Путешествие в один конец

***

      После находки того, кому необходимо помочь, Яков сразу подбегает к неестественно растянувшемуся на траве ворону. Это было как минимум странно, ведь от удара в стекло у него повредилось только крыло, а здесь все выглядело так, будто зверь вступил в неравный бой с каким-то хищником или того хуже — с невидимой и злобной сущностью. Поэтому одно из двух: либо это правда, либо птица притворяется.       Но на то, чтобы разбираться нет времени. Нужно как можно быстрее оказать помощь. На второй план уходят мысли о возлюбленном, которому не поздоровится, если он покинет дом в предрассветные часы, следуя за кудрявым, дабы не оставлять того.       Отчего-то Яша обеспокоенно оборачивается, оглядывая, что происходит за спиной. Казалось, если бы он этого не сделал, то случилось бы что-то явно плохое. Но ничего странного и необычного там не находит, а потому облегчённо выдыхает, решая, что можно вернуться к своим делам, чтобы как можно быстрее помочь и ещё быстрее возвратиться домой, в хижину, и убедиться, что с Сашей все хорошо.       Подойдя ещё ближе к тому месту, где должен был быть ворон, кудрявый видит только слегка помятую траву, разбросанные кое-где перья и голубых светлячков, парящих вокруг. Юноша снова мотает головой, пытаясь найти пропажу, но видит лишь пепел и золу поблизости.       Слышится какой-то странный рваный вдох. Голубоглазый вновь оборачивается и видит белое взлохмаченные существо, которое после недолгих секунд разглядывания оказывается простым котом… вернее, Балу, который не сдержал слово, и вопреки просьбе Яши, запрету Леса и к радости Хозяина, всё-таки отправился на помощь исследователю.       Но, находясь в своем истинном облике, Саша не замечает, как за его́ спиной возвышается мрачная тень. Баюн, обрадовавшись своей находке в виде кудрявого, собирается в два прыжка преодолеть расстояние, разделяющее их, но… Всегда есть это проклятое «но». Та самая злополучная тень намеренно сбивает его с ног, вследствие чего Кот падает без чувств.       Яков, оцепенело наблюдающий за всеми этими действами, не успевает даже понять, что произошло, и сразу же кидается к возлюбленному, но тут же оказывается остановлен неведомой ему силой: — Куда? Нас на тебя другие планы. — злорадно и с усмешкой в голосе протягивает незнакомый человек, внезапно преградивший путь кудрявому.       Последний самоуверенно вскидывает голову, желая сделать что угодно, лишь бы сейчас оказаться рядом с Котом. Он, ничего не говоря, пытается оттолкнуть, применить силу или хоть как-то убрать вставшего у него на пути, одновременно с этим выглядывая из-за чужого плеча, не упуская из виду Балу. Как в тот же момент видит ехидную улыбку на темном, из-за скрывающего его капюшона, лице, чувствует как запястья перехватывают, а через мгновение, Цвиркунов, ощущает слабость и головокружение. Лишь на секунду закрыв глаза, отворяя их, кудрявый не понимает, где оказывается.       По-видимому, юноша находился на одном из участков Леса, где ему ещё не удавалось бывать или, по крайней мере, это не запомнилось так хорошо, чтобы знать хоть какую-то тропу, что выведет его отсюда. Под ногами захрустела хвоя, это заставило кудрявого снова вскинуть голову и оглядеться:       Зелёные молодые и не очень, хвойные деревья, от сосен до лиственниц, в этой роще не стояли вплотную друг к другу, создавая просторные промежутки, среди которых можно блуждать без опасения натолкнулся на ствол или низко опустившуюся ветку.       Молодая луна сияла пуще прежнего, по-видимому, не собиравшаяся уступать свое место на небосводе солнцу, также как и ночь передавать свои права утру.       Все казалось таким простым и безмятежным. Звуки ночи приглушились, рассеиваясь и становясь еле уловимыми, среди этой звенящей тишины выделялся соловей, укрывшийся в одной из крон орешника, который всё продолжал напевать свои трели. А где-то вдали, за густыми листьями кустарника, в ночной тени, виднелись светящиеся пятнышки лесных обитателей, недоступных обычному взору.       Яков тряхнул головой, пытаясь понять как вообще сюда попал, что здесь делает и что он вообще хотел.       Сейчас он как какой-то чудак, которого никто не понимает, в полном одиночестве скитается по просторам, пытаясь найти в первую очередь самого себя. Ведь как бы странно это не звучало, Яша не помнит, как очутился здесь и совершенно сбит с толку, не понимая, куда идти.       Если бы это можно было выразить не прозой, а песней, мы бы так и сделали. Хотя, что нам мешает?

Был совсем один,

Скитался и страдал.

Зашёл он как-то в дебри,

Густого леса дебри,

Ветки он ломал,

До ночи заплутал…

      Роща постепенно перерастала в дебри, деревья становились толще, а ветки под тяжестью склонялись всё ниже, цепляя кудряшки и иногда задевая лицо, но парень не обращал на это внимания, смело шагая вперёд. Под ногами хрустели ветки, так же как и раскачивались наверху, когда юноша поднимал руки, стараясь укрыться от сухих иглистых «лап», случайно ломая самые тонкие из них.       Когда Яша решил остановиться, чтобы перевести дух и понять, куда его занесло, в Лесу царили мрак, сочетающийся с лунным светом, и тишина, нарушаемая стрекотанием сверчков и криками ночных птиц. Не нужно было сильно напрягаться, чтобы понять, что наступила ночь. Оставалось только размышлять над тем, как он здесь оказался. Яков помнит лишь, как приехал сюда, чтобы скрыться от мира. Но парень как-то не планировал сразу же после приезда погибать в Лесу. А куда идти дальше, он просто не представлял.       Почувствовав на себе чей-то пристальный взор, словно это с ним уже когда-то происходило, Яша обернулся, заметив недалеко от себя темный силуэт, который буквально через мгновение оказался в метре от кудрявого, успевшего лишь поднять брови и распахнуть глаза. — Испугался? — полушёпотом с усмешкой в голосе спрашивает подошедший. — В душе… да. — отчего-то смело отвечает парень, вскинув голову. На это фигура снова усмехается и качает головой, но капюшон не двигается. Яков смотрит на него очень внимательно, пытаясь вспомнить, где он встречал уже его раньше. Пока этот странный человек не сказал что-то ещё, Цвиркунов хотел спросить: не знает ли его собеседник, что это за место? Поэтому поспешил озвучить свой вопрос. — Я погляжу ты смелый, раз решаешься так спроста задать мне какой-то глупый вопрос. — медленно протянул тот. Кудрявый ничего не ответил, а голубые глаза лишь скептично посмотрели на говорившего. — Ты? В Лесу, разумеется. — последний для того, чтобы придать убедительности своим словам — хотя с какой целью? — немного развёл руками в стороны. — Я понял, но что… — не успевает договорить Яша, как его тут же вновь перебивают: — Здесь делаешь? — продолжает за него силуэт в капюшоне. — Мне откуда знать? — он вновь усмехается и показательно пожимает плечами, что заставляет Цвиркунова усомниться в его адекватности. Тот, будто бы прочитав его мысли, добавляет: — На себя взгляни сначала. Сам находишься посреди Леса и даже не помнишь почему. — Откуда вы знаете, что не помню? Я может намеренно сюда пришёл. — фигура хотела было продолжить и задать интересующий её вопрос о том, почему тогда кудрявый спрашивает, где находится, но вместо этого проговорила: — Мне нравится твоя смелость. А ведь глаза у страха, как правило, велики. — Яша на это ничего не отвечает, лишь хмурится и пытается понять, что незнакомец от него хочет. — Да знаю я, что ты потерялся. Можешь не обманывать ни меня, ни себя. — Яков цокнул, закатив глаза. Он чувствовал злобу на неизвестного ему человека, который словно читал его как открытую книгу и без зазрения совести пользовался этим, даже не стесняясь озвучивать это. Загадочная и самодовольная улыбка, никак не сходила с его лица. «Блять! Что это было?!» — мысленно негодует Цвиркунов, но этого не показывает. — Что вам от меня нужно? — набравшись смелости, спрашивает он, недовольно глядя на собеседника. — Просто мимо проходил. Дай думаю помогу. А тебе походу помощь и не нужна. — все также лениво протягивает незнакомец, скривив уголки рта и дернувшись, тем самым показывая, что вот-вот совершит что-то недоброе. — Вы абсолютно правы. — смело сходу заявляет Яша, приподняв указательный палец и совсем не опасаясь угрожающего действия со стороны собеседника. — Тогда ты готов идти дальше. — кудрявый смотрит на него недоумевающе, не зная, что и предпринять и тем более думать. А силуэт делает шаг вперёд, будто бы пытаясь запугать: — Иди! Щас шишкой кину. — Цвиркунов хмурится, понимая, что фигура говорит это на полном серьёзе, хотя чужие слова таковыми не являляются. Но парень всё равно решает уйти «от греха подальше».       Шагая вперёд, Яша что-то угрюмо бубнил себе под нос. Лес уже не казался таким жутким, по сравнению с его недавним собеседником. А ветки, то и дело норовящие зацепить парня, словно «отступили», ну или же деревья просто были выше в этой части Леса, который, кажется, заканчиваться и не собирался. Но стоило кудрявому пройти через колючие кусты шиповника и небольшие заросли базилика, как перед ним открылось бескрайнее поле, утопающее в лунном свете.

Выбрался на поле,

Длинною необъятно,

На горизонте ни души,

Отчего-то это пустое пространство, заполненное одними лишь цветами, внутри создавало атмосферу крайнего одиночества. Яша не понимал что творится на душе. Будто бы его здесь и вовсе не должно быть, а в голове засела мысль, что он что-то забыл… или кого-то. А вспомнить никак не получалось, и от этого осознания становилось ещё хуже.       Цветы здесь не тронуты, а дорожки не протоптаны. Видимо, даже двери не шагали здесь, а обходили эту красоту стороной. И сейчас Яков напоминал первооткрывателя, который исполнял роль исследователя здешних мест. И он был единственным, кто это делал.       Снова чувство одиночества кололо в груди. Жаль, что за свою недолгую жизнь он не встретил того человека, которого истинно бы полюбил. Тем более теперь. Яша рассуждал о том, что его ждёт дальше, ведь как выбраться отсюда он не имел понятия, да и иметь не хотел. Ему казалось, что в этом нет никакого смысла, потому юношу никто не ждёт и не ищет…

От горя взглянул он вверх…

      Неприятное и неведомое чувство заполонило грудную клетку. Он вновь огляделся надеясь найти хоть какое-то изменения вокруг себя и «признаки жизни», но поле перед ним было всё таким же пугающе-нетронутым, что, не думая ни секунды, парень смело прошагал вперёд. Стопы касались росы на травинках и закрывшихся цветах, а холод мурашками пробегал по спине, заставляя поежиться и начать потирать плечи в попытках согреться. Стоило пройти несколько шагов, как Яша остановился, оглядываясь по сторонам. Накопившиеся чувства выплеснулись наружу, и парень взглянул вверх, дабы просто-напросто не заплакать.

А там звезды

Мерцают, как тысячи свечей,

Темно-синее море -

Море красоты

С китами из планет…

А там ветер

Гуляет по траве, как музыка,

Как музыка в голове.

      Ветер, гуляющий по полю, напоминал музыку, которая заседает в голове, не давая думать о чём-то другом и важном, не давая вспомнить, чтобы то ни было. Но также она заполняет душу своей красотой, как бы намекая и убеждая, что можно просто насладиться ей и забыть обо всем. Не вспоминая, что было раньше и не задумываясь о том, что будет потом. Но именно на Яшу и именно сейчас она повлияла с обратным эффектом. Кудрявый сокрушенно опускает голову, чувствуя как холодные дорожки катятся по щекам. Ощутив полную безнадёгу, юноша падает в цветы, лицом уткнувшись в ладони.

И сине-красные вихри

Подхватили меня

И холодной рукой тянули облака туда,

Где звучала музыка…

И шелестели деревья,

Опадала листва,

И все цветы и птицы

Отправились туда,

Где звучала музыка…

      Музыка продолжала звучать в ушах, только теперь она манила за собой, как шепот леса и поля. Но Яша не подавался этим звукам и никуда не шёл. Наоборот, юноша решил остаться здесь навсегда, жалея, что это поле не маковое, которое спокойно бы его усыпило.

