Путешествие в один конец

***

      Возле места падения появились цветы голубой петуньи и базилика. Не обращая внимания на бутоны, появившиеся буквально из ниоткуда Леонтьев подбегает к тёзке. Последний, уткнувшись в согнутые в локтях руки, будто бы затаил дыхание. — Оставь меня. — злобно пробурчал он, но тон твердил об обратном (не оставляй). Почувствовав тёплую ладонь на своём плече, Щиголев вздрогнул и вновь притих, шепча: — Тем более, я тот ещё неудачник. Ренегат свёл брови домиком и сочувственно приподнял уголки рта. После некоторого промедления он выполнил то, что должен был сделать с самого начала, обняв тезку, который лишь уткнулся ему в плечо. — Ты не неудачник. — попытался подбодрить парня такой же неудачник, пальцами робко поглаживая чужую спину. — И если, ты считаешь, что никому не нужен из-за этого — сильно ошибаешься. — сказав все, что думает, высокий лишь крепче прижал юношу к себе: — И брось все эти мысли: ты точно не не навредишь мне специально. — Можно я не буду тебе ничего объяснять? — уже немного успокоившись, первым делом спросил Поручик. — Когда сам захочешь об этом поговорить, я тебя выслушаю. Только знай, что я рядом. (пожалуйста расскажи мне всё) — Леонтьев честно признался, но не во всем, уткнувшись в чужую макушку и чмокнув, вдыхая чужой запах — лаванды, древесины и чёрного чая. — Спасибо. — просипел Щиголев, шмыгая носом. Он хотел было разоткровенничаться, но внезапно донёсшийся скрип двери, заставил насторожиться. — Все нормально. Не парься. — Ренегат улыбнулся, как глупо, но при этом правдиво прозвучали его слова. Вообще сложившаяся ситуация была сама по себе абсурдной и даже несмотря на обещанное путником ожидание, он чуть позже обязательно попросит объяснения, не смущаясь собственной противоречивости и наглости.       Через несколько минут Щиголев отпрянул от чужого плеча и, утерев остатки слёз кулаком, тихо поинтересовался: — Чай будешь?       Леонтьев кивнул и приподнял уголки рта, наблюдая за тезкой, уже принявшимся осуществлять задуманное. Испытывая некое чувство стыда, Поручик не знал куда девать глаза, поэтому его взор насколько это было возможно оставался прикован к своим действиям.       Разлив напиток по кружкам, Саша сел напротив тёзки, исподлобья наблюдая и выжидая, когда начнёт ли тот разговор. Но Ренегат, словно догадавшийся об этом молчал, неторопливо потягивая чай. — Не хочу показаться навязчивым, но можно ещё? — спустя минут десять полного молчания и неторопливого сорбанья, серые глаза немного неловко поглядели на тёзку, а их обладатель также робко улыбнулся, протянув стремительно опустевшую кружку. — А? Да, конечно. — вырвавшись из собственных мечтаний, тот кивнул, принявшись исполнять чужую просьбу. — Очень вкусный чай. Прям как ты… Там лаванда? — тёмные брови Щиголева сползлись на переносице, как только парень осознал услышанное. Зелёные глаза слегка распахнулись, но их обладатель постарался не выдать смущение, поэтому коротко ответил: — Пожалуй, что так. — Я где-то слышал, что лаванда обозначает восхищение. — путник поднял уголки рта и поглядел на тезку, надеясь, что сможет хоть немного разбавить повисшую слегка напряжённую между ними тишину разговором на более отвлеченные темы. — Она обозначает одиночество. — уныло кинул тот, вновь усаживаясь напротив говорившего, беря из миски пару лесных орехов. — Оу… — замялся Ренегат, глядя в только что протянутую ему кружку чая, где кружили чаинки и бутоны лаванды.       Парни вновь замолкают и стараются всячески не глядеть друг на друга, анализируя все произошедшие с ними события. Путник поджимает губы, подыскивая темы для новой беседы. Поэтому взор серых глаз буквально бегает по всему помещению в надежде заметить то, что ему поможет в этом деле. Но пока что безуспешно. Спрашивать про утренние события парень не торопился, осознавая, что это приведет к очередному недопониманию, а следовательно Саши снова рассорятся, как оно происходило раньше. — Твои знания трав и умение из применить восхитительны! — через некоторое время проговорил Ренегат, подняв уголки рта, и сделал глоток горячего напитка. — Без этого никуда. Тем более люблю я это дело. — поддержал диалог Щиголев, также приподняв уголки рта и почти сразу повеселев. — Оно и видно. — воодушевленно произнёс Леонтьев, радуясь тому, что смог хоть как-то отвлечь и разговорить тезку. Хотя в глубине души путнику хотелось узнать большего, но он лишь поджимал губы, откладывая это желание в долгий ящик. — Хотя, иногда эти знания не помогают другим как следует и оказываются бесполезны. — с грустной усмешкой произнёс хозяин дома. Путник покачал головой, поняв, что все может вернуться к тому, от чего парни не так давно «ушли», подошёл к тёзке, присев на корточки перед ним и, не дожидаясь разрешения, положил ладони на чужие щеки, тем самым обратив на себя внимание. — Мы об этом уже говорили. Перестань себя накручивать и все наладится. А я буду рядом. — зелёные глаза неверяще посмотрели перед собой. Высокий, робко приподняв уголки рта, потянулся за поцелуем, но был решительно остановлен перехватившей его за подбородок рукой и отведшей к окну. Ничего не говоря Щиголев лишь отрицательно покачал головой, подтверждая свои действия. Леонтьев нахмурился, искренне не понимая чужого отказа, ведь был уверен в том, что это желание взаимно. Но так или иначе, уважая чужие границы, со вздохом встал и покачал головой, прогоняя лишние мысли. — Мне нужно покурить. — произнёс он, начиная хлопать по карманам в поисках сигарет, которых не отказалось в предположенном месте — левом кармане на джинсах. — У тебя не найдётся? — не повернув головы и страшась взглянуть в чужие глаза после своих необдуманных действий, все же поинтересовался путник. — Может и найдётся. — оторвался от мыслей Поручик, поднимаясь на ноги и возвращаясь в реальность, которая хоть и немного, но всяко лучше, чем его дикие размышления. Из стоящего рядом шкафчика хозяин дома выуживает две вырезанные из дерева трубки, которые изучающе крутит в руках. — У тебя две таких? — Ренегат с интересом вскидывает брови, внимательно глядя на найденные предметы. Они показались ему немного чудны́ми. Может потому что видел парень такие вещицы не так часто, а может их роспись показалась ему необычной. — Это Пашина. Я иногда забираю её для личного пользования. — последний пожал плечами, ухмыльнувшись и протягивая одну трубку высокому. Тот аккуратно взял вещь, начиная вертеть в руках и разглядывать. — Надеюсь это не его? — темно-серые глаза вопросительно уставились на собеседника, который просто пожал плечами и принялся что-то искать в других шкафах, выуживая оттуда банку с каким-то сушеными растениями. Откровенно говоря Поручик уже не различает эти трубки, потому что для него разницы нет никакой. Поняв, что вразумительного ответа не получит, Ренегат со вздохом встает и отправляется на улицу, попутно размышляя обо всем на свете. Улица встретила его утренней прохладой.       На деле парень не собирался курить, ему просто нужен был повод, чтобы выйти и обдумать все как следует. В частности его тревожило то, что Саша так ничего и не узнал после ВСЕГО пережитого. Да, он не подарок, но разве все так плохо? Путник покачал головой и испуганно оглянувшись на Лес, который доверия уже не вызывал, поспешил вернуться обратно. Даже трубка в руках не смогла перевести его мысли в другое русло, уж сильно внутренняя дрожь и предвкушение чего-то странного и пугающего одновременно оказались сильней. — Делал бы это Паша, всё было бы гладенько. — Поручик качает головой, понимая, что всё-таки не сумел получить знания, необходимые лешему. Хотя…его ли в этом вина? Или старшего, сумевшего достичь гораздо больших результатов. — А ты не можешь? — слышится вопрос Ренегата, на что последний получает на себе вопросительно-жалобный взор лесных глаз. Леонтьев будто бы специально подслушал именно то, что Поручик озвучил свои мысли, но на деле это вышло совершенно случайно. — Нет. Меня никто не учил. — не выдавая удивления, лишь грустно отвечает леший, оправдываясь как перед спросившим, так и перед собой. Снова погружаясь в мысли. Ведь…в чем он виноват? Ну вот в чём? Почему всё отлично выходит с растениями, а с животными всегда идёт либо перебор, либо наоборот…так он ещё и не сумел понять свою сущность, своего зверя… Всё очень часто выходит не до конца! И это уже раздражает! — То есть? — аккуратно интересуется Ренегат, не особо понимая о чём толкует его собеседник, ведя беседу уже с самим собой. — Пашу учили обращаться и обращать, а меня нет. Поэтому ко мне никаких претензий не должно быть! — договаривает Поручик, отрицательно жестикулируя руками, после разводя их в стороны. Но заметив непонимающий взгляд маренговых глаз, старается умерить свой пыл, а потому просто опускается на стул напротив. — Прости, но понимаешь для меня вся эта тема с перевоплощениями такая…непостижимая что ли? Никогда не выходило что-то делать полностью и… — он снова покачал головой, грустно усмехаясь и вновь извиняясь. — Прости. — бормочет он, взглядом встречаясь с темно-серыми глазами, понимая, что его тёзка всё равно ничего не понял. Оно и понятно, ведь для того, чтобы это сделать, следует всё рассказать. А Поручик не собирался, не мог, не хотел…не был готов. — В общем простыми словами, рога у тебя остались из-за того, что мне просто не хватило знаний. — не совсем так, но проще объяснить, немного приврав, чем говорить всю правду. Хотя на чужие недооправдания путнику было откровенно наплевать. Ведь такого поведения, слов, тона от тёзки, Ренегат точно не ожидал услышать. Сейчас Щиголева высокий отчего-то сравнил с ребёнком…взрослым ребёнком. Очень странное сравнение для лешего, но именно настолько странным казалось его теперешнее поведение. Поручик отвёл взгляд к окну, о чем-то глубоко задумавшись. И эти мысли явно не давали ему покоя, ведь Саша то и дело, что периодически прикрывает глаза и чему-то грустно усмехается. — А я вспомнил, о чем мы говорили тогда, в тот самый вечер, — внезапно протягивает Ренегат, нервно теребя рукава свитера, не так давно одолженного ему тезкой. — когда ты стёр мне память… Но я до сих пор не могу понять, что происходит. — серые глаза вопросительно, почти требовательно, глядят на лешего, который начинает значительно нервничать и при всем желании скрыть взволнованность ему не удается. — Потому что тебе об этом знать не нужно, — не удосужившись даже повернуться, прорычал Щиголев, сразу же меняясь в настроении. Злился парень и на неугомонного путника, которому всё надо. И на самого себя, который должен был, но трусил рассказать тому то, что обещал. — Почему? Ладно тогда! Но сейчас, когда я уже сам… — Ренегат разводит руками и делает шаг ближе. Он замялся, покосившись на свое отражение в банке в чужих руках. — побывал в этой чертовщине. Хрупкий предмет медленно опустился на первую твердую поверхность, а Поручик резко подошёл ближе, махнув рукой и чуть не задев своего беспокойного собеседника: — Потому что это малая часть всей правды! — Так просвяти меня! — на грани того, чтобы сорваться, без страха Леонтьев подходит ближе, сокращая расстояние до минимума. — Ты действительно хочешь узнать? — делая шаг назад, леший чуть наклоняется, глядя исподлобья. Зелёные глаза сверкнули золотым, но путник лишь скептично выгнул брови: — Хочу! — он был настроен решительно, поэтому уверенно добавил: — Мне терять уже нечего. — А мне есть. — притихнув, пробурчал Саша и приобняв себя, пытаясь отградиться от неприятных ощущений на душе. — И что же? — более эмоционально спрашивает Ренегат, желая достучаться до этого сухаря. — Тебя! — неожиданно даже для самого восклицает тот самый сухарик, указывая перед собой. — Стоп что?! — серые глаза округляются до невозможного, а их обладатель глупо улыбается, не веря своим ушам. Поняв, что ляпнул лишнего, черты лица Щиголева расслабились, а злость сменил страх и растерянное беганье глаз. Поручик, испуганно зажав рот ладонями, быстро отпрянул, желая отойти на «безопасное», когда цепкая рука Леонтьева притянула «беглеца» к себе. — Пожалуйста, объясни мне. — шепотом просит он, заглядывая в посветлевшие зелёные глаза. — Да, блять, что я тебе объясню! Ты все и так видел, слышал и думаю ты уже сам обо всем догадался! — бессвязно тараторит леший, вырвавшись из чужой хватки, не зная куда себя девать.       Между парнями виснет напряжённое молчание, ведь оба находятся на взводе, пытаясь успокоиться и прийти в себя. — Я, конечно, подозревал обо всем этом. Но не верил. Пытался не верить. — со вздохом опустившись на ступеньку, Саша задумчиво сжал переносицу, опомнившись. — Если только в детстве. — Ну вот ты и повзрослел. — ехидно подметил его тёзка, издевательски качая головой. Вновь повисло молчание, а леший продолжил, срываясь с места: — Ну вот он я. Зачем я тебе нужен? — Куда? — спешно задал вопрос фотограф, пытаясь вразумить что происходит: — Куда?! Стой! Вернись! Стой тебе говорят! — и наблюдая за побегом Поручика.       Путник вскакивает с места, собираясь помчаться вслед за тезкой, но будто бы подтверждая свои ранние слова «о неудачнике», путается в ногах и руками закрывает лицо, готовясь в следующий момент к падению на пол, когда оказывается пойман, чужими, на удивление, сильными руками. Он аккуратно поднимает взор встречаясь с беспокойными зелёными глазами поймавшего путника Щиголева, который встревоженно спрашивает: — Ты в порядке? — Благодаря тебе, в полном. — проговаривает Саша, не в силах сдержать глупую смущенную улыбку. Поручик перехватывает того, помогая ему крепко встать на ноги. Поэтому Леонтьев, пользуясь шансом, просит чересчур умоляющим тоном(не так как он хотел): — Не уходи пожалуйста…       Хозяин хижины, на удивление понимающе, но при этом смущённо кивнул и парни обменялись улыбками, вернувшись к прошлым делам, то есть планированию этих дел. Постепенно за окном начало светлеть, доносились крики и пение не так давно проснувшихся птиц и звуки также нехотя просыпающегося Леса, давая понять, что все ночные страхи позади, а такая запоминающаяся сегодняшняя ночь не повторится уже никогда. Леонтьев сонно потёр глаза, подходя к окну, распахивая форточку и вдыхая ранний утренний запах, хранящий те же воспоминания, что и парень.       Поручик желая хоть чем-то занять руки, перекладывал плошки и травы, дабы предотвратить беспорядок созданный им самим. Он тщательно переставлял хрупкие растения, в полете готовые треснуть и рассыпаться когда угодно, на свои места: наспех сколоченные деревянные шкатулки и высокие стеклянные банки.       В это время спасённый им уже-человек задумчиво крутил в руках трубку, время от времени поглядывая на тезку, ни на шаг не отходя от окна как от связующего с реальностью звена. — Ахуеть! — все же восклицает Леонтьев, чуть не рассыпав табак. Щиголев вздрогнул и в панике замотал головой, но высокий этого не заметил и неверяще затараторил: — Я никогда не думал, что встречу лешего. Серьезно? Белобрысый реально кот? Прям настоящий? Прям людей ест? Аа. как Яш… Аааааа. А Миша тогда кто? — Ну… он что-то типо колдуна, но без способностей. — пояснил Поручик, находясь в недоумении от чужого протараторенного монолога, тут же дернувшись, когда послышалось новое восклицание Ренегата: — Это ж пиздец!       Поручик снова дрогнул и тихо выругался, продолжая тихо шипеть и потирать виски. Путник, осмотрев собеседника нечитаемым взором с ног до головы, решает осведомиться: — Все нормально? — Вполне… — сухо проговаривает тот самый леший, быстро утерев пот со лба. Но в ответ на все старания получает вопросительный и даже требовательный взор, от которого Щиголев уже был не в силах увильнуть. Нервно теребя рукава он нехотя пояснил: — Нечисть боится ругани.       Путник распахнул глаза, поражаясь тому, как он мог не знать такой детали или знать, но не воспринять это всерьез. Следующим за этим было желание задать вопрос почему тогда сам леший ругается направо и налево, но не смог вырваться из раздумий, поэтому ничего не спросил.

