предостаточно.       На дороге очутился худой чёрный пёс со стоящими ушами, длинными ногами и лоснящейся, будто бы блестящей под лунным светом, шерстью. Глаза горели белым. В них плескалась смесь чувств, но каких именно — разобрать было невозможно, а потому путник оставил эти попытки.       Проморгавшись, Миша попытался понять, что произошло, и кинул быстрый взгляд на своего спутника. Последний стоял с распахнутыми глазами и в некоторой панике вертел головой, оглядываясь по сторонам. Андрей приобнял себя руками, пальцами вцепившись в плечи до побелевших костяшек. Горшок, помотал головой, прогоняя лишние мысли. Очнувшись от своеобразного транса, парень услышал чужую одышку, а потому быстро схватил светловолосого под руку и потащил за собой во двор, не выпуская из хватки до самого трактира и немного дольше.       Двери позади громко хлопают, а вошедших окутывает странное тепло и аромат дерева. Здание встречает парней одиночеством, пустотой и запахом сырости. Что-то, что оставалось таким же как и несколько часов назад, тяжёлыми мыслями давило на голову, словно пресс. Оно явно давало понять, что ничего уже не будет прежним, хоть новое и не случилось. Пугало и… сложно объяснить даже самому себе, что именно волновало и было не так. Но… что? Почему? Это странно…даже для Миши, который здесь, считай, вырос! Возможно это из-за присутствия Андрея… Он снова оглядывает путника. Тот, отвернувшись, не моргая смотрит на дверь, будто бы кто-то туда вот-вот войдет. Но, кажется, он немного успокоился. И на том спасибо. Уголки губ Горшка нервно приподнимаются, но быстро опускаются, стоит только припомнить прошедшие события. Он мотает головой, прогоняя их. Нет! Сейчас не время! Сейчас нужно позаботится об Андрее! А потом уже подумать и об остальном. Но голосовые связки будто бы пережало, губы слиплись и стали тяжёлыми для того, чтобы их приоткрыть. Да и просто не хотелось произносить ни звука, не говоря уже о том, чтобы просто что-либо сказать. Это было сейчас довольно тяжко. Но художник не должен ни о чём заподозрить, а потому, натянув на себя маску равнодушия и внушаемого спокойствия, темноволосый аккуратно перехватывает чужое запястье и ведёт за собой. На чердак. Там уютно и безопасно. Там их никто не достанет. По крайней мере, Миша очень сильно на это надеется.       Да, он был прав. Здесь гораздо спокойнее. Всё действительно оказалось на своих местах и ничего представляло угрозы. Горшок аккуратно усадил художника на кровать, прежде чем тот, что-то бубня себе под нос, озвучил свои мысли. Темноволосый подал ему стакан с водой, а после мягко опустился рядом, наклонившись, и наконец-то посмотрев на путника, который чуть громче протараторил: — Это всё я! Это всё моя вина!.. — Андрей резко схватился за голову и зашипел, будто бы от боли, чуть ли не согнувшись в три погибели. А Миша, даже не поглядев на него, увидел тень, затаившуюся в углу, и долго испепелял её взглядом, прежде чем та пропала окончательно. И больше не являлась.

***

      С первого этажа донеслалась возня, говорящая о не таком уж и долгожданном прибытии остальной компании. Первыми об этом возвестили скрип двери и топот, а потом уж шарканье, звуки копошания вошедших в здание. Они сопровождались гомоном, ведь те самые вошедшие не упустили возможности обсудить то, что с ними произошло и в красках описать друг другу свои впечатления. Но среди всего этого было и что-то настораживающее. А что именно — ещё предстояло узнать… Трактир «первопроходцев» встретил гробовой тишиной и забытостью. Помещение словно пустовало не один год. Всё покрылось пылью за считанные часы, а в углах даже поблескивала паутина, притягивая к себе внимательные взоры, хотя и находилась на своих местах с тех самых пор, как пропал хозяин трактира.       В воздухе царила напряжённая тишина, из-за которой пришедшие были погружены в себя. Что-то заставляло чувствовать себя лишними. Даже Серый Кардинал уловил это давно забытое чувство, с тех самых пор как он покинул сие место. Да, были и другие, более страшные, но здесь оно граничило с самой, что ни на есть реальностью, и вызывало довольно неприятные воспоминания. Что уж говорить о Мышке, ведь у неё не было столько столкновений с такой могущественной сущностью, как та, что «бродила» по деревне сегодня. Её, бедную, всю трясло от ужаса, волнами наказывающего и заставляющего искать какие-то другие причины. Странник с беспокойством искоса смотрит на рыжеволосую, желая хоть как-то помочь успокоиться, а потому юноша кладет руку ей на плечо, взглядом говоря: «Всё нормально», «да я знаю» — также взором отвечает девушка, улыбнувшись и снова погрузившись в свои мысли. Сажинов невольно повторяет её действия, но раздумья уходят далеко в начало это дня. Почему именно сегодня? Зачем? Ну…ответ прост и он не один. Ведь поводов было множество: первый день лета, затмение, путники… Но главной всё равно был брат. Этот несмышленый и влюбленный идиот вообще понятия не имеет, куда ввязался и на какие риски идёт ради ничего. Нет, чтобы послушать. Он поступает по-своему. Как обычно… — Знал я, что сегодня не нужно было никуда идти. — бурчит Паша, качая головой и поджав губы. — Ну вот нужно было слушать некоторых. — продолжает он, недовольно глянув по сторонам, словно ища людей, причастных к этой затее. — Особенно, когда сегодня такой день. — странник останавливает взгляд на двери, мысленно считая отсутствующих и прикидывая в голове причины их отсутствия, ведь те вроде бы отправились вслед за ним с Машей.       