Анамнезис

Сону баловал его. Это, наверное, со стороны было очевидно, но вблизи зачастую Рики забывал об этом. Черт, он даже позволил ему покрасить его волосы в розовый цвет, возмущаясь для лишь для вида, позволяя ему портить его волосы, одежду и посуду, которую Рики за собой даже не помыл. Сейчас Рики затащил Сону в свой дом. Вампира-отшельника в гости к людям, которых он сторонился. Сону оделся по своим меркам обычно: рубашка белого цвета, вязаный колючий жилет поверх и черное пальто. Он не мерз, поэтому не носил ничего, кроме черного пальто и старых кроссовок; его кожа была белой, как снег на улице, и лицо было таким красивым и нежным, что Рики переставал его иногда бояться. Сону никогда не причинял ему вреда, но отчего-то Рики не доверял ему. Эмоции казались не натуральными, и он знал, что эта претензия к кому-то живущему настолько долго просто смешна, но Рики не мог — чувство, что за комфортом и мягкостью таится беда, его не покидало и ело изнутри. Может, это было осознание того, что Сону пьет кровь людей и даже не скрывает этого. Хотя зачем ему скрывать это, правда? Для него это естественно — видеть, подобных Нишимуре, как еду. Он часто замечал замоченные в тазах ванной одежды, пропитанные кровью, и не понимал, почему он пачкает одежду и стирает её, если может надеть дождевик, и по ночам Рики старался не задумываться о том, сколько людей Сону убил и скольких еще убьет. Даже когда он видит дома одежду, которую мама вывешивала на балконе, сразу вспоминает стоящий в темном холодном доме запах крови и соли, а потом закатанные рукава и улыбка глазами. В тот вечер бушевала метель. Они шли, держась за руки, от остановки до многоэтажки, в которой Рики провел шестнадцать лет своей жизни, и сердце парня дрожало в предвкушении. Он заводит Сону в прихожую и во все зубы улыбается родным, плечом вперед толкая заторможенного вампира. Подросток слышит шипение и пугается, закусывает губу, но гонит от себя это чувство подальше — нет, сейчас страху не место здесь, когда он боится, все идет наперекосяк. На удивление Рики, Сону очень хорошо знает, как общаться — вампир хорошо чувствует чужое настроение и умело движет людей туда, куда ему нужно, и все сдаются ему — даже его кошка вьется вокруг него, не чувствуя опасности. И это по-настоящему его пугает до дрожи в костях. От прежнего тихого и меланхоличного парня и следа не осталось — появился кто-то другой. Рики даже не подозревал, что Сону умеет так легко и быстро менять маски, как ему вздумается. А что, если он и с ним не настоящий? Что если… — А ты говорил, что он застенчивый, — сестра шепчет ему, пока на диване Сону увлекал его родителей историями про филигранные старинные брошки, которые он обменял на барахолке на пуговицы и продал коллекционеру за крупные деньги. — Он со мной застенчивый, я говорю честно, — по-детски бубнит Рики, хмуря брови. Рики пальцами ног сжимает носки от неловкости и начинает себя чувствовать полным дураком; он хочет схватить Сону за руку, и вывести из своего дома, и больше никогда его не видеть. Ему страшно.И хочется поплакать, потому что он так хотел показать ему свои картины, из-за которых Сону все время жаловался, что от Рики пахнет чем-то едким и неприятным, но его язык присох к небу, и все это стало уже неважным. Его картины неважны, как и он сам. — Сону, а какой у тебя знак зодиака? — сестра резко переключает внимание на Сону, выдергивая из разговора с родителями нагло, и Рики фыркает, закатывает глаза. — Знак зодиака? Не знаю… — Скажи, когда ты родился. Рики с опаской косится на сестру и смотрит на Сону. Но на его лице улыбка, тело легкое и изящное, и ни следа от того, каким он видел его всего пару недель назад. — Двадцать четвертого октября. — У-у-у, — тянет сестра, приподнимая брови, — скорпион значит. Так ты злопамятный разве? — Не-ет. Я совсем не такой, — смущенно говорит Сону, отмахиваясь ладошками, как очаровательный ребенок. Когда Рики провожает его с перевернутым внутри себя всем, он чувствует себя почему-то обманутым и преданным и тихо-тихо спрашивает на выходе из подъезда: — Почему именно двадцать четвертое октября? Подросток не видит лица вампира, не знает, что у него в мыслях, и знает о нем ничтожные крохи информации, при этом иногда боится Сону, как самого опасного существа на земле. Сону поворачивается к нему и в полумраке шепчет в рот подростка так, что слова коркой льда оседают на губах: — Потому что это день, когда мы встретились. И Рики остается лишь дрожать от страха из-за холодного тона и черных во тьме искрящихся глаз, прижимая к себе замерзшими красными пальцами контейнер с пирогом, который мама велела отдать Сону, как гостинец. Сону хмыкает и уходит, ничего больше не говоря, а Рики плачет на ступеньках подъезда, задыхаясь от клубничного торта, который ест отчаянно.