***

Несколько лет назад       Маша, которой не посчастливилось находиться в Трактире и быть тише воды ниже травы, в очередной раз планировала выбраться на улицу, также как и всегда, когда его хозяин в бодром и нет расположении духа пребывал в заведении — за что прозвище «Мышка», некогда данное Пашей, окончательно закрепилось за рыжеволосой. Она не платила за свое проживание в этом месте, и если бы Трактирщик узнал — за шкирку вышвырнул бы отсюда как её, так и самих Мишу с Сашей в самый лес. Но все знали, что Горшку, в отличие от Поручика, работа была важна, поэтому неосторожность, переросшая в ошибку, могла стать роковой.       Кстати говоря и о самом Сером Кардинале. По истечении нескольких дней с прибытия гостьи, его молчаливость и задумчивость словно исчерпали себя и исчезли. Их сменили хитрые взоры и беседы с младшим братом, который пребывал в восторге от наконец-то уделенного ему вниманию, поэтому рассказывал Паше вообще все, что приходило в голову, сопровождая свои слова активной жестикуляцией. Но иногда Саша притихал, замечая как тот, кто должен был его слушать, уже давно находится в своих размышлениях. Тогда темноволосый начинал беспокоиться, понимая, что Сажинов что-то задумал и близок к осуществлению этого задуманного. — Пашк? Ты как? Нормально? — никак не унимался Поручик, буквально нависая над братом, спокойно расположившимся за столом. — А как ещё я могу быть? — в ответ младший получил вопросительный взор серых глаз, хотя их обладатель задал ответный вопрос всего лишь ради приличия. — Не нормально? — Вот тут ты ошибаешься, мой друг. — чересчур радостно заявил Паша, тем самым пугая брата, который если не отшатнулся, так точно отлип от старшего, и посмотрел на него чуточку опасливо. — Паш, не делай этого. Зачем ты хочешь восстановить репутацию перед Ним? Ты хочешь вернуться в прежней жизни? — принялся тараторить Саша, на что его собеседник закатил глаза и подошёл к окну, около которого уже копошился тараторивший. На деле младший, оперевшись на подоконник, всеми силами старался дотянуться до яблока. — Это тебе она не нравилась, а меня все вполне устраивало. — он вздрогнул, когда Сажинов, оказавшись позади, наклонился чуть ближе. Его глаза сверкнули золотым. Отвлекшийся от своего дела и обернувшийся на старшего, Поручик нахмурился и стал серьезнее. Парень просто понимал, что если помешает «обезумевшему» от своего желания брату, то последний без зазрения совести скинет его с дороги, поэтому следует немного подождать и придумать другой план.       Поэтому было решено немного прогуляться по саду около трактира. Показательно фыркнув, Саша перелез через подоконник и сразу же оказался на улице, чем вызвал искреннее недоумение в серых глазах, но поспешил с них скрыться. Крутившиеся в голове мысли начинали надоедать, особенно те, что были связаны с последними словами старшего брата, так что Поручик вскинул голову, разглядывая сад вокруг себя:       Он понемногу увядал, о чем говорили вялые клумбы и деревья, сбрасывающие свои листья и плоды, хотя делали это они, пожалуй, рановато, даже для августа. Поэтому стоит порассуждать ещё немного. Парень оглянулся через плечо, проверяя нет ли за ним хвоста в виде старшего брата, оставившего последнее слово за собой, но при этом всё равно норовящего отчитать Сашу.       Когда-то сад, по которому сейчас бредёт последний, был одним из самых зеленеющих, почти точь-в-точь, как у Садовника. Но с приходом обозлившегося на леших Хозяина обе достопримечательности деревни, начали постепенно сбрасывать свою красоту. Причину тому не знал никто, даже те, кто за ними некогда ухаживал.       Поручик подошёл к одной из ближайших к нему грушевых деревьев с раздвоенным стволом, чьи ветви плелись во все стороны горизонта. Недолго думая, парень забрался на те самые ветви, размышляя буквально обо всем подряд и разглядывая с такой высоты крыши домов и кроны деревьев.       Тем временем Маша, очень удачно прошмыгнувшая через входную дверь трактира, оставшись незамеченной, выскочила на улицу. Так думала только она, ведь где-то в подкорке сознания оставалось необъяснимое ощущение, что за ней следят. Но тем не менее, девушка продолжила свой путь. Маша завернула за угол, отправившись вглубь сада, как делала это уже несколько раз, чтобы скрыться от посторонних глаз. Наткнувшись на копающегося в земле около груши Поручика, она лишь махнула рукой, получив в ответ дружелюбную улыбку и такое же махание. Но, когда девушка покинула территорию трактира, взгляд чужих зелёных глаз снова оказался прикован к Трактиру и стал более беспокойным.       Мышка довольно быстро пересекла деревню, которая спустя несколько вылазок уже вызвала у гостьи совсем небольшой интерес. Она лишь остановилась около парочки достопримечательностей, но не более того.       Вот лес… заинтересовал ее гораздо больше. Сегодня он казался немного страннее, чем обычно, и гораздо приветливей, хотя знакомые ребята рассказывали об обратном. Поэтому Нефёдова бесстрашно направилась вперед по лесной тропе, совсем не замечая, как та исчезает, покрываясь свежей травой и зарослями.       Не прошло и десяти минут и смены пейзажа, как сзади раздался хруст ветки, и Маша хотела было остановиться, ну или хотя бы чуть замедлить шаг и оглянуться на его источник, но вовремя осеклась, поэтому сделала вид, что не заметила и продолжила свой путь туда, куда глядели ее глаза.       По прошествии еще некоторого времени она резко обернулась создав эффект неожиданности.       И это у рыжеволосой отлично получилось: её преследователь с громким и не особо, но протяжным «ааааа!» принимается размахивать руками и, не сумев удержать равновесия, с грохотом падает на спину, примяв высокую траву.       Мышь сделала один шаг ближе и только сейчас осознала, что ее испугавшийся преследователь — это Паша. Девушка закрыла рот ладонями от неожиданности, но после хохотнула с обычно такого грозного, а сейчас растерянного Серого Кардинала, чьи глаза были распахнуты как у совы, поэтому смешили не меньше.       Это «веселье» могло продолжаться ещё очень долго, но внезапно Нефедова замирает, когда до слуха доносится инструментальная мелодия, сочетающаяся с высоким распеванием форсированными голосами. Переведя взор чуть в сторону, от неожиданности Маша вновь прикрыла рот ладонями, наблюдая за тем как странная компашка людей, ростом ниже среднего, похожих на странных средневековых бардов или скоморохов с длинными ушами, держа в руках палки пронеслась мимо нее, уверенно направлялись к опешившему от испуга и так и не поднявшемуся на ноги юноше. — АЙ, блять, ну хватит! — чуть ли не умолял о пощаде Серый Кардинал, всеми силами стараясь безуспешно отбиться от своих обидчиков и всячески пытаясь увернуться. Затем, не останавливаясь, русоволосый по понятным только ему причинами, а может и нет, принимается шипеть на самого себя, все ещё прикрываясь локтями от наносимых ударов, не таких уж и сильных, но морально невыносимых.       Мышь, с ошарашенным видом и распахнувшимися глазами, наблюдающая за этой картиной, почувствовала несправедливость, а потому решила незамедлительно помочь бедному Сажинову, иначе эти коротышки действительно его покалечат. Не медля ни секунды девушка кинула первое что попалось под руку — яблоко, но, не рассчитав траекторию метания, слишком удачно сразу же попала Паше в лоб, но и этого хватает, чтобы отвлечь кого-то из напавших. Тот резко оборачивается и грозно семенит к кинувшей, которую жизнь к такому точно не готовила. Поэтому в следующее мгновение они начинают до потери сил и выносливости драться на ладонях, как ни странно закончив очень скоро и не ожидая такого сопротивления от другого. Поэтому не долго думая, Мышь предложила ничью и в знак «мира», протянула пытавшемуся отдышаться чудику красное яблоко. На удивление, тот согласился с ней очень быстро, так что она очень скоро смекнула, как можно подкупить остальных. — Ну вот и все. — она отряхнула руки и улыбнулась, в то время как коротышки, глянув на рыжеволосую своими большими темными глазенками, махнули на прощание и ушли, довольно хрупкая яблоками.       Самый последний из них, отрывших самую большую дубину, спрыгнул с камня, собираясь на «прощание» стукнуть Серого Кардинала, но под грозным взором серых глаз девушки спрятал палку себе за спину, а после и вовсе выкинул, так что она приземлилась на голову сородичу. Но, не сумев равнодушно пройти мимо лешего, пнул его, пока рыжеволосая этого не увидела. Подойдя к Маше он крепко обнял её на прощание и поспешил за товарищами.       Проводив тех презрительным взглядом с укором, Паша быстро, насколько ему позволяли силы, вскочил на ноги, отряхиваясь и ругаясь, когда заметил на себе изучающий взор серых глаз, поэтому стыдливо отвёл свои. На деле Нефёдова осматривала его на наличие повреждений, параллельно с этим размышляя, как парню не повезло, хоть он и сам виноват. Понимая, что без Маши леший справился бы гораздо быстрее при помощи своей силы, даже если по-настоящему вышло бы совсем не так. А на деле выходит так, что Мышь его спасла, но Серый Кардинал никогда не признает этого. — Зачем ты это сделала? — с презрением и недовольством проговаривает Сажинов, желая показать, что мог бы и обойтись без чужой помощи. — Хоть мы с тобой и не в ладах, никто не заслуживает быть избитым компанией…коротышек. — слегка замявшись на обозначении тех самых коротышек, произнесла Нефёдова, махнув рукой. Парень потёр ушибленный яблоком лоб и добавил: — Странно, что моего брата там не было.       На мгновение виснет обманчивая тишина, которую прерывает юношеский и девичий смех. — Ты настоящая ведьма. Раз с такими чертями смогла справиться без оружия. — похвалил собеседницу Серый Кардинал, прикрыв глаза и тут же осознавая свою ошибку, которую на самом деле не совершал, но считал, что из-за этой похвалы та непременно начнет зазнаваться. — Я ничего такого не сделала. — Мышь улыбнулась и развела руками, тихо хохотнув, припоминая минувшие события. — Верно. Ничего. — буркнув, слегка помрачнел ее собеседник, оглядываясь на тень, прошмыгнувшую мимо. Парень вздрогнул, когда почувствовал, как Нефедова похлопала его по плечу и снова хохотнула, а Паша отвернулся, стыдливо пряча глаза. — Думаю стоит вернуться обратно. Нужно обработать раны. — через некоторое время настороженно протянула Мария. Она глянула на своего собеседника, который, ну или которому, немного поцарапали щеку. Кинув на рыжеволосую быстрый взор, Сажинов утер кровь ладонью, ничего не отвечая на чужие слова, понимая с какой целью следовал за «гостьей». — Что-то не так?       Мимо проскочила тень, заставив девушку испуганно и беспокойно вертеть головой в ее поисках. Вдруг силуэт решит подкрасться сзади, хотя Маша до последнего верила, что им окажется один из «недавних знакомых-коротышек» и что никакой опасности он из себя не представляет. Серые глаза устремились на Серого Кардинала, которого и след простыл, но их обладательница лишь сомкнула губы и вскинула брови, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что знает откуда пришла сюда.       Хотя в следующие несколько минут ее ожидало разочарование в собственной уверенности, ведь дорожка за ней будто бы заросла, а сама девушка уже около получаса блуждала кругами, каждый раз останавливаясь у одной и той же сосны. Это невольно навеяло на мысли о дедушке Лешем, любившем заводить неугомонных путешественников, потерявших дорогу домой. Она даже «ради шутки», до которой ей сейчас не было дела, пробовала переобуться, что, конечно же, не помогло, ведь лешие, домовые и прочие духи это всего лишь выдумка. Хотя в домовых Маша верила, потому что иначе нахождение потерянных вещей после «заколдованной» фразы «домовой-домовой, поиграй и отдай» объяснить было невозможно.       Поэтому, потеряв всякую надежду, Нефёдова устало оперлась на ближайшее дерево, которое кажется уже не могла видеть — настолько ее злила сложившаяся ситуация. Сложно было поверить в то, что это произошло именно с ней и тогда, когда она была абсолютно уверена в своих силах и памяти.       Через несколько минут вдалеке замаячила знакомая фигура. Кажется это был Паша, но тогда какого хрена он буквально исчез у Марии за спиной? Девушка хотела было последовать вперёд, чтобы как минимум высказать свое недовольство, когда мурашки, будто бы от холода пробежавшие по спине, заставили замереть на полудействии. Рыжеволосая невольно выпрямилась и испуганно оглянулась назад, когда позади послышался чарующий протяжный голос: — Кто это у нас тут? — она ахнула и распахнула глаза. Перед стоял высокий силуэт, весь разодетый в черные лохмотья, с темными блестящими глазами и насмешливой улыбкой. Сложив руки за спину, тот обогнул дерево, за которым «прятался» не так давно, и оценивающим взором оглядел скиталецу с ног до головы. Он ехидно усмехнулся и загадочно молчал. — А вы не случаем не знаете, где дорога? — прикусив щеку изнутри и отведя серые глаза, поинтересовалась Мышь. — А как не знать? Знаю, конечно. — после этих слов незнакомец вальяжным шагом направился в известную только ему сторону, а Нефедова, полагая, что этот странный человек, ни слова не говоря, ведёт к нужному месту, пожала плечами и, не задавая лишних вопросов, устало поплелась следом.