***

      …А после, пропустив Андрея вперёд, Горшок также как можно тише затворяет дверь, перед этим остановившись на пару мгновений и оглянувшись на улицу, где среди деревьев пронеслась странная тень, громко задев кусты.       Это заставляет сжать губы и мигом вернуться к художнику, дабы проверить чужое состояние и убедиться, что все более-менее в порядке. На удивление, Князеву действительно стало лучше, а сам он с интересом разглядывал место, куда попал, вернее, куда его привели. Только вот, что-то ему явно не давало покоя. Вероятно, вопрос, который юноша никак не решался задать темноволосому, словно побаиваясь его самого.       Для того, чтобы хоть как-то развеять наступившее молчание, Миша хотел предложить чай, но понял, что это место он не навещал слишком давно…с тех самых пор, как…с тех самых пор.       Горшок мотнул головой, прогоняя эти навязчивые воспоминания и мысли, поэтому попытался сосредоточиться на чем-то другом. Спустя мгновение взор карих глаз цепляет ёмкость с чистой и свежей водой, будто бы её принесли только что, и всё, о чем буквально пару мгновений назад думал Горшенёв пропало. Поэтому, не медля ни минуты, он начал возиться с готовкой. — Чаю? — предложил парень, держа в руках старый поднос, который удалось разыскать в одном из кухонных шкафов. Это было скорее утверждение, нежели вопрос: желает ли светловолосый горячего напитка или нет. Ведь на том самом подносе уже стояли две дымящиеся чашки. — Почему мы оттуда ушли? — неожиданно спрашивает путник, также неожиданно повернувшись на вошедшего, с благодарностью кивая и принимая чашку. — Там небезопасно? — не задумываясь, выпалил первое, что пришло на ум, Миша. Еле заметная дрожь в голосе выдала его неуверенность и страх того, что одно лишнее слово или движение расскажет всю правду, которая для путника больше будет смахивать на сказку. А это вызовет ещё больше вопросов и в конце концов приведёт к ссоре. — В чем заключается эта небезопасность? — с подозрением задал вопрос Андрей, внимательно взглянув на своего собеседника и отстранив кружку, пытаясь остудить чай дыханием. — Это что допрос, Княже? — Миша непонимающе на него посмотрел, также вскинув брови и отведя руку в сторону, но тут же опомнился и не дал горячему напитку вылиться на пол. — Нет, просто уточнение некоторых деталей. — медленно протянул светловолосый, покачав головой и шумно выдохнув. Погрузившись в какие-то свои мысли, парень стал грустнее и уже не обращал внимания на посторонний шум старого дома. Таких как писк мышей, скрип пословиц, постукивание веток в стекло, шум Леса неподалеку. — Я за Сашу беспокоюсь. Он всё метался, что-то искал здесь с тех пор, как мы сюда приехали. — голубые глаза встретились с карими. Было заметно, как Горшок замялся и потупил взгляд. Но Андрей не придал этому значения, лишь продолжил высказывать вслух свои мысли: — А что с ним сейчас? Где он? — Миша не знал, что на это ответить, и должен ли был вообще это делать, поэтому молчал и просто наблюдал за путником, который, схватившись за голову, начинал тараторить: — Это же я во всем виноват! Я…притащил его сюда! Ничего бы не было, если бы… — темноволосый прикусил щёку изнутри, виня себя во всех грехах, включая этот. — Андрей! — неожиданно восклицает Горшенев, взяв того за плечи и тряхнув, дабы привести в чувства. — Конечно, с ним все в порядке! — он старался звучать как можно убедительнее, но, заметив плачевное, в буквальном смысле, состояние художника, понял, что все уговоры будут напрасными. Поэтому парень взглядом пошарил по комнате, ища то, что может ему помочь, и найдя через пару секунд.       Миша улыбнулся в ответ на свои мысли и сразу же направился в противоположный угол комнаты.       Внезапно Андрей услышал звуки настраиваемой гитары и тихие, еле уловимые маты. Он сам не заметил, как отвлёкся от мрачных мыслей и полностью перевёл свое внимание на музицирующего друга, который, заметив это, улыбнулся и принялся тихо петь: «Сегодня ночью все будет хорошо. Сегодня ночью все будет хорошо. Никто не будет уродлив, не будет красив, Никто не будет мертв, зато никто не будет жив… Сегодня ночью все будет хорошо. Сегодня ночью нигде не будет ничего. Сегодня ночью нигде не будет никого. Сегодня ночью все будет хорошо».       Это пение невольно напомнило Князеву, о самом первом вечере, проведённом в трактире, когда ночью, не сумев заснуть, он услышал музыку, доносящуюся с первого этажа. Сейчас его вновь привлёк чарующий хрипловатый голос и мелодичный перезвон струн. «Художник вслушивался всё больше и больше, не в силах оторваться. Будто бы песня и её исполнение полностью окутывали парня, не оставляя места ни для чего в этом мире, будь то мысли, волнения, переживания или что-то гораздо большее». Путник чувствовал, как понемногу погружался в дрёму. Глаза начинали слипаться, а Андрей опер голову на руку, дабы при полном погружении в сон не упасть. Он приподнял уголки рта и расслабленно выдохнул, наконец-то чувствуя себя в безопасности. Когда окутывающая мелодия резко прекратилась, и только потом появились остальные звуки, заставившие художника начать волноваться и пытаться себя успокоить, дабы паника в очередной раз не взяла верх. За окном поднимается ветер, со скрежетом начиная бить в стекла, переходя на дверь и скользя по тяжёлому дереву. Горшок настораживается, собираясь отложить музыкальный инструмент, но не делает этого. Он привстает, готовый встретить незваного гостя, который через мгновение появляется в уже распахнутой двери. Им оказывается… Горшок. — Но как такое возможно?! — шепотом восклицает Андрей, приоткрыв рот и вскинув брови, когда недобрый взгляд вошедшего, похожего на «черного человека» из стиха метнулся на него. Неожиданно ночной гость криво улыбнулся, и эта ухмылка принадлежала Мише, стоящему совсем рядом. Ничего не говоря, пришедший Горшок наклоняет голову, становясь похожим на птицу. Спустя пару мгновений он постепенно начинает принимать другой облик, откинув назад большой капюшон так, что теперь его можно было рассмотреть гораздо лучше. В следующее мгновение незнакомым незваным гостем оказывается невысокий парень с длинными до плеч волосами и горящими кофейными глазами с золотым отливом, что явно не несёт в себе хоть каплю хорошего. На нём была чёрная рубаха смольного оттенка и такие же штаны, не смотря на холод, не свойственно стоящий за окном. Всё остальное скрывал длинный плащ. — Добрый вечер. — протягивает вошедший, наклонив голову и недобро ухмыляясь. — Что вам нужно? — сходу задаёт вопрос Миша, перекладывая гитару в другую руку. — Да вот, решил посетить давно забытые места. Вспомнить, так сказать, детство. Поностальгировать. — незнакомец приложил ладонь к деревянному косяку, опуская её всё ниже и начиная скрести. Вслед за чёрными ногтями оставались полосы будто бы выжженной древесины. — Вы кто? — чувствуя, что этот парень ничего хорошего собой не представляет, Горшок сжал кулаки, громко выдохнув. Но такая реакция ничуть не устрашила нежданного гостя, наоборот, только развеселила. Пришедший улыбнулся, опустив голову и глядя исподлобья, делая вид, что занят серьёзными делами — колупанием двери. Через пару мгновений он тихо прошипел, начиная ковыряться уже под ногтями и пытаясь вытащить оттуда занозы. Но кривая усмешка не покидала его лица. Андрей тихо охнул, когда взор чужих тёмных глаз вновь нацелился на него. Все понимали, что это не стоит ждать ничего хорошего. Поэтому молчали, но очень скоро Горшку надоело молчание и он сделал несколько шагов вперёд, тем самым защищая беззащитного путника. Заметив это, незнакомец сделал наигранно умиленное лицо, хотя взгляд оставался таким же стальным и холодным. — Я ещё раз спрашиваю: кто ты и какую цель преследуешь? — прохрипел Миша, нахмурившись и шумно выдохнув. Парень сжал инструмент до побелевших костяшек, тем самым выдавая свое волнение. — Бр… — пожал плечами пришедший и помрачнел. — Думаю, ты сам об этом прекрасно догадываешься. — медленно протянул силуэт, глянув на Горшка, по лицу которого было прекрасно понятно, что Горшенёв даже не имеет понятия, о чем идёт речь, не говоря уже о ее сущности. В отличие от собеседника, который находился в полном восторге от своего представления. Миша обернулся, взглянув на вновь побледневшего Андрея, сейчас держащегося за голову и явно испытывающего непросто лёгкое головокружение. Почти с полной уверенностью, что все это происходит из-за их ночного гостя, парень попытался выпроводить последнего. Тот был уже третьим по счету, что не могло не навести странные параллели. — Прочь! — сжав руки в кулаки, крикнул Горшок, заботясь только о состоянии светловолосого. Такой поступок заставил черного человека удивленно охнуть и, через секунду поменявшись в лице, нахмуриться. — Ах, вот оно как! — говоривший вскинул брови и скрестил руки на груди. — Голубчики, у вас ещё есть время подумать. — пригрозил силуэт, а после скрылся так же неожиданно и незаметно, как и появился, оставляя парней в полном замешательстве и недоумении. Шумно выдохнув и наконец-то распрямив пальцы, Миша настороженно огляделся по сторонам, переводя свое внимание на Андрея, который потирал плечи, безуспешно пытаясь объяснить произошедшее самому себе и согреться. — Андрей? Ты как? Все нормально? — темноволосый похлопал его по щекам, дабы привести в чувства. — Мгм… — тот кивнул и вопрошающе взглянул на Горшка, ожидая объяснений. Но Горшенев упорно и намеренно делал вид, что не замечает этого и что ничего не произошло. Тогда пришлось спросить напрямую: — Что это было? — О чем ты? — строя из себя дурачка, с непонимающим видом спрашивает его собеседник. Андрей шумно втягивает воздух, нервничая из-за того что Миша его не не хочет его понимать. — Ты знаешь о чем. — буркнул светловолосый и немного поразмылив добавил: — И не делай вид, что не понимаешь! Я же знаю что ты понимаешь! — Миша хотел было начать отнекиваться ведь знал что объяснения ни к чему хорошему не приведут, тем более те, которые он даст. — Агх! — не найдя, что ответить, лишь развёл руками Горшенёв. — Это был человек, который никому не желает добра, поэтому стремится всё испортить в самый подходящий момент для него и самый не подходящий для других момент. — художник сначала посмотрел на говорившего скептично, но после почему-то ему поверил. Юноша опустил взгляд, со слегка недоуменным видом изучая что-то маленькое, оказавшееся у него в руках. Этим чем-то была небольшая медная игрушка в виде детской карусели с лошадьми, разукрашенная под стать настоящей карусели, которая не могла не привлечь внимание Горшка, разведшего руки в стороны и спросившего: — Откуда она у тебя? — его голос стал сиплым, а взор карих глаз буквально вцепился в эту незначительную вещицу на первый взгляд, для Андрея уж точно. — Не знаю…она просто появилась из неоткуда. — чувствуя себя словно нашкодивший ребёнок, замялся светловолосый, отведя взор и пытаясь вспомнить, откуда появилась игрушка и когда юноша сумел её отыскать. Но почему-то этого сделать никак не удавалось, что было немного странно. Ведь привыкший рационально мыслить художник полностью растерялся, невольно вспомнив слова Ренегата о том, что в этом месте происходит «всякая чертовщина». — Разве такое бывает, что вещи сами собой появляются? — с наездом в голосе задаёт вопрос Миша, наступая, отчего Андрей немного отстраняется, испугавшись столько не самого темноволосого, сколько неизвестности его действий. — Нет, но… — будто пытается оправдаться Князев, но кажется тот ему совсем не верит. Путник прикусил нижнюю губу, ожидая дальнейшего развития событий. — Так откуда? — уже переходя на какой-то зловещий тон, вновь наступает Горшок, делая шаг ближе. — Миш, я правда не знаю. — Андрей сводит брови на переносице и делает жест будто бы сдается. Он искренне не понимает такой реакции со стороны темноволосого, который, как ему кажется, взъелся из-за пустяка. — Оправдываться перед собой будешь. — рычит тот, уже нависая над Князевым. Парень резко выхватил фигурку из чужих рук, словно она самое дорогое, что есть у него в доме, затем, что-то непонятно прошипев, он развернулся с направился прочь из дома, будто бы всех тех правил, о которых он и его друзья повторяли и не один раз, сегодня не существовало. Художник громко выдохнул. С одной стороны он чувствовал облегчение, с другой то, что конец еще не наступил. И это не давало ему покоя, хотя как действовать дальше юноша не представлял, а оставить все на самотёк просто не мог, будто бы от этого зависела его судьба. Наравне со страхом и непониманием в сложившейся ситуации Андрей испытывал злобу и обиду на себя, на Мишу, на весь мир, это проклятое место и свою идею сюда приехать. Он закрывает лицо руками, зарываясь пальцами в волосы и качая головой. Затем Князев скатывается на пол и загнанно поднимает взгляд, пытаясь понять, что же всё-таки произошло. — А ведь это всё после появления этого… — тихо прошипел светловолосый, прерывисто выдыхая, но тут же распахивая глаза и нервно оглядываясь по сторонам. — Продолжай. — таинственно протянул Мишин голос, хотя когда Андрей взглядом обвел помещение — то пустовало. Чувствуя накатившую злобу, парень сжал кулаки, но не продолжил, испугавшись неизвестного. Все же последнему этого хватило. Внезапно художник ощутил мурашки, пробежавшие по спине, словно кто-то или что-то находится позади и вот-вот нападёт…схватит…убьёт. Князев резко обернулся и…там никого не оказалось. Он облегчённо выдохнул, шепча себе под нос о том, что ему показалось, тем самым пытаясь успокоиться. Чувствуя поступающую к горлу тревогу, не дающую глубоко вздохнуть, парень замирает, пытаясь затаить дыхание, но всё безуспешно. В следующее мгновение его трогают за плечо, а сам он окоченевает от страха, не в силах даже думать. Секунду спустя что-то проносится сбоку обдавая ветром, заставляя вздрогнуть. Собрав все силы и волю в кулак, Андрей поворачивается, дабы лицом к лицу встретить свою погибель или что похуже. Но перед глазами никого не оказывается, путник метается взглядом по комнате, отступая к стене и замечая у ног серое нечто. Тело пробирает дрожь, а мгновение спустя это серое нечто перестает быть ничем и обретает вид крысы. Князев оскалил зубы выдохнув через них и тихо хохотнул над своей реакцией осознавая что это всего лишь крыса. — Крыса… — на выдохе протянул он, качая головой и чему-то улыбаясь. Зверёк будто бы осознанно глянул на него, внимательно всматриваясь, но юноша который уже был погружен в осознавание своей безопасности этого не заметил.