Размышления обо всём этом заставили обернуться и взглянуть в окно, пытаясь разглядеть хоть что-то. Но это «что-то» ему не понравилось. На улице перед самым трактиром промелькнула тень, чьё появление не предвещало ничего хорошего. Вокруг всё потемнело, Луна словно зашла за горизонт, хотя до него было ещё далеко, и начали выползать тени, таившиеся под каждым кустом и камнем. Этот Ночной Силуэт плавно перетекал, не шагая, а плывя, рассекая воздух и растекаясь чернилами, чернее ночи. Но странника заботил не Его облик, — нет, — а вопрос, что Ему здесь понадобилось? Ведь то, что Оно хотело — Ему отдали. И долго ли Оно пробудет в деревне поблизости? Какова Его цель? Может ему мало? Или он почуял подвох? А теперь решил заставить расплатиться всех причастных, невзирая на договоры и правила? А если Оно решит осуществить свои планы прямо сейчас? Забрать плату у действительных должников и тех, кто им дорог. И ведь не получится просто так взять и скрыться где-нибудь. Потому что Оно всё равно, рано или поздно настигнет всех. Хоть это у леших и получилось однажды…но точно не сейчас. Не выйдет. Поэтому, кем бы ты ни был и сколько бы не предпринимал попыток защититься — всё тщетно. А нахождение в трактире, который с «пропажей» Трактирщика стал небезопасным, было чуть ли не самой глупой затеей, но первой по глупости, конечно же, было оставаться в Лесу…хоть и не по своей воле…или же… Нет. Паша покачал головой, отчаянно пытаясь прогнать волнующие мысли, ну или хотя бы понять…что происходит и почему всё выходит из-под контроля… Отвлечься от этого помог шум на улице, а потому Серый Кардинал начал нервно переводить взор на любую возможность выхода на улицу, будь то окно или дверь.       За окном то и дело мелькала одна и та же фигура, как предвестник чего-то большего, заставляя ощущения обостриться, а себя чувствовать подавленно и устало. Юноша предполагал, а вернее знал, чей силуэт предрекает эта тенюшка и Кто скрыт в ночной мгле. Он не спроста здесь и уж точно не просто так посылает своих прислуг, чтобы те разведали и нашли того, кто Ему нужен. Но Его приход был Сажинову безразличен. Почему? Да потому, что сейчас мысли странника занимали совершенно иные вещи, не дающие покоя и заставляющие действительно беспокоиться и волноваться. Только не за себя. А за брата и подругу, да и всех остальных. Он снова посмотрел за окно, пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме Леса вдалеке и заросшего сада перед зданием. Силуэты веток и стеблей колебались под ветром, нагнетая и до того «раскаленные» до предела мысли парня. — Ну где он…а? Почему…и зачем он туда пошёл? — задавался вроде бы риторическими вопросами седовласый, начиная нервно теребить рукав. Мышь, бывшая совсем неподалеку, лишь поджала губы и опустила взгляд в пол, пытаясь придумать как бы помочь другу, хотя и её состояние оставляло желать лучшего. — Почему я этого не сделал? Я же обещал помочь! Ох, Саша, Саша… — корил себя странник, поджав губы и приложив пальцы ко лбу. Когда юноша нервничал, это можно было с лёгкостью понять, ведь и так тонкие губы, становились ещё тоньше и слегка светлее от того, насколько сильно они были сжаты. — Паш. — уняв собственную дрожь, всё же попыталась успокоить его Маша, аккуратно касаясь чужого плеча. Тот вздрогнул, видимо, уж слишком погрузившись в свои мысли и их озвучивание. Откуда взялось это чувство вины? Почему? Он же вроде ничего не сделал? Не провинился…тогда откуда? Ну может Серый Кардинал не выполнил обещания? Какое? Помочь, чем сможет? Ну если он не помогает значит не может… нет! Это эгоистично! Даже слишком! Он уже не тот, что был тогда! Раньше! Парень действительно беспокоится и хочет помочь тем, чем сможет. А не просто заниматься своими делами или стоять в стороне, пока его младший брат сейчас ходит по Лесу, чтобы спасти невинную душу на свой страх и риск! Особенно, когда Хозяин вышел на «охоту».       Но сейчас Паша просто бросил его! Ушёл! Оставил…на произвол судьбы… Но, если Сажинов осознает это, то почему он тогда до сих пор не пришёл Саше на помощь? Что мешает? В чем причина? Та самая причина стояла по левую руку и тряслась будто бы от холода, приобняв себя. Это заставило Сажинова вырваться из мыслей и начать беспокоится о насущном. Он внимательно оглядел Мышь: слегка бледная, с распахнутыми глазами, чей взор был прикован к деревянному полу. Она потирала плечи, словно пыталась согреться, а на деле прогнать дрожь и страх. Немного понаблюдав за подругой Паша будто бы из ниоткуда достал плащ и накинул его на чужие плечи. Рыжеволосая с благодарностью посмотрела на старшего и снова рефлекторно потерла озябшие руки, а после, уже успокоившись и отвлекшись, проговорила: — Сейчас пойду поставлю чай. — девушка собралась покинуть комнату, дабы осуществить задуманное, когда её остановил следующий неожиданный вопрос: — Может тебе нужна помощь? — послышалось со стороны Серого Кардинала, который не размыкая губ, с беспокойством поглядел на неё. Но взгляд бледно-серых глаз продолжал метаться по комнате. Откровенно говоря, ему самому сейчас было не по себе. Как и всем остальным сегодня. В груди таилось неприятное чувство волнения и ответственности за других. Хоть парня таковым и не назначали. — Ой, да нет. — отмахнулась Мышь, вырывая старшего из мыслей, а после, развернувшись, быстро зашагала на кухню, дабы не принимать чужой помощи. Почему? Ну, просто хотелось побыть наедине? Со своими мыслями? Но это же опасно…сейчас… В ответ на эти размышления она лишь мотнула головой, пытаясь их прогнать. — Ну тогда я принесу корзинки. — кинул вслед Павел, уперев руки в бока. Парень выдохнул, оглянувшись и посмотрев по сторонам. А после, ещё немного подумав, взял обещанные предметы и направился туда же, куда и Маша.

