Путешествие в один конец

***

      Маша, оставшаяся совсем одна, в трактире, как истинная женщина, от нечего делать принялась снимать свой стресс вытиранием пыли, но после нескольких минут это безобразие ей наскучило, поэтому она направилась на кухню, желая приготовить что-нибудь сладенькое. Хотя обнаружить ей удалось только мед для домового и его самого, не желая заморачиваться, съела сладость на пару с ним за один присест. Тот самый домовой, глядя на это, даже не стал возмущаться и после скрылся в тени дальнего угла.       Зная, что на улицу ей выход запрещен, девушка побегала по лестнице, глядя в окна и подозревая, что в доме все еще находится «чёрный человек». Такие подозрения у нее появились, когда в полной тишине скрипнула пара половиц. Когда ей снова всё наскучило, рыжеволосая пошла на крайние меры: достав из-под лавки футляр со скрипкой поднялась на чердак с намерением начать музицировать. За всеми заботами, а также проблемами, и она забыла, как же все-таки приятно окунуться в любимое дело.       Расхаживая по комнате и создавая скрип старых половиц, который уже переставал настораживать, Нефёдова подошла к окошку, где увидела как кто-то промелькнул в саду. Прильнув к стеклу, Маша решила рассмотреть нарушителя спокойствия, подозревая, что это её новый знакомый Митя вновь бессовестно тащит яблоки, приговаривая: «Ох яблочки мои яблочки». Она усмехнулась, делая в голове заметку о том, что это обязательно нужно будет ему припомнить.       Не выпуская скрипки из рук, девушка приподнялась на цыпочки, принимаясь оглядывать видимую часть сада. Пока до ее слуха не донёсся какой-то неприятный скрежет, заставивший мгновенно обернуться. Но чердак как и до этого был пуст. Аккуратно ступая по скрипучим половицам, Нефёдова принялась расхаживать по комнате. Игру она приостановила, взамен этого начала прислушиваться к окружающим ее звукам.       Очертания в зеркале намерены были испугать рыжеволосую, но наученная жизнью в здешних местах девушка этого не испугалась. Ведь знала, что обитатель Зазеркалья не может причинить вреда. Но всё же от греха подальше и не желая искать приключений на пятую точку, Маша без паники спустилась вниз.       Не успев оказаться в гостевой, приключения всё же настигли Мышь. Торчавшая из-под пола деревяшка открыла завесу тайны, а вернее помогла обнаружить неизвестный свёрток, впоследствии отказавшийся древней рукописью, которую так долго искали ее друзья.       Нефедова и сама не заметила, как уже сидела на кухне, увлеченно читая найденные листы и запивая потоки информации чаем. Хотя спустя некоторое время шум за окном заставил ее вздрогнуть и начать вертеть головой в поисках источника звука, которым оказалась влетевшая в трактир сова.       Но не только сова оказалась незваным гостем трактира: с шумными криками и возгласами заявились Балу с Яшей, которые до сих пор не верили своему счастью, что нашли друг друга. — Ты чё не можешь мягче прыгать? Ты же кот! — шепотом выругался Цвиркунов, чуть наклонившись к спутнику. Саша лукаво улыбнулся, обнажив клыки, желая покусать этого зануду. Но лишь взъерошил чужие волосы. — Могу. Но не хочу. Да и зачем? — на что Яша лишь фыркнул и скрестил руки на груди. Он хотел было изобразить из себя обиженного, но понял, что это бесполезно, поэтому даже не стал пытаться. Парней даже не стесняла наблюдающая за их воркованием сова.       Но так или иначе через пару мгновений царящую вокруг «идиллию» нарушили вошедшие в трактир Саши: — Видел? Ты это видел? — ошарашенно восклицал Леонтьев, указательным пальцем тыкая в Пашу, уже с бессовестным видом расхаживающего по комнате. Не глядя на брата и его спутника, Серый Кардинал вытащил перо из волос, которое в следующее мгновение исчезло из рук. — Уже сто раз. — хмыкнул Поручик, глянув на темноволосого тезку. — Я тоже так могу. Только не до конца. — добавил он тише. Этого никто не услышал или сделал вид, что не услышал.       Снова хлопнула тяжелая дверь заведения, а в гостевой показался Миша. Смурной, злой и потрёпанный — одним видом парень давал понять, что с ним случилось что-то страшное и что к разговорам, а также ответам на глупые вопросы, он тем более не расположен. Окинув друзей тяжёлым и мрачным взором кофейных глаз, парень тихо хмыкнул и, до побелевших костяшек вцепившись в перила, резко разжал ладонь и почти бегом помчался наверх. Ребята вопросительно переглянулись между собой, но не более того, ведь все находились в недоумении. Бежать за Горшком бессмысленно — это они прекрасно понимали, поэтому пустили все на самотёк. — Стоп, а где Мышка? — нарушил повиснувшее молчание Баюн, оглядываясь по сторонам. — Маш? — позвал Яша, повторяя действия блондина, только уже подойдя к окну. — Так вот же. — уже стоявший в дверях на кухню Паша кивком указал на подругу, а после как всегда, не дожидаясь приглашения, бесцеремонно опустился рядом, закинув руку на спинку стула. — Чё читаем?       Полностью погруженная в чтение Маша, испуганно сложила рукопись в стопку и прижала к себе, скрывая ее содержимое. Серые глаза девушки распахнулись и ошарашенно уставились на сидящего рядом Серого Кардинала, который лишь довольно улыбался, радуясь своей шалости. Не отдавая себе отсчёта и желая отомстить обидчику, Мышь стукнула того рукописью. Только потом осознав, что натворила, девушка принялась нервно перебирать листы с намерением проверить их целостность. — Ты чего не отвечаешь? Мы волновались! — она медленно перевела взор на стоящего рядом Балу. Тот свёл брови на переносице и чуть настороженно оглядывал помещение. — Ты нас напугала. — Мм. — протянула она, пожала плечами и сделала виноватый вид. — Кажется тут был кто-то чужой. Ты никого не видела? — с таким же настороженным видом проговорил Баюн, прикрыв глаза и пытаясь сосредоточиться, дабы определить не ошибся ли он. — Видела. И не одного. — не выпуская рукописи из рук ответила Нефёдова, внимательно оглядывая остальных, которые постепенно рассаживались за столом. Взор серых глаз зацепил Саш, последних вошедших на кухню. Приподнявшись на цыпочки, Поручик что-то шепнул своему спутнику и, получив такой же тихий ответ, на мгновение прикрыл глаза и кивнул. После чего кивком указал на свободные стулья около брата.       