***

      Мышь вздрогнула от неожиданно раздавшегося шума, заставившего вырваться из размышлений и начать мотать головой в поисках его источника, которым, на удивление, оказался Серый Кардинал. Ведь последний собирался отыскать младшего брата, но, видимо, либо сделал это слишком быстро, либо что-то пошло не по плану или же и то и другое. Но о последнем лучше не думать. И, дабы эти вопросы скорее покинули рыжую макушку, Маша решила поинтересоваться: — Привет? — аккуратно начала девушка, внимательно вперя взор в будущего собеседника. — Ты что-то слишком быстро пришёл… Всё нормально? — Паша застыл на полуобороте и слегка распахнул глаза, будто бы нашкодивший зверёк. Видимо, прослушав вопросы, которые задала Нефедова, седовласый поинтересовался: — А чем ты здесь занимаешься? — он оглядел гостевую, понимая, что, как и остальные ребята некоторое время назад, оставил подругу наедине с самой собой. — Ну ничем особо не занималась. — она поджала губы и приподняла уголки рта. — Просто следила за тенью и не заметила, как пролетело время. Как это странно. — рыжеволосая отвела взор, но после подняла его на собеседника, который проговорил: — Маш, слушай. А я, пока искал Сашу, наткнулся на… — не успел договорить Сажинов, когда неожиданно вздрогнул и медленно огляделся по сторонам, затем округлил глаза, невольно выпрямишись. Но одной из важных деталей, которые успела заметить Мышь, оказался жалобный взгляд Серого Кардинала. Последний передернул плечами и уставился в пол, боясь пошевелиться. — Похоже за мной «хвост». Я не хотел этого делать. — лишь протараторил старший, когда в дверях послышались тяжёлые шаги и тихое хихиканье: — Честно, я ожидал от тебя большего, Серый Кардинал. — девушка подняла взгляд, а парень обернулся, увидев стоящего в дверях Хозяина, сейчас принявшего облик мужчины в охотничьей экипировке. — Уж слишком просто и безнаказанно ты ушёл и подвергнул опасности не только себя, но и её. — пришедший кивком указал на Мышь, которая сидела со слегка распахнутыми глазами и испуганным взором. Мужчина хитро и злобно улыбался своими кривыми и жёлтыми зубами. Это заставило Пашу напрячься.       Нет, он не допустит того, чтобы с Машей что-то случилось! Тем более по его же собственной глупости! — Не трогайте её! Я сделаю все, что Вы скажете. — протараторил парень, сокрушенно опустив голову. На данный момент это был единственный способ защитить подругу от Рогатого. Ведь последний сегодня особенно силен и ему ничего не помешает сделать то, что пожелает его тёмное нутро, некогда бывшее душой, а может быть и нет. — От тебя мне сделка не нужна. — небрежно отмахнулся Хозяин. — У тебя уже есть. Пусть она и заключит сделку. — он указал на девушку, которая медленно переводила взор с мужчины на седовласого. — Так она же уже… — не успел договорить Паша, как оказался перебит старшим, вытянувшим руку вперёд с указательным пальцем и громко и показательно цокающим. — Она была неудачной. — проскрипел говоривший. — Твои друзья, как и всегда всё испортили. И сегодня, кстати тоже. — на вопросительный взор бледно-серых глаз, Хозяин лишь нахмурился, но вероятнее всего наигранно, ведь никогда не показывал своих истинных эмоций, которых никогда у него и не было. И, будто бы не замечая прикованного к нему внимания, мужчина продолжил размышлять вслух: — Знал я, что они всё испортят. Но почему-то не догадался, что все и разом. Но, в принципе, ожидать от них чего-то другого — пустая трата времени. Твой брат не исключение. — Паша сжал кулаки и, немного вскинув голову, сглотнул, собираясь высказать то, что думал он, но что-то не давало этого сделать. Видимо, Рогатый применил свои силы, дабы Серый Кардинал сначала дослушал до конца, прежде, чем озвучить мысли, которые могли бы пропасть, пока юноша слушает то, что ему говорят. — Он вечно отвлекал тебя от занятий, поэтому ты и потерял свое место. — говоривший пожал плечами, с наигранной жалостью сведя брови на переносице. — «Ну мы же братья — мы должны держаться вместе!» «Почему ты заговорил об этом только сейчас?» — передразнил Поручика Хозяин, покачав головой. — Откуда вы…? — ошеломленно спросил Сажинов, неверяще распахнув глаза. — Я, Пашка, знаю все. И тогда я позволил вам уйти намеренно. — парень снова хотел что-то возразить, но мужчина резко вытянул руку вперёд, «приговаривая» к тишине. — Я знаю всё. Но случай с ней. — он кивком указал на Машу. — признаю, упустил. А всё из-за твоих друзей. — Они не виноваты… — начал странник, но снова оказался перебит: — Да-да-да. Где-то я это уже слышал. — Хозяин сомкнул и разомкнул пальцы, передразнивая говорившего. — Не сомневаюсь, что эта юная леди очень скоро по своей же воле заключит сделку. Но уверен, последние мои слова вы не вспомните. — проговорил мужчина и исчез.       Паша мотнул головой, взглядом испепеляя сизую дымку, оставшуюся после «ухода» Рогатого из «Рогатого». — О чем он говорил в конце? — парень недоуменно свел брови на переносице, ведь ощущения давали знать о том, что из памяти, словно вырвали какой-то кусок. Причём очень важный. А распознавать это чувство Сажинов умел, как никто другой. Мышь лишь пожала плечами, чувствуя тоже самое и пряча холодные ладони в рукава свитера. Она подогнула ноги, прижав их ближе. Приход Хозяина явно как-то повлиял на её состояние и причём не в лучшую сторону. — А ты действительно стала похожей на ведьму. — через пару минут проговорил парень, смирившись с тем, что не сможет, по крайней мере сейчас, вспомнить то, что у него «забрали». Он внимательно оглядел подругу, которая лишь пожала плечами и улыбнулась: — А я этого и не отрицаю, — ответила Мария, вскинув голову. — я ведьма и очень этим довольна! — Паша бы приподнял уголки губ в ответ, если бы не ушёл в какие-то свои размышления. — Прости. — заметив проскочившую возле окна тень, Серый Кардинал и, переведя всё своё внимание на эту самую тень. — Прости. — повторил он и, больше ничего не говоря, скрылся за дверью.

***

      …Вновь мотнув головой, юноша направился в дом. Сейчас нужно было сосредоточиться на работе…       Наконец-то оказавшись в хижине, Поручик снял сумку с плеча и опустил на первую возвышенную поверхность, попавшую под руку. Вновь покачав темной макушкой в ответ своим мыслям, осознавая весь масштаб ситуации и последствия, он приступил к поиску противоядия. Так как парень перерыл все книги, имеющиеся у него в доме, включая те, в которых ответа на один единственный вопрос не могло быть и в помине, оставалось надеяться только на чудо и те письменные источники, что он принёс из трактира. Что-то заставило Сашу оглядеться вокруг: Все тот же камин, сделанный из неровных блоков, на котором стояли книги, картина с прибитыми к ней рогами по бокам, небольшой диван, также заваленный написанными историями в твёрдом переплёте. Да вот только…что-то явно было не так. Точно произошли какие-то изменения, но в какую сторону — сказать сложно. Вокруг царил хаос, состоящий из разбросанных раскрытых книг; осколков, которые раньше были банками; и какими-то сушеными травами, которые то и дело хрустели при каждом неосторожном шаге. Всё это следствие поисков. Лишняя трата времени на то, чтобы найти ответ на важный для него вопрос и его решение.       За окном солнце до сих пор не поднималось. А из-за бесконечного, тёмного и густого Леса не желал пробиваться ни один луч света. Даже луна, бывшая его единственным источником, решила спрятаться за набежавшими облаками. Но о приближении рассвета, юноше давал знать естественный режим лешего. Его всё больше клонило в сон, несмотря на выпитое количество тонизирующего напитка. А парень усердно перелистывал страницы, бегая по строчкам глазами в поисках нужного «рецепта».       Голова начинала болеть всё больше, время от времени на глазах появлялась какая-то неведомая Поручику пелена, а мысли никак не хотели упорядочиваться, наоборот, метались с бешеной скоростью, становясь все хаотичнее и хаотичнее. Что бы Саша не делал, как бы не пытался себя занять, все было одно и то же. Даже погружение в книги с головой не помогало. Но он никак не мог остановиться, считая своей первостепенной обязанностью, помочь путнику, по несчастливой случайности оказавшемуся на месте «истинной жертвы». В то время как последняя сейчас наверняка в безопасности, в отличие от Саши. Ведь если Хозяин узнает об этом, будет…       Темноволосый мотнул головой, снова попытавшись сосредоточиться на чтении. Он прочел ещё пару строк, а после, радостно стукнув себя по колену и воскликнув: — Да! Наконец-то! — парень вскочил с места и направился в известную только ему сторону, а если быть точнее, то за ингредиентами для снадобья.       Как только Щиголев приступил к процессу приготовления — ничего не выходило. Всё летело, высыпалось и вываливалось из рук, разбивалось. А потому парень решил приготовить поесть — единственное, что у него получалось на данный момент и что помогало хоть как-то занять мысли.       Через некоторое время Поручик вышел на улицу, держа в руках тарелку с похлебкой, и, оглядев всё ещё дремавшего зверя, присел рядом, составляя компанию. Почуяв запах принесенной еды, лось раздул ноздри и похлопал ушами. — Это не то, чего ты ожидал, но хоть что-то. Извини, если отравишься, но это лишь малая часть того, что может с тобой произойти. — промямлил Поручик себе под нос, когда заметил на себе внимательный и вопросительный взор серых омутов. Ренегат все так же продолжал испепелять его взглядом, но решившись, принялся медленно есть. А потому парень отвёл взгляд и уперся им в траву, чувствуя вину за все произошедшее и обдумывая, что же делать дальше. К его изумлению, бывший путник уминал всё за обе щеки. Хотя почему «бывший»? Он же продолжает быть путником, только немного в другом обличье. На удивление, живой и почти что невредимый.       Парень усмехнулся, но затем вновь погрузился в свои мысли. Уж слишком они были противоречивы. Больше всего его расстраивало то, что он уже битый час не может достигнуть поставленной цели. По ощущениям, правда, прошла целая вечность, а то и больше. — Ничего не получается, никак не могу понять, что не так…что за последний ингредиент… — тихо бубня Поручик устало потёр лицо руками, чтобы хоть как-то взбодриться.       Видя такое подавленное состояние своего «спасителя», Ренегат ткнул мордой того в руку, намекая на то, что парню следует отдохнуть. Но, почувствовав это, старший сначала приподнял уголок рта, а после покачал головой, отворачиваясь: — Прости, но я не могу. — говоривший поднялся на ноги и продолжил: — Сначала нужно с тобой разобраться, а потом уже думать о себе. Тем более, я всё равно не усну. — забрав пустую миску и не встречаясь взором со своим молчаливым собеседником, леший вернулся в хижину, из которой показался через неопределённое количество времени, держа в руках… фотоаппарат? принадлежащий путнику. Щиголев, вновь оглядел зверя, вертя в руках ту самую незамысловатую штуковину, которую путник вечно таскал с собой и которая по не известной, но счастливой случайности, созданной Ренегатом, оказалась в Сашиной сумке. На деле Поручик притащил её для того, чтобы снять проклятье, наложенное лесником.       Как было написано в одной из Мишиных книг: «чтобы спасти человека от несчастья, ему необходимо вернуть старую вещь». Так работник трактира и поступил: под недоуменный взгляд маренговых омутов, юноша проговорил: — Это должно помочь. — затем положил зеркалку около чужих ног и опустился рядом в позе лотоса, выжидающе глядя на Ренегата. Чего именно он ждал — не знал и сам леший. Эта вещь должна была помочь, поэтому Саши просто ждали чуда. — Да что ж такое! — взмолился леший, вскинув голову и взглянув на небо, где постепенно меркли звезды, свидетельствующие о переменах не только времени суток, но и всего в целом. А в лучшую или худшую сторону — никому ещё не известно. Хотя каждый леший или маг знает, что если до рассвета не снять проклятья, оно останется с проклятыми на всю жизнь. А кому как не Поручику знать каково́ это. Парень грустно хмыкнул, опустил взор, разглядывая и пальцами теребя странную подвеску на шее.       Лось аккуратно оглядел темноволосого: на его усталый вид было невозможно смотреть. Зверь шумно выдохнул, невольно обращая на себя внимание пришедшего, который снова потёр лицо руками и, обречённо взглянув на тёзку, еле слышно проговорил: — Прости меня, Саш. Я правда не знаю, что делать. Я перепробовал всё, что можно, но всё оказалось бесполезным. Я и вправду такой неудачник. — он грустно усмехнулся, покачав головой, когда почувствовал, что его снова ткнули в руку. Юноша аккуратно перевёл взор на своего «собеседника», невольно вспомнив слова Хозяина, которые слышал ещё очень давно: «Близкий контакт…самая надёжная вещь во многом, не только в том деле, о котором мы сейчас говорим, но и вообще во всем: от такой незначительной штучки, как стёртая память, до проклятия…» «Проклятия» — мысленно повторил про себя Поручик, но тут же мотнул головой. Парень аккуратно провел рукой по жёсткой шерсти и, стыдливо опустив взгляд, тихо протараторил: — Прости, Саш, я…я ничего не могу сделать. — резко поднявшись на ноги, Щиголев направился в хижину, аргументируя это тем, что приготовит поесть. Но, вернувшись в комнату, не успел он в поисках нужных вещей, оглядеть хаос вокруг себя как почувствовал, что произошли какие-то изменения.       Наверное, наступил рассвет. Парень укорял себя за то, что не смог пересилить самого себя и помочь путнику. Он прекрасно знал и понимал, что то, что случилось с Ренегатом, полностью вина лешего.       Всё же выдохнув и переступив через себя и собственное чувство вины, Саша направился на улицу, где обнаружил тезку в…человеческом обличии. Поручик только успел задаться вопросами: «Что?» и «Но как?», параллельно с этим испепеляя тёзку и пытаясь осознать, что случилось и как.       Тот, рефлекторно обхватив себя и проклиная всё в этом мире, прижал колени к груди, обхватив уже их и начиная раскачиваться из стороны в сторону, когда заметил показавшегося из-за двери Щиголева, держащего в руках что-то наподобие пледа. Путник как-то загнанно поднял голову, глядя на лешего и по-глупому улыбаясь дрожащими уголками губ, боясь сделать что-то большее. — Как самочувствие? — несколько отрешённо спросил Поручик, кинув тёзке теплую вещь. Серые глаза того были распахнуты до невозможного от пережитых событий. Да уж, если для местных происходящее в Лесу кажется мрачным и непонятным, то для путников всё ещё хуже. Если быть честным, то лешему его было даже жаль. Но с другой стороны, что-то внутри скрипело о том, что высокий сам виноват. Будь он менее настырным и пытливым, может быть всё бы обошлось. Хотя, навряд ли, ведь его рано или поздно всё равно отвели бы вместо «истинной жертвы». — Н-нормально? — путник, не меняя прежнего положения, аккуратно поднял взгляд на тёзку, но тут же перевёл на плед, медленно подтягивая его ближе, чувствуя подступающий отовсюду холод и мурашки, бегающие по коже. — Может тогда зайдёшь? Негоже на улице сидеть в такое время. — отчего-то безэмоционально произнёс Щиголев, затем чуть ли не бегом вернулся в дом, оставив дверь приоткрытой.       Непонятно когда взявшийся равнодушный тон со стороны Поручика, мягко говоря, озадачил Ренегата, но наравне с этим начинал раздражать как и всё в целом в этом месте. Тёзка вроде и беспокоился за него, и даже в своем роде заботился, но всё вернулось на прежние места. Хотя буквально несколько минут назад поведение старшего казалось совсем иным и даже, как сказал бы Леонтьев, не свойственным Поручику, которого он знает.       С минуту путник сидел в темноте, размышляя. Да уж, довольно странный выдался день, точнее ночь, парень поежился, вспоминая произошедшее. Встав на ноги, Леонтьев от непривычки пошатнулся, медленно и аккуратно направившись к хижине, потирая, будто бы от холода, озябшие плечи. Странную дрожь, взявшуюся из ниоткуда не мог унять даже отданный Щиголевым плед, а потому приходилось терпеть и надеяться на то, что это скоро пройдёт. «Ну, хуже уже не будет» — подумал Саша и прошагал следом за тезкой. Наконец-то оказавшись на пороге, он выдохнул, будто собираясь с мыслями и ступил за порог, входя в дом. Зря, конечно, было сказано, что «хуже уже не будет», ведь хуже может быть всегда, ибо благодаря неведомой силе, Ренегат со всей дури ударился о дверной проем. Юноша свёл брови на переносице, обдумывая, что такому, в принципе, невозможно было произойти, ведь Саша уже бывал здесь раньше. Путник хотел было потереть ушибленное место, но остановился на полудействии. Темно-серые глаза распахнулись в ужасе и неверяще забегали по комнате. С озадаченным видом он взглянул в свое отражение, смотревшее на него с глади воды в бочке, которое заставило Ренегата рефлекторно отшатнуться и задаться вопросом: — Чё за…?       Что могло произойти? Как? Вроде ничего необычного: тот же Санёк смотрел на него из воды, но у него было кое-что сильно отличающееся — рога?!       Леонтьев с ужасом в серых омутах метался взглядом по комнате, ладонями коснувшись тех самых рогов, пытаясь безуспешно убедиться в том, что их нет. Маренговые омуты остановились на невысокой темноволосой фигуре, которая спокойно пила чай, глядя в окно и размышляя над тем, как скоро наступит рассвет и наступил ли. Чувствуя на себе пристальный и прожигающий взгляд, Поручик посмотрел на его обладателя и, ничего не говоря, вернулся к своему делу, сделав ещё один глоток горячего напитка, нервно топая ногой.       Не отдавая себе отсчёта и поддавшись в мгновение появившейся злости, путник стремительно подошёл к нему и схватил за ворот рубахи, что носил его тёзка, заставив последнего нехотя встать из-за стола. — Что ты со мной сделал?! — прокричал Ренегат, не в силах что-то причинить лешему. Лица обоих Саш были настолько близко, что носы почти соприкасались. В ответ ничего не послышалось, а зелёные глаза лишь устало смотрели в маренговые напротив. — Ты чем меня напоил?! — Всего лишь вытащил тебя из неприятностей. — неоднозначно и уклончиво ответил Щиголев, не встречаясь глазами, внутренне начиная беспокоиться за состояние высокого, который вёл себя слишком противоречиво. Вероятнее всего, это просто-напросто были просто побочные эффекты от… понятно чего.       В любом случае, Поручика такое отношение к себе не устраивало. Ведь каких-то пару-тройку дней назад он сам заявлял путнику, что не собирается того спасать. Но что, собственно говоря, и сделал сегодня ночью. Вырвавшись из мыслей, он продолжил: — Если конкретней, то вытащил твою лосиную задницу из Леса, где тебя хотели убить. А потом вернул тебе человеческий вид. — говоривший Саша беспечно пожал плечами, на что его собеседник резко отпустил чужой ворот, шумно выдохнув и со злобой глядя на тёзку. — Ты называешь это «человеческий вид»?! — Ренегат указал на рога, продолжая недоумевать и не понимать, что происходит, и почему все вокруг него сошли с ума. Хотя об этом парень, кажется, догадался уже давно. — Ну, во-первых, — старший воспользовался моментом и отошёл на некоторое расстояние, дабы при будущих попытках его схватить, в чем он, конечно, уже сомневается, но не может быть точно уверен, это не удалось осуществить. — как, мне казалось, ты бы предпочёл быть лучше человеком, нежели лосем. Во-вторых, они все равно осенью опадут. — Щиголев пожал плечами и, обогнув стол, взял свою недопитую кружку с чаем, но зрительного контакта, насколько бы ему хотелось отвести взгляд, не прерывал. — В-третьих… — его голос дрогнул, но говоривший попытался это скрыть и поднял палец, дабы продолжить свою мысль, но оказался перебит: — Только осенью?! — глаза путника, видимо услышавшего только последние слова тёзки, были распахнуты от ужаса и удивления. — Ну да. — Поручик неровно втянул воздух. Это говорило о том, что парень хоть и пытался сделать равнодушный вид, всё равно нервничал и испытывал какую-то необъяснимую тревогу. Чтобы его собеседник этого не заметил, парень быстро допил чай и отложил кружку, ставя её рядом с собой, а после ничего не говоря, под непонимающий и испуганный взгляд высокого направился к сундукам, что стояли в углу комнаты и которые Леонтьев не успел ещё заметить. — В-третьих, — спокойно продолжил Щиголев, будто бы его не перебили пару минут назад. — я думаю тебе они даже идут. — он загадочно ухмыльнулся и, отвернувшись, начал что-то искать в одном из тех сундуков. Бывший Лось хотел было оспорить чужие слова, но понял, что зеленоглазый прав, и что сам Ренегат вообще-то у него в долгу, раз вытащил его задницу из неприятностей, хотя буквально пару дней назад говорил об обратном. Юноша замер, осознав последнюю фразу его собеседника, словно та его громом поразила, но в большей степени он почувствовал смущение, нежели что-то другое.       Щиголев спокойно выслушивал крики тезки и также спокойно отвечал на все его вопросы. Другие бы уже давно стали шутить над путником из-за рогов, или же просто послали бы ко всем чертям, но не Поручик. Так тот ещё и сказал что-то вроде комплимента?!       Ренегат невольно оглядел комнату, пытаясь свыкнуться с крутящимися в голове мыслями. Хоть парень и бывал здесь раньше, его окутывал неописуемый страх, а взгляд был прикован к оленьим рогам на стене. В комнате царил непонятный ему и отчасти сладковатый запах, из-за чего было страшно глубоко вдохнуть, хоть он и чувствовал, что воздуха не хватало. Глаза слегка распахнулись, а рот приоткрылся. — Эй! Луна вызывает Луну! — из раздумий, видно, что не с первого раза, его вырвал голос Поручика, слегка наклонившегося и глядящего снизу вверх. В лесных омутах блеснуло беспокойство, но, не сумев его переменить на что-то другое, Саша отвёл взор, испепеляя им пол. — А? Чего? — высокий мотнул головой, возвращаясь в реальность и пытаясь осознать то, что увидел в чужих глазах. Но когда попытался в этом убедиться, старший был уже около входной двери. — Чего-Чего? — передразнил тот, скорчив рожицу, затем тяжело выдохнул и продолжил: — Пока ещё не наступил рассвет, тебе следует немного поспать. — он обернулся, кинув быстрый взгляд на собеседника, но тут же отводя его в сторону. — А…ты? — аккуратно интересуется высокий, внимательно наблюдая за тезкой и думая о том, как необычно ведёт себя Поручик. Уж слишком противоречиво. — Я тебя проведу. С тобой все будет в порядке. — заверил его тот самый противоречивый, уверенно кивнув и для пущей убедительности приподнял руку. Что странно — Ренегат с этим просто согласился, не чувствуя ни подвоха, ни того, что его ему чего-то недоговаривают. Поэтому, успокоившись, леший принял непринуждённый вид, мотнув головой и добавил: — Ещё вопросы есть? — Эм… — немного замялся путник, также отводя взор.       Разные мысли крутились в голове, будто бы соревнуясь в беге и пытаясь обогнать каждую из них, но вместо того, чтобы пересечь «финишную черту», они образовали запутанный ком и застопорились, оставшись где-то «посередине». — Ты идёшь? — Поручик, незаметно скрывшийся за дверью, вновь заглянул внутрь, но взор на своего собеседника так и не поднял, бегая им по комнате и мысленно составляя список будущей уборки. Высокий ещё пару мгновений испепелял взглядом тёзку, но после лишь кивнул и направился следом на второй этаж.       Обстановка здесь также не могла не поразить Сашу, оказавшегося в первый раз в этом месте. Она сильно отличались от той, что была в гостиной. Комната оказалась гораздо меньших размеров, а потому казалась уютнее. На стенах были развешаны небольшие картины в рамках. Около окна стояла пара стульев из тёмного дерева, там же располагались плетеные корзины. На полу расстилался скромный, но узорчатый и полосатый ковёр. Кровати были застелены одинаковыми покрывалами, напоминающими лоскутные, с виднеющимися из-под них льняными простынями. Возле них располагались маленькие тумбочки с ночными лампами.       Но взор и внимание путника в большей степени зацепили кровати, которых здесь было две, также как и кресел на первом этаже. Но в отличие от последних, они вызывали как минимум один вопрос, который Ренегат поспешил задать «из праздного любопытства»: — А почему их две? — маренговые омуты внимательно взглянули на собеседника, который на удивление, взгляда не отвёл, наоборот, посмотрел будто с вызовом. — Ты сейчас серьёзно? — тёмные брови Поручика поползли наверх. А в ответ он получил утвердительный кивок со стороны высокого, поэтому продолжил: — При всем… Случившемся… — юноша начал махать рукой, пытаясь подобрать нужные ему слова, но никак не ответ, который удовлетворил бы Ренегата. — Ты сейчас серьёзно? — не придумав ничего лучше, повторился зеленоглазый, вновь махнув рукой. Голос старшего звучал немного хрипловато, что свидетельство об его усталости и явном нежелании поднимать эту тему. Но что здесь могло быть такого, что заставило его так тревожиться? Будто бы какая-то неведомая сила сказала Ренегату кивнуть, хотя путник был согласен с тезкой в том, что им обоим не помешал бы отдых. — Это Пашина. — выпалил леший, смотря куда угодно. «Самый лучший способ солгать — открыть правду». Такое противоречивое, но такое верное правило, которым решил воспользоваться Поручик только сейчас. — Не хочешь говорить, не нужно. — тихо прорычал высокий и отчего-то раздражённо мотнул головой и, почувствовав себя хуже, чем некоторое время назад и сразу же без сил опустился на кровать.       Взор лесных глаз, обладатель которых понуро стоял, не шевелясь, тоскливо обвел комнату, а после уткнулся в пол, словно чего-то стыдясь. Уже не хотелось ссориться, кричать, упрекать — ничего не хотелось. Просто вернуться на первый этаж, и пока есть время придумать, что делать дальше и как помочь путнику. Хотя силы уже оставили лешего, а сам он чувствовал обреченность? Наверняка. — Саш, давай сегодня больше без вопросов. Тебе нужен отдых. — Щиголев снова поднял взгляд на собеседника, который, осознав, что снова переборщил, приобнял себя и опустил глаза, изучая доски на полу. Он почувствовал, как постель немного прогнулась под чужим весом, а тёплая рука аккуратно коснулась худого плеча. Высокий медленно повернулся к тёзке, в действиях которого ощущалась какая-то отстраненность, хоть тот и был сейчас рядом в самом прямом смысле этого слова.       Проводив взором Поручика, вставшего и уже опустившегося на кровать напротив, опершись локтями на колени, Леонтьев несмотря на новое неудобство в виде рогов постарался более менее удобно улечься. Он хотел было спросить о том, собирается ли Саша тоже отдохнуть. Но, вспомнив, что тот попросил больше не задавать сегодня вопросов, протараторил: — Тебе бы тоже не помешало поспать. — он попытался сказать это как можно тише и непринужденнее, но Щиголев все равно на мгновение замер, взглядом залипнув на путнике. — А? Н-нет. — вернувшись в реальность, старший отрицательно покачал головой, подложив под себя ноги и усевшись в позу лотоса. — Я буду здесь, пока ты не уснешь, а потом мне нужно закончить внизу дела.       Ренегат хотел было что-то возразить, но лишь поджал губы, устало прикрыв глаза. Как назло Морфей слишком быстро забрал путника в своё царство, а потому последнее, что сквозь сон услышал Саша — это скрип кровати напротив и удаляющиеся тихие шаги.