^^^

      Паша с Машей оторвались вперёд, никак не поторапливая и точно не говоря о том, что направляются в деревню. А потому, Саша с Яшей забрали оставшиеся корзинки и даже не стали заворачивать домой, сразу же следуя по тропе, ведущей к заброшенному Саду, что было верным решением, ведь сегодня она была самой безопасной, в отличие от всех остальных. Поскольку время полнолуния является одним из более страшных, уже на полпути тропинка переместилась. Тишина обручем сковала Лес, она звенела в ушах. От стеклянной пустоты вытоптанная дорога камнями скрипела под ногами, серое небо заволоклось тучами. Чаща показалась немой и сонной. Но внезапный клекочущий и близкий крик ворона словно разбудил юношей. А потому, синхронно помотав головами и отойдя от наваждения, парни, перехватив друг друга под руки, быстро направились к Трактиру, где завели беседу. — Напомни, почему мы здесь — кудрявый склонился к Саше и прошептал у самого уха. А после, выпрямившись, юноша оглядел комнату, куда они только что вошли. ОПИС — Здесь, а не дома? — спокойно ответил вопросом на вопрос блондин, отведя губы в сторону, но не поворачиваясь, делая вид, что ему неинтересно. — Именно. — подтвердил его собеседник, поворачивая голову и заглядывая в болотные глаза. Хоть эти двое и ненамного позже пришли в трактирный двор, но им показалось, что время пролетело незаметно. И всё оттого, что они спокойно могли увлечься друг другом, как всегда забывая обо всем. — Потому что им нужна компания? — снова вопрос с предположением от Балу, который под выжидающим взглядом голубых глаз выдыхает и полнстью озвучивает свои догадки: — Потому что здесь безопасней. — получая снова такой же выжидающий взгляд. — Ну сам подумай, нас здесь больше. И он не станет так просто заявляться зная, что это за место и кто здесь находится. — А в прошлый раз это почему-то не сработало. — недоверчиво протягивает Яков, перекатываясь с носков на пятки, продолжая сверлить взором. — А прошлый раз всё было… По-другому. Да и он не на столько силен… Но дома лучше не появляться — протараторил Саша, а болотные глаза внимательно изучали деревянные доски, не смея подниматься и смотреть на собеседника. Почему? Просто…просто не могли? Но причины тому находиться никак не желали. Единственное, что сейчас может сделать и делает блондин — прижимает к себе возлюбленного, желая показать и самому почувствовать, что они рядом. — А что нам делать? Может соль…обереги?.. — не успевает договорить кудрявый, макушкой касаясь чужого плеча, как за окном проносится тень, заставляя мурашки пробежаться по спине, аж до самого затылка, а волосы передать холодок страха.       Но не только мурашки стали подтверждением того, что Тот, кому принадлежал силуэт, является кем-то или чем-то недобрым. И благих деяний от него никак нельзя было дожидаться. Балу охватывает всё тот же непонятный страх за себя и за Яшку. За последнего, в первую очередь, и больше всего. Резко отстранившись, блондин вновь начинает глубже вдыхать и громко выдыхать, бледнеет и беспокойно оглядывается, то и дело смотря на окна и дверь, за которыми тень мелькала всё чаще и чаще. Кудрявого одолевает паника, хоть такое уже было и не раз. Но юноша никак не может привыкнуть к такому неожиданному поведению возлюбленного просто, потому что не мог и не хотел верить в то, что такое вообще случается. Понимая, что размышления сейчас ни к чему и, что он нужен Саше, Цвиркунов прогоняет все мысли кроме одной: Он должен быть рядом. Он просто должен быть рядом. Ничего больше.       Балу, до сих пор обеспокоенно переводящий взор с двери на окна и наоборот, чувствует, как чужие тёплые руки обвили его плечи и прижали к себе. — Ты же сам говорил, что здесь нам ничего не угрожает, а так волнуешься. — без упрёка в голосе проговорил Яшка, успокаивающе гладя по спине блондина. В ответ его одарили испуганным, но при этом благодарным взглядом болотных глаз. Кудрявый подбадривающе улыбнулся и прижал его ещё ближе, качаясь из стороны в сторону и уткнувшись в шею, бубнил какие-то строчки под нос. Какие именно знал только он и его слушатель. — Милый, смотри на меня. Ну что ты? Всё хорошо? — Яков отстранился и наклонил голову, внимательно вглядываясь в черты возлюбленного. Тот всё также глубокого дышал, но уже гораздо спокойнее, что заставило самого успокоится, расслабиться и улыбнуться. Цвиркунов вновь прижал блондина и уткнулся в белобрысую макушку, чей обладатель помолчал, собираясь с мыслями, а затем севшим голосом ответил: — Да, наверное. — болотные глаза уткнулись в пол, будто бы чего-то стыдясь, хотя это было отнюдь не так, да и самой причины для этого не было. Уголки рта дёрнулись, приподнявшись. Юноша вскинул голову и внимательно посмотрел васильковые омуты. Саша подумал о том, как же ему повезло с этим кудрявым лучиком добра в этом темном мире, который любым своим действием и даже взглядом способным верить в любовь, прогоняет все страхи и сомнения.       Месяц светил в окно, и луч его играл по полу гостевой. Вдруг на яркой полосе, пересекающей пол, промелькнула тень, но её обладатель не вызывал ни страха, ни мурашек, в отличие от прошлого. Ведь сейчас им оказался всего-навсего Поручик, которого невозможно не узнать издалека. Яков привстал и взглянул в окно: Саша вторично пробежал мимо него и скрылся леший знает куда, перед этим остановившись и помотав головой, глядя по сторонам. Кудрявый нахмурился, а блондин, чувствуя что-то неладное, поднял голову и посмотрел на возлюбленного. Но оба тут же перевели свое внимание на дверь, которая через пару секунд отворилась, и темноволосый «странник» вошёл внутрь. Он выглядел немного потерянным и нервным. Оглядев блондина с кудрявым и всё помещение, вошедший, ничего не говоря, поправил сумку на плече и почти бегом направился наверх, перед этим вновь помотав головой в поисках чего-то или кого-то. Саша с Яшей переглянулись, а после взглянули на лестницу, где силуэт лешего уже скрылся в темноте. «Да, иногда он бывает странным. — подумали парни, а после вновь синхронно переглянулись и ухмыльнулись». Балу, не сводя взора с возлюбленного, не сдержался и по-кошачьи зевнул, а его спутник улыбнулся и, перехватив того за руку, потянул за собой туда, где можно было спокойно расположиться — к перетащенной со второго этажа кровати. Там их точно никто не сможет побеспокоить до поры до времени. А они надеются, что это самое время продлится ещё долго.