Паша лишь усмехается, когда Маша в изумлении ладонями касается щек, не веря своим глазам. — Тщ-тщ-тщ… — Серый Кардинал прикладывает палец к губам и шепотом обещает: — Я тебе потом все расскажу. — та с азартом в глазах кивает и хитро улыбается. — Где больше двух — говорят вслух. — наблюдающий за этими переглядками Поручик смотрит недовольно и скрещивает руки на груди, ожидая объяснений, которые, конечно же, не получает. — Что на ухо — то брехня. И что дальше? — Паша вскидывает брови и победно глядит на младшего, который хочет что-то возразить, но не может придумать что именно, поэтому то и дело открывает и закрывает рот, не находя подходящих слов. Яша тихо смеется, получив на себе чуть мрачный взор путника, поэтому прикрывает рот ладонью, но улыбаться не перестает. В следующее мгновение взор голубых глаз цепляют листы бумаги в руках подруги, которая перехватывает его взгляд и вопросительно вскидывает брови. При всем при этом девушка умудряется потихоньку пить уже остывший чай, с нетерпением ожидая, как будет рассказывать всё что нашла и всё, о чём уже успела догадаться. — Что у тебя тут? — желая скрыться от недобрых взглядов и нарушить молчание, интересуется Цвиркунов, наклонившись к подруге и разглядывая листы в чужих руках. Радующаяся тому, что сейчас сможет все рассказать Маша предвкушающе улыбнулась: — Это рукопись той книги, которую мы так долго искали. — Быть такого не может… — округлив глаза, шепчет Поручик и смотрит на ту самую рукопись. Готовый протянуть руки и забрать ее, принявшись искать то, что так долго хотел найти, он останавливается и нервно теребит край футболки. — Про которую вы рассказывали? — обведя остальных рукой, поинтересовался Ренегат, внимательно поглядев на Машу с Пашей. Щиголев, уже оказавшийся за спинами последних, наклонился и, быстро пробегаясь глазами по бумаге, изучал написанное. — Угу. — ответил он, кивнув. — Чтоб им пусто было! — пожаловалась Мышь окружающему миру, в руках перебирая найденные листы, которых оказалось недостаточно. На прикованные к ней вопросительные взоры она неловко улыбнулась и проговорила: — Понятия не имею, как это делается. Здесь не хватает страниц. Ребята слегка недоуменно переглянулись между собой, на что Маша покачала головой и принялась объяснять, что имела в виду: — Насколько я знаю…у них на такой случай должна иметься определенная церемония. Не церемония. Что-то вроде того… Вечно они все усложняют…

***

      Увлеченный рассказ Нефёдовой прервал скрип половиц. Старый пол буквально стонал под каждым шагом, будь он намеренным или неосторожным. Подняв взор, Мышь заметила вошедшего в комнату Мишу, у которого злобно горели глаза. Не к добру это. Ой, не к добру. Серые омуты внимательно оглядывали Горшка, намереваясь зацепить ещё какие-нибудь изменения в его внешности. Но, к счастью, их не оказалось. — Ух-ух. Малец, подвинься. Дай старику дорогу. — прервал повиснувшую тишину чей-то говор. — Ух-ух. Буквально через пару мгновений на кухню, пыхтя, вошёл Митя, вызвав не малое удивление на лицах компании. А следующие слова лешего и вовсе заставили опешить: — А утки у вас есть? Молодые? — Утки? Нет у нас никаких уток. — Я что зря пришел? — Выходит, что так. — подыграла ему Мышь и улыбнулась, довольная своим ответом. Тот приподнял уголки губ и, не заметив недобро покосившегося на него Горшка, прошел вглубь помещения. — Фуух, надеюсь, я не опоздал? — поинтересовался Митя, вновь коверкая голос и подражая персонажу одной из его сказок. — Только на самое интересное. — скучающе проговорила Мышь, оперев голову на кулак и время от времени поглядывая на пришельца. — Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. — за это он вновь получает непонимающие взоры в свою сторону, но лишь улыбается.       Яша округлил голубые глаза и недоуменно похлопал ресницами, затем вопросительно посмотрел на Балу, который отзеркалил его действия. А после парни одновременно поглядели на лешего, который уже внимательно слушал Нефёдову: — Нашли мы эту книгу, — она протянула рукопись Мите. Тот, нахмурив брови, поглядел исподлобья, затем принялся изучать написанное на листах. — Вернее её рукопись. Но нет там того, что могло бы помочь.       Неожиданно Митя приставил палец к губам и внимательным взором оглядел всех остальных. Даже Горшок, бывший не в самом добром расположении духа, заинтересовано слушал лешего, чуть расслабившись. Длилось это, к сожалению, недолго. Ровно до того момента, пока, поверхностно не изучив содержание рукописи, Митя, теребя бороду, не проговорил: — Уверен, что можно обойтись и без этого. — он улыбнулся, вызвав недоумение на лицах окружающей его компании. — Рок сам подскажет, как поступить в той или иной ситуации. Тем более, когда я наконец нашёл вашего светловолосого друга. — говоривший махнул рукой и остановился, когда позади прозвучал хриплый голос: — Где он?! — Миша подорвался с места и почти моментально оказался около лешего, будто бы это как-то поможет быстрее вернуть Андрея. — Ну он не совсем он…если вы понимаете о чём я! — протараторил Митя и продолжил: — и не совсем ваш друг и он…в общем крыса. — Митя роется по карманам, в подтверждение собственных слов продемонстрировав остальным надгрызанную флейту, на которой уж больно любил играть, остановившись где-то в Лесу. Где-то на совсем небольшой и светлой опушке. — И он…убежал. — разводя руками подытожил леший.       Миша хотел было рвануть прочь из комнаты, но оказался остановлен Балу, моментально оказавшимся рядом и схватившим друга за запястье. — Поверь мне, в одиночку ты не сможешь ему помочь. — нахмурив брови, проговорил он и покачал головой. Горшок одернул руку и шумно выдохнул, грозно оглядев компанию. — Почему ты не догнал и не вернул его? Почему не помог?! — карие глаза потемнели, а их обладатель, обратившись к Мите, недобро поглядел на последнего. — Мое дело маленькое — стоять поодаль и насвистывать «а я говорил», когда все накроется медным тазом. То ещё хобби, я тебе скажу. — Митя беспечно пожал плечами, заслышав тихое «понимаю».       В комнате повисла тишина, в которой был слышен шум ветра, из дальних краев Леса гнавшего в сторону трактира первую летнюю грозу. Не сговариваясь, все, кроме Ренегата, впервые встречавшего это погодное явление в здешних местах, вскинули головы, уставившись в потолок. Тем временем ливень приближался, а гром становился все слышнее. Стоит только глянуть в окно, можно заметить яркие пугающие вспышки, хотя наравне с этим светило яркое солнце. — А я вам давно говорила, что этот молодой человек, — Мышь указывает на ошеломленного Мишу и с азартом улыбается, добавив: — чернокнижник. Она прикрыла рот ладонью и отвернулась. Карие глаза продолжали испепелять ее взором ещё пару минут, а после Миша устало опустился на пол в позе лотоса и принялся ждать. Только чего — было неизвестно.       Оторвавшиеся от изучения рукописи Паша с Сашей, которым вдобавок помогал Яша, переглянулись между собой и вопросительно уставились на того самого чернокнижника, застывшего в одной позе, снизу вверх глядя на остальных. Цвиркунов поджал губы и кинул быстрый взор на Баюна, которого в комнате не оказалось. — А где Саша? — парень испуганно огляделся по сторонам, а после рванул в гостевую, опасаясь, что его возлюбленного вновь похитили прямо у него из-под носа. Но как только Яша переступил порог самого трактира, его схватили за запястье и оттащили назад. Он мотнул головой, наткнувшись на карие омуты. — Погоди! Куда ты собрался? — остановившим его оказался Миша, который, вероятнее всего, закрывал окна, дабы дождь, на который он так надеется, ничего не испортил. — Прекрасно же понимаешь, что сейчас в одиночку туда глупо соваться. — отпустив чужое запястье и отступив назад, Горшок глянул исподлобья и скрестил руки на груди. От удивления Яша распахнул глаза и быстрым взором окинул друга с ног до головы, но ничего нового не обнаружил. — Вон твой Баюн. — парень указал в сторону лестницы, где виделся большой светлый кот, спешно спускающийся по ступенькам. С кухни до слуха донёсся голос Мити: — И он мне рассказывает невероятные истории. Ужасные истории. Они мне не нравятся. Но вам я расскажу. Одну.       