Череда событий

***

— Надеюсь, ты не ошиблась на счет него, Блум. — Я тоже на это надеюсь, Дафна.

***

4 января

      Новогодние праздники шли стремительно быстро. Один день сменял другой с колоссальной скоростью. Время, словно скоростной поезд, уезжал все дальше и дальше, пока полностью не исчезал на конце горизонта в солнечных лучах.       Блум сидела наверху, в своей комнате. Она крутила подвеску Ская в руках. Отблески голубого сияния падали на ключицы, привлекая взор лазурных глаз и вызывая приятное послевкусие. Несмотря на все невзгоды, бывшие смогли остаться в дружеских отношениях. Не было больше осуждений, не было обид, все прошло. Им всем многое ещё стоит обсудить, но рана больше не кровоточила.       Хранительница пламени глядела в зеркало, пока Стелла что-то яростно повествовала по телефону. Фея слушала в пол уха.       Её мысли были далеко. Очень далеко отсюда.       Подруга рассказывала о том, как же долго её забитые, напряженные от постоянных схваток со злом мышцы ждали расслабления, а теперь на каникулах она позволяет ходить себе в спа при дворце каждый день, не то чтобы этого никогда не было. Как они с семьёй пару раз посетили тёплое синее море Солярии, ласкающее своими нежными водами кожу под палящим Солнцем. Как к ней, наконец, совсем недавно приехал Брендон, которого она ждала с воодушевлением все эти дни, будто они не виделись всего неделю назад. И, конечно, вновь пригласила Блум к себе, со словами «Давно мы не собирались вместе на ночевку.»       Под рёбрами тревожно тянуло. Сколько же всего Блум самой надо рассказать, сколько же событий произошло, о которых никто не знает, о которых никто не догадывается. И наравне с этой паникой, рядом с этим нервозом зарождалось что-то новое, что-то незабываемое. — Представляешь, они предложили мне коричневое платье. У них совсем нет вкуса. Этот цвет вообще не сочетается с моими волосами, с моими глазами. Да со всем!       Хранительница пламени Дракона отложила кисточку от туши, отвлекаясь. На телефон пришла смс, освещая тусклый экран холодным светом, озаряющим милое лицо. Блум улыбнулась с замиранием сердца, читая слова. — Ты меня слушаешь вообще? Это же самая настоящая трагедия! — Повысила возмущенно голос Стелла, переворачиваясь с одного бока на живот, лежа на кровати. Пожалуй, внешний вид всегда был для Стеллы чуть ли не на первом месте. — Блум! — Я здесь, Стелла. — Промычала, смеясь рыжеволосая, нанося помаду, с вселенской помощью не заходя за границы своими дрожащими руками. — Блин. — Красный вышел за контур. — Тогда почему не отвечаешь? Твоя голова занята чем-то, а может кем-то ещё? — Губы блондинки растянулись в ухмылке. Стелла накручивала локон блондинистых волос на пальчики, дожидаясь ответа. — Ты куда-то собираешься? — Карие глаза горели азартом от предвкушения новых сплетен. Наравне с модой фея любила обсуждать только парней.       А голова Блум и правда была занята кем-то. И этот кто-то — Валтор, засевший надолго в её разуме и пустивший ветвистые крепкие корни, словно сорняк, который теперь никак не вырвать, никак не уничтожить. — Стой. — Улыбка её потерялась среди других эмоций, когда фея Солнца подскочила с кровати. — Только не говори, что…       Маг поселился буквально в паре кварталов в многоэтажном доме. Он снял самую настоящую холостяцкую квартиру. Минимализм и ничего лишнего. В ней не было жизни, в ней не было ярких цветов. Всё как он любил. Серая палитра, не раздражающая глаза и много места. Но даже она с приходом девушки наполнялась красками, когда пара вместе смотрела фильмы с огромной тарелкой попкорна, который колдун назвал «странными облаками», готовила, как оказалось маг был в этом деле неплох и знал множество рецептов, которые фея раньше не встречала. Они могли дурачится с утра до вечера, играя в настольные игры, где мужчина ни черта не понимал, могли раскладывать дурака, где уже тут он постоянно одерживал победу. Стоит ли упоминать, что они играли на желание или раздевание? Блум и Валтор могли даже просто лежать в объятиях друг друга, наслаждаясь комфортной для обоих тишиной.       Они часто прогуливались по улочкам Гардении. Мужчина интересовался прошлой жизнью феи на Земле, а девушка и не отказывала ему в бесконечных историях, ковыряясь в своих радостных и не очень воспоминаниях, позволяя узнать себя лучше, позволяя прожить беззаботную жизнь магу на страницах её биографии.       