***

— Я знаю, что с тобой. Оно начинается на букву Л. — делая акцент на той самой букве «л», протянул Паша и хитро взглянул на Балу, который стал появляться в трактире очень редко — от силы раз в неделю, а то и меньше. Блондин удивлённо вскинул брови и с искренним непониманием уставился на друга. — О! О! Я знаю! — из дальнего угла комнаты принялся восклицать Поручик, отправленный на задание в виде подметания пыли и радующийся, что хотя бы не моет полы. А потому он весело размахивал метелкой по сторонам, ходя из угла в угол. — Лихорадка! — догадался, как ему показалось, темноволосый Саша. Баюн невольно вспомнил того самого лихорадящего, усмехнувшись про себя и приподняв уголок рта, а на деле просто потупил взгляд. — Нет, это чувство гораздо приятнее и короче. — с довольной моськой протянул такой же довольный Пашка, делая это немного громче, дабы брат его услышал. — Ладость? — снова предположил самый младший, уже сбившийся с толку от неверности своего первого ответа, и развёл свободной рукой. Он свёл брови домиком и глянул на тёзку, который, опасаясь всепонимающего взгляда Серого Кардинала, с большой вероятностью догадавшегося бы о проблемах Саши, уставился на Поручика, блымкая выпученными глазами, словно тот мог ему как-то помочь. Заметив это, темноволосый опустил взор и начал подметать быстрее, будто бы чего-то испугавшись. — Любовь, дурак! — пояснил Паша, уперев руки в бока и жалея, что брат находится слишком далеко, чтобы дать ему подзатыльник. — Чегоо? Нет! — начал возражать Балу, махая руками в отрицательном жесте и пытаясь убедить русоволосого в том, что тот ошибся. Неожиданно для обоих парней темноволосый подскакивает, внезапно оказавшись возле брата и друга. — А тебе напомнить, как ты тут бешеный бегал? — тараторит он, рукой обводя помещение, на что Балу отводит взор, стыдливо пробурчав: — Не было такого. — Баюн вытягивает лицо в недоумении, удивлённо блымкая глазами. На что братья многозначительно переглядываются. — Было-было. — твердит старший, улыбаясь во все зубы и решив поддержать младшего. — Беляш ты наш. — тот самый беляш ничего не ответил, лишь приоткрыл рот и нахмурился. Он прекрасно понимал, что спорить с лешими — дело бесполезное, но почему-то парень придерживался цели убедить их в обратном. — А я говорю: «не было». — продолжал блондин, скрещивая руки на груди и отвернувшись, глядя теперь в окно, за которым солнце постепенно опускалось за Лес. Саша подумал о том, чтобы поскорее разобраться с этими двумя свахами и вернуться к Яше…то есть домой. — А мы говорим: «было»! — в унисон заявили лешие, затем, неожидав этого друг от друга, удивлённо переглянулись и обменялись улыбками. Понимая, что эти двое своего мнения не изменят, Балу громко фыркнул и показательно скрестил руки на груди, отвернувшись. Братья дали друг другу пять, но, заметив на себе недовольный взор и опасаясь проклятия, кивнули другому и направились по своим делам: Поручик к метелке, снова размахивая ей по сторонам и создавая видимость работы, а Серый Кардинал скрылся на кухне, но скорее чтобы просто уйти. Поэтому блондин переместил свое внимание на тёзку, которого не оказалось в нужном месте. — А это правда? — Саша вздрогнул и прижал руки к груди, начиная озираться по сторонам, в поисках спросившего, которым оказался всё тот же темноволосый, сейчас внимательно глядящий на Баюна своими лесными глазенками, отчего тому стало немного не по себе. — Что «правда»? — блондин непонимающе вскинул брови и также посмотрел на младшего, который упёрся подбородком о конец метлы, которую до сих пор держал в руках. — Ты действительно…влюблен? В того человека? — он медленно перевёл взор с одного болотного омута на другой, затем, немного поразмыслив, добавил: — Просто Паша говорит, что это неправильно и опасно. — Какая разница, что он сказал?! — начал «защищаться» Балу, одновременно с этим наступая. — Да и тебе какая, в принципе, разница? — злобно прошипел Баюн, глянув на собеседника.       Поручик лишь вскинул брови, вытянул лицо, опустив уголки рта и показательно пожал плечами, после чего приступил к работе. Но в этот раз темноволосый действительно увлёкся процессом, что-то напевая себе под нос. — Да и с чего вы взяли? Что меня выдало?.. ОЙ! Кто вам сказал? — принялся тараторить блондин, опуская взгляд, чувствуя как заливается краской, думая как бы сбежать отсюда. А его увлекшийся тезка взглянул на друга, удивляясь чужим покрасневшим ушам.       В этом время из кухни вернулся Паша, держа в одной руке блюдце, в другой — кусочек недавно приготовленной пастилы, которую уплетал за обе щеки. — Чё это вы тут делаете? — все трое встрепенулись, останавливаясь на половине своих действий и вопросительно обернувшись на голос голос Миши. Тот в свою очередь медленно и внимательно разглядывал присутствующих, наклонив голову, размышляя над тем, когда он успел пропустить всё веселье. Затем вошедший вскинул брови и перевёл непонимающий взор на чье-то частое и тихое чиханье. Его источником оказался Поручик, который, забывшись, принялся подметать, как впоследствии оказалось, самый пыльный участок, о котором он узнал. Но вместо обычного и привычного «Будь здоров» чихун получил лишь хохот друзей, держащихся за животы.       Миша оглядел помещение, замечая, что действительно стало чище, а значит ему можно не мыть полы. Внезапно все обернулись на скрип двери, за которой скрылся пушистый белый хвост.