^^^

      Исполнивший свои обязанности лешего, Сажинов, нервно кусая губы, возвращался в трактир не как обычно — через парадный вход, а через сад, находившийся позади заведения. Проходя по мощенной уже потресканной с годами дорожке, парень заметил небольшую фигуру, сидящую около пруда и впоследствии оказавшуюся его братом. Последний, греясь под лучами августовского солнца, наблюдал за лягушками, резвящимися около него, задорно квакая. — Зря ты, конечно, это сделал, Паш. — старший леший закатил глаза. Начинало раздражать, что брат постоянно к своим словам, обращённым к Сажинову, упоминает его имя, словно пытается проникнуть в чужую голову. — Ты что не помнишь? — делая акцент на каком-то из хороших и важных поступков Мыши, упомянул Саша. — Неа. — искренне не понимая, чего от него хотят получить и что именно он должен помнить, старший леший хмурится, за что Щиголев стучит по глупой русой голове, повторяя: — Как так можно было забыть? — он показательно качает головой и наигранно недовольно цокает, но эту наигранность Паша, к его несчастью, воспринимает слишком серьезно: — Ты не в праве осуждать меня. — отрезал Серый Кардинал, заставив собеседника, на мгновение замереть, испуганно затаив дыхание. Хотя спустя несколько секунд парень принялся тихо и недовольно причитать: — Ну, конечно. Ты же всегда знаешь, что лучше для всех. — младший поднялся на ноги, держа в ладонях лягушку, к которой повернул голову и вытянул губы желая ее поцеловать, но, заметив странный взгляд брата, не стал долго делать и обернулся уже на него. На мгновение лешие замерли, просто пялясь друг на друга, а после наконец-то отвлексись, наблюдая, как амфибия протяжно квакнула, словно вторя ранним словам Поручика, и, спрыгнув, ускакала восвояси. Паша вновь утер рану на щеке, которая начала чесаться. — И что? Ты ничего мне не скажешь? Не попытаешься заткнуть меня? — неожиданно начал наступать Саша, но с места он не сдвинулся, будто бы ожидал от брата подлянки за свои слова. — В тебя что? Бес вселился? — русые брови от удивления поползли наверх. — Нет, это просто твое обычное поведение. Иди и вытаскивай её. — буквально потребовал его собеседник, приблизившись к старшему. — Тебе надо ты и делай. — обиженно заявил последний отвернувшись и скрестив руки на груди. — И пойду. Потому что ты слишком тупой. — Поручик ткнул пальцем в чужой лоб, чей обладатель в следующее мгновение перехватил ткнувшую в него руку и оскалился. — чтобы… неважно с тобой говорить бесполезно, если ты даже брата родного слушать не станешь. — младший леший неожиданно отстранился и удалился прочь.

^^^

      Спустя несколько минут Мышь, следующая за своим проводником, оказалась на заболоченном берегу. Само озеро в этом месте поросло ряской и осокой. Буквально, на каждом шагу можно было встретить не одну и даже не две, квакающие и вздувающие зобы лягушки.       Вправо и влево от тропы рос путаный кустарник, на котором краснели созревшие не по сезону ягодки; вокруг него, цепляясь за ветки, поднимались клочья тумана. Почва пружинилась и дрожала под ногами, заставляя расставить руки, чтобы удержать равновесие.       Мария не знала, куда заведет её злосчастная тропа, конечно, не без помощи загадочного проводника. Единственное, что сейчас волновало рыжеволосую — место куда ее привели. Не то, чтобы Нефедовой тяжело давалась эта дорога, но каждый шаг делался все труднее, а девушка без каких либо подозрений списывала это на усталость. Тем более она уже начинала сомневаться в правильности их пути, только вот отступать уже было поздно. — На это наши полномочия все… пути расходятся. — более пафосно протараторил проводник, разведя рукой, криво ухмыльнувшись и в конце-концов исчезнув с чужих глаз.       Мышь не успевает ничего понять, когда болотная трясина принимается за свое. Девушка головой понимала, что резкие движения ее утопят, но тело решило всё за туристку. Не отдавая себе отчёта, она размахивает руками в попытках зацепиться за малейшую возможность спасти свою душеньку. Но ветки оказываются слишком высоко, а рыжеволосая все больше и больше погружается все ниже.       В судорожных попытках найти помощь, девушка замечает мелькнувшее за деревьями белое пятно, которое смутно напомнило ей о чем-то забытом. В тот же миг к Марии приблизился белый волк, сразу же прыгнувший на дерево, прогнувшееся под весом зверя так, что «заплутавшая душа» смогла ухватиться за ветки, ожидая дальнейшей помощи, к ее несчастью последовавшей в тот же миг: отвлекшись на чей-то зов, волк вздернулся, уже думая убежать, когда ветка тоньше опорной треснула, и Нефёдова, на удивление, молча буквально вылетела из болота, приземлившись в осоку.       Зверь подбегает ближе испуганно глядя на пострадавшую, обнюхивая и утыкаясь мокрым холодным носом. Он распахивает белые глаза и начинает жалобно скулить, когда девичья рука прилетает прямо в нос, а Мария обиженно нахмурив брови принимается высказывать свое негодование спустя несколько секунд раздумий: — Если ты думаешь, что я буду тебе должна после этого по гроб жизни, то сильно ошибаешься!       После этих слов Нефедова вскочила на ноги и скрылась за кустами. Белый волк даже не успел ничего осознать, когда, мотнув мордой, пустился по следу, приведшему его к трактиру. Перед входом, зверь принимает истинное обличье, и Паша заходит внутрь. — Фуух, ну ты быстрая. — шумно выдохнув, обращается странник к гостье, устало руками упираясь в колени.       Та глядит на пришедшего во все глаза, недоуменно блымкая ресницами. Выглядит она испуганно и растерянно, но, не желая устраивать драму, обиженно надувает губы и поднимается наверх. — Ну, а чего ты ожидал? — наблюдающий за всем происходящим вокруг него Поручик развел руками и невинно пожал плечами, после, наклонился к брату чуть ближе и добавил: — Она не единственная, кто на тебя обижается. — Саша тыкает себе в грудь, как бы делая легкий, как пёрышко, намек на самого себя. Серый Кардинал вопросительно выгибает бровь, поэтому младший леший считает нужным пояснить свой же намек: — Я! Я на тебя обижаюсь! — он задевает метлу поэтому пытается поймать ее в полете, но что-то идёт не по плану, и парень падает вместе с ней. — Да я понял. — без особого интереса в голосе буркает Паша, скептично поглядев на пол, где в обнимку с уборочным инвентарём разместился его брат. — Ааа… — понимающе протягивает Щиголев, но вставать не торопится, он лишь перелег в положение поудобнее, искренне веря в то, что его не заставят работать.       Сажинов выдыхает и качает головой, вновь обращая внимание на второй этаж, откуда слышатся тяжёлые шаги хозяина заведения. Мышке повезло вернуться в это место и не попасться в «лапы» Трактирщика. Паша утирает место, где недавно красовалась такая же недавно полученная рана. Он усмехнулся, вспоминая как Нефёдова сумела не только дать отпор, но и подружиться с нечистью. Было непривычно, что Мария так легко восприняла паронормальщину. А паранормальщина так же легко ее приняла. Нутро говорило, что эта девушка ещё задаст жару.