Принцесса Домино соврала, если бы сказала, что сначала такой открытый интерес к её прошлому пугал, ведь сама она крайне мало знала о нём. Да, больше, чем кто-либо ещё, но этого всё равно было будто недостаточно. Но Валтору и нечего было рассказывать. У него не было родителей, детства, друзей, беззаботных летних вечеров за пикником или катанием на велосипеде, когда легкий теплый ветер играется с волосами и охлаждает разгоряченное тело. Всё о чём он мог рассказать или научить — это лести, манипуляциям, тактикам боя. Не более. И это осознание так глубоко врезалось в голову Блум, что она не могла отказать ему, не могла не чувствовать счастья, когда мужчина улыбался и искренне смеялся после очередной нелепой истории. — Один раз я написала мальчику письмо с признанием и спряталась за шкаф. Стоит ли говорить, что меня было отлично видно. До сих пор помню взгляд его и его друзей в сторону моего укромного места. — Блум с приятным чувством неловкости за прошлое убрала варежкой волос со лба, глядя в небо. — Какой позор. — Я уверен, что в будущем он ещё тысячу раз пожалел, что упустил тебя.       Пара ходила на зимнюю ярмарку, наслаждаясь новогодними украшенными домиками, высокими елями усыпанными ёлочными игрушками, миллионами гирлянд, огни которых мылили зрение, катались на коньках, а после того, как щёки красные от мороза теряли чувствительность настолько, что они не могли контролировать свою улыбку, шли пить кофе со сливками или какао со смешными зефирками в ближайшее кафе, отогревая руки в руках друг друга. — Он что, там?! С тобой в Гардении? — Блондинка наворачивала круги по ковру. — Пока Стелла. Мне надо идти. — Улыбнулась Блум, зная, что скоро из неё буквально выпотрошат всю информацию, но пока этого не случилось, она просто обязана жить и наслаждаться, ценив каждое мгновение. — Блум! — Передавай привет Брендону и будь более милосердна к своим стилистам, думаю шоколадный цвет правда пойдёт тебе. Целую. — Я тебя ненавижу. — Блондинка прошлась от кровати до зеркала, хмуря брови. Неужели её оборвут на этом? Серьезно?! — И я тебя люблю, дорогая. Расскажу всё при встрече, потерпи немного. — Смеющаяся фея бросила трубку, слыша гневостные речи Стеллы на том конце звонка. Она отложила телефон, расчесывая рыжие кудри.       Звук быстрых шагов по деревянной лестницы, разносился на весь дом — Маам? — Блум заглянула на кухню, просовывая в проход свою макушку. Она кусала губы, держась за деревянный косяк двери. Женщина медленно пританцовывала под мелодии, доносящиеся из телевизора. — Да, милая? — Ванесса, словно волшебница, стояла за плитой и помешивала золотистый бульон, чудесный запах от которого заполонил весь первый этаж, заставляя желудок тянуть, а слюни литься рекой. — Я пойду прогуляюсь. — Влажные ручки тряслись от волнения. Девушка давила в себе глупую улыбку. — На улице прекрасная погода. — Произнесла, смотря в подтверждении своих слов в окно, где под мраком ночи искрился белый пушистый снег. — Хорошо. — Блум отстранилась от стены, разворачиваясь. — Валтору привет. — Добавила шатенка, облокачиваясь на стол и складывая руки с половником на груди с хитрой ухмылкой.       Фея раскраснелась от смущения. Под добрый и пронзительный смех матери принцесса Домино побежала в коридор, больше не скрывая желания побыстрей выйти из дома и встретиться с Валтором, который судя по сообщению уже ждал её.       Мороз приятно лизал щеки. Облачка тумана под хруст снега под ногами ритмично вырвались из мягких губ. Блум шла медленно, наслаждаясь безветренной погодой, наслаждаясь заснеженным городом, наслаждаясь моментом.       