^^^

      Балу шумно вдохнул воздух, неприятно скривившись. Запах сырости и мокрой травы сразу же ударяют в нос, заставляя приоткрыть глаза и оглядеться, дабы понять, где он и что происходит. Нахмурившись, парень попытался вспомнить минувшие события, поэтому сразу подскочил на месте, но остановился буквально на пару мгновений, ведь звезды, возникшие перед глазами, сбили с толку и заставили думать только о них. Баюн снова огляделся, а взор болотных омутов остановился в месте, где блондин в последний раз видел кудрявого. Зачем Яша им понадобился? И почему это был не Саша, ведь нужными чарами, которыми похитители кудрявого могли бы использовать в своих целях, и далеко не самых благоразумных, обладает именно он. Оставалось только гадать, что делать дальше.       «Ну что ж ты, тютя. Мы предупреждали тебя» — пронеслись в голове слова, озвученные тем, кто был ему очень знаком. Поэтому не медля ни секунды, Саша что-то прорычал и, обратившись в Кота, направился в трактир, где, по его предположениям, он сможет сделать то, что поможет найти Якова.       Зверь перемещается чертовски быстро. Выбрав самый короткий путь — через поле, до которого уже оставалась пара прыжков, — Балу резко остановился, увидев совсем рядом до бабочек в животе знакомую фигуру. Он муркнул и подошёл ближе, распахнув свои болотные глазёнки и не веря им же. — Яш? Это ты? С тобой все в порядке? Как тебя отпустили? — неверяще тараторит Кот. — Они что-то взяли взамен? — он метается взглядом, словно пытаясь убедиться в том, что стоящий перед ним не иллюзия. — А должны были? — отвечает тот, но какая-то отстранённость слышится в его звонком голосе. Цвиркунов смотрит с подозрением, но Саша, обрадованный тем, что отыскал возлюбленного, этого не замечает. — Да не важно! Важно, что ты жив! — восклицает Баюн и тут же перевоплощается в человека. Он подходит ближе, до сих пор не веря своим глазам, и желая прикоснуться, но никак не решаясь этого сделать. Чувствуя что-то неладное, блондин окаменел, собираясь с мыслями, которые то и дело, мешали ему свободно думать и сосредоточиться. Видя такую задумчивость на чужом лице, Яша как-то странно приподнимает уголки рта, затем снисходительно и почти ласково проговаривает: — Ну что ты, хороший мой. Со мной всё в порядке. Видишь? — он ещё больше приподнял уголки рта, заглядывая прямо в болотные омуты, обладатель которых тихо и видно, что облегчённо хмыкает и кивает. — Ты испугался? — задаёт вопрос Саша на что его собеседник сжимает губы и кивает, выглядя совсем виновато. — Глаза у страха, как правило, велики. — тихо произносит Балу, заправляя кудрявый локон за чужое ухо, обладатель которого вопреки всему отстраняется, а блондин продолжает: — Не стоило вообще тебя отпускать. Да и можно было сразу сказать про этот грёбаный час! Единственный час в сутки! И все из-за договора, который никому не сдался! А знаешь почему? Потому что я… Я злой человек… — на выдохе проговаривает Балу, наконец-то признав то, что терзало его душу, обречённо качая головой.       Мрачный взгляд кудрявого юноши смотрел прямо в душу, но отражал отнюдь не заботу и поддержку, в которой нуждается Саша, а что-то иное, совсем не свойственное Якову. Голубоглазый наклоняется, с нежностью обхватывает чужое лицо, сильнее сжимая щёки, которые держит, и, вскинув голову, шепчет, а уголки его губ злорадно приподнимаются: — Да кто тебе сказал, что ты вообще человек? — находясь совсем близко и заглядывая своим неживым взглядом в болотные омуты, говоривший аккуратно машет рукой, словно та была повреждена, хотя таковой не казалась и следом отстраняется, испуганно глянув исподлобья.       Балу, осознав чужие слова, пытается что-то сказать, но лишь часто-часто вдыхает воздух, словно кто-то перекусил ему язык. Зелёные глаза беспокойно мечутся по сторонам, но большую часть времени останавливаются на кудрявом, сейчас ведущем себя неестественно странно. — Яша! — внезапно восклицает Саша, взяв того за плечи и попытавшись привести в чувства. — Что? — отрешённо отозвался тот, мотнув кудрями и вновь отстранившись от очередной Сашиной попытки до него докоснуться, глядя куда-то в сторону. — Я понимаю, что ты подумал, что я тебя бросил, но это не так! — начал беспокойно тараторить Балу, озвучивая все свои мысли и страхи. — Я сам не знаю, что случилось. Неужели ты мне не веришь? Я тебя люблю, ты же знаешь! — И поэтому ты меня приворожил. — Яков поворачивается и в упор смотрит на блондина, а на самом лице кудрявого играет зловещая и даже какая-то издевательская улыбка. Но что? Почему? Что происходит? — И заставил полюбить… Люби меня люби, да по правде, не в игру. Помнишь? — шепчет говоривший, затем выпрямляется, но когда Саша резко приближается, желая вразумить возлюбленного, тот, будто бы испугавшись его, отшатывается назад. Но почему-то этому действию Балу не придаёт никакого значения, погрузившись в какие-то глубокие мысли, которые он даже не может осознать. — Нет-нет-нет! — восклицает он, схватившись за голову и оттягивая волосы вниз. — Ты совсем дурачок? Я ведь не использую свою силу с тобой. Я же поклялся… Поклялся! — снова восклицает Баюн, непонимающе распахнув глаза и сведя брови на переносице. Парень не мог поверить в слова кудрявого, а вся эта ситуация походила на кошмар…кошмар, воплотившийся в жизнь. Хотелось проснуться, чтобы все было хорошо и чтобы Яша был рядом. Его Яша. Заботливый, любящий, нежный юноша, которого Саша любит всем сердцем. — Ты в этом уверен? Может ты делаешь это неосознанно. Ты же Баюн. — с пугающей уверенностью в голосе твердит Цвиркунов, а после, вновь недобро улыбнувшись, добавляет: — Животное. Хищник. — довольно шипит он. — Заманиваешь жертв своим голосом. — Что? Что ты говоришь такое? Яша, ты же знаешь, что я тебя люблю и я никогда бы это не сделал даже неосознанно. — словно оправдываясь и будто бы умоляюще просил Балу, не зная куда себя деть и желая, чтобы это закончилось, как можно скорее, но почему-то всё шло против него. Его собеседник склонил голову набок и просто с издевательским видом наблюдал за страданиями блондина, который чуть ли не метался около него. — Но как же ты так? К-как? Как я не уследил? Зачем бы я это сделал? — шепчет Баюн себе под нос, но не выдерживает и снова смотрит на парня, которого не оказывается рядом. — Яша! Я…я… — Закрой свой кошачий рот! — прошипел Цвиркунов, обнажая зубы. Васильковые глаза обрели желтый оттенок, а лицо, будто бы скрывающееся под маской приобрело чужой вид. Саша, только сейчас понявший в чём дело, распахивает глаза и приоткрывает рот. Он чувствует злость, которая его переполняет. Хотя это выглядит так будто бы блондин злится на Яшу…но ведь это же не Яша! — ЗАЧЕМ ВАМ ОН? ПОЧЕМУ НЕ Я? — угрожающе начинает Балу, обнажив клыки и шипя на стоящего перед ним. На что Хозяин или его прихвостень, обладающие одинаковой тёмной энергией, сощурил глаза и понял, что его самого распознали, и нет смысла отпираться. Поэтому в следующее мгновение на месте тёмной сущности, появляется сизый туман и по сторонам разлетаются вороньи перья, а за ними, словно из печной сажи, показывается прихвостень Хозяина, кого-то очень сильно напоминающий Саше: парень в чёрной рубахе смольного оттенка, таких же штанах, с длинными волосами и горящими кофейными омутами с золотистым отливом. — Чтобы ты потерял свою силу, глупенький. — медленно, растягивая слова и наслаждаясь каждым из них, проговаривает фигура. Она зловеще улыбается, но ужас виднеется в тёмных глазах. Балу сжимает кулаки, дабы контролировать себя, но выпирающие когти уже начинают впиваться в кожу, хоть парень не чувствует боли, думая лишь о том, как отомстить.       Блондин не успевает накинуться на силуэт, когда чувствует появление более мощной магии за спиной, что заставляет обернуться и взором пересечься с тенью явившегося Хозяина. — Очень способный мальчик. — своим привычным сладостным тоном начинает последний, приблизившись к силуэту и потянувшись к нему, чтобы потеребить за щёку. — Не правда ли? — Саша ничего не отвечает, лишь переводит взгляд, полный недоумения и толики отвращения с одной темной сущности на другую. — Что вы с ним сделали? — прошипел Баюн, его зрачки заметно сузились до тонких полосок. — Тише-тише. — наигранно успокаивающе протянул мужчина, делая жест будто бы сдаётся и чему-то недобро улыбаясь. — Забыл, кто перед тобой? — Балу шумно втягивает воздух и также шумно его выдыхает. — В порядке он. Не сердись, иначе худо будет. — Отпустите его. — прорычал Саша, готовый накинуться на мужчину в охотничьей экипировке, пока его прихвостень стоял позади и просто наблюдал за происходящим. Кривая и злорадная улыбка играла на его лице, а карие глаза блестели. — Заберите меня! Мою жизнь и силы, только не трогайте его! — Как благородно. — протянул Хозяин, но после, наигранно задумавшись, поднёс палец к подбородку и добавил: — На тебя у нас другие планы. Я верно говорю? — обратился он к «чёрному человеку», который кивнул и взмахнул рукой в плаще.       Балу открывает глаза и промаргивается, замечая, что вокруг ни души и что он находится совершенно один. Это навевает мысли о произошедшем буквально пару минут назад. Если здесь никого нет — значит ничего и не было. От осознания стало гораздо легче, ведь Яшу он не «приворожил», и кудрявый любит его просто потому что он есть.       Уголки рта приподнимаются, чувствуя лёгкость на душе, когда в голову почти моментально ударяет реальность. Саша встрепенулся, начиная нервно оглядываться по сторонам, будто бы его посетило очередное непонятное воспоминание из прошлого. Но это было всего лишь осознание того, что блондин до сих пор не отыскал Якова! В голову начали прокрадываться далеко не приятные мысли, которые он пытался откинуть в «дальний ящик», но бестолку. Сейчас Яша мог быть, где угодно! И твориться с ним могло тоже, что угодно! Ещё и эти…черти, которые… Саша шумно выдохнул, чувствуя как злость начинает закипать. Парень снова оглядывается и понимает, что сейчас находится на другой стороне поля, до которого он только успел дойти, когда…всё это произошло.       Решившись идти до конца, Балу шумно выдохнул, собираясь вернуться обратно. Но стоило сделать пару тройку шагов, как откуда-то появилась непривычная чуйка и знание того, что сейчас Яша находится в безопасности в трактире.       Обратившись в Кота, Саша бегом направился в нужное ему место, зная, что если даже Цвиркунова он там не обнаружит — найдутся те, кто поможет его отыскать. Кинув взор болотных омутов на большой луг, сейчас утопающий в лунном свете, он поспешил вслед своим мыслям, не заметив далёкий силуэт, лежащий на том самом поле.