***

— Тебе пора возвращаться. — услышав эти слова Ренегат вскинув брови, вопросительно оборачивается на тезку, который ожидает реакции на свои слова, но, не получив нужной ему, продолжает: — Нам следует до темноты добраться до трактира. — продолжал он хоть на дворе только-только наступал новый день, Саша опасался, что непредвиденные обстоятельства задержат горе-путешественников, а тот самый день проскочит слишком быстро. — Как я пойду с этим? — Леонтьев, скривив лицо, указал на рога, уже сгорая со стыда, за ещё не озвученные шутливые комментарии. — А что с ними не так? Рога как рога. — темно-серые глаза посмотрели вопрошающе, но Поручик ничего больше не сказал, лишь покачал головой, словно отвечая на вопросы у себя в голове. — «и что ты так взъелся из-за них?» Хотел было спросить леший, но посчитал лишним, поэтому подошёл чуть ближе и быстро подал руку. — Чем раньше мы пойдём, тем будет лучше. — говоривший с опаской взглянул в окно, обдумывая какими путями обойти, дабы избежать неприятностей и непредвиденностей. Это действие не ускользнуло от Леонтьева, который сразу же посчитал нужным поинтересоваться: — Это связано с тем существом, которое сюда приходило? — зелёные глаза внимательно взглянули на путника, но их обладатель не промолвил ни слова. — Я уже видел его тогда в церкви, но списал на плохое зрение. — сам не понимая зачем это говорит, Ренегат неловко почесал затылок и, поджал губы, приподняв их уголки. — Нам лучше не попадаться ему на пути. Иначе будет плохо. — быстро тараторит Поручик срываясь с места и начиная буквально метаться по комнате, словно что-то ища. — В каком плане? — Вот здесь все гораздо сложнее, ведь у него на уме хрен пойми что. — Саша резко останавливается и глядит на спросившего, затем неожиданно для путника залезает на камин, будто бы намереваясь снять рога. Хотя на деле Щиголев решил подготовиться к дороге до трактира, заранее прихватив с собой мешочек с непонятным содержимым, который и снял с этих рогов. — Но он охотится за вами с Андреем с самого приезда в здешние места. А остальным приходится худо из-за того, что мы вас прячем и не отдаём. — с бухты барахты слишком откровенно произносит леший, а после пряча за пазуху мешочек, вскидывает голову и решительно добавляет: — Поэтому мы идём прямо сейчас. И это не терпит никаких возражений. Леонтьеву не оставалось ничего, кроме как последовать за тезкой, потому что он прекрасно понимал, что тот прав, да и Ренегату просто не дали другого выбора.       Несмотря на то, что время близилось к полудню, мрак, царящий в Лесу, рассеиваться не торопился. Наоборот, он становился гуще, поглощая малейший свет, сумевший пробиться, сквозь зелёную гущу. Вряд ли кто-нибудь здесь ощущал себя в безопасности, даже зверьки, чудом появлявшиеся на пути, торопились скрыться в своих домиках, дабы не оказаться пойманными.       Путник, чувствовавший себя одним из этих зверьков, шёл почти вплотную с Щиголевым, оглядываясь на каждый шорох и ощущая эффект дежавю. Его спутник в свою очередь прислушивался к каждому звуку, дабы появление Сущности не было чем-то неожиданным.       Снова чего-то испугавшись, Ренегат случайно касается чужой ладони, обладатель которой переплетает пальцы и неловко улыбается своему же поступку, отведя взор в сторону. Так Саши, хоть и смутились, но почувствовали себя уверенней и продолжили путь, не отставая друг от друга. — Стой. — Поручик резко выставил руку вперёд, останавливая своего спутника, наклонив голову и прошептав: — Спрячься за тем деревом. — Но… — хотел было спросить Леонтьев, но наткнувшись на вопрошающий взор зелёных омутов и услышав чужую просьбу: — Быстрее…пожалуйста. — поторопился ее исполнить.       Ему повезло скрыться в положенном месте, когда из темноты показались два белых шара и силуэт рогов. Было бы у Щиголева право, в любой другой раз парень усмехнулся бы, проведя аналогию с путником, чьей доле выпала череда неудач из-за собственной глупости, настырности и в жепу ужаленности. — Опять ты? Мне, кажется, мы только недавно беседовали с тобой. — Хтонь мгновенно приблизилась к посмевшему войти в его Владения лешему, заставляя последнего отступить назад и испуганно оглянуться. — Да было дело. — стараясь говорить хоть капельку увереннее, Саша глупо улыбнулся и принялся бессвязно тараторить: — Решил пройтись…проверится так сказать. — за брошенные им на ветер слова парень был готов дать себе подзатыльник, даже не скрывая этого, но не успел, как Хозяин продолжил: — Сколько можно? Ещё не надоело? — Поручик поджал губы и лишь отрицательно покачал головой. Почему-то он был уверен в том, что его не тронут, ведь мешочек прихваченный с собой содержал сухие перетертые травы, отпугивающие нечисть. Но внезапно темную макушку посетила мысля, а вернее воспоминания, как Щиголев незаметно «отдал» его путнику, дабы защитить, ну и потому что нечистью являлся он сам, и носить этот оберег с собой не представлялось Саше возможным. — Рутина не заедает. — чеканит леший, стараясь не оглядываться назад и не думать о том, кто остался за спиной. Пока Хтонь упиваясь игрой, в которой один неверный шаг может зайти за грань, наблюдала за парнем. — Когда-нибудь заест. — потустороннее заявляет она, а фраза эхом проносится по всему Лесу.       Понимая, что под рутиной Хозяин подразумевает ложь лешего, последний делает шаг назад, готовясь отступать и убегать, когда Рогатый отвлекается на тень, мелькнувшую позади Саши и, чтобы не терять «важный» вид, машет рукой, указывая на материализовавшийся рядом силуэт: — Знаешь кто это? — Пожалуй. — удивлённо протягивает Щиголев, приоткрыв рот и следя за «преобразившимся» старым другом, который, зачесывая черные спутанные волосы назад, ехидно улыбался, поглядывая на лешего, но никого в нем не признавая. Шорох в стороне заставил Ягоду последовать к дереву, где с недавних пор скрывался приметный путник. Внутренне переживая за тезку, Поручику пришлось на ходу придумывать план отступления. — Только вот обязанности свои он исполняет из рук вон плохо, — не придумав ничего лучше, Саша махнул рукой в сторону Прихвостня Лесного Хозяина и добавил, пиная ногой гриб: — если Вам самим пришлось забирать кулон… Эти слова вызвали нужную реакцию, и Ягода в мгновение отвлекся от заинтересовавшего его шороха и приблизился к лешему, наступая: — Чего ты сказал? — «чёрный человек» остановился в метре от него, злобно испепеляя взором. Сейчас он выглядел словно хищник, собирающийся в любой момент наброситься на свою жертву, только вот та самая жертва «пугливым зайцем» не являлась: — Что слышал. — огрызнулся Щиголев и наклонился чуть ближе, сжав кулаки и оскалившись, ясно давая понять, что так же как и Ягода может напасть.       Хозяина позабавило происходящее у него под носом, а потому он расхохотался, наблюдая за «ребятней». Оба темноволосых, находясь в шаге от того, чтобы сцепиться, грозно глядели друг на друга, а глаза обоих отливали золотом. Хтонь заскучала, поэтому с ненастоящей, но добродушной улыбкой проговорила: — Вам не подраться мне не посмотреть. Но мы здесь не за этим. — тень в тот же миг помрачнела, тут же обращая внимание на Ягоду, сурово приговорившего: — Теперь уже и за этим тоже. — «черный человек», подобравшийся чуть ближе с явно не благими намерениями, выставляет руки перед собой, растопырив пальцы, и буквально бежит на лешего, дабы показать, что тот не имеет никакого права здесь так резко высказываться. Но Саша оказывается проворнее и вовремя отходит в сторону, когда «старый друг» буквально проскакивает мимо, активно размахивая длинными конечностями. — Ах ты ж! — зацепившись на корешок и чуть не упав лицом в грязь, промчавшийся подскочил, грозно топая и подходя к лешему, который, спрятав руки за спину, довольно улыбался своей шалости. — Успокойтесь…оба! — прошипел Хозяин, заставив обоих отказаться от своих прежних планов и притихнуть, опасаясь гнева Хтони. — Хозяин, он… — с наигранной жалобностью, аки маленький обиженный ребенок, Ягода тычет пальцем в Сашу, никак на это не среагировавшего и уже витающего в своих мыслях, посвященных собственной крутости. Скрестив руки на груди, парень пустым немигающим взором глядел перед собой, пока Рогатый, покосившись на него, продолжил: — Я слышал, что он сказал. — его тон заставил Прихвостня замолчать, а после, дождавшись приятной слуху тишины, обратился к младшему лешему. — Но ты можешь сослужить нам службу. Я раньше тебя недооценивал, а ты похоже лучше, чем брат справляешься, если тебя обучить правильно… — зелёные глаза испуганно поглядели на говорящего. «Только этого мне не хватало» — пронеслось в мыслях, но, вспомнив, что его читают как открытую книгу, парень буркнул: — Нет, спасибо. — и отрицательно покачал головой. Саша округлил лесные омуты, видя что Ягода вновь маячит из стороны в сторону, постоянно останавливаясь около дерева, за которым прятался путник. В голове сразу же проскочила мысль о том, что леший мог бы попробовать скрыть тезку, с помощью магии, но сразу осознал, что дело бесполезное. Во-первых, потому что он не умеет; во-вторых, тогда обе темные сущности её почувствуют и обман вскроется быстрей, чем предполагалось.       Хотя Поручик прекрасно осознает, что Хозяин чует его ложь и знает, кого от него желают утаить, но ничего не предпринимает, по всей видимости имея другие планы. Поэтому Сущность не трогает ни младшего лешего, ни его спутника. А вот, если его обнаружит Ягода — это послужит толчком, чтобы Рогатый изменил свои планы, да и сам Прихвостень будет рад поглумиться над бедным путником, которому и так прилично досталось вчерашней ночью.       Сердце начинает бешено стучать, а краска предательски заливает лицо, дыхание становится чуть прерывистым. Понимая, что всему пришел конец, Саша готов схватиться за голову и свернуться в комочек, а в ногах появляется странное чувство, что они в любой момент готовы подкоситься. Он уже винит самого себя в том, что все-таки не сумел уберечь путника и что по его вине парни тут оказались. Но Поручик собирает остатки сил и, стараясь скрыть дрожь в голосе, проговаривает, вскинув голову: — Лучше бы Вам угомонить своего Прихвостня. Уж слишком он своевольничает. — Саша прячет глаза, пытаясь думать о чем угодно только не о тёзке. К его счастью, Хозяин удивлённо вытягивает лицо и переводит взор на приспешника, который чуть ли не прыгает от взбрендившей ему в голову вещи. Сущность закатывает глаза и недовольно фыркает, тут же окликнув «черного человека»: — Ягода! — тот мигом оказывается рядом с виноватой миной на лице. — Вызывали, Хозяин? — сложив руки за спину и расплывшись в жеманной улыбке до ушей, интересуется подошедший. — Я сказал, чтоб ты выполнял свою работу, а не валял дурака. — рычит Хтонь, наклонившись чуть ближе. А его Прихвостень в свою очередь поворачивается к младшему лешему и, тыча тому в грудь, злобно шепчет: — Мы с тобой ещё встретимся. — Обязательно. — также злобно отвечает Саша, слишком неожиданно начинает улыбаться, вызвав недоумение на чужом лице, а после вытягивает руку и размазывает клюкву по лицу Ягоды.       Тот брезгливо ее оттирает и в голове готовит план мести, когда мертвые глаза резко распахиваются, их взор становится испуганным, а его обладатель хватается за горло и опасливо оглядывается на Хтонь, тут же юркнув за скрывшейся в темноте фигурой.       Поручик ещё некоторое время глядит в пустоту, вернее в сизую и темную дымку, оставшуюся после Хозяина и его Прихвостня. А позади него оказывается вышедший из своего «укрытия», подкравшийся к тёзке путник, который повторяет чужие действия, когда замечает протянутую к нему ладонь с клюквой. И чтобы не казаться неумехой, лишь вопросительно смотрит, но вопросов не задаёт. — Угощайся. — предлагает Щиголев, а сам доедает ягоды, находившиеся в другой руке. — А не слишком ли рано? — Ренегат вопросительно выгибает бровь и скептично глядит на тезку, который, пожав плечам, закидывает в рот предложенные им же самим ягоды. — Да есть такое. — он забавно щурится и кривит моську, чувствуя кислючесть недозревших красных шариков. Заслышав шорох неподалёку, оба испуганно оглядываются, а затем переглядываются между собой, когда леший принимается беспокойно копаться по карманам, через пару секунд выудив оттуда два мешка остаётся только гадать, как они там оказались и каким образом поместились. — А зачем…? — не успевает спросить Леонтьев, когда оказывается перебит решительной просьбой: — Надевай! Быстро! — Саша ничего не понимает, а мешковина уже оказывается в его руках. Парень в свою очередь непонимающе хлопает ресницами и наблюдает за Щиголевым, уже напялившим мешок на голову и недовольно глядящим на высокого. Ренегат хочет возразить, ведь проблема, озвучивать которую он не торопиться, встаёт на пути. А Поручик, прорычав: — Как же с тобой сложно! — выхватывает мешковину и принимается самостоятельно одевать на путника, но что-то идёт не по плану и, зацепившись за острых край рогов, рвется ко всем чертям. А леший, окончательно вышедший из себя, отходит на пару метров, беспокойно метаясь из стороны в сторону, пока, не зацепившись о выступивший на поверхность корешок, падает. Но вовремя спохватившийся Ренегат в последний успевает поймать тезку. Зелёные глаза испуганно и вопросительно, но при этом с толикой благодарности, глядят на путника, который лишь счастливо улыбнулся. — Теперь мы в расчёте. — усмехнувшись, проговаривает Саша и, развернув Щиголева к себе, прижимает ближе. Парень знает, что тому сейчас важна поддержка, поэтому, не придумав ничего лучше, просто обнимает. «Нам нужно вернуться» — пронеслось в головах у обоих.