В воспоминаниях до сих пор звучали признания темного мага, словно его слова были самой прекрасной мелодией, наполненной сожалением, раскаянием, откровенностью, лично исполненной им тёмной тёплой ночью и задевающей самые тонкие струны души, задевающей горячее сердце. Она до сих пор будоражила кровь в жилах, заставляя думать, что это все лишь слишком хороший сон. — Я думал, если ты получишь звезды, если у вас снова появится шанс, преимущество передо мной, то ты уйдешь. Уйдешь, чтобы спасти мир от меня… — Горькие слова саднили горло. Он был злым. Он был злом. Почему этот луч чистого света до сих пор присутствовал в его жизни, почему озарял бесконечную тьму, почему до сих пор отгонял мрак от пораженного этим ядом сердце? Это было загадкой. Самой сложной загадкой в его жизни. — Я решил, что так будет лучше. Закончить всё. Обрубить на корню. Стать вновь врагами. Не терзать свои остатки прогнившей души надеждами, попытаться забыть ту ночь. Но, Блум. — Валтор держал своими холодными ладонями её раскрасневшееся от слёз лицо. — Я готов умереть, если такова моя судьба, но пусть это будет от твоей руки. И даже в момент моей смерти я буду вспоминать твой омут лазурных глаз, твои мягкие губы на моих губах, твои руки на своей груди. Большего мне и не нужно.       Даже если бы её поставили перед таким выбором, Блум не смогла бы этого сделать. Как и не смогла отдать водные звезды, которые доказали это. Она не предала его, она не бросила его.       Незамысловатая мелодия играла в наушниках. Сил было так много, энергии было так много, что хотелось прыгать, хотелось кричать, хотелось танцевать. Идиотская улыбка обнажала резцы, вызывая у проходящих мимо людей непонимание. Казалось, что следующий встреченный ею человек покрутит указательным пальцем у виска.       Валтор стоял, опираясь на стену кирпичного дома. Иней, облепивший её словно плесень, холодил спину, не пробирая до костей, а наоборот погружая чувствительность в спячку. Плавный поток мыслей, словно вода в штиль слегка покачивалась, не нагружая голову.        Тень стен заботливо укрывала мага, создавая убежище. Тьма, словно инструмент, будь это рука или нога, будто подчинялась ему. Его губы были растянуты в довольную ухмылку, а глаза поразили морщинки.        Маленькая фигурка медленно шла по улице, не замечая за собой, как время от времени она подпрыгивает в такт песне, как голова качается из стороны в сторону, а с уст слетает тихий текст. — Боже правый! — Сердце на миг замерло, когда руки обхватили талию и притянули девушку в крепкие объятия. — Можно просто Валтор, дорогая. — Он провел кожаной перчаткой по щеке, наблюдая как она хмурится. — Надеюсь спонсор твоего прекрасного настроения — я. — Надейся. — Фея закатила глаза, напущенно злясь и обижаясь и ликуя внутри себя, видя его ошеломление от непонимания врёт она или нет.       Как бы она не играла свою роль, Блум чувствовала, как с каждым его приходом, с каждым его движением, или просто образом в её голове внутри становилось так приятно тепло, будто ты выпил стакан горячего молока перед сном. Это были словно те душевные воспоминания из детства, которые не забываются ни спустя год, ни спустя десятилетия. Хитрая ухмылка выдала Блум на самом интересном моменте. — Маленькая ведьма. И в кого ты такая противная? — Большой палец опустился на нижнюю губу, нежно проводя по ней с аккуратностью, чтобы не размазать помаду. Пока что не размазать.       Блум хотелось закусить её лишь бы подавить внутренний трепет, который возникал всякий раз при виде Валтора. Дракон, насколько сильно он на неё влиял, насколько сильны были его чары, его обаяние. Если бы не внутренний спусковой рычаг, который к слову из раза в раз угрожающе шатался из стороны в сторону, готовясь отпустить ситуацию, то девушка уже бы приоткрыла губы и взяла бы этот чертов палец в рот, медленно посасывая, глядя прямо в его глаза, чтобы увидеть появившиеся алые искры, увидеть его желание, его похоть, увидеть, как ему самому срывает крышу от каждой ее выходки.       Девушка никогда не раскрывалась с такой стороны. Она никогда раньше бы не осмелилась на то, что делает в присутствии тёмного мага постоянно. Она бы раньше никогда специально не выводила никого на эмоции, лишь бы посмотреть, чем всё обернется, чем все закончится. Она бы никогда не вела себя так развязано, так до неприличия откровенно.       