***

      Миша, буквально выскочивший из дома, не разбирая дороги, быстро шагал вперёд. При этом темноволосый понимал, что ноги автоматически ведут его в трактир, а сам он желал высказать всё своё негодование друзьям, хотя прекрасно понимал, что сам виноват и мог бы с лёгкостью прекратить наступившую смуту. Хотя «с лёгкостью» — это сильно сказано.       Сейчас ему нужно было усмирить не дающие покоя мысли. Парень старался от них всячески избавиться, постоянно переключая свое внимание на быстрое передвижение. Но так или иначе им все равно овладевали те же раздумья, поэтому Горшок неожиданно даже для самого себя очень скоро оказался на пороге трактира, не заметив на своём пути Лес и Сад. Юноша удивлённо вскинул брови и поднял голову, оглядывая старое неухоженное и потрепанное с годами здание снизу вверх. Затем мотнув темной макушкой, Миша вспомнил зачем пришел, поэтому аккуратно пробрался внутрь. — Да ты не понимаешь, это точно был он! — слышит Горшок чужой спор. Юноша собирается незаметно пробраться на чердак или по крайней мере поздороваться с друзьями, но никак не подслушивать их, ведь понимал, что так оно не делается. Но чёртово любопытство берёт верх, поэтому чуть дыша, парень прислоняется к стене, замирая. — Да это не может быть он! — пытаясь убедить своего собеседника в неверности заявления, восклицает голос, принадлежащий Паше. — Я тебе говорю! — Врун из тебя никакой. — фыркая, отвечает ему бархатистый баритон Баюна. — Это был Лёша и он явно не желает нам добра. — «Нам» — это кому? — Миша немного выглядывает из своей «засады» и замечает, как Серый Кардинал скрещивает руки на груди и скептично выгибает бровь. Парень понимал, что блондин прав, и он врать не умеет. Леший не раз виделся с Лёшей, прекрасно зная, что тот — прихвостень Хозяина и уже очень давно. Но до последнего отрицал это, когда друзья спрашивали об этом. Старший полагал, что тем самым сумеет их защитить, но вновь ошибся. Он и близко не представлял, что затеял Рогатый. — Ты же знаешь, что всем нам не желает добра. — прошипел Саша, недовольно зыркнув на собеседника и искренне не понимая, почему тот не хочет с ним соглашаться. — Ну кому-то в большей степени, кому-то в меньшей. — загадочно произнес Паша, отворачивая голову и что-то добавочно бурча себе под нос. — Ты имеешь в виду… — имени, произнесенного блондином, Миша не услышал, потому что говоривший перешёл на полушепот. Поэтому Горшок, желающий узнать так скрываемое от него имя, немного наклонился вперёд, затем ещё, и ещё, и ещё. Но в какой-то момент не рассчитал силы и забыл о том, что может упасть. Поэтому размахивая руками, дабы удержать равновесие, он с громким шумом и грохотом ввалился в гостевую, растянувшись на полу. Балу с Серым Кардиналом в недоумении переглянулись, после устремили пристальные взоры на появившегося, который закрыл лицо ладонями, будто это чем-то поможет и тут же вскочил на ноги, мчась наверх. С одной стороны ему было стыдно перед друзьями за то, что он так бессовестно подслушал чужой секрет, с другой — юношу одолевали гадкие ощущения того, что у них есть секреты от него.       В голове вертелась последняя и незаконченная фраза Саши, которая не давала Горшку покоя и мучала своей скрытностью.       Мигом поднявшись по лестнице, даже не обратив внимания на странный шум в тёмном помещении и тихое скрежетание, Миша запер за собой люк чердака на крючок и прошагал на середину комнаты. Всё то же старое и мрачное зеркало, закрытое плотным саваном, невольно приковало к себе взгляд и заставило стянуть ткань, глядя в пустоту зазеркалья. — Зеркала как глаза без век — никогда не моргают. И всегда из-за них веет могильным холодом. Не так ли? — по спине пробежали мурашки, а волосы встали дыбом, когда приглушенный голос протянул эти слова.       Парень аккуратно поднял взгляд, смотря на треснутое стекло и пытаясь понять, кто находится за его спиной. Но кроме себя темноволосый никого не может разглядеть. Прикусив нижнюю губу, будто это поможет ему побороть страх, Горшок оборачивается в поисках своей тени, пропажи которой не замечал до этих пор. Стоит только задуматься об этом, как она является перед глазами, и юноша облегчённо выдыхает.       Как ему показалось, силуэт вёл себя чересчур странно. Он слонялся по комнате, убрав руки за спину, но, если раньше это было по-детски наигранно, то сейчас, тень точно не шутила.       По спине вновь табуном промчались мурашки, а Миша, замерев, поднял взгляд, не узнавая существо перед собой. Как же так? Куда делась его маленькая добродушная тенюшка? В какой момент все пошло по наклонной?       Парень не успел моргнуть и охнуть, как «чёрный человек» уже стоял в паре сантиметров от него и зловеще улыбался, заставляя мурашки переползти на другое место. — Глупый, я же сказал, что скоро вернусь. — донеслось откуда-то из тени. Карие глаза, распахнутые до предела, испуганно и жалобно смотрели перед собой, пока их обладатель, не зная, что думать и делать, медленно пятился назад…к окну…       Тем временем, Паша с Сашей, находящиеся в ступоре и лёгкой растерянности оттого, что тот, кто не должен был услышать их разговор, это сделал. Оставалось надеяться на то, что не весь и не всё. Оба думали, как поступить дальше, и, не согласовываясь друг с другом, направились вслед темноволосому, чтобы выяснить, как много он узнал, да и чтобы Миша просто не натворил бед.       Поднявшись по лестнице, оба спешили на чердак, ведь знали, что Горшок будет именно так. — Не могу открыть. — прошипел Саша и одернул руку, то ли поранившись, то ли подцепив занозу. — Заперто. — выдохнул блондин, раздосадованно качая головой, затем, собравшись с силами, он начал стучать в люк, надеясь, что друг все-таки образумится и откроет. — Мих, открой! — Миш, ну что за дела? — шепотом произносит Паша и также качает головой. Парень задумчиво трёт подбородок, понимая, что пробовать «достучаться» сейчас будет бесполезно. Тут нужно использовать более «радикальные» способы. — Попробуй когтем. — Саша сначала непонимающе на него посмотрел, а после, сообразил, что к чему и перевоплотился в кота, начиная копаться в замке. — Не-а. Никак. — Баюн раздосадованно качает головой, внимательно глядя на Сажинова и надеясь, что тот хоть что-то придумает. — Ладно, давай я попробую. — Серый Кардинал забрался на небольшую деревянную лестницу и после пары минут возни воскликнул победное: — Да! — и оба друга рванули наверх.       Они оглядывают комнату, цепляя взорами открытое треснутое зеркало, затем смотрят за него и распахивают глаза, после чего…       Паша с Балу ловят друга, остановившегося у окна…

***9

«Как назло Морфей слишком быстро забрал путника в своё царство, а потому последнее, что сквозь сон услышал Саша — это скрип кровати напротив и удаляющиеся тихие шаги». — Ну вот и прекрасно. — произнёс старший, наблюдая за тем, как высокий уснул. Он усмехнулся глупому виду тезки, который еле как расположился со своей «обновкой». После чего леший подошёл к окну и погасил свечу. Свет покинул эту часть дома. Но ненадолго. Саша спустился вниз, затем громко выдохнул и мотнул головой, намечая в голове план будущей уборки своего же беспорядка и понимая, что это будет очень долго. От расстановки вещей до уборки разбитого стекла и их содержимого, сейчас валяющихся на полу. Сделав, ещё немного тонизирующего напитка, леший приступил к осуществлению задуманному.       Тем временем Ренегат беспокойно ворочался в постели. Ему казалось, что он снова находится в Лесу. В той части, куда его сегодня ночью завёл Паша. Сам не зная почему, путник был в этом уверен. И эта самая уверенность подкреплялась тем голубоватым блеском медальона, который передал страннику тот мужчина в охотничьей экипировке. Да, Саша уже почти поверил во всё необъяснимое, что с ним произошло. Но это давалось с явным трудом и «переварить» это никак не получалось.       Он вздрогнул, когда холодный воздух мурашками пробежал по коже. Ренегат прерывисто и испуганно выдохнул, оглядываясь по сторонам, невольно вспоминая происходящее. Стволы деревьев внушительных размеров покрыты мхом, грибами и вьющимися растениями, кривые ветви торчали в разные стороны, окутанные тенями, которые чуть более чёрные, чем обычные тени. Всюду пахнет хвоей и…морозом. Всё было тем же, только вместо кромешной тьмы пространство вокруг окутывала светлая белая дымка. Стало резко холодно. Саша выдохнул, наблюдая за паром и начал постирать плечи. Не хотелось бы во сне умереть от холода. Хотя кошмар это или явь — Ренегат уже не разбирал. В эту ночь всё слилось в одно, и было сложно что-то понять, а без этого путник просто не мог поверить. Не получалось. Он правда старался.       Впереди лежала протоптанная в сугробах дорога, поэтому, не зная, что делать и куда идти дальше, Саша направился по ней. Где-то со стороны послышался скрип снега, но, когда он обернулся — не было даже следов, не говоря уже об источнике звука.       Леонтьев потёр ладони друг о друга, а после попытался согреть их дыханием, о чём вскоре пожалел. Юноша сделал только хуже, ведь выдыхаемый воздух оказался непривычно холодным. Он вновь огляделся. Та же мрачная местность полностью утопала в белом покрове. Снова скрип. Никого… Что же это такое?!       Ренегат хотел воскликнуть, чтобы неизвестный не бегал и не прятался от него, но так же как и тогда не сумел, боясь, что этот самый неизвестный его…нет этого не будет. Путник снова поежился и поспешил вперёд. Стоило пройти чуть дальше, мимо Леонтьева то и дело стали проскальзывать заблудшие души, которых он видел сегодня ночью и в самый первый день прибытия их с Андреем в эти места. Только тогда Саша не придал этому никакого значения, списав на то, что устал и ему померещилось. А может быть и нет. Но сейчас вместо тёмных силуэтов вокруг стояли светлые полупрозрачные фигуры, заставляя поежиться от вида их «пустых оболочек».       Высокий ускорил шаг, насколько это возможно и уже снова бродил между деревьев, а видимые ему знакомые силуэты, появившиеся не так давно, заставляли ужасаться. Этот кошмар не был похож на тот, что был в день, когда Ренегат сумел забыть целый вечер. Он был хуже.       Ветки, которые будто бы стали острее так и норовили зацепить заблудшего путника. Последний внезапно остановился, когда из ниоткуда перед ним возник волк. Раскрыв пасть, он громко рычал, заставляя сердце уйти в пятки. Саша не мог сдвинуться с места, в то время, как зверь подходил всё ближе, когда, внезапно заскулил, словно раненый пёс и отстранился, тревожно оглядываясь по сторонам. После чего и вовсе скрылся с глаз, не переставая скулить. Ренегат охнул, чувствуя, что это не к добру. Снова скрип. Всем сердцем надеясь, что позади никого нет, юноша медленно обернулся и распахнул глаза.       Он увидел друзей, которые не были похожи на себя и словно являлись частью Леса. Ничего человеческого в них просто-напросто не было. Леонтьев беспокойно метался взглядом, стараясь хоть немного вразумить приятелей, принявших на себя роль зверей: зайцев…змей…хотя оставшаяся троица не входила ни в одну из этих групп. Они словно были простыми рассказчиками. А Саша…парень аккуратно коснулся рогов на голове… Неужели он тоже стал Его частью? Нет-нет-нет-нет…       Когда Ренегат встретился взором с лесными глазами, позади путника промчалась какая-то странная и смутно знакомая ему тень, которая подняла руку с острыми когтями и намеренно задела чужое плечо, оставив там несколько красных полос. «Доигрался? Ещё вопросы будут?» От боли Саша вскрикнул и распахнул глаза, схватившись за рану.       Юноша тут же проснулся, мгновенно приняв полусидячее положение и оглядевшись. Он не в Лесу, а дома у Поручика. От осознания страх сменился на тревожность, но после парень почувствовал себя в безопасности и, выдохнув, собирался лечь обратно. Пережитое заставило сердце часто биться, а дыхание никак не могло восстановиться. Ренегат, ощутив резкую боль, тихо прошипел, коснувшись плеча. Он распахнул глаза, разглядывая свежую кровь на ладони. — Что за…? — не успевает спросить темноволосый и тем более понять, что произошло, как недалеко слышатся громкие шаги, и буквально через мгновение в комнате показывается его тёзка. — Что случилось? Все нормально? — тараторит пришедший, внимательно оглядывая комнату, а после путника. Метающийся взор лесных омутов сразу же цепляет свежая рана на чужом плече. Ничего не говоря, вошедший тут же подходит ближе, начиная её изучать. Такое беспокойство за него не могло не удивить Ренегата. Он лишь ошеломленно похлопал ресницами, внимательно глядя на Сашу, чувствуя стук сердца и слегка горящие щеки. — Откуда она? До того как ты лёг спать, её не было. — говоривший поднял взгляд, встретившись с серыми глазами, обладатель которых, отвернулся, дабы скрыть выступившую на лице краску, и невольно занял оборонительную позицию. Стараясь скрыть свое смятение и удивление в голосе, он проговорил: — Откуда ты знаешь? Может и была. — путник тихо сглотнул, прикусив щеку изнутри. Юноша не желал рассказывать о случившемся кошмаре, который вновь всем виноват. Саша то ли полагал, что старший ему не поверит, то ли не хотел его нагружать, считая, что и так приносит Поручику слишком много проблем. Ведь с самого приезда этим, кажется, только и занимается. От этих мыслей стало стыдно и даже обидно, поэтому Ренегат взглядом уткнулся в пол. — Вот, вроде должно помочь. — тихо произнес его собеседник, слегка приподняв уголки рта, а на вопросительный взгляд Леонтьева добавил: — Лечебная мазь, всегда помогает. — затем Щиголев аккуратно перевязал плечо, и путник, помимо мурашек от чужого прикосновения, почувствовал, как ему стало легче. Интересно, и как это у него получается? В сознании невольно всплыли мысли о том, как младший, находясь в Лесу, размышлял о приближении кончины и думал, что Поручик ему так ничего и не рассказал о усилившейся в этом месте чертовщине, хотя обещал. Но, решив разобраться с этим позже, ведь время было не самым подходящим, и немного отвлечься от этих мрачных дум, путник больше не сумел молчать о том, что случилось несколько мгновений назад. Обладатель маренговых глаз посмотрел на тёзку и еле слышно пробубнил, словно стыдясь сказанного: — Это произошло в кошмаре. Какая-то тень промчалась мимо и задела меня. — говоривший неловко отвёл взгляд, коря себя произнесенную чушь. Но парень всё равно надеялся и хотел услышать, что на это скажет старший. — Почему-то я так и подумал. — на выдохе протараторил последний, грустно качая головой. — Больше тебя не тронут, я обещаю. — говоривший приподнял уголки рта, снова глядя в серые омуты и замирая буквально на пару мгновений. Потрепав чужое плечо, Поручик собирался уйти, когда его мягко взяли за запястье, заставив вздрогнуть. — Саш, — Ренегат стыдливо отвёл взгляд, но тут же поднял его на тёзку, продолжив: — останься со мной, пожалуйста. Мне…страшно… — было видно, что эти слова дались ему нелегко, а путник чувствовал себя крайне неловко. Он был готов вскочить с места и скрыться, коря себя за сказанное и сгорая от стыда, хотя с другой стороны идти ему было некуда, а терять — нечего. Леонтьеву хотелось сжаться в комочек и скрыться от этого мира, а ещё чтобы кто-то, а вернее старший, был рядом, ведь с ним Саша чувствовал себя в безопасности. Юноша не мог этого объяснить, просто…он чувствовал.       Поручик, явно не ожидавший услышать этих слов, удивлённо похлопал ресницами, затем, обернувшись, внимательно посмотрел на говорившего, который уже прикусил щеку изнутри и изучал доски на полу. Леший мягко улыбнулся и, немного помявшись, протараторил: — Хорошо. — кровать прогнулась под чужим весом. Ренегат хотел извиниться, ведь наверняка отвлекает тёзку от дел. Но, не сумев сказать хоть что-то, лишь улегся на спине, немного повозившись, ведь «обновка» не позволяла привычно улечься на боку. Путник поднял взор на старшего, который уселся в позе лотоса и о чем-то размышлял, часто-часто моргая, чтобы не провалиться наступающий сон, ведь знал, какими последствиями это может обернуться. Оперев голову на кулак, Щиголев зевнул, стараясь сделать это как можно незаметнее, а сам не понял, как и когда Морфей всё-таки забрал его в свое царство. Видно его сильно измотал этот день. Хотя, понятно почему. Он был слишком долгим.       Но, боясь признаться даже самому себе, ещё не заснувший Леонтьев благодарил этого тихого зеленоглазого черта.