^^^

— Мих, я так виноват перед тобой. Тебе постоянно приходится со мной возиться и спасать…а сам я…ничего не могу… — жалобно на выдохе протараторил Андрей, опуская взгляд и погружаясь в свои мысли. Те никак не давали ему покоя, будто бы «разъедая» изнутри. — Должно быть, ты меня ненавидишь. — он шумно втянул воздух, морально подготавливаясь к тому, чтобы услышать то, что заслужил. Но его собеседник был молчалив. И это однако немного настораживало. Не поворачивая головы, художник оглядел своего собеседника: Миша сидел, ссутулившись, и смотрел в пустоту, настукивая какую-то мелодию подушечками пальцев по колену. Осознав сказанное, он медленно поднял голову и взглянул на светловолосого, но лишь отрицательно покачал головой, явно чем-то обеспокоенный очень глубоко внутри, но до последнего скрывающий это. Было странно видеть его таким… Холодным, безразличным, немногословным. Что-то с ним случилось? Или он действительно ненавидел художника? Просто не говорил об этом? Так ли это? Последнего Князев боялся больше всего. Ведь, если это так, то…путник уже потерялся в своих догадках и запутался в мыслях…и тем более, что делать дальше, он просто не имел понятия…       Всё в комнате оставалось таким же как и в остальные дни пребывания здесь. Всё тот же стол с книгами и исписанными листами, печатные издания и письменные принадлежности, разместившиеся на полу; тумбочка, на которой находились лампада и кувшин с водой, длинный плетёный полосатыми нитками ковер… Только вот кровать почему-то осталась одна, с тем самым сундуком, хранящим в себе тайны и секреты, но тоже одним. Хотя, если приглядеться, то остальные можно было найти в дальнем углу, накрытыми простыней, скрытыми от лишних глаз. Это немного настораживало и заставляло задуматься над тем, что в них всё-таки скрыто. Помещение окутывал приятный запах книжной пыли, сигарет, настоящих чернил, букетом сушеных трав. Всё это веяло непреодолимым чувством дома и уютом. Самостоятельно гуляющие по дому тени сновали туда-сюда, без источника света, если не считать лунный, просачивающийся тонкой полоской через небольшое окно.       Оба юноши оторвались от своих размышлений и повернулись в сторону звука, нарушившего царившую повсюду тишину. Тем, кто это сделал, оказался Поручик, который лишь поднял руки в жесте, будто бы сдаётся, но не поднимал взгляда, которым сейчас шарил по книжным полкам и полу в поисках нужной вещи. После чего он буркнул что-то наподобие: «Я щас» и, выудив из шкафа несколько книг, пересчитал их и перепроверил названия, а только потом перехватил предметы поудобнее и снова скрылся из виду, оставляя за собой лишь след из выпавших листов и листков растений. Эта ситуация выглядела до смешного нелепо и отчасти заставляла смутиться. Хотя чего? Наверное того, что пришедший перед тем как уйти хмыкнул и, не проронив ни слова, удалился. Андрей нахмурился и вопросительно посмотрел на Мишу, будто бы тот мог объяснить поведение друга. Но темноволосый только пожал плечами, недобрым взглядом провожая уходящую фигуру. И что ему здесь понадобилось? Не мог у себя эти чёртовы книги найти? Или в голове покопаться? Нет же! Ему обязательно нужно было припереться именно сюда, именно в это время! Нужно бы спуститься вниз и разобраться в чём дело. Ведь что-что, а это казалось очень странным. Хотя, на деле, таковым не являлось. Или…сегодня ничему нельзя доверять.       За окном, среди колышущихся веток садовых деревьев и их листьев, проблескивал жёлтый диск Луны, походящий на огромную лампу, также манящую к себе взгляды, как мотыльков. Миша так и выглядел, внимательно уперев свой взор в небесное светило, словно одновременно боясь его и пытаясь найти ответ на не озвученные вопросы. — Слушай, а что это было? Всё это… было? — неожиданно слышится вопрос от сонного Князева. Когда на него успела напасть дрёма, он даже не почувствовал. Но Горшок, уже отвлекшийся от своего дела, ничего не ответил, лишь понимающе улыбнулся и затем убрал светлые волосы за ухо, взглядом встречаясь с небесными омутами. Художник хотел было потянутся к нему, но сухие и тонкие губы мягко коснулись его лба, заставляя путника успокоиться. Он тихо выдохнул и расслабленно улыбнулся, упоенный таким вниманием, а после… всё погрузилось во тьму.       Когда макушка забывшегося сном Андрея мягко упала на подушку, Миша будто бы встрепенулся, а после обвёл взглядом помещение. Последнее сейчас пустовало, ведь, как раньше успел заметить художник, отсутствовала вторая кровать, а на её место слегка были передвинуты книжные стеллажи. Но всё же привыкший к старому глаз подмечал странность. Было такое ощущение, что во время отсутствия ребят, здесь хозяйничал кто-то посторонний, хотя, кажется, делом с кроватью занимался домовой по просьбе того же Паши, которому в голову взбрела эта странная мысль.       Громко выдохнув и покачав головой в ответ на свои мысли, темноволосый, совершив пару нехитрых махинаций, заключающихся в нахождении одеяла и укрытии им путника, подметил беспокойство на спящем лице. Надвиснув над художником, работник трактира склонил голову, внимательно разглядывая чужие черты. Какой же всё-таки странный этот Андрей. Что в нём такого, что зацепило очерствевшее сердце и истерзанную душу? Ведь это не просто доброта, чувство юмора или свободолюбие. Тут явно что-то другое. Горшок аккуратно провёл по чужой щеке, после чего вновь заправил выбившуюся прядь светлых волос. Он наклонился ещё ближе, всё также не отрывая взгляда и дивясь своей заботе о чужой жизни. Ведь это было ему не свойственно…       Так, увлекшись своими мыслями, темноволосый наклонялся всё ближе к Князеву и почти поцеловал того. Но, резко опомнившись, юноша