Откуда в ней это желание, эта непреодолимая, бурлящая, словно лава, энергия? Что за новые неизведанные уголки её личности открывались с помощью умелых рук мастера? — У меня был отличный учитель. — Прошёптала фея, следя за тем, как расстояние между ними сокращается. Она ждала этого, ждала очередного нежного поцелуя, от которого за спиной вновь появятся крылья, уносящие её далеко в небеса, но Блум просто не могла не позволить себе следующую шалость. — Прекрасная погода. — Хмыкнула хранительница пламени, издевательски уворачиваясь от его лица, всё ещё находясь в крепких мужских руках, смыкающихся на её теле всё сильнее с каждым разом, когда появлялась опасность упустить рыжеволосую бестию. — Поэтому ты так долго шла? — Прищурился Валтор, уколов. Девушка возмутилась такому высказыванию. — Так! Во-первых, девушка должна опоздать на пару минут, это правило этикета. — Выставила палец и заговорила поучающей интонацией фея, напоминая Валтору чем-то её гиперопекающую светловолосую подружку. — Какие-то странные у вас правила. А во-вторых? — А во-вторых, я вообще что думала оставить тебя одного сегодня и сидеть дома. Суп мамы так и кричал «Останься, съешь меня.» — Писклявым голосом парадировала Блум, хлопая глазами и под конец поджимая нижнюю губу. — Моя гордость задета. — Схватился за сердце колдун, будто от брошенных резких слов оно остановилось, разорвалось на маленькие кусочки. — Но, если ты так хочешь. — Ладонь вновь скользнула к тонкой талии, а другая переместилась на шею, будоража холодом перчаток, что так беспардонно гуляли по телу. Рывок. Остатки воздуха испарились между ними, заставляя Блум буквально задержать дыхание, когда мужчина буквально в губы прошептал ей со всей своей соблазнительностью змея искусителя. — То можешь съесть меня. — Она чувствовала его жар, чувствовала горячее дыхание, его дыхание, ставшее для них одним на двоих. Чувствовала, как желание бросить идею прогулки за борт, как ненужный хлам, росло в геометрической прогрессии, чтобы сейчас, прямо в этот момент затолкать Валтора в его квартиру и сорвать с него рубашку.       Она провела пальчиками по острой скуле, заглядывая в помутневшие глаза. Валтор, словно ласковый кот, сам того не замечая, прижимался своей щекой покрытой маленькими мурашками к ее руке. — Я подумаю.       Легкий, еле заметный дым вырывался из бумажного чёрного стаканчика с логотипом ближайшей кофейни. Аромат кофе сладкий, насыщенный, пряный. Только он уже мог согреть своим запахом в зимнюю пору.       Блум сделала очередной глоток горячего напитка, смешно сербая. Её вкусовые сосочки испытывали самый настоящий экстаз. Латте, словно самая лучшая ткань, самый дорогой шелк, приятно ласкал слизистые, оставляя ванильно-ореховое послевкусие. — И как тебе, великому тёмному магу, обычная людская жизнь? — Фея улыбнулась, бросая заинтересованный взор из-под черных ресниц, на которых покоилась пара маленьких снежинок, на темного хранителя.       Валтор, чуть ли не впервые был так расслаблен. Его спокойное лицо целовал ветер, раздувая пряди светлых волос, щекотавших кожу. Как же он был красив. Он был поистине прекрасен. Блум казалось, что просто невозможно, что не правильно, нет, просто запрещено иметь такую ангельски манящую и одновременно с эти дьявольски соблазнительную внешность. Его бледная когда была настолько мраморной, что можно было увидеть выступающие синюшные венки на веках, которые отнюдь не портили его. Его острые скулы точно могли резать руки при касании не хуже заточенных ножей. А его холодные, отталкивающие глаза смотрели прямо в душу, раздевая, обнажая все пороки человека.       В нём всегда соединялось несоединимое. Что девушка знала точно, это то, что он не был плохим человеком, он не был кромешной тьмой, порождавшей одни страдания. Нет. Блум никогда не оправдывала его, но она могла понять Валтора, могла сочувствовать ему и сострадать.       Что бы не говорил Валтор насчет её излишней доброты, что она прощает ненужных людей, что она носит розовые очки, именно сейчас Блум понимала, что она сделала правильный выбор, что маг заслуживал прощения или по крайней мере второго шанса, заслуживал другую жизнь. — Честно? — Валтор пил горячий шоколад. Кто бы знал, что самый страшный монстр измерения любит сладости? — Великолепно.       Он не врал. В Гардении мужчина пробыл только четыре дня, казалось бы, что это так мало! Но этого времени хватило, чтобы понять, насколько сильно он устал. Насколько сильно хранитель темного огня закрылся в себе, не замечая окружающий мир, не замечая никого, кроме себя и своих планов.       