***

— Да где же этот мальчишка? — негодовал Хозяин, сейчас, принявший самый жуткий из обликов: тонкий тёмный силуэт с белыми горящими глазами и вьющимися оленьими рогами. — Вот негодяй! Паршивец! Снова взялся за свое! Вот попадись он мне на глаза! — пригрозила сущность, затем замерла, словно чего-то ожидая. — К чему шуметь? Я здесь к услугам вашим. — елейно протянул голос появившегося, который немного наклонился вперёд, убрав руки за спину. — Мы тут не в игры играем! — почти прошипел Хозяин, также наклоняясь ближе, отчего его прихвостень слегка дернулся, отстранившись, и тут же выпрямился. — Как ты посмел делать все, что тебе вздумается, а после показываться мне на глаза? — строгим замогильным голосом спросила сущность, недовольно уставившись на подчинённого. — Зато у меня есть подарочек. — последний, пропуская мимо ушей вечное негодование старшего, зловеще улыбается, затем достает и протягивает ему кулоны немного необычной формы. — К чему они? — равнодушно задаёт вопрос сущность, уставшая от этих выходок «чёрного человека». — Вы явно их недооцениваете. Как и меня впрочем. — с наигранно обидой в голоса протянул тот самый «чёрный человек», скрестив руки на груди и отвернувшись. — И я между прочим сделал всё, что вы просили. — Недостаточно хорошо. — небрежно бросил Хозяин, отстранившись на пару метров и внимательно глядя на собеседника. Немного поразмыслив, он добавил: — Если я до сих пор не получил желаемого. — Но теперь у нас есть это. — парень дёрнул рукой, отчего кулоны мелодично зазвенели, а он склонил голову и улыбнулся, пытаясь показать, что эти вещи действительно чего-то стоят. — А с ними заполучить желаемое будет гораздо проще. Тем более я никак не возьму в толк: почему я должен это делать? — копируя чужой небрежный тон, спрашивает «чёрный человек» и вопросительно вскидывает брови. — Потому что я так сказал. И ты не имеешь права поступать иначе. — со злобой в голосе прошипела сущность, но это скорее напоминало шум упавшего дерева и беспокойный крик ворон.       Затем Хозяин выуживает из неразмерного плаща что-то, что висит на одном пальце. Его прислужник удивлённо вытягивает лицо явно заинтересованный сием действием, а хтонь перехватывает и приставляет вещицу к чужой пустой груди. Младший берет предмет и, изучая её, крутит в руках, как оказалось какие-то очки, после чего приподнимает их над головой, через линзу глядя на ночное светило и древние звезды. — К чему эта вещица? — задаёт вопрос парень, переводя мертвый взор на сущность, которая проговаривает: — Скоро узнаешь. Иди уже. — тот недовольный тем, что ему снова приказали что-то делать, выдыхает и качает головой, а Хозяин продолжает: — Ступай к черту на куличики. — вскинув брови, парень карикатурно кланяется и удаляется прочь.

***

      Боясь признаться даже самому себе, ещё не заснувший Леонтьев благодарил этого тихого зеленоглазого черта.       Но и здесь всё прошло не так гладко, как хотелось бы. Коснувшись чужого плеча, Поручик намеренно забрал кошмар, дабы тот не мучал путника. И он знал, что страшный сон, стоящий на тонкой границе с реальностью, не исчезнет никуда, как энергия, которая никуда не «пропадает», а просто «перераспределяется». Также и «тёмное сновидение» переходит к старшему, который ошибочно полагал, что с ним случиться что-то подобное уже не может, особенно во сне.       Сейчас парень находился в своей родной деревне, откуда, ещё будучи детьми, они ушли вместе с Пашей. Ну как ушли, Саша просто последовал за старшим, желая быть на него похожим. Она ничем не отличалась от тогдашней, только… беспощадное пламя охватило зелёные аккуратные домики. Огонь отражался в распахнутых до предела лесных глазах, которые в панике метались по сторонам, а их обладатель был готов метаться вместе с ними в попытках сделать хоть что-то. Но он стоял…и не мог сдвинуться с места. Страх сковал тело, поэтому пришлось беспомощно наблюдать за происходящим.       Жителей нигде не было, поэтому везде царила пустота и тишина, нарушаемая треском и падением горящих брёвен. А какой-то отдалённый полушепот сзади всё твердил одно и то же, словно произнося эти сроки прямо над ухом лешего: «Это ты во всем виноват! Из-за вашего ухода тут все пылает! Вы выпустили и наслали его сюда! А теперь ты стоишь и просто смотришь на то, что происходит по вашей вине!»       Саша лишь безмолвно двигает губами, пытаясь что-то возразить, но безуспешно. Внезапно возле него оказываются две до боли знакомые фигуры леших — Паши и Матфея. Их взгляды полны злости и разочарования, что точно не говорит о чем-то хорошем. Подошедшие начинают вторить загадочному полушепоту, обвиняя Сашу в том, чего он не совершал и да и вообще совершать не желал. Лесные омуты жалобно посмотрели на старших, надеясь найти понимание в чужих глазах, но видел только рассерженность и недовольство. Будто бы это всё из-за него. А может напрасно Поручик обвинял брата, ведь все это действительно произошло по вине темноволосого…? — Я не хотел, правда. — полностью поверив чужому полушепоту и согласившись с ним, начал оправдываться Саша. Что же он наделал…как он мог сотворить такое…? — Я…я…не специально…я во всем виноват. — он посмотрел наверх, уже не замечая фигуры старших и чувствуя солёные дорожки на щеках. Не выдержав, парень схватился за голову, пальцами зарывшись в волосы. Но тут же с тихим шипением одернул руки, заметив небольшие ожоги на ладонях, которых ранее не чувствовал. — Саш? — послышалось где-то со стороны. Леший начал вертеть головой в попытках найти источник шума. — Саш! Проснись! — вокруг всё резко стало меняться, словно земля уходила из-под ног. Саша отчаянно и непонимающе смотрел вокруг, пока все окончательно не исчезло…       Щиголев резко втянул воздух, чувствуя, как кто-то тормошит его за плечо. Он начал нервно оглядываться по сторонам, пока не заметил рядом с собой Ренегата, принявшего полусидячее положение и чей взор серых омутов смотрел непонимающе и вопросительно. Поручик передернул плечами, будто бы от холода, и отвернулся, затем постарался незаметно утереть остатки слез от кошмара, стыдливо утыкаясь взглядом в пол и также незаметно оглядев ладони, убеждаясь в реальности кошмара и ожогов, о переносе какой-то его части в этот мир. Только…нет, это просто его страх. Её не могли сжечь. Да и кому это нужно? И…если бы это произошло, Паша ему бы обязательно сказал об этом, верно? Парень мотнул головой, стараясь прогнать остатки сна и мыслей. — Саш? — леший вздрогнул и обернулся на источник звука, которым всё также являлся его тёзка. Последний аккуратно взял старшего за запястье, встретившись взглядом с лесными глазами. — Всё в порядке? — пугливо спросил он, а маренговые омуты смотрели с беспокойством, отчего Щиголев почувствовал стыд, ведь считал, что путник должен сейчас набираться сил, а Саша никак не должен его тревожить. — Угум. — буркнул Поручик, быстро вскочив на ноги и собравшись уйти. Но, стоило только подняться, как он замер на месте, словно оцепенев, и, прикрыв глаза, сразу же распахнул их, шумно выдохнув. Возле лестницы мелькнула тень, которая заставила его вздрогнуть и нервно передернуть плечами. От её присутствия здесь комната будто бы была пропитана той тьмой, которая всегда царила в доме у Хозяина, когда лешие там жили. Странно, что сейчас темноволосый ощущал как мурашки бегут по спине и добираются до затылка. Это не неизвестные ему бабочки, порхавшие в животе, ни вороны, клюющие печень, это, наоборот, что-то привычно страшное и холодное.       Как бы Саша не хотел этого признавать, но юноша знал, что именно этот силуэт являлся источником кошмаров, его создателем или носителем. Поручик хотел было направится за ним, когда, тот мгновенно обернулся, пронзая темноволосого мёртвым леденящим взглядом, затем лешего охватила внутренняя дрожь, переходящая в слабость. Тень исчезла и словно забрала чужие силы и некоторые воспоминания о себе, на время. Поэтому Поручик списал все на то, что уставший организм всё-таки заявил о себе, не желая больше терпеть, а желая только отдохнуть.       Зелёные глаза успели лишь медленно оглядеть комнату, когда ноги подкосились и парень бы упал, если бы не крепкая, но мягкая хватка его тезки, успевшего поймать старшего.       Ренегат прекрасно понимал, из-за чего это случилось, поэтому старался не поддаваться панике и просто аккуратно дотащил Поручика до кровати.       Когда солнце достигло края Леса, а первые лучи долгожданного рассвета проникли в комнату, Щиголев неприятно поморщился и открыл глаза, стараясь припомнить минувшие события, но бестолку. Решив разобраться с этим позже, темноволосый оглядел комнату, только сейчас ощутив на себе непривычную тяжесть в виде чужой руки. Саша, приподнявшись, аккуратно оглянулся через плечо, затем снова бесшумно улегся и также выдохнул, чувствуя, как щёки начинают немного гореть то ли от смущения, то ли от стыда. А мысли всё больше и больше вертеться около его темноволосого тезки, чего Поручик ранее себе не позволял. Он не мог разобраться с новыми чувствами, которые с одной стороны были приятными, с другой — незнакомыми, а потому парень их просто-напросто боялся и не желал признавать ещё с того самого дня. Ещё одной причиной, почему леший их избегал, это осознание того, что, если правда вскроется, то это может подвергнуть Ренегата опасности, как однажды это чуть не сделал Балу с Яшей, когда спас последнего. Хотя всё обошлось, ведь блондин — Баюн, а его Хозяин старается обходить стороной. Тогда как младший леший…наверное, всё уже сказано этим определением. — И как они с Пашей тогда сумели сбежать — до сих пор остаётся загадкой.       Не сумев больше «переваривать» эти размышления, Саша ещё раз оглянулся на тёзку, который чему-то глупо улыбался во сне. Поручик приподнял уголки рта, но тут же опустил их, став задумчивее. А после, аккуратно выбравшись из-под чужой руки, и вовсе незаметно и поспешно скрылся за дверью, решив погрузиться в работу, а не в мысли.

***

      Немногочисленные, но сухие и кустарники цеплялись за ноги, мешая идти вперёд. Хотя поворачивать назад Андрей не собирался, чувствуя тревогу, обиду и страх. Что-то будто намеренно толкало его вперёд. А сам парень не знал, куда его ведёт это что-то.      Тревога внутри с каждым шагом становилась все громче, а неведомо чувство, которое парень обозвал чуйкой и которое упорно игнорировал, кричало о том, что он в опасности и ничем хорошим блуждание среди тьмы и деревьев не кончится. Особенно в это время. «Говорят, в предрассветный час нечисть бегает… А где на неё посмотреть?» — пронеслось в голове, а Андрей тихо улыбнулся этой глупой, по его мнению, мысли.       Но он шёл вперёд. Ноги, не слушаясь, вели его вглубь леса. Последний словно давил на путника: трава становилась гуще, преграждая путь, ветви склонялись ниже, цепляя волосы и одежду, временами стараясь задеть лицо и открытые участки тела.       Страх пробирает до мурашек, которые то и дело пробегают по спине от каждого шороха, раздавшегося в паре метров. Внезапно мимо Андрея проносится неведомая ему тень. Парень отскакивает назад, чуть не зацепившись о корни деревьев, выступивших на поверхность, но вовремя успевает опереться на ствол. Облегчённо выдохнув, приложив ладонь к сердцу, он приподнял уголки рта, пальцами вцепившись в кору, которая каким-то неведомым образом стала мягкой, словно превратились ткань? Последняя на ощупь сначала напоминала бархат, затем резко огрубела и, насколько Андрей мог судить стала пестрядью. Голубые глаза распахнулись в испуге, а их обладатель мгновенно одернул руку, прижав к себе. Он прикрыл глаза, начиная шептать: — Это не взаправду. Мне просто показалось. — юноша шумно сглотнул, ведь в свои слова парень не верил, хотя пытался. Но безрезультатно. Сердце уходило в пятки, а Андрей не открывал глаза, надеясь, что тогда его не тронут и он будет в безопасности.       Будто бы прочтя его мысли, стоящий перед ним усмехнулся и залился тихим зловещим хохотом. Незнакомец улыбнулся, обнажая зубы, и выжидающе посмотрел на Князева своим пустым бездонным взором, котором читалось: «Ну давай. Открой глаза. Не бойся, взгляни на меня»       Поддавшись какому-то неведомому чувству, путник открыл сначала один глаз, затем второй. — Миш, это ты? — с надеждой в голосе спросил он, неверяще округлив глаза. Все тревоги сразу же ушли, стоило только посмотреть на эту беззубую улыбку и лохматые волосы, как Горшок тут же опустил уголки рта и с недоверием покосился на светловолосого, который от этого немного опешил и невольно сделал жест будто бы сдаётся, начиная тараторить: — Миш, я правда не хотел, чтобы все так получилось. Эта вещица…да и вообще…все это…потом крыса… — работник трактира молчал, лишь равнодушно переводил взор с одного голубого глаза на другой. Как же Андрею хотелось коснуться его, дотронуться…но что-то его останавливало, не давало сделать этого. Художник испытывал простое чувство вины перед темноволосым, но никак не чувство того, что перед ним сейчас стоит не Миша. — Крыса? — хриплым голосом переспросил последний, затем прочистил горло, слегка вытянув шею. Князев ещё пару мгновений изучает стоящего напротив, даже не вспоминая о том, что произошло не так давно в доме, из которого он ушёл. Ушёл…когда и зачем? Юноша и сам не мог ответить на эти вопросы. Затем путник несмело кивает, но вновь вздрагивает, когда Горшок плавным движением оказывается позади. Андрей хочет обернуться, но боится, а голос работника трактира невольно заставляет волосы встать дыбом и приобнять себя, чувствуя скованность и страх. Хотя…почему художник так его боится? Это же просто Миша… — Андрей… — это имя отдалённым и глухим полушепотом проносится в голове путника, который вскидывает голову и шумно сглатывает. — Мм? — лишь отвечает Князев, распахнув глаза и наблюдая за тем, как сизая дымка заполняет лес, словно тот постепенно оказывается под водой. Становится трудно дышать. Юноша хочет вдохнуть, но не может, а потому он просто открывает и закрывает рот, испуганно мотая головой.       Внезапно все возвращается на круги своя. Андрей не успевает даже опешить, когда силуэт, до этого находившийся позади, появляется перед глазами. Им оказывается тот же «черный человек», которого он видел в доме у Миши. Стоп…а где сам Миша?       Сердце начинает бешено стучать. Художника снова одолевает паника. Он хватается за голову, пальцами вцепившись в светлые волосы, пока, наклонившись, незнакомец протягивает: — Я вот понять не могу, что смешного ты нашёл в крысе? Может она показалась тебе маленькой или грязной? — силуэт отстраняется, выпрямишись, и, убрав руки за спину, продолжает размышлять: — Или ещё какой. А ты хоть раз представлял каково быть на её месте? — говоривший прошёл вперёди, а ноги художника почувствовали зацепившуюся за них ткань. — «Веселись». — шепчет фигура, срывая с шеи путника подаренный Мишей кулон и исчезает. Андрей замер, простояв так ещё некоторое время, пока не почувствовал, как его кто-то укусил за шею. Юноша тихо прошипел и схватился за рану, только…не обнаружил её. Как это возможно?       Художник огляделся, замечая вокруг только сплошную тьму. Никого не было…даже сизый туман отступил и куда-то исчез. Наступившую зловещую тишину нарушил только писк крысы непривычного смольного оттенка. Зверёк оглянулся, а после скрылся за первым деревом.       Проморгавшись и помотав головой, Князев последовал вперёд, хотя и он не знал, куда идёт, но очень надеялся, что ноги приведут его в трактир. Ему плевать на их ссору с Мишей, ему страшно и не хочется оставаться в лесу, тем более одному. Он думал о том, чтобы только убраться отсюда как можно скорее. Поэтому, пытаясь полностью игнорировать происходящее вокруг и свое ухудшевшееся состояние, он шагал наугад. Паника, охватившая парня мешала здраво мыслить, поэтому Андрей не разбирал дороги.      Неожиданно он почувствовал как ноги предательски подкосились, вследствие чего юноша упал, ощущая как сердце бешено колотится, полностью заполнив сознание. Воздуха стало не хватать, поэтому Князев начал часто-часто дышать. Понимая, что никого нет рядом, а сам он один посреди леса, Андрей успел пожалеть обо всем, а в особенности, о ссоре с Мишей и о том, что в так и не помирился с Сашей, который возможно пережил не меньший ужас, чем художник сейчас. Что творится в этом месте светловолосый объяснить не мог, от этого становилось только хуже.       Взор голубых глаз зацепил подол чужого плаща, их обладатель аккуратно поднял взор, замечая, что это все тот же «чёрный человек», который наклонился ближе и, глядя своими мёртвыми глазами, протянул холодную руку. Он зловеще улыбнулся проговорив: — Кстати, забыл представиться. Я… — внезапно все звуки вокруг Андрея смолкли, а сознание помутнело… — …года.