встрепенулся и выпрямился, начиная мотать головой, будто бы за ними кто-то следил. Хотя чердак пустовал…здесь не было ни души… Но где-то там, за спиной, оставалось ощущение, что его словно прожигают, если не испепеляют, взглядом. От этого стало не по себе, а потому Горшок поспешно направился к люку, дабы как можно скорее скрыться от взора этих надуманных глаз. Но… А как же Андрей? Поэтому парень остановился на полпути и вернулся к кровати, вновь разглядывая спящего. Он спит. С ним всё будет в порядке. Хотя для того, чтобы быть полностью в этом уверенным, Миша пошарил по карманам и выудил небольшой свёрток, который аккуратно вложил в чужую ладонь. Вот теперь всё. Теперь можно спокойно спуститься к остальным и проведать обстановку. Собираясь осуществить задуманное, Горшенёв рефлекторно повернулся, взглянув за спину, ища «извечный хвостик», но того словно и след простыл. Парень остановился и с подозрением огляделся, пытаясь найти что-то, что его до сих пор настораживало. Задержав взор на сладко дремлющем светловолосом, карие глаза зацепила ткань, сползшая с того самого злополучного зеркала. Внутри виднелся темнеющий силуэт, то беспокойно метающийся из угла в угол, то стоящий как вкопанный и не замеченный всеми, но на деле опознанный Горшенёвым. Но как только темноволосый хочет подойти, что-то неведомое принялось раскачивать предмет, а перед ним внезапно со свистом проносится тень, которая буквально только что металась в зеркале. Горшок сначала следит за силуэтом, прикусив щеку изнутри, не в силах пошевелиться. А после, когда тот останавливается, парень с украдкой смотрит на спящего, опасаясь, что художник проснулся и видит эту чертовщину. К его счастью, чары подействовали отлично, и Князев глубоко погружен в мир грёз. Поэтому, сжав кулаки, Миша сердито проговаривает, обращаясь к потерянной, но только сейчас появившейся тени, которая озадаченно и непонимающе уставилась на него: — Где ты был?! Почему тебя так долго не было?! Ты же знаешь, что сегодня за день и что сегодня творится вокруг! — юноша начал наступать, сам того не осознавая. Его молчаливый собеседник лишь отступает назад, пытаясь скрыться, пока говоривший продолжает: — А ты где-то пропадал? Я спрашиваю. Ведь и я, и даже Паша говорили! А ты как будто ничего не понимаешь в последнее время! И только попробуй сегодня уйти с чердака и попасться мне на глаза! — в ответ на это тень лишь обиженно скользнула в угол, растворившись в его темноте. Горшенёв шумно выдохнул через нос и продолжил свой путь. Смутные ощущения терзали грудную клетку, но юноша никак не мог в них разобраться. Была ли это злость? Гнев? Или…страх? Он никак этого не понимал, а потому просто-напросто пытался не думать о них хотя бы сегодня.       Миша невольно взглянул в окно, которое было заметно, когда немного спустишься по лестнице, ведущей на чердак. Сквозь него виднелась Луна, просачивающаяся сегодня во все щели и окна, наблюдаемая со всех сторон и далёкие мерцающие звёзды, постепенно скрывающиеся в туманной дымке, приходящей то ли с болот, то ли из Леса. По коже пробежались мурашки, когда темноволосый отвёл взгляд от небесного светила и попытался проморгаться от яркости, когда он заметил будто бы изменившуюся атмосферу за спиной. В нос ударил аромат мёда и пыли, хотя откуда бы им взяться? Послышался скрип ступеней и звук раскачивающихся подвесных горшков, шелестящих сплетающимися ветвями и листьями комнатных растений. Взор парня метнулся вниз, где у самого подножия лестницы он заметил домового, ругающего мышей. Домашний дух был слишком занят своими делами, чтобы проказничать сейчас, а потому спихнуть всё на него — не получится, и сейчас ему нужно было найти того, кто нарушал покой. Впрочем, мысли почему-то никак не хотели переключаться и вились вокруг более существенных и важных вещей, которые не получится просто взять и разрешить. Хотя… Он всё сделал правильно, чтобы там не говорили…просто…это не поможет. И Горшок это прекрасно осознает. Не поможет! Оно тщетно! Бесполезно! Напрасно! Он знает, как может осуществить то, что он хочет…должен…хочет… обязан… Но работник трактира не готов рисковать! Миша не уверен в том, что что-то всё ещё может помочь! Ведь…это не так, верно? И Паша не прав… не правы они все…они просто не понимают…       Отчего-то стало немного щипать глаза, а потому парень прикусил нижнюю губу и поднял взгляд. Это всё одна какая-то сплошная… и он не виноват… Оторвавшись от своих мыслей, темноволосый смотрит перед собой: он уже почти в гостевой, когда и как он туда дошёл — юноша не особо помнит, ведь сделал это на «автомате», глубоко погрузившись в свои мысли. Взглядом обведя пространство, вид которого отлично открывался с лестницы, Миша глядит перед собой. Злость снова потихоньку начинает клокотать внутри, но не так сильно, как несколько минут назад, а потому, посерьёзнев, он тихо рычит, глядя на внезапно возникший силуэт: — Ты что не понял? — тёмные брови сползаются на переносице, а их обладатель немного скалится. Почему он так злится? Особенно на него? Но…что-то здесь не так. Интуиция так и даёт о себе знать, как пару мгновений назад на чердаке. Работник трактира взглядом прожигает того, кто или что стоит напротив. Ведь он, кажется, всё сказал только что! И, кажется, очень ясно! — Да всё я понял, — усмешка слышится в ответ. Но произнесенные слова будто бы эхом проносятся в голове и холодом по коже, а не наяву, перед Горшком. — только ты не на меня свой гнев направил. — продолжает силуэт, и темноволосый будто бы видит эту зловещую и недобрую ухмылку у тени напротив. И это не может не злить. Особенно после пережитых сегодня событий каждая деталь, действие или вид чего-то