Планы, планы, планы. Сколько же времени Валтор провел за размышлениями, он словно каждый раз играл новую партию, продумывая каждый свой ход, лишь бы захватить территорию врага. Вся его жизнь стала одной сплошной игрой: игра с людьми, игра с их чувствами, с их судьбами. О чём говорить, если даже личность Валтора была просто актерской игрой. Он настолько вжился в роль, что не помнил, а какой он на самом деле? Имеет ли он хоть что-то своё, кроме съедающих его изнутри злости и обиды? Кроме непонятных целей, которые и те навязали его матери? — Гардения прекрасный город. Меня здесь никто не знает, мне не нужно притворятся Виктором. Всем всё равно. Я могу спокойно гулять по улицам, не встречая на пути искающих меня паладинов. — А чья это вина? Валтор тяжело вздохнул. — Моя. И я не отрицаю этого.       Мимика отразила разочарование, разочарование в самом себе, которое он тут же скрыл за безэмоциональностью и отстраненностью. — Ты говорила, что собираешься в Солярию. Когда уезжаешь? — Через пару дней, если Стелла сама сюда не явится. — Усмехнулась рыжеволосая. Зная фею Солнца и Луны и её нетерпеливость такой исход событий вполне возможен. Пара подходила к озеру. — Вы с ней чем-то похожи. — Задумчиво протянул мужчина, складываю руки на заборчике. — Обе импульсивные и несдержанные, даже где-то эгоистичны, но вместе с тем вы пойдёте на всё ради своих интересов, особенно, если это близкие. — Да, наша встреча стала для меня судьбоносной. — Улыбнулась Блум глядя, на снежную лазурь ледяной глади. — Удивительно, как всё может поменять один человек. — Вырвалось из уст в конце. Повисло молчание. Фея повернулась, сталкиваясь с изучающими радужками. — Удивительно. — Тихий баритон зажег щеки. Эта тишина была больше любых слов. Они понимали друг друга, понимали, что их судьбы также давным давно переплетены, понимали, что перевернули жизни друг друга с ног на голову. Всё так, как должно быть. Всё так, как им нужно, нужно обоим. — Пойдём, ты замерзла. — Валтор выкинул стаканы в ближайшую урну и снял с шеи шарф, укутывая так по родительски, словно ребёнка, фею с ног до головы.

***

             Блум вошла в лифт и встала рядом с Валтором, наблюдая, как двери закрываются, отгораживая их от окружающего мира. Ноги тут же почувствовали невесомость, а цифры на панельке начали сменять одна за другой. Фея расстегнула шубку и развязала шарф, оставляя его на плечах. Жар прилил к коже от чего пришлось провести ладонью по горячему лбу, убирая мешающиеся волосы назад. — Это что? — Колдун оперся спиной на металлическую стену, складывая руки на груди. Уголок его губы задрался вверх вместе с бровями, но лицо его точно не выражало удовольствие. — Ты про что? — Непонимающе бросила Блум, проводя рукой по шее, в сторону которой был направлен кивок мужчины. Под руками зашумело серебро. — Кулон. — Отрезал маг стальным голосом.       Блум усмехнулась. Она повторила позу темного хранителя, поправляя ворот так, чтобы ещё больше открыть вид на оголенный участок её кожи, где красовался маленький сапфир. — Ревнуешь? — Она прикусила внутреннюю сторону губы, глупо хлопая глазами. — В ком-то проснулось собственничество? — Издевательски спросила фея, крутя в пальчиках камень, одновременно с этим испытывая, как что-то внизу сжимается. — Помнится, я просил тебя не надевать «подарки» бывшего. — Валтор наклонил голову, одаривая Блум оценивающим взором. Фея сдвинула брови к переносице, стуча пальчиком по подбородку, что-то вспоминая. — Ну, тогда мне помнится, что ты. — Промурчала рыжеволосая, ощущая поднимающийся из пучины задор, распаляющий её на новые бесстыдства, на новые дерзости в адрес мужчины. Опасно. Но так притягательно.       Колдун рывком отстранился от стены медленно приближаясь к девушке, что не мигающие наблюдала за ним. Как он, словно хищник проводил языком по зубам. — Что ты заменишь её на свою крепкую. — С придыханием, шепотом говорила фея, чувствуя сухие пальцы на шеё, обхватывающие её кольцом. — Руку. — Так? — С нескрываемым интересом спросил мужчина, прижимая большой палец к сонной артерии. Он слегка отскакивал под силой бежащей по расширенным сосудам крови. Вязкой. Горячей. — Угу. — Промычала фея, закусывая до крови губы, когда тот же палец оглаживает её подбородок. Его глаза. Мутные. Чёрные. Опасные. Манящие… Хочется в них утонуть, пропасть в бездне чёрных зрачков, заполонивших серебряную радужку.       Под звон лифта их губы встретились друг с другом, заставляя языки сплестись между собой. Влажно. Мокро. Слишком близко.        