Обернувшись, Миша неловко почесал затылок. Он хотел было пояснить, что Саша «пропал» по его просьбе. Но, чувствуя себя лишним в этой комнате, вернулся на кухню, вновь усевшись в позу лотоса, принимаясь слушать, о чем сейчас вёлся разговор: Митя по-прежнему продолжал свой рассказ: — …Тяжело прожить этим героям хоть день спокойно, ведь в лесах, горах, и даже в домах обитает невесть кто самых разных размеров и обликов. Крылатые, многорукие, зубастые, пучеглазые… В общем мрак. — он поежился, но улыбка не покидала лица, а лазурные глаза глядели весело и были полны азарта. — Не знаю. — скрестив руки на груди Ренегат отрицательно покачал головой, а после, кинув быстрый взор на тезку, принялся заправлять непослушные пряди за ухо. — Сказки — это же выдумки? — Вот тут ты не прав, дружище. — оспорил его Митя, махнул рукой. — Сказки — это просто чужие истории, поэтому их ни в коем случае нельзя звать выдумками. А то, кто знает, вдруг наша собственная история тоже окажется выдумкой. Но это я все к чему? — говоривший соединил пальцы и посмотрел на вошедших в комнату Яшу с Сашей. Затем Митя оглядел декор кухни, особое внимание заостряя на сушеных травах, которые в случае чего могли бы им пригодиться в грядущем бою. — К чему? — не выдержав повиснувшей тишины, спросил Поручик, ладонями вцепившись в спинку стоящего перед собой стула и немного наклонившись вперёд. На прикованные к себе взоры он неловко улыбнулся и растерянно поглядел в ответ, а после и вовсе опустил глаза. — К тому, что мы все сейчас должны быть там, где все началось. — Митя кивком указал на Мишу, который непонимающе поглядел в ответ, а после на остальных в надежде услышать хоть какие-то объяснения, но получил лишь молчание и повиснувшую в комнате задумчивость. Поручик с Серым Кардиналом опустились на стулья, Мышь подошла к окну, наконец затворив последнее, хоть и на улице вместо дождя беспощадно лило жаркое солнце.

***

— Вот как оно бывает. Настоящим чудовищем оказывается не какая-нибудь там огнедышащая зверюга, а тот, кто не хозяин своему слову. Верно говорю, дружище? Говорит Митя своему собеседнику, увлеченно слушающему его Ренегату, который, запихав ладони под мышки, уже наплевал на спутанность своих волос и наклонился ближе к лешему, продолжая пытаться понять то, о чем так бодро рассказывает последний.       Когда Митя окончил свой «поучительный» рассказ, — ведь каждая сказка чему-то обязана научить, — Саша ничего не ответил, лишь ускорил шаг, чтобы как можно скорее нагнать остальных.       Куда, собственно говоря, компания направлялась, Ренегату так и не удалось узнать. Даже объяснения рыжеволосого лешего по типу «Туда, где всё началось» ничем не помогло, только ещё больше запутало путника. Конечно, все остальные поняли, о чем шла речь, ведь живут здесь долго и знают почти все. А Саше до самого последнего момента рассказывать, что за чертовщина тут происходит, кажется, и не собирались. Хоть и вскоре правда раскрылась сама собой как в известной поговорке. Нет, парень, конечно догадывался, с кем водится, но до сих пор поверить в то, что он влюбился…водится с лешим, как однажды сказал ему Паша, также оказавшийся лешаком, чертовски сложно. Порой, глядя на тезку и вспомнив об этом факте, Саша начинал глупо и, казалось бы, беспричинно улыбаться. Но тут же отворачивался, дабы Щиголев не заметил заинтересованный взор тёмно-серых глаз и алеющие щеки.       Внезапно шум дождя чуть приглушился, а из глубины леса донеслись приятные и мистические звуки флейты. Ренегат встал точно. Не в силах пошевелиться. Нежная игра будто бы зазывала, а потому, чтобы отвлечься от неё, Саша глянул на Митю, которого рядом уже не оказалось. В голове промелькнула мысль, что леший уже ушел с остальными. Он даже не подозревал в том, как ошибался и о том, как глупо с его стороны было не помнить, что не так давно Митя уже показывал им ту самую флейту — Где ты ходишь? — раздражённо прошипел Поручик, хотя было понятно, что он просто волновался. Парень неопределенно махнул рукой, заметив счастливую улыбку на лице тёзки, который был рад тому, что за ним снова вернулись. Заметив это леший потупил взгляд, принявшись изучать траву. До сих пор было неуютно и неловко находиться рядом. Слишком быстро закрутились события вокруг Саш, поэтому времени на простое приведение мыслей в порядок и раздумья как поступать дальше не было от слова совсем. Ренегат немного наклонил голову, разглядывая чужое лицо и натыкаясь на взор зелёных омутов.       Этот момент оказался прерван, когда из глубины Леса послышались чуть более громкие и мелодичные звуки флейты, заставившие вздрогнуть уже обоих. Леонтьев испуганно отступил назад. Ещё немного и мог бы запросто зацепиться за корень дерева у себя под ногами и упасть, но вовремя остановился, тихо выдохнув. — Что это? — шепотом спросил он, наклонившись к тезке. Последний затаил дыхание и незаметно кинул быстрый взор в ответ. Похлопал ресницами и наконец обернулся: — Не знаю, но точно ничего хорошего, поэтому нам нужно уходить отсюда. — Поручик не знал о творце мелодии, но отлично понимал, что этот кто-то просто исполняет свою часть договора с Хозяином. Ничего удивительного. Порой кажется, что уже каждый житель деревни давно подписал с Ним договор. Отдал душу взамен на свое желание, которое, как по личному опыту знает Саша, далеко от того, чем должно было стать на самом деле.       Позади прогуливается ветер, придавая силы каплям дождя, сумевшим всё-таки пробиться сквозь густую вечнозелёную листву. Он словно нашёптывает его имя и зовёт за собой, заставляя невольно окунуться в воспоминания из детства. Заслышав чужой шепот прямо над ухом, Поручик испуганно оборачивается и резко отступает назад. Сердце бешено колотится в груди, а мурашки окутывают с ног до головы. Наравне с этим леший чувствует чужую ладонь, а после крепче сжимает ее, переплетая пальцы. Это придает уверенности Сашам. Зелёные глаза глядят с благодарностью, а тёмно-серые отвечают тем же. — Пойдем? — Пошли.       Не расцепляя рук и не теряя друг друга, они спешным шагом следуют к месту, которым оказывается старый дом братьев Горшенёвых. Именно сюда всю компанию направил Митя. Как туда, где всё началось и где всё это закончится.       Если быть честным, то уже издалека завидев то самое место, о котором говорили чуть ли не шепотом, пугливо переглядываясь друг с другом, Ренегат разочаровался. Небольшой дом с чердаком, старый, заросший, обветшалый. Черепица, которой следовало бы защищать здание от знойных солнечных лучей и проливных дождей неаккуратной кучкой ютилась где-то за домом. Стены треснули и обросли плющом. Хотя на ряду с этим его вид в целом невольно заставлял мурашки бегать по спинам и навевать воспоминания даже тем, кто не бывал здесь прежде. — Ну вот мы и пришли.       