необычного, хоть и привычного для данных мест начинает, выводить из себя. — Думаешь, никто не заметил? Совсем никто? Наивный ты, Ми-ишенька. — силуэт отворачивается, а после и вовсе исчезает. Об этом свидетельствуют маленькие остатки чёрной пыли и холодок, вновь мурашками пробежавший по спине. — А?.. — отзывается Горшок, оглянувшись по сторонам, но ничего не предпринимает. Наоборот, он ещё пару минут испепеляет взглядом пустоту, а после бросается вниз, закидывая присутствующих мучающими его вопросами: — Вы видели? Видели его? — беспокойно спрашивает Миша, чуть не упав с лестницы и обращаясь ко всем и ни к кому, желая поскорее услышать ответ. Сейчас Горшок был сам не свой: он чуть ли не рвал на себе волосы. Его беспокойный взгляд можно было сравнить с бесноватым или одержимым. Он никогда раньше не позволял себе проявлять столько эмоций. Странно, что он так волнуется, будто бы увидел покойника… сравнение такое себе, если быть честным, но разбираться с этим просто-напросто нет времени и желания… Сейчас темноволосого волнуют насущные вопросы… — Кого? — уточняет Маша, вскидывая брови и поворачиваясь на остальных. Те, разместившись по разным углам гостевой, отрываются от своих дел, а после лишь вопросительно и недоуменно хмурятся и переводят взгляды друг на друга. Кругом стоит тишина, её не прерывают ни ветер, влетающий в открытое окно и колышущий тюль, ни тиканье часов на старинной полке, ни метание теней за окнами. — Он никогда так не разговаривал! Почему он говорит? Ведь раньше…Его! — опомнившись, наконец-то отвечает на вопрос Горшок и разводит руками, указывая в пустоту. После чего полностью спускается с лестницы, спрыгивая с последних ступеней, но к друзьям не подходит и отстраненно смотрит на них, пытаясь в каждом разглядеть того неизвестного им говорившего. Компания недоуменно и даже испуганно оглядывает пришедшего не в силах вымолвить ни слова. — Мих, кого? — задаёт вопрос Яков, откладывая исписанный блокнот, а после привстает, всё также недоуменно вскидывая брови. — Ну его! — пытается объяснить Миша, начиная нервно ходить из стороны в сторону, постоянно с подозрением оглядываясь на присутствующих. Будто бы те знают ответы на его вопросы, но просто скрывают это. — Миш, всё нормально. Тут никого не было. Тебе показалось. — убеждает его Саша, откинувшийся на спинку кровати, но заметно напрягшись, постоянно переводя взор на кудрявого. Все вопросительно обернулись на говорившего и согласно закивали. — Когда кажется — креститься надо. — рычит темноволосый, напыжившись и принимая более грозный вид, когда в камине что-то трескнуло и загорелся огонь. — Со мной твои шуточки не пройдут, кошара! — прошипел он, немного наклоняясь вперёд в сторону блондина и шумно выдыхая сквозь зубы. — И нет мне не показалось! Это вы не увидели, а я свои собственными глазами и собственными ушами… — карие глаза прожигающе взглянули на Балу, а их обладатель продолжил: — Зверью я всякому не доверяю. — Повтори, что ты сейчас сказал. — резко выступил Яша, сжимая кулаки почти вскочив с места. Голубые глаза со злобой вцепились в говорившего. Такое поведение было кудрявому несвойственно, а потому в воздухе повисло напряжение. — Ты что…ты зачем? — Саша оборачивается на Цвиркунова, вопрошающе глядя и сведя брови на переносице. Тот ничего не успевает ответить, как оказывается перебит Пашей, который быстро встаёт, стукнув ладонями по столу. — Ты что сейчас сказал? — светлые брови сползлись на переносице, а их обладатель, поймав озлобленный взгляд кофейных омутов, кинул в ответ строгий и продолжил: — Так, Миш, успокойся и объясни: кто? что? и зачем? — Я объясню, но только после того, как вы скажете мне правду. — безумие блеснуло на лице работника трактира, что не предвещало ничего хорошо. Какие-то странные и отчасти потусторонние огоньки сверкнули в карих омутах. — Какую правду ты хочешь услышать? О чём ты вообще говоришь? — задал вопросы кудрявый, не в силах больше молчать, ведь его вежливую просьбу проигнорировали. Даже укоризненный взгляд Балу, которому явно не нравилась эта затея, не останавливал Яшу. А потому он выжидающе смотрел на темноволосого, без страха за то, что дальше может произойти что-то неожиданное. И оно бы это сделало, если бы не Маша, выступившая за роль здравого смысла: — Ссоры нам ничем не помогут. — она оглядела друзей, останавливая взор на каждом. — Вы понимаете, ради чего все эти ссоры? — в ответ на это послышалось молчание, а потому девушка уверенно продолжила: — Вот и я не понимаю. — Мышь взглянула на Горшка, одним лишь взглядом пытаясь вразумить темноволосого. Последний же никак не хотел этого делать, словно под чарами. Он ссутулился и глядел исподлобья, упорно не желая реагировать на сказанное и даже не пытаясь объясниться. — Миш, мне кажется, тебе стоит отдохнуть. — Балу фыркнул, а Яков стукнул того по ляхе, дабы тот угомонил свой пыл. Блондин вскинул брови и наигранно-удивленно посмотрел на возлюбленного распахнутыми глазами, но под серьёзными и укоризненными взорами вновь принял такой же серьёзный вид. А после повисла гудящая тишина, которую нарушил стук в дверь. Ну как стук? Кто-то колотил изо всей силы, словно дятел, пытающийся добыть заветного червяка. Внезапно всё прекратилось, но через секунду стук превратился в скрежет, заставивший всех вздрогнуть. Миша — не исключение. Он мотнул головой и будто бы ни в чем не бывало поглядел на друзей, широко распахнув глаза и промаргиваясь. Те вновь переглянулись и перевели на него обеспокоенные взгляды. Новый скрежет заставил всех содрогнуться пуще прежнего и невольно приковать к себе внимание.       