Секунда и её бёдра обхватывают его бёдра. Его тело несёт её тело. Она такая маленькая, такая хрупкая, словно фарфоровая статуэтка. Хочется сжать. Хочется не отпускать. Хочется. Просто хочется всю без остатка.       Их руки скользят по долбанной одежде. Женские пальцы срывают ненужное никому теперь пальто, оголяя крепкие плечи, всё ещё скрытые под рубашкой. Их спины больно впечатываются в двери, чтобы прижаться ещё ближе, ещё горячее, наровясь разбудить соседей. Но им плевать. Абсолютно. Возбуждение уже затуманило мозг.       Его ревность. Её издёвки. Жгучий коктейль страсти, распространявшийся по их телам. Слишком долго, слишком неудобно, слишком много преград…       Он ловит каждый её вдох, каждый выдох, каждый стон боли и наслаждения. Он буквально с диким голодом съедает, сжирает её бордовую помаду, размазывая остатки по щекам, по своим влажным губам, по шее, которая теперь попала под прицел.       Желанные ключи вылетают из кармана только от одной мысли. Звон. Поворот. Щелк. Дверь открыта. Блум буквально толкает его в раскрывшийся проход, закрывая за собой его.       Обувь остается раскиданной в коридоре, шуба летит вниз, впрочем как и пальто с шарфом.       Голова бьется об стену, мешая напрочь остатки мыслей. Бледные руки длинными пальцами зарываются в рыжие волосы, сминая, оттягивая. Яркий запах малины и клубники будоражил. Казалось от следующего вдоха в комнате не останется ни капли воздуха, лишь бы запомнить, лишь бы вновь отпечатать в памяти.       Блум улыбается его порывам, упивается его судорожным действиям. Он везде. В голове. На теле. В её жизни. Словно чёрное нефтяное пятно, расплывающееся по океану. И его не убрать, его не выкинуть в урну, от него не избавиться.       Девушка осмеливается больше, становится более развязанной. Она берет все силы в свои руки, хватает его за ткань рубашки и меняет их местами. Теперь Валтор прижат к стене. Теперь власть у неё. А он и не против. Если она попросит, он встанет на колени, он будет чистить её обувь от грязи своим же ртом.       С закатанными от наслаждения глазами колдун чувствует, как её губы оставляют влажные поцелуи на губах, как её язык проходит от щеки до уха. Лаская. Вылизывая его. Словно он самый желанный ужин в её жизни. Самый сладкий десерт.       Пуговицы растягиваются одна за другой. Нет времени. Рывок. И последние остатки отлетают со звоном в разные стороны. Господи Боже.       Его тело идеально. Крепкие пласты мышц, четкие линии пресса. Его точно нарисовали, слепили, вырезали из камня. Его точно спустили с небес Ангелы. Он определённо стал самым красивым демоном в Аду. Будь он там, сидел бы на своём троне, голый, смотрел бы на неё, пока она варится в котле своих желаний. Она бы точно не была против такого исхода, если когда нибудь ей придется отвечать за все свои грехи. Только пусть курирует её страдания Валтор и только он.       С Вселенской помощью они доходят до спальни. Её красные щеки горят пунцом, когда мужчина нависает над ней. Его светлые волосы ровно спускаются вниз. Он сканирует её, изучает взглядом. Девушка эталон сексуальности. Модель сошедшая с журналов. Кружевной чёрный лифчик и такого же цвета кожаные брюки. Её кофта затерялась где-то в квартире. Сейчас Блум лежит на кровати. Его, черт возьми, кровати. Она растрепана, она изнывает. Она его и только его в данный момент.       Их взгляды пересекаются. В них так много слов. Так много эмоций. Кажется, словно мир замирает в эти моменты. Сердце больше не бьется, не качает кровь. Легкие больше не могут вобрать в себя хоть каплю воздуха. Раскаленного воздуха. Атмосфера настолько разряжена, что маленькие молнии бегут по мебели, по их телам при соприкосновении. Темно. Но в этой тьме горит огонь. Горит самый настоящий пожар.       Шея покрывается пурпурными засосами под сладкие стоны, пока остатки вещей покидают Блум. Дракон, маг был готов уже кончить только от ее молящего сладкого голоса, который словно кристальный мед ложился на уши. В них не было стеснения. В них не было неловкости.       Его руки бесцеремонно отодвигают ткань кружева. Томный вздох. Узко. Мокро. Горячо. Его поцелуи везде. От них не спрятаться. Девушка словно змея изгибается под ним. И это не может не тешить его самолюбие. Вот она. Сейчас. Голая. Полная желания. Желания почувствовать его везде. И всё для него.       