Голос Поручика дрожал. Давненько он здесь не был. Да и в отличие от Ренегата, леший действительно вспоминал о проведенных здесь днях в детстве. Сразу с головы до ног, словно кипятком, его накрывало чувство вины. Они так и не сумели помощь братьям Горшкам. Обоим. Как не старались, как не утешали, как не искали — бестолку. За это и грызла совесть при взгляде на этот дом.       Как гром среди ясного неба, причем в буквальном смысле, на улице с новой силой начал лить дождь. Зато, когда парни добрались до дома, внутри было тепло и пахло травами. Только вот откуда? И кроме как сырости здесь ничего не могло быть. Ведь это место уже давным-давно никто не посещал. С тех самых пор как…да. И очень мала вероятность, что здесь кто-то живёт.       Тени были глухими, и в груди складывалось чувство того, что оттуда кто-то следит за «гостями».       Оглядевшись, можно было сразу обнаружить, что не хватает Горшка, который немногим ранее оказался в доме раньше всех, буквально вскочив во внутрь, распахнув дверь. Быстрым шагом Миша направился к месту, где в последний раз видел Андрея, пока остальные беспокойно следовали за ним.       Обнаружить Горшенёва удалось совсем скоро. Убиваясь чувством вины, он без сил опустился на пол, зарывшись лицом в ладони, и беззвучно трясся. Оказавшись рядом, Балу прижимает его к себе. Но молчит. Боится случайно «проклясть». Баюн вскидывает голову и вдыхает аромат дома, оглядываясь. Как же давно они здесь не были. С тех самых пор…       Сегодня все старые, давно забытые страхи будто бы выползли наружу. То, чего так боялся в детстве и то, к чему с годами стал относиться скептичнее. Казалось, потеряешь бдительность, или, наоборот, не вовремя посмотришь на приоткрытую дверь позади через зеркало, заметишь то, чего видеть уж точно не хотелось бы. Отведёшь взгляд в сторону — наткнёшься на чьи-то глаза в темноте. Вещь не из приятных, наверняка. И единственное, что останется — это завопить во все горло. Только вот, если голосовые связки не окажутся скованы страхом.       За окном так не кстати льет беспощадный ливень. Потемнело рано несмотря на середину лета. Прохладно. А холод призывает кошмары, в которых оказываться снова не хочется. Не хочется дрожать от страха, чувствовать беспомощность, плакать и понимать, что при всем своем желании выбраться оттуда будет сложно. Пока не придет время.       Теперь понятно, почему именно этот ничем не примечательный старый дом Митя обозвал никак иначе как место, где всё это началось и где все закончится.       Неожиданно Горшок затихает и принимается рукой шариться по полу. Заинтересованный взор болотных омутов такого же их заинтересованного обладателя падает на небольшой медальон в руке, один из тех, что когда-то им сделал Поручик для защиты от Него. Хотя после вчерашней ночи почти все оказались утеряны, а вернее оказались в «лапах» Хозяина. — Только не это… — шепчет Горшок, отрешённо глядя на друзей. Те растерянно переглянулись между собой и рефлекторно вздрогнули, когда за окном послышался гром и мелькнула вспышка молнии. А после все затихло, будто бы ничего и не было, лишь шум капель, бьющих по стеклу разрушал идиллию. Неподалёку раздался тихий писк. Звук исходил из огромного проклятого угла, где копошились черные тени. Затаив дыхание, Миша кинул быстрый взгляд на кулон у себя в руке, затем на крысу, выглянувшую на свет. Зверёк, подкравшись немного ближе, будто бы осознанно посмотрел на парня в ответ, мотнул головой и побежал наверх. Понимая, что крыса может оказаться Андреем, Горшенёв рванул наверх, даже не слушая отговорки и беспокойные возгласы друзей.       Оказавшись на чердаке, стараясь отмахнуться от нахлынувших воспоминаний Горшок принялся метаться из стороны в сторону в поисках пропавшей крысы. — Где ты?.. Ну где же ты? Андрей… — корил себя парень, пальцами вцепившись в темные непослушные пряди. — Прости меня…я не должен был бросать тебя… Прости! — остановился, обречённо глядя в потолок. — Я не должен был вас оставлять…       Отчаяние заполонило грудную клетку, и, опустив голову, Миша беззвучно затрясся, повторяя тихое «Прости». Жгучие слезы потекли по щекам, но, только открыв глаза, он вздрогнул и испуганно отстранился от зеркала, где показалось отражение, которое будто бы насмехалось над ним и его горем. Горшок тыльной стороной ладони утер мокрые уголки глаз и замер: за его спиной оказывается темный смутно знакомый силуэт со свечой в руке, освещающей злорадную ухмылку. Затем тень задувает слабый огонек и комната погружается во мрак. Ее наполняет лишь слабый свет, льющийся из окна, где по-прежнему идёт дождь, не собирающийся останавливаться.       Миша резко пятится назад и, обернувшись на зеркало, тихо охает. Силуэт оказывается уже позади — в Зазеркалье. — Не узнал? — продолжая недобро улыбаться, чуть ли не щебечет он. — Не удивительно. Ведь рад был от меня избавиться. — Лёш? — голос дрожит. То ли от испуга, то ли от удивления. — Это ты? Это правда ты? Я не верю своим глазам. — шепчет Миша, оглядывается, надеясь, что тот окажется совсем рядом. Целый и невредимый. Сейчас. Вот прямо сейчас он сможет обнять брата. — Я…я так рад тебя видеть… На все эти вопросы, так и не получившие ответа, и слова, Ягода лишь закатывает глаза и скептично выгибает брови. Не верит. Осуждает. Его в принципе это не интересует. Прихвостень Хозяина оказался здесь с другой целью, которая кардинально отличается от Мишиной. — Я же не твой Лёха. — передразнивает старшего. Скрещивает руки на груди и качает головой. Издевается. Хочет увидеть чужую реакцию, но натыкается лишь на округлившиеся карие глаза. Взор же потемневших омутов шарит по комнате, будто бы ждёт момента, чтобы вновь перескочить на чердак. — О чем ты говоришь? — Горшок хмурится. Не нравится ему все это. Парень перехватывает взор Ягоды, который, кажется уже давно перестал быть его братом. У него не осталось ничего от Лёши. Его Лёши. Это осознание на пару мгновений сковывает разум. Но после Миша складывает два и два, понимая, что именно Прихвостень виноват в пропаже Андрея. — Что ты с ним сделал? Медленно поднимает взгляд. — С кем? — вскинув брови, тот театрально приложил ладонь к сердцу, делая самый что ни на есть не виноватый вид. — Ты знаешь с кем.— рычит Горшок, оскалившись. — Я тебя совсем не понимаю. Ладно. — Ягода обнажил отсутствующий зуб, затем оказался в «Наружности», а вернее на чердаке, лицом к лицу стоя рядом с Мишей.       Оба сверкают злостью в карих омутах. Невыносимо смотреть друг на друга, слишком многое всплывает в памяти.       