Тот, кто находился снаружи, решил не ждать приглашения и…дверь распахнулась. Испуганные взоры устремились к ней, но на пороге никого не оказалось. Веники засушенных душистых трав качнулись, чуть не упав с гвоздей, на которых висели, а крупинки соли, по предложению Якова рассыпанных на пороге, даже не изменили своего местоположения, охраняя здание от непрошенных гостей. Компания снова переглянулась, чувствуя как спины покрылись мурашками. Миша ахнул и побежал наверх. Паша мог бы метнуться за ним, чтобы тот не натворил дел, но открытая дверь и ощущение того, Кто желал, но не мог войти, стоящего за ней, требовали большего внимания. А потому странник остался внизу. Он поглядел на Балу, который навострил «уши», сжимая за руку кудрявого. Поймав на себе взгляд бледно-серых глаз, блондин пожал плечами и кивнул. — Жизнь в аду шла своим чередом и ничто не предвещало беды. — на выдохе проговорил Серый Кардинал, качая головой и направляясь к той самой двери, а после с грохотом захлопывая её. Сейчас было не самое подходящее время для шуток и иронии, но промолчать он тоже не мог. В мыслях почему-то неожиданно появился кусок воспоминаний того, что произошло несколько минут назад: он встретился с Поручиком. Старший искренне обрадовался тому, что его брат цел и невредим, но тот лишь со злобой посмотрел на странника и, не поговорив ни слова, поспешно скрылся их виду. Это было немного (много) странно, ведь Саша показался ему каким-то нервным что ли? Не, с ним иногда бывает такое, но именно в этот момент Паша чувствовал, что что-то не так. Что-то случилось? И почему старший почувствовал себя виноватым в том, чего не совершал… возможно не совершал. Хотя это он-то и не сделал, хотя должен был. Сажинов хотел было последовать за ним, чтобы наконец-то выполнить своё обещание, но, припомнив ту злобу и горечь в лесных глазах, одернул себя и остановился. Почему? В чем проблема? Ни в чём. Паша просто решил дать немного времени: Саше — на «остыть», себе — на «обдумать».       Помотав головой, пытаясь прогнать навязчивые мысли, седовласый посмотрел на дверь и поджал губы. Нет, не сейчас. Сейчас нужно позаботится об остальных… Миша! Точно! Серый Кардинал быстро обвёл взором помещение, замечая осознавая, что Горшка нигде нет. Хотя было странно то, что минуты две назад он это уже заметил и уже хотел было побежать за ним… Странник, снова мотнул седовласой макушкой, а после метнулся наверх, но прежде, чем подняться по лестнице, он увидел горящий в камине костёр, которого там быть не должно. Сажинов вновь посмотрел наверх, а затем перевёл взгляд на огонь, решаясь…       Взором проводив Пашу, девушка ещё сильнее укуталась в чужой плащ, чуть ли не зарываясь в него носом. Странным было то, что ей в отличие от остальных было холодно и она никак не могла согреться. Одной из немногих вещей, о которых сейчас думала Маша, была кружка горячего молока или чая. Рыжеволосая вновь оглянулась на Серого Кардинала, но там, где он должен был быть по её предположениям, находился лишь камин, в котором время от времени трещали горячие дрова. Она невольно сравнила Пашу с большой совой, которая после каждого своего крика прислушивается: не отзовётся ли испуганная добыча. Необычное сравнение, но очень даже подходящее. Мышь вновь сильнее укуталась в плащ, дабы хоть немного согреться и обернулась на кухню, подумывая над тем, чтобы осуществить свои недавние идеи, но лишь махнула на это рукой и быстро проморгала, дабы прогнать подступающий к ней сон. По ощущениям рассвет должен был уже наступить, но то ли прошло не так уж и много времени и чувства обманывают рыжеволосую, либо сегодня он решил немного задержаться, а ночь «погулять» чуть подольше. От этих мыслей мурашки снова пробежали по всему телу. Она помотала головой и посмотрела вглубь комнаты. Яков, до этого полусонно перебирающий чужие пряди, оторвался от своего дела и теперь внимательно глядел на подругу. А откуда не возьмись слышавшееся мурчание, прекратилось. И девушка наткнулась на обеспокоенные взгляды болотных и васильковых глаз. — Машка, ты чего? — обладатель первых хмурится, внимательно глядя на рыжеволосую. — А? Всё нормально. — та аккуратно пальцами сжимает ткань, отводя взор серых омутов. Блондин с кудрявым переглядываются. Последний качает головой и, скептично приподняв уголок рта, проговаривает: — Видим мы твоё «нормально». — он встаёт и направляется на кухню, дабы принести стакан воды подруге. — Э-э! Куда? — с наигранным возмущением протягивает Саша, вытягивая руки вслед возлюбленному, всем видом показывая то самое «возмущение». Но Цвиркунов, обернувшись, лишь хмыкает и улыбается, кинув хитрый взор на блондина. — Да нет, всё нормально. Правда. — взглядом провожая кудрявого, тараторит Мышь, отчего-то немного испуганно обернувшись на Балу. — Нет-нет-нет. — проговаривает последний, а после, пристав, берёт подругу за плечи и усаживает, не встречая сопротивления. В этот раз девушка ничего не отвечает, лишь шумно выдыхает и начинает пальцами теребить рукав, отвернувшись. — Машка, ну ты чего? — Саша подбадривающе потрепал подругу по плечу, проговорив: — Всё хорошо. Мы здесь все вместе, а значит в безопасности. — он поджал губы, приподнимая уголки рта. Та сначала внимательно посмотрела на говорившего, после чего взором обвела помещение, останавливаясь сначала на окнах, а затем на двери. — А Саша? — спросила она, глядя на своего собеседника вопрошающе, будто бы желая, чтобы тот знал ответ на этот вопрос. И было бы гораздо спокойнее, если бы он был хорошим. Заметив это, Балу принял уверенный вид и также произнес: — Ты как будто его не знаешь! — блондин усмехнулся, а после продолжил. — Да его любой чёрт стороной обходит, настолько боится! — говоривший развёл руками, дабы прибавить