***

      После ухода Паши Маша проводила друга недобрым взглядом. Для полной картины ей не хватало только осуждающе цокать. На мгновение обернувшись хлопнувшие от сквозняка двери на втором этаже, она даже уперла руки в бока и покачала головой, чем в какой-то мере напомнила недавно побывавшего у них в гостях Ягоду. Девушка испуганно оглянулась на сундук, где недавно ее заперли. Он был ничем не примечательным, кроме крышки, которая была слегка приоткрыта, образуя небольшую щелку. Оттуда на нее вылупились карие глаза. Нефёдова, уверенная в том, что это домовой, спокойно выдохнула, как в тот же момент крышка медленно приоткрылась, а помимо глаз ее взору предстал и их обладатель.       Им оказался не домовой, а водомут — Ягода. Тот самый баламут зловеще улыбается, предвкушая чужой крик, но его ожидания оказываются неверны, так как полностью откинув крышку сундука, Прихвостень хозяина не рассчитал силы и даже не задумался в том, что та самая крышка может отрикошетить и захлопнуться обратно, потому также быстро за это поплатился: та бессовестно совершила закономерное захлопывание, погружая извергающего проклятия «черного человека» обратно во мрак. Маша наблюдала картиной, хлопая глазами.       Ее томили непонятные эмоции, но вместо всего этого она лишь громко захохотала. Раздосадованный своей неудачей и чужим хохотом Ягода, обратившийся в черную лужу, выползает из сундука и буквально в паре метрах проносится мимо девушки, которая следующее мгновение подбегает к окну, провожая хтонь недобрым взором и убеждаясь в том, чтобы негодяй наверняка покинул это место. Стоит только взглянуть немного левее, как Нефёдова обнаруживает второго незваного гостя.       Это был странного вида молодой человек с длинными кучерявыми рыжими волосами, небольшой бородкой, в мешковатой одежде, с кое-где приземлившимися и решившими остаться на нем листиками. Маша заметила как очередей незнакомец хулиганит — срывает с садовой груши плоды. Хоть сад чах на глазах, — за ним было бесполезно ухаживать, поэтому никто даже и не пытался, — эта груша только сейчас обрела цвет и живой вид. — Эй, что вы делаете? — распахнув окно и продолжая за него же держаться, Нефедова принялась возмущаться и негодовать. Хулиган, одной рукой тянущийся за грушей, откусывающий яблоко в другой, замер на полудействии. — Это я-то что тут-то делаю?.. Хороший вопрос! — после странной почти что скороговорки молодой человек показывает указательный палец случайно выронив яблоко. — Ёклмн! — выругался пришелец и поднял упавший фрукт, стряхивая с него соринки. А после он снова обернулся и посмотрел на улыбающуюся «Хранительницу трактира». (ведь из всех она на самом деле была умнее и не стала покидать безопасное место).