***

      Спустя пару дней после того случая с ранением Яков сидел в спальне, увлечённо читая старый ведьминский сборник с травами, в которых подчеркнул много нового, не объясненного наукой. Сидя за столом, он то и дело поглядывал на спящего, который уже шёл на поправку, но был явно не в восторге от крапивы. Кот неожиданно проснулся, муркнув, и, заметив, читающего Цвиркунова направился к нему. А после совсем по-человечьи уселся на соседний стул, почти сразу же обращаясь в человека. Яша, внимательно за этим наблюдающий, негодующе выдохнул и также цокнул: — Я тебе что говорил? Напомни, пожалуйста. — недовольно протараторил кудрявый, не отрывая взгляда со своего чтива, но очень желая это сделать. — Как бы странно это не звучало, но на мне все заживает как на собаке. — клыкасто улыбаясь оправдываясь, его собеседник, указывая на бинты. — А пару дней назад я не наблюдал этого. — серьёзным тоном произносит Яша, отложив книгу и полностью переводя всё своё внимание на Сашу. Последний поворачивается к своей раненой руке и одновременно к кудрявому, без слов прося перетянуть завязки на ране, на что тот немного наигранно закатывает глаза, но все же делает. — Скажи честно, ты испугался, что ли? — усмехаясь, проговаривает Балу, на что получает недовольный взор голубых глаз, обладатель которых также проговаривает: — Оставь свои шуточки. — он берет книгу, снова в неё утыкаясь и не особо горя желанием продолжать этот диалог. — Знаешь, я тоже могу обижаться. — начинает блондин, кладя пальцы на книгу, тем самым обращая на себя внимание, а затем продолжает: — Например, на то, что ты без моего ведома вышел из дома. — он нахмурился, явно недовольный тем, что вспомнил этот факт. — Ну, во первых, я не обязан оправдываться перед тобой. — протараторил Цвиркунов, немного возмущенный таким наездом со стороны блондина. — Вы с…ты меня оставил, даже не предупредив о том, куда и зачем ушёл! И…тем более я тебя спас… — он скрестил руки на груди и с вызовом глянул на Сашу, который, явно удивившись такому поведению кудрявого, вскинул брови, но затем сделал жест, будто бы сдаётся, поговорив: — Ладно-ладно. — он выглядел немного опешивши, но всеми силами пытался этого не показывать. Его собеседник громко фыркнул: — Вот и что мне с тобой делать? — Яков склонил голову в бок и, сощурившись, посмотрел на слегка поникшего Балу, который, услышав это ухмыльнулся каким-то своим мыслям, но радостнее не стал. — Люби, корми и никогда не бросай. — останавливаясь после каждого слова, заявил Саша, скрестив руки на груди. — А не рано ли? — спросил Цвиркунов, скептично глянув на своего собеседника, который с невинным выражением лица продолжил: — Почему рано? Самое время для завтрака. — ответил на это Кот, в которого обратился блондин, вызвав на себе грозный и недовольный взгляд, на что распахнул глаза и запрыгнул на стол, демонстрируя почти зажившие раны. Но Цвиркунов лишь скептично приподнял уголки рта и проговорил: — Ну раз так, то я жду разъяснений за завтраком. — Кот муркнул и спрыгнул на стул. — Во-первых: что тут вообще творится?.. — начал Яша, когда они уже сидели на кухне.

^^^

— …А ты у нас, значит, Кот Баюн. — выслушав долгий и действительно невероятный рассказ, в который никогда бы не поверил, если бы не убедился в этом лично, медленно протянул Яша, иногда прерываясь, чтобы выпить чаю. — И этот голос не только природный дар, но и своего рода проклятие?.. — Которое стало таковым только с недавних пор. — добавил блондин, словно в первый раз разглядывающий черты собеседника. — Честно признаться, поёшь ты очень красиво. — уперев щеку на ладонь признался гость, делая комплимент, который он давно хотел сделать, но по той или иной причине ему это не удавалось. — Вообще, Баюн означает рассказчик, а не то что обычно подразумевают… ну, колыбельки там, и баюкалки. — не зная как на это реагировать, отчего-то смущённо, но с ноткой наезда в голосе, произносит Балу, опустив взгляд на стол. Это странное чувство началось с того момента, как он повстречал кудрявого. И блондин никак не мог от него скрыться и от кудрявого тоже, хоть и пытался многими способами. Но решив не зацикливаться на своих ощущениях, зеленоглазый быстро перевел тему: — Ты, кстати, тоже умеешь удивлять. — добавил Саша, ухмыльнувшись, и, подняв взгляд, оглядел кудри, в которых сейчас путались лучи заходящего солнца. — Я думал, что ты сразу сбежишь… из-за моей глупости. — он хотел перевести это в шутку, но… самокопание одержало верх. — Очень сложно в такое поверить, когда ты в обыденной жизни с таким не то, чтобы не сталкиваешься, о таком даже не слышишь. — фыркнул Цвиркунов, качая головой. — Вообще все это так странно… — он хмыкнул. Балу внимательно оглядел говорившего, слегка наклонив голову. Юноша не знал, что на такое ответить, а потому молчал, подбирая нужные слова, которые упрямо не хотели приходить на ум. — Да и ты превращаешься на раз-два. Это там не делает тебя оборотнем каким-то. — немного бессвязно тараторит Яша, дабы разорвать повисшую в воздухе тишину. — Я тебя умоляю. — протянул Саша и показательно махнул рукой. — Но всё же. — отчего-то радостно произносит кудрявый, глядя на своего собеседника и изучающе, будто бы в первый раз. — Это не так-то просто, как ты себе представляешь. — со снисходительностью в голосе и блеском в болотных глазах отвечает блондин. — А ты это где-то читал? — вливается в эту тему, улыбаясь также как и собеседник, только обнажая удлинённый клыки. — Да было там…вся это мифология…и все прочее но я не думал, что она мне прям так пригодится. — он усмехается, а после оба парня заливаются тихим смехом.

^^^

      Вернувшись в реальность, Яша шумно втянул воздух, будто бы пробудившись ото сна. Он глупо улыбается, зная, что дома и когда он откроет глаза, то встретится с болотными омутами уже смотрящими на него. А в голове проносится: «Непослушное глупое чудо, опять всю ночь не спал». Юноша хотел это озвучить, обращаясь к возлюбленному, но лишь поднял веки, чтобы утонуть в чужих омутах. Они как всегда заставляют приятные мурашки пробежаться по спине, только… вместо болотных глаз Яша видит траву и васильки, утопающие в лунном свете. Замерев на пару мгновений, юноша неверяще закрыл глаза, пытаясь осмыслить, что происходит. Но сделать этого никак не получается, ведь в голове царит какой-то туман, схожий с темнотой вокруг. Он не дает воспоминаниям проникнуть в мысли, поэтому кудрявый вскидывает голову и вглядывается в бесконечное звёздное небо.       Приподнявшись на локтях и переводя взор с одного созвездия на другое, парень представляет, как блондин водит рукой по ночному куполу и показывает их любознательному исследователю, который знает больше чем он, но, наоборот забавляется этим балуновским стремлением поделиться тем, что знает.       Хотя Яша уже полностью перевёл свое внимание на Сашу, наблюдая за ним и чему-то глупо улыбаясь. Тот, заметив это, улыбается в ответ и тянется ближе. Когда Цвиркунов повторяет его действия, касаясь чужой скулы, Саша растворяется звёздной пылью.       Юноша распахивает глаза и приоткрывает рот, опустив уголки рта и снова неверяще хлопает ресницами, недоумевая, готовый кричать. Но голосовые связки, словно пережали, и к горлу подступила горечь, он чувствует, что солёные дорожки вот-вот потекут по щекам. Яша не может себе позволить этого сделать только потому, что с Балу все хорошо, и они непременно встретятся, если конечно…юноша по привычке тянется к кулону, которого не может нащупать. «Где он…как он…он…я же не мог его потерять…?» — проносится в голове. А что если из-за этой казалось бы несерьёзной пропажи Балу в опасности? Цвиркунов вскакивает и оглядывается, всматриваясь в бескрайнее поле, которое оказывается не таким уж и бескрайним. Он ещё раз осматривает окрестность, решая в какую сторону ему идти, когда замечает белое пятно, которое всё приближается какими-то робкими, но стремительными прыжкам, словно прихрамывая. Цвиркунов, не заметившиц последнего, чувствует как тревога и волнение постепенно уходят, а на душе становится все легче. Парень улыбается, не веря своим глазам и своему счастью. Кот останавливается в десятке метров от него, внимательно изучая кудрявого, который стоял, глупо улыбаясь и сведя брови домиком. Балу, ещё пару мгновений изучив стоящего напротив, склонив голову на бок, несмело последовал к нему, приподняв хвост. — Ты цел. — еле слышно шепчет Яша, всё также приподняв уголки рта и разглядывая подошедшего. — Я тебя так долго ждал. — проговаривает тот, глядя снизу вверх. Яков, чуть не плача усмехается, счастливый тем, что с Сашей все хорошо, а тот продолжает: — Только он тебя не дождался.       Ночь резко стала ещё темнее, а откуда не возьмись с того места, где только что стоял «Балу», с криками вспорхнули вороны. Яша успел только моргнуть, как перед ним уже стоял «чёрный человек», который ехидно улыбался, глядя исподлобья. Даже такое состояние полнейшего непонимания происходящего не помешало вспомнить, что Цвиркунов уже видел стоящий перед ним силуэт, а пластырь на носу помог юноше догадаться о том, что эта сущность была тем вороном, что не так давно…или давно…прилетел к ним в дом, а после всё это произошло…       Голубые глаза изучающе пробежались по последнему, замечая четыре амулета, в том числе и Сашин. Он охнул, подняв взгляд и чувствуя как неприязнь и злоба к существу становится больше, особенно, если учесть, что «чёрный человек» как-то причастен ко всему произошедшему с ним и Сашей. Хотя ещё амулеты твердят твердят о бедах, случившихся с его друзьями. — Ненавижу тебя, кем бы ты ни был. — буквально выплевывает кудрявый без страха глядя в чужие пустые глаза, сжимая кулаки и хоть и зная, что ничего не сможет сделать. У этого силуэта словно и вовсе не было души, а только оболочка. — Пока что нет, — тот склоняет голову на бок и с раздражающим равнодушием смотрит на метающегося собеседника. — а когда я тебе скажу, что… — он замолкает и отстраняется на шаг, «издалека» наблюдая за реакцией юноши, будто бы чужие страдания доставляют чужую радость. «Не мне же одному это всё терпеть» — отдалённым и приглушенным голосом проносится в сознании, но Яша игнорирует эти строки. Ему плевать! Эта сущность разлучила их с Сашей и могла причинить боль последнему. А этого Яков простить не мог. — Что скажешь?! — не выдержав, задал вопрос кудрявый, готовый метаться из стороны в сторону и убить…нет, Саше бы это не понравилось…стоящего перед ним. Последний молчал, равнодушно наблюдая за Цвиркуновым, тем самым подтверждая догадки о своей бездушности. — Что?! Продолжай! — чуть ли не крича восклицал кудрявый, незнакомец в ответ лишь наблюдал, злорадно улыбаясь. А после, видя, что из-за своих переживаний и метаний, Яков выбился из сил, чего он собственно и добивался, продолжил: — …Что Балу был уязвим и либо навсегда остался котом, потеряв все свои силы, либо мёртв. — на последнем слове сущность намеренно сделала акцент и приготовилась вкушать чужое бессилие. Затем она выставила вперёд кулак и разжала его. Белая длинная шерсть посыпалась на пол прямо на глазах сначала серьёзно, а после жалобно глядящего Цвиркунова. Силуэт вскинул голову и прикрыл глаза, полностью удовлетворенный и наслаждающийся происходящим. — Я сгубил его… — чуть слышно бормочет Яша. Кудрявый не понимает, что происходит, ему страшно. Он один. Но почему-то юноша верит словам незнакомца, верит в то, что Балу…       Юноша часто моргает и пытается прогнать подступившие к глазам слезы, а к горлу — ком. Взгляд мутнеет, наблюдая за падающей шерстью самого родного ему существа, а юноша судорожно опускается на колени, трясущимися руками пытаясь собрать каждую упавшую шерстинку затерявшуюся в темной траве, думая, что это последнее, что осталось от его возлюбленного. Он не хотел в это верить, не хотел признавать… Парень во всем винил себя, без слов понимая, что это из-за его сердобольности. Если бы он только не пошёл бы за этим проклятыми вороном! Если бы он только послушал Сашу, а не себя! Все было бы гораздо лучше! Какой же он глупец! Дурень!       Яша рылся в траве, которая как назло будто бы стала гуще и собрать шерстинки не представлялось ему возможным, а он все искал и искал…как его наверняка искал Саша…а теперь…что теперь делать?! Он просто не представлял…не верил…не хотел…       «Чёрный человек», до сих пор наблюдающий за ним, медленно и плавно опускается и глядит на кудрявого. Яша вскидывает голову, а в голубых распахнутых до предела глазах читается слишком много чувств, эмоций, желаний, которые сложно пережить, не говоря о том, чтобы описать: страх, боль, потеря, непонимание, желание плакать, но при этом невозможность это сделать, желание рыдать во весь голос, но при этом просто кричать. Метаться по всему полю, пока не закончатся силы, рвать на себе волосы, но при этом навсегда остаться в траве и уснуть. Лишь бы только всегда быть рядом с Сашей. Вот это все читалось в распахнутых глазах ещё совсем юного парня, уже пережившего потерю… — Эй не гляди на меня глазами мёртвого совенка! Мир, знаешь ли, странное место. Поживи с моё, и не на такое насмотришься. — добавляет сущность, поначалу будто бы извиняясь, но после она возвращает себе злорадный вид, пустой «оболочки» и добавляет: — Тем более он сам виноват, что нарушил договор…