Видя напряжённый взор старшего и сведённые на переносице брови, Прихвостень опускает уголок рта, а на лице будто бы появляется отвращение. — Всё отдал бы за него, всё променял бы. — шепчет он, постепенно утопая в темноте и приобретая вид силуэта. А я был для тебя никем! Пустышкой. Я думал мы братья. — во всех этих словах нет ни капли искренности. Говорит чтобы задеть, не более того. Ведь для самого эти слова вообще ничего не значат уже очень давно. — Ладно, походу ты так и будешь молчать и стоять тут пока… — вместо продолжения Ягода отступает, скрывшись в темноте, поэтому внимание Горшка вскоре перемещается к зеркалу, где появляются уж очень знакомые ему очертания. — Андрей! Очнись! — рефлекторно бьёт по стеклу, но то выдерживает и мутно и мрачно глядит в ответ. Аккуратно коснувшись зеркала, Миша внимательно глядит на то, что ему показывают. Опустив голову, художник невидящим взором глядит перед собой. Будто бы смирился со своей участью. Да вот каждый живущий здесь скажет, что завербован не иначе. Внутри все клокочет. Горшок сжимает кулаки и снова бьёт по стеклу. — Андрей! Андрей! Ну, пожалуйста… — медленно без сил опускается на колени. — Глупый, он тебя не слышит через зеркало. — Ягода вновь появляется на свету и резко замолкает, будто бы сказал что-то «лишнее». Но если и так, то это наверняка было им продумано и сделано специально. — Да если бы и слышал, то он…всё. — строит наигранную печаль на лице и разводит руками. Чужие страдания приносят ему удовольствие. — Отпусти его! Проси всё, что хочешь. — шепчет последний, глядя исподлобья. Голос не дрожит, в нем нет испуга или чего-то ещё. Он тихий и молящий. Горшок понимает, что бессилен, и сделать ничего не может. — Всё, что захочу? Души у тебя все равно уже нет. — Игра началась. — приложив палец к губам, Ягода растворяется в темноте, становясь ее частью.       Ахнув и оглядевшись, Миша подрывается с места и собирается убежать вниз. Он знает этот дом как свои пять пальцев, лучше чем трактир, поэтому понимает, что Андрей на первом этаже. Мысль о том, что это может быть ловушка, даже не приходит в голову. Наверняка ему бы не показывали, где заперт художник просто так. И парень точно не ведает о том, что найденный им кулон немногим ранее был намеренно подкинут Ягодой. — Ты думаешь все так просто? Думаешь, я просто так дам тебе возможность его спасти. Наивный! — крепкая ладонь хватает за плечо, а когти впиваются в кожу, заставляя шумно втянуть воздух и обернуться. — Отпусти! Пусти! Отпусти! — Миша пробует выбраться из чужой хватки, но безуспешно. Пальцы лишь сильнее сжимают худое плечо, и парень распахивает глаза, тихо выдохнув. — Мы же потомки великих магов. Мы можем захватить этот Лес и даже больше! Зачем тебе это все? — шепчет хрипловатый голос прямо над ухом, заставляя вздрогнуть. Но Горшок не слышит, его голову занимают другие мысли: — Я должен быть там! Ты не понимаешь! — Да-да-да, конечно, не понимаю. Ты же меня променял. — передразнивает его Ягода и наигранно осуждающе качает головой. — Что? — непонимающе хмурится Миша. Чего-то подобного ожидать он точно не мог. — Ты думал, я не узнаю? Не узнал как ты меня бросил тогда в лесу? — за него говорят обиды. Внутренний ребенок, который не жаждет зла, а только внимания старшего брата, которому оказался безразличен. — Ты же знаешь что это все неправда. Я все эти годы потратил на твои поиски и просто… — Честно, мне наплевать что у тебя просто. — Миша будто бы прикусил язык но больше не промолвил ни слова. — Проваливай отсюда вместе со своими друзьями! — Но… — Я сказал: возвращайтесь туда, откуда пришли!       После этого неведомая сила вытолкнула Горшка прочь с чердака, но каким-то чёртом он оказался в совсем другой комнате. Тот, кто был здесь впервые мог бы сказать, что она ничем не отличается от предыдущей, но не Миша. Парень прикрыл глаза, но память все равно рисовала перед ним воспоминания из детства. Такие теплые, светлые. В окна проникали утренние лучи солнца, которое, кажется улыбалось, прогревая землю и помогая проснуться природе. Здесь они Лёшей, болтая недостающими до пола ногами, наблюдали за родителями и придумывали большие планы, куда отправятся сегодня, что будут делать, кому помогут и кого встретят. Спорили и дрались, а взрослые лишь тихонько смеялись.       Распахнув карие глаза, Горшок уставился перед собой. Все осталось почти таким же, только не было ни солнечных лучей, ни тихого смеха, ни детства.       Мотнув головой, парень подрывается с места и почти мгновенно оказывается около окна, с беспокойством разглядывая художника: — Андрей… Андрей! Ты меня слышишь? — принялся трясти за плечи. — Князев! Очнись! — никакого ответа. Миша бьёт того по щекам, но делает это с какой-то особенной осторожностью. — Зачаровывает. — протягивает вошедший в комнату Балу, за ним подтягиваются и остальные. — Что здесь случилось? — следующим в комнате оказывается Ренегат, который тут же подскакивает к другу, принимаясь приводить в чувства. — Господи, что здесь происходит? — этот вопрос не получает ответа и сопровождается молчанием. — Блять… — шепчет он и испуганно оборачивается на остальных, прекрасно представляя их состояние после неосознанно произнесенной им вслух ругани. Взор тёмно-серых глаз цепляет промелькнувшую за дверью тень, но тут же возвращает свое внимание на художника, который вскинул голову, мутным взором глядя в пустоту. — Андрей! Ну чёрт бы тебя побрал, честное слово. — он выпрямляется, упирая руки в бока и снова разглядывая художника. Затем, наклонившись чуть ближе, не жалея друга, даёт ему звонкую пощёчину, вызвав за спиной тихие охи и ахи и полное негодование Миши. Но не успел последний ничего сказать, а тем более сделать, как Князев шумно втянул воздух и, распахнув глаза, вскинул голову непонимающе глядя на Сашу, который, довольный своей проделкой, улыбался во все тридцать два зуба: — Как давно я хотел дать тебе чапалах. — Андрей улыбается в ответ, пока Ренегат кидает быстрый взор на Горшка, который сейчас стоял, скривившись, будто бы этот самый чапалах прилетел ему. — Что случилось, Санёк? — шутливо спрашивает художник, а после с шумным вздохом хватается за щеку, прошипев от боли: — АУЧ! А после крайне недовольно смотрит на Сашу, который несмотря на сложившуюся не самую приятную ситуацию не упустил возможности постебаться над другом: — Ты немного отсталый. — Чиво? — Андрей хмурится, глядит исподлобья и потом мотает головой: — А если серьезно, что происходит? Он видит как улыбка исчезает с лица друга, а Леонтьев, опустив голову, приобнимает себя и отходит на небольшое расстояние. Поэтому художник беспокойно оглядывается на Мишу, который, чуть приблизившись, берет его за плечо и проговаривает: — Всё хорошо. Теперь у нас все будет хорошо.       Он улыбается. За этим наблюдают облокотившиеся на дверной проем Балу с Яшей. Саша, чуть ли не мурлыча от удовольствия, приобнял кудрявого, перекинул руку через плечи, тот в свою очередь взял чужую ладонь в свою, немного вскинув голову. Баюн улыбается, обнажив клыки и по-хозяйски поглядывая на своего спутника жизни. Он верит словам друга, что все будет хорошо, хоть и не подозревает о том, что нахождение в старом домике братьев Горшков может оказаться ловушкой.       Даже если это и так, они вместе, и однажды им уже удалось сбежать прямо из-под носа Хозяина, сейчас они стали сильней и чуточку мудрей.