***

      Когда Саши вернулись домой, оба пребывали не в духе: путник не понимал вообще ничего и продолжал переживать из-за рогов, которые чуть снова все не испортили своим присутствием и размером, но за состояние тёзки, кажется, он переживал больше всего; леший же просто остался без сил, ведь каждая встреча с Хозяином нещадно забирала их все. Тем более мысли были заняты тем, что Ягода в любой момент может «посетить» дом с обещанной местью, поэтому в голове парень прокручивал всяческие варианты, как уберечь Сашу.       Почувствовав, что кто-то пересёк «барьер», предназначенный для охраны дома от незваных гостей, а сейчас предупреждающий об их приходе, Поручик встрепенулся и, ничего не говоря, под вопросительный взор путника, расположившегося за столом, который уже держал в руках кружку, направился к двери. Стоит только приоткрыть последнюю, когда с улицы заглядывает, на удивление, чересчур любопытное и довольное лицо Серого Кардинала, вытянутое в предвкушении следующей беседы, а также оправданий брата. — Привеееет! — Сажинов махнул рукой и покачнулся взад-вперёд, пряча руки за подозрительно прямую спину. — Привет…? А что ты тут делаешь? — округлив глаза, Саша буквально вылупился на пришедшего, явно не ожидая его появления дома. — Как видишь я сюда пришел. — Паша предпринимает попытку заглянуть за спину младшего и понять причину, по которой его брат елозит туда сюда, всеми своими действиями выдавая то, что хочет скрыть. — Вижу-вижу. Ну тут все хорошо, поэтому можешь возвращаться обратно. Откуда пришел. — ответил даже на незаданные и не интересующие старшего лешего вопросы Щиголев, поднимаясь на носочки и «перехватывая» чужой взор. — Я что? Уже не могу побыть со своим братом? В нашем собственном доме? — удивлённо, пытаясь скрыть ехидство, вытянул лицо Сажинов, вскинув брови и посмотрев на младшего. Было видно, что сказанные предложения леший так формулировал нарочно, а на умоляющий и вопросительный взор лишь странно улыбался и загадочно молчал. — Можешь, а как же? — пробурчал Поручик и неопределенно махнул рукой, немного поникнув. Саша, как мог, старался не смотреть на брата, иначе тот по взгляду бы понял, что творится в темной макушке, где мысли уже спутаны и сбиты в комок. — Но не сейчас. — спрятав руки за спину, младший снова приподнялся на носочки и кивком указал Паше на Лес с намерением ненавязчиво выгнать того, ну или просто намекнуть, чтобы странник сам ушел, поняв, что его брат цел, жив и здоров, а его странное поведение вовсе таковым не является. Просто…настроение такое! — Мне кажется ты кого-то скрываешь от меня. — Серый Кардинал чуть ли не улыбался до ушей, давно раскрыв чужой план и ложь. Парень резко делает пару шагов назад, замечая Сашу, который был готов даже начать свистеть, чтобы хоть как-то показать свою невиновность. — Как ты угадал? — осознав услышанное, младший леший, вскинул брови и с тихим, но протяжным «эээээээээм», неловко приподнял уголки рта. Зелёные глаза устремились на Пашу, который уже прикрыл рот ладонью, но улыбаться не перестал. — Мысли прочел. — пошутил Сажинов, прекрасно зная, что в каждой шутке есть доля правды. Даже если Поручик всеми силами старался не думать ни о чем, кроме бешеного «ля-ля-ля» в голове.       Тем временем, не дожидаясь приглашения, Сажинов буквально прокрался внутрь, обернувшись на брата, который в хитром взоре бледно-серых глаз прочёл: «Я так и думал». — Здравствуй потеряшка. — нежданный гость заставляет обратить на себя внимание расположившегося за столом Ренегата. Последний поначалу испуганно, а после недовольно косится на пришедшего и фыркает. Но в ответ все равно получает приветливую улыбку на лице Серого Кардинала, за чьей спиной через пару мгновений появляется Поручик, аккуратно выглянувший оттуда и вопросительно поглядывающий сначала на странника, а после на путника. — Драсьте. — не желая досадовать тезку своей неприязнью к пришедшему неприветливо поздоровался Леонтьев, махнув рукой и делая глоток чая.       Вообще эта самая неприязнь к Паше у Ренегата уже очень давно. Примерно с тех пор как тот впервые появился в Трактире. И теперь Саша каждый раз ловил себя на мысли, почему испытывает именно «неприязнь», и ответ его разочаровывал. Ну не может он ревновать к нему тезку…ладно, это парень и делает на протяжении некоторого времени каждый раз, когда видит этих двоих вместе. Об этом немного ранее Леонтьев обещал себе подумать на досуге, но такая возможность до сих пор не выпала. А сейчас парень уверен, что уже поздно. — Вот видишь, контакт уже почти налажен. — оглянувшись на стоящего позади, Сажинов принялся улыбаться во все тридцать два зуба. — Ага, ну, а как же. — снова фыркает Ренегат, а после выпучивает глаза, поняв, что произнес это слишком громко. Лицо слегка принимает алый оттенок, но путник словно этого не замечает и продолжает открыто пялиться на стоящих перед ним. — Смотри тут, брата моего обидишь опять — из Леса тебя снова вытаскивать не будем. — Паша наигранно пригрозил пальцем и тут же добавил, хохотнув: — И чего этот лопух к тебе так прицепился? — старший леший локтем пихнул брата в бок и быстро на него оглянулся. — Ну, Паша! — готовый спрятать покрасневшее лицо в ладони, Поручик, подобая капризному ребенку, скривился от боли и, не меняя выражения лица, выпрямил руки. — Стоп, а с каких пор вы братья? — взоры бледно-серых и лесных глаз приковываются к спросившему, а их обладатели в унисон заявляют совсем не схожие между собой фразы: — А ты только догадался? — Серый Кардинал с искренним удивлением на лице вскидывает брови и улыбается. — Вроде всегда ими были. — Поручик трёт переносицу и получает на себе скептичный взор бледно-серых глаз брата, но лишь небрежно пожимает плечами. — Вы так не похожи… — ошарашено протягивает Ренегат и переводит взгляд с одного на другого лешего стараясь найти хоть каплю сходства в «братьях». — Мы не родные. — поясняет Поручик, видя прикованный изучающий взор тёмно-серых глаз, и, немного смущаясь от такого пристального внимания к своей персоне, отворачивается, а после глядит на старшего, который, заметив это, не переставая улыбается, делает это уже заговорщически. — Вернее не кровные, но самые родные друг другу «люди». — Сажинов притягивает младшего к себе, заключая в шутливые объятия, и лохматит темную макушку, обладатель которой упирается всеми силами и тихо шипит. — Ну блин, Паша! Что ты делаешь? — Щиголев пытается безуспешно оттолкнуть старшего, но чужая хватка оказывается сильнее, поэтому приходится смириться и с недовольной моськой немигающим взором глядеть перед собой. — Ладно. — через пару мгновений Паша наконец-то отпускает младшего, махнув на него рукой. — Я просто до сих пор не пойму, что ты в нем нашёл? — А что ты не нашёл? — язвит путник, искренне обижаясь на чужие слова, мотнув головой, а после принимаясь убирать с лица непослушные пряди. — Хороший вопрос. — приставив ладонь к подбородку, хохотнул Серый Кардинал и изучающим взором пробежался по путнику, отчего тому стало не по себе. — Слышь, леший, хватит хохотать. Весь лес содрагается. — недовольно с ноткой наезда просит Щиголев, но тот, к кому он обращается, словно не слышит младшего и принимается гоготать гораздо сильнее. На самом деле он просто радовался, что его брат цел, а в голове невольно проносился вчерашний разговор с Мышкой, когда девушка нехотя раскрыла новую «парочку».       Ренегат, про которого будто бы и вовсе позабыли и который отлично слышал чужой разговор, прячет пунцовые щеки в ладони, буквально сгорая со стыда, но пытаясь преподать это словно ему жарко. В то время как его тезка, также стоящий с порозовевшим то ли от злости, то ли от смущения лицом, понимает, что является виновником сложившейся ситуации, и недовольно косится на Пашу, который, заметив это, прикрывает рот ладонью, тараторя: — Всё-всё-всё. — но Поручик все равно шумно выдыхает и что-то тихо бубнит себе под нос. — Получается, что ты тоже леший? — неожиданно даже для самого себя спрашивает Леонтьев, понимая, что «башка-то реально поломалась». Парню до сих пор сложно поверить и тем более переварить всё то, что ему довелось узнать за последние сутки. — А ты тогда не шутил о том, что я с ним вожусь. — это не вопрос, это тихое утверждение. Фотограф устало прикрывает глаза и пальцами зарывается в длинные спутанные волосы. Младший леший вопрошающе глядит на брата, который чуть отклоняется назад, вскидывает голову, сначала всем видом показывая, что не причём, но после утвердительно кивает и, пожав плечами, кидает небрежное «было дело''.       Со стороны слышится шумный и тяжёлый выдох, и оба леших оборачиваются на путника, до сих пор сидящего в том же положении, что и некоторое время назад. Братья вопросительно переглядываются, а старший толкает Сашу вперёд и кивком указывает на высокого. — Молодец, Саша. — наклонившись чуть ближе к младшему, прошептал Серый Кардинал. — Наверняка все сам обещал рассказать. Рассказал, молодец. — убрав руки за спину, Паша перекатился с пятки на носок и внимательно взглянул в зелёные и беспокойные глазенки, которые распахнулись, когда их обладатель внезапно осознал, насколько правдивы чужие слова и насколько пустым оказалось его собственное обещание. Саша чувствует, что его толкают вперёд и у него просто не остаётся выбора, как маленькими и несмелыми шагами подойти к тёзке, оглянувшись на брата, которого в комнате уже не оказалось.       Лесные омуты ещё раз беспокойно оглядывают высокого, а их обладатель стыдливо опускает взор и аккуратно садится рядом, коснувшись чужого плеча, дабы обратить на себя внимание. Ренегат вздрагивает, но головы не поднимает, видимо, слишком погрузившись в себя. — Прости, теперь ты знаешь все. — прошептал Щиголев, сложив руки на коленях. — Я наконец понял, почему ты не хотел это рассказывать. Знал, что я не поверю. — путник выпрямился и повернул голову, глядя на тезку. Леонтьев поджал губы, прокручивая в голове чужое так и неисполненное обещание, пока его собеседник просто молчал и ждал, будто бы зная, что фотограф соберётся высказать что-то ещё. — Это действительно сложно и…я не знаю… — Прости меня, Саш, я такой дурак. — опустив взор и принимаясь пальцами нервно теребить край футболки, он прикрыл глаза, а Ренегат замер, явно не ожидая услышать извинений.       Парень задумался, понимая, что после вчерашней ночи, когда путник по своей же глупости и доверчивости оказался в Лесу, их отношения с Сашей, точнее само поведение лешего, очень изменились. Леонтьеву даже показалось, что они стали более искренними друг с другом, а от этого на душе становилось как-то легче. Даже, если оба иногда вновь возвращались к своим старым разногласиям. Без этого никуда. И они явно будут ещё неоднократно повторяться. — Саш… — несмело начал высокий, обращая на себя внимание и приподнимая уголок рта: — Я тоже — дурак. — парни улыбнулись более расслабленно и засмеялись. Напряжённость кажется и вовсе исчезла из этого дома. Возможно, не надолго, но Саши были рады и этому.       Считая, что наступивший момент самый подходящий для искренних слов и признаний, Ренегат немного наклонился, чтобы прошептать тёзке что-то важное, когда тот, уловив момент откидывается назад и, не удержавшись, пальцами касается мягкой короткой шерсти на молодых рогах чужой головы. На деле лешему просто всегда было интересно пожамкать шесть на лосиных молодых рожках, но такого ему никогда не доводилось сделать, ведь звери были в разы крупнее самого Саши, а он их просто напросто боялся.       Тёмно-серые глаза распахиваются, когда их обладатель резко мотает головой и случайно ударяет Щиголева в лоб, из-за чего тот с грохотом падает со стула. — Ай, блять. — протягивает тот, схватившись за голову и качаясь из стороны в сторону, пытаясь успокоить боль. — Почему если ты говоришь что нечисть боится ругани, то сам ругаешься как сапожник? — не зная зачем и почему именно сейчас Ренегат решил задать давно мучающий его вопрос, выпученными глазами оглядывая собеседника. — Тебя только это сейчас беспокоит? — не меняя положения, ответно спрашивает Поручик, продолжая упрямо лежать на полу, схватившись за голову. — Потому что он гном-матершинник. — Саши одинаково распахивают глаза и смотрят на пришедшего и хохочущего Пашу, заставшего их врасплох. — Спасибо, Паш. Твоя поддержка многого стоит. — недовольно тараторит младший леший, к которому тут же подбегает высокий, судорожно помогая подняться на ноги и без умолку повторяя тихое «прости-прости-прости». — Обращайся. — равнодушно кинул Сажинов, проходя вглубь помещения и, положив букет вереска на стол, принимается наливать воду в кружку. На вопросительные взоры уже поднявшихся Саш он только пожал плечами, буркнув: — Маше нужно. — Спасибо. — шепчет путнику Щиголев, снова потерев ушибленный лоб и получив насмешливый взор от брата. — Зачем ты это сделал? Зачем ты упал? — с искренним непониманием и невинным выражением лица спрашивает Ренегат, сведя брови домиком и также непонимающе хлопая ресницами. — Захотелось. — передразнивает тезку младший леший и распахивает глаза, снова глядя на высокого. Тот, мотнув головой и понимая, что задал не тот вопрос который хотел но который почему-то крутился в голове, аккуратно дотянулся до места, где буквально несколько минут назад его коснулся Поручик.       Последний, наблюдающий за чужими действиями, вскидывает голову и отводит взгляд, не желая пересекаться им с тёмно-серыми глазами, а также оправдывать себя.       Понимая, что учудил его брат и с какой целью, Серый Кардинал прикрыл рот ладонью и вновь принялся хохотать. Он даже отвернулся, дабы его не раскрыли, но его все равно раскрыли с восклицанием: — Слышь ты! Перестань хохотать, лучше бы помог… — Саша спрятал ладони под подмышки и угрюмо посмотрел на старшего. Тот лишь улыбнулся и утвердительно кивнул, подходя к путнику. — Да, узнаю дедовские штучки. Ну ничего потерпи до осени, а там гляди само отпадёт. — внимательно осмотрев высокого, спустя некоторое мгновение с умным видом выдал Паша и оглянулся на брата, которого в отличие от путника этот ответ вполне устроил. Ренегат в свою очередь указывает на рога, с наездом в голосе выдавая: — А ты ничего не можешь сделать? — А я ничего не могу сделать. — передразнил его слова старший леший, чуть наклонившись вперёд. Ещё немного и он бы высунул язык и из ладоней сделал те самые рога, но сдержал себя и отвернулся, возвращаясь к принесенному им букету, переключая все внимание на восстановление увядших и упавших цветов.       Путник опускает уголки рта, мотая головой и быстро убирает непослушные волосы с лица. Вытянув руку парень показывает средний палец тому в спину, когда рядом оказывается его тезка, благодаря которому Леонтьевские планы мести полностью проваливаются, и высокий грустнеет на глазах. Но тут же получает хитрый взор зелёных омутов, обладатель которых поднимает уголки рта и со словами: — Смотри, как надо. — младший леший вытягивает руку, только уже показывает брату дулю. К удивлению Ренегата и радости Поручика, Паша начал беспокойно оглядываться по сторонам, а в скором времени принимаясь прятать руки в карманы, дабы избавиться от нервных покалываний.       Парень оборачивается и глядит на брата, оставшегося стоять с вытянутыми перед собой руками, которые тот сразу же спрятал и отвернулся, выпрямив ладони. Но крайне сердитый взор бледно-серых глаз приковывается именно к нему. Хотя и без этого Поручик, решивший проучить старшего брата, но получивший «отворот поворот» от своих же действий, испуганно распахивает глаза и оборачивается на Ренегата, который принимается гоготать, совсем этого не стесняясь.       Гогочущий путник получает на себе два недовольных взора и, сделав жест будто бы сдается, отступает к столу, а после буркает: — Я курить. — прихватив с собой трубку вместе с где-то отрытыми им спичками скрывается с чужих глаз.       Лешие вопросительно переглядываются друг с другом, вскинув брови и взорами провожают хлопнувшую за спиной путника дверь. — И что это было? — Саша удивлённо вытянул лицо, а темные брови поползли наверх. — Он просто сбежал от проблемы. — бледно-серые глаза вновь встретились с зелёными, обладатель которых сначала хмурится и пытается осознать, что под «проблемами» подразумевает его брат, а после с громким «ой!», понимает, что совершенно забыл о том, что до прихода Паши готовил и спешно возвращается своему прошлому делу. Пока старший опустился за стол и вернулся к перебиранию цветов, время от времени кидая на брата недовольные взоры, до сих пор не представляя как младший мог ему так нелепо отомстить. Знал же!       Парень резко выпрямился, когда сбоку слышится ругань: — Ай блять… — Поручик потряс рукой, которой случайно коснулся горячей поверхности горшка и рефлекторно начал трясти ладонью ещё активнее. — Поганец! — старший отшатнулся, чуть не упав со стула, а серые глаза недовольно уставились на Сашу, на это лишь пожавшего плечами. — Да блять! — в этот раз уже оба леших отшатнулись, начиная испуганно озираться по сторонам, заметив, что это был высокий, до сих пор не привыкший к своей «обновке», недоуменно на него посмотрели, а после переглянулись между собой. Предугадав, что скажет его брат, Паша вытянул руки вперёд и покачал ими в отрицательном жесте, шипя: — Тщ-тщ-тщ! Стой! Не надо! Хватит, пожалуйста! — в ответ на это Поручик мотнул головой, а после утвердительно и протяжно кивнул, возвращаясь к своему делу. — Здравствуй, дружище. — Серый Кардинал обернулся, взглянув на пришедшего, удобнее откинувшись на спинку стула. — Давно не виделись. — пробурчал последний и закатил глаза, но всё же опустился на стул рядом, по которому похлопал старший леший, получая на себе вопросительный и недоуменный взор зелёных глаз. Ведь их обладатель такого обращения от брата не слышал. Разные слышал, а это впервые. — Что у вас тут успело произойти за те пять минут, пока меня не было? Если конечно позволите узнать. — поинтересовался Ренегат, слегка наклоняясь вперёд и глядя на тёзку, странно-испуганно на него покосившегося. Что творилось в этой темной макушке было известно только тому, кто носит ее на плечах, хотя даже в этом можно было усомниться. — Конечно можно? Мелочь опять ругается! — хохотнул Сажинов, переводя взор на своего собеседника. — Ага. Ну да. Мелочь. Спасибо, Паш. — отчеканил Поручик, а после, наконец-то закончив с готовкой, разлил чай по кружкам и подал на стол. Зелёные глаза испепеляли старшего, на что тот улыбался, обнажая чуть ли не все имеющиеся зубы. — Обращайся. — довольно протянул свое излюбленный ответ старший, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза. Высокий вздрогнул, когда кружка с чем-то горячим оказалась прямо перед носом. Юноша поднял взгляд, встречаясь с лесными омутами, чей обладатель приподнял уголки губ и наигранно закатил глаза, кивком указав на брата. Хотелось бы сейчас сделать небольшую пакость, дабы Паша не радовался своей. Но Саша ничего не придумал и лишь опустился напротив сидящих, поставив кружки себе и брату. — Вспомнил случай. — прервал тишину Сажинов, обращая на себя внимание и, удостоверившись, что его слушают, продолжил: — Есть к меня один друг. Балагур редкостный. — Друг? — с хитрецой в глазенках уточнил младший леший, загадочно вскинув брови. — Да, друг. — подтвердил рассказчик кинув быстрый взор на брата, который, зажмурившись уже допивал остатки напитка. — Что за друг? Я его знаю? — принялся задавать бессчетное количество вопросов Щиголев, уперевшись на локти и наклоняясь все ближе к столу, чуть ли не касаясь его носом. — Нет, вряд ли вы когда-нибудь встречались. — Паша небрежно махнул рукой и дал понять, что сбивается с мысли, когда его перебивают. — Ясно. — хитро протянул Ренегат, заканчивая чужой разговор.