Второй палец входит также быстро, пока он большим пальцем круговыми движениями массирует клитор. Принцесса домино стала оголенным проводом, комком нервов, инструментом, на котором так искусно играют ловкие руки.       Она проходит ладонью по груди, по животу, они очерчивают вставший член через ткань брюк, который будто сам стремится на встречу. Валтор вздыхает от тянущего напряжения в штанах, а затем выходит из неё кусая шею, кусая губы. До боли. До крови. До железного привкуса, заполняющего рот. Его язык в её рту, так беспринципно исследует его. Он проходит кончиком по зубам, по небу, по внутренней стороне щек. Хочется засунуть его в её глотку, а затем заменить это на вставший колом член. Её губы бы сомкнулись на головке, её руки бы ходили вверх вниз, пока бы он не перестал чувствовать ног.       Сейчас его руки то сжимают шею, перекрывая воздух к кислороду, то возвращаются с небывалой нежностью на её щеки, создавая контраст. Будто ты из горячего источника упал в ледяное озеро. Это не могло не сводить с ума. — Пожалуйста… — С хрипом пропела Блум. Горло пересохло. Язык чуть ли не прилип к твердому небу.       Валтор отстранился. Оглядывая её. Уголок губ стремился вверх. Его ухмылка и животный взгляд. Его огонь в чёрных широких зрачках. И его властный голос во мраке комнаты заполнил помещение. — Что пожалуйста, Блум?       Её руки тянулись к штанам, чтобы расстегнуть ширинку, но они были резко перехвачены. Он держал её за кисти не давая и двинуться, впечатывая руки в кровать. — Скажи, Блум.       Он хотел слышать. Хотел удостовериться, что она хочет его также, как он.       Фея засмеялась, закатывая глаза. — Боже Валтор, трахни уже меня. — Хватка ослабла и фея притянула мужчину, закапываясь руками в его волосах. — Как скажешь, принцесса. — Может фее показалось, но его глаза блеснули алым.       Штаны откинуты в угол вместе с боксерами. Она смотрит на его орган. На блестящую розовую головку. На вены, опоясывающие ствол. Боже. Было бы время, было бы терпение, фея бы сама уже стояла на коленях без чьих либо приказов, преклоняясь перед ним и пытаясь доставить удовольствие. Но девушка сама раздвигает ноги перед ним, сама зазывает его, приглашая. Толчок. Блум довольно вскрикивает, ощущая, как он заполняет её своим твёрдым членом до конца, заставляет выгнуться до хруста позвоночника и зажмуриться от непередаваемого наслаждения.       Её ноги обхватывают его бёдра. Он двигается то медленно, настолько медленно, что фея буквально начинает хныкать и пытаться самой насаживаться на ствол, то настолько быстро, что стоны вместе с скрипом кровати разносятся по квартире, по всему многоэтажному дому.       Он кусает, зализывает и снова кусает. Его руки сминают талию. Кажется она может поместиться в двух его ладонях. Он ласкает упругую девичью грудь. Сжимает, гладит, облизывает, то ореолу, то соски, то полностью вбирает её в свой горячий рот.       Его имя вырывается из её уст, она кричит, вдыхает воздух и снова кричит. Блум позволяет себе слабость, она дышит им, дышит его приевшимся одеколоном. Лес. Самый настоящий лес после грозы. Насыщенный, незабываемый, таящий в себе секреты.       Неожиданно внутри становится так пусто, так холодно, что глаза сами раскрываются в непонимании. — Сядь на кровать. Расставь ноги. — Это не просьба. Это приказ. И она повинуется. Безоговорочно, доверяя.       Колдун садится сзади. Спина чувствует его грудь. Он словно скала возвышается за ней.       Его ладони проходят по спине. Блум откидывает голову назад, ложась на его плечо. Она смотрит на него. Свет падает редкими лучами, но и их достаточно чтобы разглядеть его в сумраке. Их лбы покрыты маленькими капельками пота. Волосы прилипают ко лбу, к затылку. — Останови меня, если пожелаешь. — Шепчет мужчина одними губами на ухо, обдавая горячим дыханием, от которого мурашки идут по телу. — Ни за что в жизни.       Искренняя улыбка обнажает белые зубы, когда Валтор хватает её за шею и входит до упора.       Колени впечатываются в матрас до красных пятен. Хочется упасть. Но он держит. Держит настолько крепко, что не убежать. Да она и не хочет.       