^^^

      Люди обожают верить в сказки. Они часто рисуют у себя в голове реальность понятной, существующей по определенным правилам, и порой глядят на нее через розовые очки, даже если в этой реальности таковых не существует. Но бывает и так, что вещи или события, которые раньше были сказкой, становятся реальнее реальности. — Интересно, как скоро всё это кончится? — желая нарушить повисшее молчание, спрашивает Яша, хотя сам замечает за собой, что снова смотрит именно в то место, где не так давно увидел… — Глаза у страха, как правило, велики. — тихо произносит Балу, прервав чужие мысли и заправляя кудрявый локон за чужое ухо. Яша отвлекается и вскидывает голову, подставляясь под ласковую ладонь Баюна. — Скоро. Я уверен.       После этих слов парни возвращаются в комнату, напоминающую гостиную, где Маша устало и скучающе глядит в окно, перебирая какие-то маленькие медные штуковины. Дождь на улице уже стих, и лишь остатки влаги каплями падали с крыш и с листьев, образуя свой собственный маленький дождь. Совсем близко к дому послышался шорох, а через пару мгновений из-под дров, сырых и прогнивших, выполз ёжик, посмотрел в сторону Леса, но тут же поспешил укрыться в другом месте.       Яша, который здесь был в первый раз, но прекрасно знал об этом месте из рассказов Балу, с интересом изучал окружающее его пространство. Конкретно внимание кудрявого зацепили книги и засушенные растения. — Ты уверен, что здесь точно никто не бывает? — он вопросительно посмотрел на блондина, но тут же отвернулся, принявшись ещё раз внимательно оглядываться, понимая, что в доме Горшков он был совсем недавно и не по своей воле. Парень поджал губы, краем глаза заметив как Саша покачал головой, словно прочтя чужие мысли. Отвернувшись, блондин время от времени поглядывал на чудно́е кольцо у себя в руках. Но тут же спрятал его и тихо выдохнул: — Не уверен. — прошептал Баюн. Оторвавшаяся от созерцания улицы Нефёдова обернулась на друзей. В руках ее были карты. Что-что, а Маша действительно ведьма, которая умудряется вечно находить себе занятия и все, что ей необходимо. — Мне, кажется, мы тут не одни. — прошептала девушка, поджав губы. Она испуганно оглянулась, заметив прикованные к себе вопросительные взоры друзей. Серые глаза распахнулись, а взгляд оказался прикован к точке куда-то за парней, которые, не успев обернуться, замерли: — Это ловушка! — неожиданно громко восклицает Мышь, а после зажимает себе рот руками и испуганно глядит на друзей. Хочется прикрыть глаза и попросить о том, чтобы все это как можно скорее кончилось. Но, к сожалению, этим нельзя помочь ни себе, ни остальным. Саша с Яшей осторожно оборачиваются, замечая медленно бредущий позади силуэт. Последний, сверкнув темными глазами, запинается и тихо выругивается, за что тут же поплатился, потерев ладони друг о друга. — Чё вы пялитесь?! Я говорил вам проваливать! — обычно сердитый и немного раздосадованный «Чёрный человек» злится. И постепенно приобретает человеческие черты, заставляя Баюна тихо ахнуть. Но не успевает парень произнести и звука, как Прихвостень Хозяина продолжает: — Вы поплатитесь за это. Запомните мои слова. — он замолчал и сделался ещё мрачнее. — Сейчас я даю вам последний шанс убраться отсюда как можно скорее. — после нескольких мгновений молчания проговаривает Ягода, а после, оглянувшись на дверь, добавляет: — Как кое-кто из ваших друзей. — на лице вдруг появилась недобрая ухмылка, а темные глаза принялись с наслаждением наблюдать за чужой растерянностью. Не желая верить чужим словам, компания невольно переглянулась. — Почему ты даёшь нам шанс уйти? — неожиданно спрашивает Яков, получив на себе испуганный взор болотных и серых глаз и равнодушный — темных. Прихвостень Хозяина ничего не ответил на это, пустым взором продолжая глядеть на кудрявого, который начал что-то подозревать. — И братца моего забирайте вместе с его дружком! — резко верещит Ягода, явно обозлившись на самого себя. Он указал в сторону двери, готовый лично доставить всю компанию на улицу, где уже давно стих дождь. Но вместо этого, отвернувшись, «черный человек» вновь исчезает, оставив «гостей» в заблуждениях. — Что здесь произошло? — в комнате неожиданно появляется Ренегат, прерывая повисшее молчание и всякие размышления. — Вам нужно срочно к Мише. — шепчет он растерянно, а тёмно-серые глаза мечутся по сторонам. — Что случилось? — буквально в унисон спрашивает троица, до сих пор пребывавшая в некотором потрясении, блымкая глазами и внимательно глядя на пришедшего, которому от этого стало не по себе. Саша приобнял себя и будто бы стыдливо опустил глаза. — Я сам не понял, если честно — виновато проговорил он, а после, немного оглядевшись, нахмурился и решил задать мучающий его вопрос: — А где Саша с Пашей? «как кое-кто из ваших друзей» — эта фраза словно намеренно пронеслась в голове троицы, которая переглянулась и вновь поглядела на Ренегата.       Леонтьев, до этого пытающийся осознать всю ту радость встречи с другом, ведь несколько дней ссоры показались вечностью, не заметил удалившиеся фигуры леших. Как и остальные в компании, в принципе. Словно те намеренно ушли так тихо и незаметно. Неужели приход в этот дом действительно оказался ловушкой, и лешие, которые догадались об этом, просто ушли, никому ничего не сказав? Если бы Саша, от которого так или иначе утаили, что Поручик с Серым Кардиналом почти напрямик связаны с Хозяином, некогда бывшим им наставником, парень невольно бы подумал, что лешие оставили друзей здесь намеренно. Но лишь мотнул головой и направился в сторону двери.       В то время как троица в лице Маши, Яши и Саши уже была около Горшка, который выглядел растерянно и держал руки перед собой, немигающим взором глядя в пустоту. — Он исчез прямо у меня на глазах… — еле слышное бормотание. — буквально вжих… — распахнув карие глаза до невозможного, парень медленно развел руками по сторонам, издавая тихий и непонятный звук, напоминающий «тщщщщщ».