***

      Итак, вернёмся к разговору рыжих (вероятно именно потому они так быстро нашли общий язык): — Вы очень похожи на мою очень хорошую знакомую. — Жуть! — радостно крикнула Маша и подпрыгнула, обернувшись вокруг своей оси. Она откусила кусочек пирога, о чем вскоре пожалела, ведь он был слишком горячим. Поэтому в следующее мгновение Нефёдова уже перепрыгивала с ноги на ногу и ладонями пыталась хоть как-то остудить испекшееся тесто.       Пока ее новый знакомый играл с тенью, которая радостно скакала по комнате и кривлялась пытающемуся поймать ее Мите.       Наблюдающая за этим Мышь тихо хихикнула и опустилась на стул, пока леший, — о чем последний сам ей охотно рассказал, — подал кружки с горячим чаем и продолжил один из многочисленных рассказов: — Я собираю яблоки и груши, чтобы помочь одному хорошему человеку, который помог другому хорошему человеку, который по несчастливой случайности превратился в лося. — без умолку протараторил парень, а после прервался на минуту, чтобы сделать глоток чая и напомнить о том, насколько отменным вышел пирог. — Кажется я догадываюсь, о ком вы говорите. — аккуратно протараторила девушка и вскинула брови. За то время, пока Нефедова жила в этом месте, ей удалось повидать многое, но представить путника в облике Лося было крайне затруднительно, и уж тем более не захохотать после этого. — Знаете, эта история с грушами и яблоками такая запутанная. От одних вырастают рога, от других — наоборот. При этом существовать друг без друга они не могут. — говоривший хмурится, задумчиво потирая подбородок и глядя наверх. Маша, услышавшая это и уже откусившая добрую половину отрезанного куска, замирает на полудействии и вопросительно глядит на Митю, который лишь по-доброму улыбается и уверяет свою собеседницу в безопасности пирога. А после прижимается щекой к тому самому пирогу и проговаривает: «ты в безопасности». Это действие выглядело и глупо, и мило одновременно, что не могло не вызвать улыбки на лице рыжеволосой.       Внезапно оба оборачиваются на шум, как оказалось впоследствии созданный тенью, которая уронила букет засушенных трав. Силуэт испуганно указал на окно и скрылся с глаз, заставив рыжеволосых удивлённо переглянуться и посмотреть на улицу, где на первый взгляд царили лишь спокойствие и безмятежность. Митя нахмурил брови и стал серьезнее, а Мышь, словно прочитавшая чужие мысли, озвучила дальнейший план действий: — Вот сейчас доедим и придется принимать гостей. — будто бы специально после этой фразы на втором этаже раздался громкий хлопок. Хоть их источником и оказались двери, столкнувшиеся либо друг с другом, либо со стеной, парень с девушкой насторожились и переглянулись.