Он вновь в ней. Они вновь вместе. Их тела слитые в одно. Их души слитые в одну. Он двигается. Резко. Быстро. Жестко. Выбивая остатки здравого смысла из черепных коробок.       Сосуды с кровью то ли замерзли, заледенели, то ли они наполнены обжигающей лавой. Они горят. Горят посреди центра улицы на столбах в адском пламени за ошибки под громкие сытые зрелищем крики людей. Но горячие тела находят спасения друг в друге. Находят новую жизнь друг в друге.       Они на грани. В шаге возле самого настоящего обрыва.       Его левая рука спускается вниз, летит, словно легкое перо к раздвинутым ногам. Пальцы задевают клитор, стимулируя его одновременно с рваными толчками. В них больше нет упорядоченности. Блум близка. Очень близка. Впрочем как и Валтор.       Хлюпающие звуки. Как грязно. Как мокро. Как интимно. Их хрипы, их стоны превращаются в мелодию. В их мелодию страсти.       Его правая рука сжимает её шею. Она почти не дышит. Недостаток кислорода в крови чувствуется настолько сильно, что голова идёт кругом. Все чувства обострены. Все мышцы до последней напряжены, налиты жидким свинцом. Каждое касание преумножается в миллионы раз. Этого не описать словами, не спеть песней, не написать стихотворение. Это можно только ощущать, пить залпом, упиваясь. Это самый настоящий приход. Он — пьянящий алкоголь. Он — смертельный яд, доводящий до гроба. Он — наркотик, отправляющий в экстаз, вверх, в самое небо.       Веки дергаются. Фея закатывает глаза до белков. Кажется Блум видит звезды. Узел, завязавшийся ещё в лифте развязан теперь. Она не чувствует своего тела, она не чувствует своих мыслей, не чувствует своей души. Она не здесь. Так ощущается оргазм от пульсирующего в ней члена Валтора. Жестко. Сильно. Гранича с удовольствием и болью. Неописуемо приятно.       Движения заканчиваются с первым глотком обжигающего воздуха, расправляющего сжатые лёгкие. Они падают без сил.       — Что дальше? — Теплый свет от настольной лампы мягко ложится на стены. Рыжеволосая вырисовывает понятные только ей узоры на груди Валтора. Он смотрит вперед. — Не знаю. У меня были мысли остаться в Алфее, преподавать дальше, раз личность Виктора не раскрыта. Это, конечно, не сильно меня устраивает. Вот так, прятаться под маской кого-то. Но боюсь, что Фарагонда не потерпит и этого. Молчание. — Как бы я не хотел этого отрицать, но меня не оправдают на суде ни за что на свете…       Блум помрачнела. Она тоже об этом думала и не раз. Нет такого шанса, ни одного. — Помнишь как я напал на Малакой? — Ага, сразу после нашего поцелуя. Я думала, что убью тебя.       Валтор усмехнулся под недовольный и непонимающий взгляд феи. — Дело в том что уже тогда я задумывался насчет плана B. Я напал на неё не просто так, пытался сделать всё незаметно, избежать жертв. — К чему ты клонишь. — Девушка поднялась на локтях, пытаясь прочитать лицо мужчины. — Я украл пару вещей, которыми они пользуются при задержании. Я хотел изучить по подробнее их систему защиты, понять какую магию они используют, как они ограничивают магические способности, чтобы сбежать в будущем и исчезнуть. — И? — У меня получилось. — Как нечто разумеющееся бросил Валтор, пожимая плечами. — А если… — А если ничего не получится, то как я уже говорил, моим палачом можешь быть только ты, но я надеюсь до этого не дойдет. — Надеюсь…       Возвращалась фея домой уже поздно ночью. Секс забрал слишком много сил, из-за чего хранительница пламени Дракона буквально отключилась на груди у колдуна, который и с места не сдвинулся, чтобы не нарушать её покой. А после пробуждения и ужина мужчина сам проводил её прямиком до порога дома. Он долго уговаривал её остаться, но Блум была непреклонна. «Я обещала вернуться домой. У нас ещё будет время.»       Он надеялся на это. С тяжелой грустью, но надеялся, что их покой, их новая жизнь начнется, не заканчиваясь. Теплый поцелуй в макушку. — Спасибо. — Валтор держал её за подбородок. — За что? — За всё, моя милая Блум. — Прощальный поцелуй тронул уста всего на секунду. После него уходить не хотелось. «Милая Блум.»       Его голос звучал на повторе. Сколько же нежности было в этой фразе, звучавшей с их первой встречи.       Дерь захлопнулась. Блум сняла верхнюю одежду, проходя в зал. — Что ты… — Я не могу ждать. — Стелла встретила её с кружкой чая и самой доброй улыбкой на свете. — Рассказывай…