***

— Паш! Пашаа! Подожди, пожалуйста! — просит Поручик, пытаясь догнать брата. — Мы не можем их там оставить! Паша! Стой же ты! — наконец-то оказавшись совсем рядом, Саша резко хватает Серого Кардинала и оттаскивает назад. — Что ты делаешь?! — недовольно шипит тот, глядя исподлобья. Взор бледно-серых глаз, казалось, мутный и мрачный, испепелял младшего, который только сейчас осознает, что перед ним стоит не тот, за кого себя выдают. Щиголев, стараясь не показывать свои страхи и опасения, делает несколько шагов ближе и задирает голову. Его молчаливый собеседник хищно улыбается, отлично понимая, что его раскусили, поэтому сложив руки за спиной, отходит на шаг и проговаривает: — Твоя взяла. — поднимает руки в жесте, будто бы сдается. Получает вроде бы скептичный, но в то же время испуганный взор. Улыбается. — Ты беги, не беги — бесполезно. Все равно ты здесь один.       Через мгновение перед лешим предстает не фигура его брата, а Прихвостня Хозяина собственной персоной: — Ну, а что ты хотел? Думал в сказку попал? — Ягода резко хватает того за грудки, заставив Сашу задрать голову и встать на цыпочки. Парень аккуратно поднимает руки и мертвой хваткой вцепляется в холодные ладони «Чёрного человека». — Ах ты ж! — последний мгновенно отталкивает его от себя, так, что леший сам того не желая падает на траву, не успевая опомниться. Затем, недовольно бормоча, отходит на пару шагов и будто бы отряхивает одежду от пыли, при этом недовольно косясь в сторону Поручика, который по привычке пытается нащупать кулон у себя на шее, не так давно оказался сломанный. — Ты ещё пожалеешь об этом! — Прихвостень вновь приближается к Щиголеву. Тот вскидывает голову и рассматривает стоящего перед собой. От него не осталось ничего от прежнего Лёши. Что в принципе не удивительно, для Поручика так точно. Ведь столько лет пробыть под «крылом» Лесного Чёрта на пользу не пойдет так точно. — А ты на что рассчитывал? — Саша вскидывает голову и приподнимает уголки рта. Уперев руки в бока, позади Ягоды стоит Серый Кардинал, недовольно глядя на стоящего перед собой. Но «Черный человек» лишь улыбается и качает головой: — Жалкое зрелище. — он скрещивает руки на груди, скучающим взором глядя, то на одного лешего, то на другого. Затем силуэт резко оборачивается и проговаривает: — А ведь мы могли бы владеть всем этим Лесом. Причем в одиночку. — говоривший делает паузу, а после, будто бы разглядывая собственную ладонь, с каким-то странным безумием в голосе добавляет: — Он то уже стар. Ему пора обратно. — сказано это было так просто, что от услышанного Саша с Пашей чуть не открыли рты, но сдержались и лишь округлили глаза, вызвав усмешку у «старого друга» — А что? Можно было бы спокойно разделить лес и… — он отвёл руку в сторону, но оказался перебит Сажиновым: — Довольно! — Ах, даа, точно! Вы же так не поступаете. Вы пресмыкаетесь. — оказавшись ближе Ягода пальцем указал вниз, дабы как можно красочнее выделить последнее слово. Он улыбнулся, за что не слабо получает по лицу. Затем хватается за щеку, ошарашенно глядя на совершившего это Серого Кардинала. — Я сказал замолкни! — сквозь зубы процедил последний, мрачно глядя исподлобья. — Да как ты смеешь?! — обозленный чужой смелостью Ягода, обнажив острые зубы, мгновенно кидается на наглого лешего, который не успевает ничего сообразить и падает вместе с «Чёрным человеком» на траву. Но прежде, чем произошло бы хоть что-то ещё, рядом очень вовремя оказывается Поручик, который хватает медальон на шее «Прихвостня Хозяина», заставив того схватиться за шею и перевести свое внимание на Сашу, пока Сажинов как можно скорее отползает назад. — Откуда ты… — стараясь отдышаться, испуганно спрашивает Паша, округлив глаза. — Тебе собирались отдать такой же, после того, как ты приведешь Ему душу. Помнишь? — не разжимая кулака, Щиголев повернул голову в сторону брата, желая увидеть чужую реакцию, что было ошибкой, которой и воспользовался Ягода. Последний сжал чужую руку, заставив одернуть ее и отпрыгнуть самому, ожидая очередной подлянки от «старого друга». Но тот лишь скалится, обнажив острые зубы. — Глупцы! — он хотел было добавить ещё что-то, но махнул на это рукой и растворился в лесной тьме.       Лешие осматриваются по сторонам, вглядываясь в ту самую темноту, а после недоуменно переглядываются друг с другом. Мотнув головой, Саша подходит ближе помогает старшему подняться на ноги. — И что мы будем делать дальше? Может вернёмся? — спрашивает Поручик, немного сощурив глаза и пытаясь разглядеть силуэт Прихвостня, которого, к счастью, не видит. — Нет, нельзя. — Паша отрицательно мотает головой, вызвав ещё больше вопросов у младшего. — Почему? Почему нельзя? Там же наши друзья! Они в опасности! — он разводит рукой, желая убедить Серого Кардинала вернуться в хижину братьев Горшков. Но единственное, что получает в ответ, — это молчание. Потому шумно выдыхает и опускает голову. Но Сажинов, чуть склонив голову и глядя на брата, приподнимает уголки рта и спокойно говорит: — Ты их недооцениваешь. — Саша, щурясь смотрит в бледно-серые глаза и понимает, что это действительно так. Он верит. — Пошли, нам нужно поторапливаться. Поручик согласно качает головой, и братья торопливым шагом следуют в нужную сторону.       Путь их занял по ощущениям около часа. Может быть немного меньше, может и больше. Но за этот промежуток времени лешие, не отставая друг от друга, буквально прошлись по всем тем местам, где бывали, когда обучались у Хозяина, ну и когда убегали от Него же. На одном из таких чудны́х участке Леса Саша спотыкается о небольшой пенёк, раньше казавшийся таким большим, что сейчас его размеры слегка озадачили и даже разочаровали Поручика, обратившего внимание на обрубок. Мрак, никогда не покидающий это место, кажется, полностью заполонил собой пространство вокруг, не оставив ни местечка даже для крохотного лучика света. Но даже несмотря на это лешие, которые отлично видели в темноте, сумели разглядеть перед собой «Дом».       Паша вытянул руку, тем самым остановив брата. Последний недоуменно покосился на старшего, а после так же вскинул голову, разглядывая здание перед собой.       Старинный дом, который с годами не изменился и выглядел ещё более зловещим и проклятым. Он возвышался над мутной водой несколькими опорными «ножками» и колоннами, поддерживающими словно трости. Всем своим видом он показывал свою «инаковость» и непохожесть на других. Его крыша острыми углами росла ввысь, стараясь отдалиться от воды, будто бы боясь ее неведомых обитателей. К ней будто приросли чердаки и крыши других домов, точно омела, паразитирующая на деревьях. Стараясь не отставать друг от друга, парни удачно преодолели шатающийся деревянный мост. Оступившийся Паша чуть было не угодил в воду, но вовремя был схвачен Поручиком, моментально оказавшимся рядом. Серый Кардинал кивнул в знак благодарности и получил такой же ответный кивок. Не хотелось издавать лишних звуков. Хоть они и были уверены в том, что здесь никого нет, а Хозяин и его Прихвостень сейчас бродят по своим Владениям.       