***

      Ренегат, которого отправили на второй этаж за корзиной, хотя на первом их и так хватало, не успел спуститься, когда в гостиной услышал какой-то странный шум. Припомнив утренние события, парень по известным только ему причинам ускорился и поспешил вниз. — Привет? — аккуратно поздоровался вошедший, переводя недоуменный взгляд с тезки на седовласого, а после на слишком знакомую фигуру рыжеволосого паренька, отведшего путника к младшему лешему прошлой ночью. Гость щурится и внимательно вглядывается в пришедшего, а чужое лицо озаряет улыбка. — Привет, дружище! Честно, не признал тебя. — говоривший также улыбается во все тридцать два зуба и смотрит на Ренегата, который только кивает и направляется к столу, опускаясь рядом с Поручиком. Саша, проводив путника взором, возвращает свое внимание на гостя. Последний, которого, видимо, перебил приход высокого, дождался тишины и, обернувшись на щебетание птиц за окном, продолжил: — Я значица снимаю мешок и виду этого обалдуя. — рыжеволосый указывает на Ренегата, но получает немного, а вернее совсем не ту реакцию, которую ожидал. Братья одинаково распахивают глаза и будто бы рефлекторно переглядываются, в унисон спрашивая: — Погоди, что? Так ты и есть парень в мешке? — они приподнимают уголки рта и снова переглядываются, явно не веря чужим словам. — Да-да, эт я. — Митя улыбается, явно обрадованный такой реакцией младших леших. Поручик, готовый вскочить с места и радостно хлопать в ладони, оборачивается на вопросительно глядящего в ответ тезку. Путник сводит брови на переносице, а взор тёмно-серых глаз просит объяснений. Немного растерявшись, Щиголев оборачивается сначала на рыжеволосого, а после на брата. Те, в свою очередь, уставились на него поэтому у парня не остаётся выбора и, шумно выдыхая, темноволосый ещё раз умоляюще глядит на старших, но смиряется. — Ну, если коротко. — махнув рукой, начинает Саша и замечает прикованный к себе заинтересованный взор тёмно-серых глаз, поэтому отворачивается, немного смущаясь от такого внимания. — Ща будет очень коротко. — хохотнул Серый Кардинал, глянув на гостя, который переводил оценивающий взгляд с одного лешего на другого и на их друга. — Паша, ну не перебивай! — тот самый Паша на это негодующее восклицание делает жест будто бы сдается и удобнее устраивается на стуле, закинув руку на его спинку. — В общем и целом… — пытаясь собраться с мыслями и прекрасно понимает, что ничего объяснить не сможет, Поручик руками очерчивает невидимый круг в воздухе. Его брат тихо хрюкает, поэтому прикрывает рот ладонью, чтобы не вызвать на себе чужой гнев. Но последний, кажется настолько растерялся, что этого не заметил. — Мы с Пашей повстречали его в детстве и не думали, что когда-нибудь увидим и… — он снова замялся, чувствуя, что ещё немного, и краска зальёт лицо, а парень, сгорая со стыда и собственной глупости, спрячет его в ладони. — А сколько вам было? — неожиданно даже для самого себя спрашивает Ренегат и чуть наклоняет голову, встречаясь с распахнутыми зелёными глазенками, обладатель которых в следующее мгновение смотрит на Пашу и чешет затылок. — Паше где-то тринадцать, мне — одиннадцать? — Саша щурит глаза, предаваясь воспоминаниям. В мыслях, без устали крутящихся в голове, появился недавний кошмар. Парень мотнул головой, прогоняя их, когда чужой вопрос и собственный ответ его знатно удивили: — Стоп, а зачем ты это спросил? — Потому что ты выглядишь слишком старым для своих лет. — не упустил возможности колко ответить на заданный не ему вопрос Паша, получая на себе скептичный взор лазурных глаз, но лишь пожал плечами. — Кто бы говорил! — Мы что-то сильно отошли от темы. — Митя складывает руки на коленях, обращая на себя внимание: — На самом деле, мешок я ношу, чтобы спрятаться от Хозяина вашего. Уж больно неприятный он персонаж. — тараторит рыжеволосый, иногда переходя на шепот и меняя голос, делая его загадочным пугающим или наоборот — чарующим. Говоривший покачал головой и вытащил из кармана грушу, принимаясь вытирать ее рукавом рубахи. — Вас двоих я тоже видел в мешках. — леший указывает на Саш и довольно улыбается. Паша, вскинув голову, оценивающе смотрит сначала на брата, а после медленно переводит взор на путника и заливается казалось бы беспричинным хохотом. Ренегат, чувствуя себя крайне неловко, поджал губы и взглядом вперился в поверхность стола, пока его тезка протягивал все то же капризное: «Ну Пашааа!»       Чтобы не страдать от навязчивого ощущения, что тут он явно лишний, фотограф, чуть нервно натягивающий рукава свитерай, решил перекусить яблоком, о котором так благополучно забыл и которое до сих пор держал в руках. — Погодь. — Ренегат удивлённо вскидывает брови и вопросительно смотрит на наклонившегося к нему тезку. — Не советую тебе брать эти яблоки. — Почему? — единственное, что сумел выдавить из себя ошарашенный таким смелым и весьма необычным заявлением путник, замечая прикованные к себе заинтересованные взоры старших леших. — Ну…потому что… — замялся Щиголев, махнув рукой и надеясь, что его поймут и так, без объяснений, чего по прошествии пары секунд, к его разочарованию, не происходит. Поэтому парень тихо выдыхает и опускает руки, так ничего и не проговорив. — Лучше угостись грушей. — советует Митя, получив на себе скептичный взор тёмно-серых глаз и благодарный — зелёных. Гость размышляет буквально мгновение и добавляет: — Я знаю как тебе помочь, мой друг. — Помочь? Чем? — Леонтьев приподнимает уголок рта и выдыхает, но это действие больше походит на нервный смешок, нежели что-то другое, а по глупой случайности, снова не рассчитав сил и расстояния, ненамеренно задевает тезку, получая тихое «Саня, блин!» — Прости! — высокий оборачивается на недовольно глядящего обладателя злых зелёных глаз. Он принимается в панике размахивать руками, совершенно растерявшись. — Вот с этим. — спокойно проговаривает Митя, намекнув на чужой аксессуар в виде рогов. — И груши тебе помогут, а яблоки, пожалуй, сделают хуже. — Как фрукты вообще с этим связаны? — темные брови поползли наверх а Саша недоуменно хлопает ресницами надеясь, что все-таки узнает причем тут обычное «яблоко» и «сделает хуже».       Митя переводит хитрый взор на Поручика, который, осознав чужой замысел, складывает руки в отрицательном жесте и спешит откреститься от чужой затеи. По прошествии пары мгновений парень понимает, что это бесполезно и смиряется, но пробует торговаться: — Можно тогда хотя бы только одно? — он получает утвердительный кивок. Это уже хоть что-то. — Что «одно»? Вы о чем? Что означают ваши переглядки? — ничего в этом Лесу не меняется. Не меняется и путник, снова задающий уйму лишних вопросов, которые, наверняка, останутся без ответов. — Саш, объясни ты наконец. — высокий обращается именно к тёзке, который вечно пытается увильнуть от ответа и какой-либо ответственности. Но спустя минуту Поручик шумно выдыхает и шепчет: «ну смотри» — хотя, к чему относилось это тихое восклицание, никто не понял. Вероятно, парень просто хотел собраться с мыслями.       Младший леший ещё раз умоляющим взором глянул на старших, но после под непонимающий взгляд тёмно-серых глаз всё же потянулся за несчастным фруктом. Он откусил небольшой кусочек и скривился, ожидая подвоха от яблока, которое, на удивление, оказалось очень сладким. А потому, не думая о последствиях, парень смело откусил добрую половину сочного зелёного шара. Только прожевав, Саша понял, какую глупую совершил ошибку. Но что сделано — то сделано.       Щиголев глянул на тезку, который вытянул лицо в недоумении и блымкал распахнутыми до невозможности глазами, глядя в ответ. — С-саш, у тебя рога. В смысле одна. — Ренегат выпрямился, пальцами вцепившись в стул. — Очень познавательно. Спасибо. — пробубнил Поручик, недовольный тем, что оказался на месте подопытной крысы, но осознающий, что путник поверит только ему. Леший заметил, что старшие уже не следят за ними, а вернее, в комнате их нет и вовсе. Поэтому Саша сумел спокойно выдохнуть и даже чуть расслабленно приподнять уголки рта. — А теперь смотри и учись. — Поручик тянется к груше и уже без какого-либо страха съедает фрукт полностью. Не проходит и минуты, как парень касается выросшего рога и буквально выдергивает из головы, а тот самый рог исчезает из рук. — Теперь ты. — он оборачивается и выжидающе глядит на Леонтьева.       Тот удивлённо похлопал ресницами и замер с ошарашенным выражением лица, но, получив медленный и утвердительный кивок, тихо сглотнул и также потянулся за грушей. Когда высокий осторожно надкусил фрукт, он даже скривился от этой кислятины, но заставил себя доесть до конца. «Не сработало» — пронеслось в голове, а парень насколько это возможно спокойно положил огрызок на стол, хоть и взор серых глаз стал обиженным. Спустя пару мгновений, что-то заставило его поменять свое мнение: слышится стук, а парень, не веря своему счастью с радостной улыбкой на лице хватается за голову, не нащупав там треклятых рогов. Он запускает пальцы в длинные темные волосы, взлохматив их и глупо, но счастливо хихикает.       В то время пока Щиголев, оперев голову на кулак, влюбленно наблюдает за ним, а после оборачивается на вошедших в дом. — Слушай, дружище. Мне тут птичка нащебетала, — обращается Митя к Сажинову. — Рогатый-то ваш ослабел немного, походу. Лес слаб — значит, и с ним беда какая-то приключилась. — С Ним? Глупости какие! — отмахнулся Паша и даже приподнял уголок рта. — Чего только стоит его Прихвостень, который та ещё заноза в заднице. За эти слова он получает на себе один скептичный и два вопросительных взора. Обладатели последних, то есть Саши, переглянулись и будто бы нарочно одинаково уставились на леших. — Нет, ну знаешь, те, кто его запер в том проклятом старом доме, не был дураком и не бросался в бой бездумно. — принялся объяснять Митя, выпрямив ладони и выставив перед собой руки. — значит он улучил момент, когда Хо… — «зяин» хотел было продолжить рыжеволосый, но Паша резко приставил палец к губам и, прошептав «лучше не называй Его», быстрыми шагами подошёл к окну и выглянул на улицу, словно проверяя местность на наличие лишних глаз и ушей. Одарив того понимающим взором, Митя покачал головой и продолжил, когда друг вновь подошёл ближе: — Он был слаб и не мог никому навредить. А потом вмешались вы двое и всё испортили. — говоривший указал на леших, одинаково округливших глаза и переглянувшихся друг с другом. — Хватит об этом этом вашем Хозяине уже рассказывать. — спрятав лицо в ладони, буркнув, попросил Ренегат, пальцами зарывшись в волосы. Паша негодующе махнул рукой, вернувшись к окну и принявшись чуть тревожно оглядываться, дабы незваные гости не оказались ещё и нежданными. — НУ ТЫ ЖЕ ХОТЕЛ УЗНАТЬ, ВОТ И СЛУШАЙ! — Поручик наконец высказал всё, что накипело за последние пару дней, где ему не давали прохода, лишь бы узнать, что происходит и кто же такой Хозяин. А теперь, когда эти знания преподносят «на блюдечке» — просто отказывается от них и просит об обратном. Заметив на себе чуть удивлённые взоры старших и поняв, что переборщил, Саша прочистил горло и протараторил: — Все завязано только на Нем. — Хватит на меня орать. — грозно глянув на тезку, принялся возмущаться Ренегат. Путник тоже решил высказать то, что накипело за последние дни, хотя кажется оба Саши только этим и занимались с самой первой встречи. — Ты либо молчишь, как рыба, либо орёшь. Ты бы определился уже. — Если тебе что-то не нравится — проваливай отсюда, к лешему! — Щиголев указал в сторону двери, тяжело выдохнув. — Я и так у него. Куда дальше? — выплюнул тот и, скрестив руки на груди, с вызовом глянул на представителя упомянутой нечисти, махнув рукой. Тот открыл и закрыл рот, не найдя подходящих слов, поэтому снова выдохнул и отвернулся. Если высокий продолжит в том же духе — Щиголев обещает, что вышвырнет путника отсюда за шкирку, даже не обращая внимания на всю грозившую ему опасность в Лесу и разницу в росте. Саша вскинул голову и заметил прикованные к себе взоры старших леших, поэтому поджал губы и стыдливо опустил глаза.       Виснет напряжённое молчание и что делать, а тем более говорить дальше, парень не представляет. Слишком много лишнего наговорил уже и, конечно, успел пожалеть о своем «языке без костей». По-хорошему, стоило бы признать свою ошибку и извиниться, но было слишком стыдно и неловко, поэтому Саша стоял сомкнув губы и просто изучал пол. — Вернёмся к птичкам. — перебивает Митя некомфортную для всех тишину, в которой слышится даже щебетание птиц за окном, и ладонями указывает на братьев. Поручик мысленно благодарит гостя, но в следующее мгновение округляет глаза, когда слышит продолжение фразы: — Ты не прав. — говоривший обращается к Щиголеву. — Не забывай, что вы двое тоже являетесь неотъемлемой частью этой Мрачной сказки. — То есть у вас ещё и сказка. — оторвавшись от самокопания, нервно усмехается Ренегат и чуть обезумевшим взором глядит на опустившегося рядом тезку. Последний прижимает колени к груди и откусывает другое яблоко, уже спокойной проговаривая: — А чё ты хотел? — он разводит руками и получает на себе недовольный взор тёмно-серых глаз, от которых хочется скрыться, но сделать этого не хватает ни сил, ни совести.       Паша же, в отличие от брата, начинает негодовать, но уже высказывает свое недовольство в сторону гостя: — Зачем ты это рассказываешь? Это и так все знают. — не взяв путника в расчет, заявляет странник, обеими руками указывая на друга. — Не все. Только вы и я. — не меняя добродушной улыбки на лице несмотря на все обращённые к нему претензии и сложившуюся ситуацию, отвечает Митя и оборачивается на странный шум за окном, источником которого оказалась какая-то мелкая нечисть вроде лугового. — А это неправильно. — Не тебе это решать. — буркает Паша и скрещивает руки на груди, чуть обиженно отворачиваясь. На деле он сделал так, чтобы просто не выглядеть дурачком. — Это должен знать ещё и ваш друг-Лось, потому что он вам точно пригодится. — чересчур самоуверенно заявляет рыжеволосый, указав на того самого Лося. Упомянутый резко вскидывает голову и округляет глаза, непонимающе хлопая ресницами, а после глядит на тезку, махнувшего рукой и обратившего своего внимание на Митю: — Нет, это наша ошибка и мы же должны это решить. — прошептал Саша, кинув быстрый взор на брата, согласно покачавшего головой. — Страшной будет плата за ошибки. — изучающий взор лазурных глаз останавливается на путнике, пока его обладатель скрещивает руки на груди и тихо выдыхает. Младшие лешие слишком упрямы, чтобы принять помощь от других. Если они друг друга не могут об этом попросить — что уже говорить об остальных. — Я присоединяюсь к Мите-лешему. — внезапно заявляет Ренегат, уже готовый греть уши и слушать все, что расскажет тот самый Митя-леший, в особенности, если это касается прошлого Щиголева. — Участь твоя незавидна ни нынешняя, ни та, что будет. — наконец-то проговаривает гость и обращается к уже довольно улыбающемуся Леонтьеву, который тут же меняется в лице и распахивает глаза: — Что это значит? — Не знаю. — шепчет Митя и задумчиво чешет подбородок. — Единственное, что я могу вам сказать: вы все должны быть сейчас не здесь. — А где? — в унисон спрашивают братья и, удивившись этому, переглядываются, а после ихо хихикают. — Вы знаете, где найти нутрь? Вам нужно идти в трактир. Я тоже там буду только несколько позже. — в своей уже привычной всем манере тараторит гость, сопровождая слова жестами с «указанием», куда троице необходимо добраться. — Понял. — лишь буркает Паша и, дождавшись ухода гостя, подходит к окну и обратившись к брату с вопросом: — Вы ж сами дойдете? — получает утвердительный кивок и покидает дом.