к своим словам ещё больше убедительности, и ухмыльнулся. Осознав услышанное, Мышь нахмурилась и вновь недоверчиво взглянула на дверь, а Саша дал себе мысленный подзатыльник и хотел было сказать что-то ещё, чтобы перебить повисшую тишину, как в гостевую вернулся Яков, держащий стакан воды, за которым так долго ходил, и тарелку с кусочками пирога. Интересно, почему так долго? Что-то успело произойти? Ведь беспокойство на лице, которое кудрявый так старается скрыть, всё равно можно прочесть, особенно тем, кто знал его достаточно долго. — Кажется, я видел того, о ком говорил Миша. — на выдохе если слышно протягивает он. Глаза округляются и начинают бегать по комнате. Это ясно давало понять то, что тот, кого заметил Яков — кто-то непростой и явно способный причинить большое несчастье. Поэтому Саша резко встаёт, в два шага отказываясь рядом, а после берет того за плечи, что даёт понять то, что он рядом и никуда и ни за что не отпустит возлюбленного. — Что? Кого? — спрашивает Маша, испуганно переводя взор с пришедшего на блондина. — Что ты видел? Кого ты видел? — добавляет Балу, только что осознавший слова Цвиркунова. Последний сначала оборачивается на дверь и окна, а после на лестницу, чувствуя, словно за ним кто-то или что-то следит и продолжает взглядом прожигать исследователя. От этого становится не по себе и заставляет поежиться, приобняв себя за плечи, пальцами аккуратно касаясь чужих, но таких родных, тёплых рук. Он встречается взглядом с болотными глазами, которые начинают обеспокоенно метаться по сторонам, дабы найти причину беспокойства кудрявого. — Мне кажется того, о ком говорил Миша… — еле слышно проговаривает последний, снова вопрошающе взглянув в зелёные омуты. — Но ты не можешь знать наверняка, он ли это или какая-то другая сущность. — нахмурившись задумчиво тараторит Саша, обернувшись на подругу, которая, зависнув в своих размышлениях, в ожидании странника смотрела в сторону кухни. — Думаю, нам следует сказать об этом Паше. Ведь тот, кто сюда явился, сделал это не из благих намерений. — Кстати, а где он? — поинтересовался Яков, переводя взор с блондина на рыжеволосую, которые после этого вопроса переглянулись между собой.

***

      …Миша ахнул и побежал наверх…       В голове засела одна мысль: лишь бы добраться до чердака, как можно скорее. Ведь если он не успеет — все его старания окажутся напрасными. Этот путь показался ему слишком долгим. Шаг…ещё шаг…прыжок… И через мгновение он уже на месте. Шумно выдохнув, пытаясь отдышаться, не поднимаясь, Горшок устремил взор карих омутов на светловолосого, руками опершись на пол. Художник мирно посапывал, не о чём не заботясь и ничего не подозревая, а значит, чары подействовали. Оглядев помещение и убедившись в отсутствии посторонних, Миша наконец-то смог облегчённо вздохнуть. Никого нет. Значит они в безопасности. Темноволосый встаёт, прикрыв за собой люк, а после тихими шагами направляется к кровати. Но не успевает до неё дойти, как застывает на месте от увиденного. То ли волосы встают дыбом, то ли мурашки бегут по всему телу, но его окутывает странное предчувствие. Путник кажется ему неестественно бледным и недвижимым.       Миша хотел было положить руку на чужую, как что-то в голове помешало ему это сделать, и он помотал копной темных волос. Снаружи шумно хлопая крыльями пролетела ночная птица. Парень посмотрел в окно, откуда выглядывала всё та же зловещая луна. После чего быстро проморгался, схватив со стола свечку, подбежал к оконной раме, ставя на подоконник предмет и, что-то приговаривая, зажёг его. Комната наполнилась тусклым тёплым светом и запахом воска с ладаном. Всё стало обретать плавные черты, а самое главное — с улицы теперь не могла попасть никакая угроза. И даже яркие полосы лунного света сейчас не казались такими резкими и контрастными. Они мягко подступали ближе, но с тем, как луна медленно (даже через чур) опускалась к горизонту, также плавно скрывались в тени. Темноволосый обернулся на Князева, но его внимание отвлекло всё то же зеркало. В нем отчётливо виднелось два силуэта: первый — тёмная фигура, стоящая поодаль, наклонив голову словно хищная птица, в любой момент готовая напасть на свою жертву, и та самая «жертва».       Горшок ахнул и распахнул глаза. Не зная, что делать, и как поступать, работник трактира рычит и начинает метаться по комнате, словно раненный зверь. Ведь любая ошибка может чего-то стоить. И это последнее, чего желает Горшок. А чего он на самом деле хочет? Карие омуты взглянули на мирно спящего художника, даже не подозревающего о том, что сейчас происходит, а после вновь метнулись к отражающей поверхности: Второй силуэт в зеркале, отличавшийся от «хищной птицы», стоял на месте, боясь пошевелиться от страха и умоляюще глядел на юношу, прося о помощи. Но тот лишь метнулся к полке с книгами, доставая каждую из них и быстро пролистывая, постоянно бубня себе под нос «не то — не то». К сожалению, то, что искал Миша, не было ни в одной из них. Он поднял глаза кверху, сведя брови на переносице, а после, ступая медленными и тяжёлыми шагами, направился к ненавидимому им предмету, желая успокоить того, кто там находился. Но лишь отчаянно и скорбно посмотрел на него и провел рукой по гладкой посеребренной поверхности. Карие омуты взглянул и чуть выше, замечая тёмную фигуру, на чьём лице мелькала злорадная ухмылка. Горшок шумно выдохнул через нос, а после разбил зеркало, со всей силы ударив стекло, которое в тот же миг пошло трещинами… Сделал он это, конечно, не намеренно, а просто от безысходности… Зачем? Почему всё это? А главное за что? В чём его вина? И как быть дальше?.. Горячие солёные дорожки потекли по щекам…