Через некоторое время лешие оказались на веранде, но вместо того, чтобы зайти, застыли на месте, всматриваясь в окружение. Между ними царит молчание. Оба думают об одном и том же, хоть и воспоминания довольно-таки различаются. — Ты идешь? — перед тем, как толкнуть дверь, Паша оборачивается и внимательно глядит на брата. — Угум. — тот кивает, и парни оказываются внутри. Встретивший их коридор идеально чист, но это напрягает сильнее, нежели старая и давно не посещаемая комната, где все покрылось пылью и заросло.       Поручик подходит к подоконнику и проводит по нему пальцами, собирая еле заметный серый слой, который сначала разглядывает, а после вытирает о рубашку и оборачивается на брата: — До сих пор не могу поверить, что это все было так давно… — шепчет он и чуть приподнимает голову, оглядевшись по сторонам. — Я тоже и…я действительно рад что мы ушли отсюда. — Паша виновато прячет глаза, невольно вспоминая минувшие события.       Тихо выдохнув, братья смотрят друг на друга и улыбаются, понимая, что сделали верный выбор, когда на свой страх и риск покинули это место.       Старший подходит ближе и опирается на тот же подоконник. Взор прикован к пустоте, хоть и глядит он на почти неприметную дверцу подвала. Саша резко на него оборачивается, желая сказать что-то ещё. Но только открыв рот, сжимает губы и со страхом распахивает глаза. Позади слышится скрип половиц под чужими тяжёлыми шагами и тихое пение: — Придет серенький волчок и укусит за бочок…       Лешие испуганно переглядываются и оборачиваются назад.

***

      Путник вскинул голову, когда понял, что дождь наконец-то кончился, а с листьев капали лишь его остатки. В сумерках лес казался ещё более неприветливый, нежели в полной темноте, хотя когда успели ли наступить те самые сумерки, Саша не успел осознать. Скорее всего где-нибудь, где не было огромных деревьев с густой листвой, царил день и ярко светило солнце.       Но сейчас кругом царила темень. Силуэты деревьев выглядели мрачнее, чем днём на свету. Длинные ветви и густые листья напоминали руки, готовые схватить любого невнимательного путника в свои «крепкие» объятия.       Это было лишь полбеды. Кроме этого, сознание рисовало на броне толстых ветвях и стволах кого-то из не сильно дружелюбных существ славянской мифологии, которой Саша некогда в тайне ото всех интересовался. Делал он это так, чтобы Андрей не узнал, ведь не знал какую реакцию можно было ожидать, если его светловолосый друг об этом узнает.       Словно их темные как омуты глаза следят за каждым его движением, а сами они в любой момент готовы наброситься на беззащитного путника.       Саша испуганно оглядывался, реагируя на каждый шорох, проносившийся буквально в метре него, краем глаза замечая смутные силуэты.       Шарахался от каждого неосторожного звука и силуэтов, которые рисовала богатая фантазия.       Стопы предательски промокли в траве и опустившейся на нее росе. Но он шел дальше. Приходилось постоянно дёргаться и шарахаться от комаров, так и норовящих укусить.       Саша попытался хоть немного убрать волосы, ведь ветви, словно когтистые лапы, цеплялись за непослушные локоны, желая забрать путника и оставить его здесь, с собой. Тьма пугала своей неизвестностью, теми кто мог скрываться в них обеих.       Парень не хотел оправдываться перед собой и искать причины, как снова в одиночку оказался в самой чаще Леса. Ренегат просто впервые решил довериться чуйке, которая говорила, что сейчас путник должен был быть в другом месте. Хотя разум осуждающе твердил об обратном. О том, что Саша просто глупо решил последовать за лешими, хотя понятия не имел, как давно те ушли и куда направлялись.       Снова шорох. Путник готов уже пуститься прочь; куда глаза глядят, но его останавливает холодный голос послышавшийся за спиной и пробирающий до костяшек. Это заставляет впасть в ступор и затаить дыхание. Он внимательно прислушивается, дабы хоть немного представлять, с какой стороны находится «нечто». Но будто бы нарочно всё затихло. Лишь шорох колышущихся листьев сверху и странный скрежет под ногами.       Оглянувшись и опустив взор, Ренегат увидел маленькое создание, которое перепугало его до чёртиков, но которое оказалось всего лишь ежом. После над ним пролетела летучая мышь. Его как ни странно окружали всего лишь лесные обитатели, не больше.       Где-то неподалеку послышалось кваканье лягушек, говорившее о том, что болото совсем рядом. «Как бы не угодить в него» - испуганно принеслось голове.       Но Саша шел дальше. А в голове то и дело всплывали слова Мити-лешего «Это должен знать ещё и ваш друг-Лось, потому что он вам точно пригодится». Только чем он пригодится? Снова будет выслушивать нотации, что все испортил своим появлением? Или нет? Он ведь не пустышка. Парень много чего может и помочь этим двоим, как сказал Митя, точно. Только осталось их найти и выяснить чем именно Саша сумеет хоть как-то подсобить лешим.       Слишком задумавшись или, наоборот, отвлекшись, Ренегат оступается. Мягкая трава буквально пропадает под ногами, и парень оказывается на дне. Не успевший ничего осознать, разум охватывает паника. А потому путник принимается размахивать всеми конечностями, дабы хоть как-то выбраться. Но тщетно. Вдруг он услышал хриплый голос в голове: «Закрой глаза и не дыши. Сделаешь — выживешь».       Саша, насколько это возможно, огляделся, но никого не было рядом. «Сделаешь — выживешь» — повторил незнакомец. И Леонтьев решил довериться. Прикрыл глаза, а когда снова распахнул, был на берегу, мрачно глядя на место «провала». — На сегодня приключений хватит. — уперев руки в колени, на выдохе прошептал парень. Мокрые длинные волосы неприятно липли к лицу. Ренегат покачал головой, дабы хоть немного это исправить, когда, подняв взор, так и застыл: — Ты уверен?       Перед ним стоял Андрей собственной персоной, только Саша не видел и не чувствовал в нем знакомого себе друга и художника. Тем более Ренегат был тогда в комнате вместе с Мишей, когда светловолосый буквально исчез у них на глазах. Поэтому ничего хорошего ожидать не приходилось. Тёмно-серые глаза быстро, но внимательно оглядели стоящего напротив. Все тот же Князев, только голубые омуты потемнели, а губы скривились в недобрую усмешку.