Это не выход

3 — А сейчас выступит группа "Параллели"! — объявил ведущий. Кирилл постарался затеряться в толпе, чтобы никто из одноклассников его не заметил. А вообще захотелось раствориться, исчезнуть из этого по истине гадкого мирка, которым управляют людские страсти и пороки. На сцене появился Эл, Микс и барабанщик, который был из другой школы. Толпа девочек-фанаток завизжала. Эл сделал властный знак молчать и воцарилась тишина. Высокомерно обведя присутствующих взглядом, Эл взял микрофон. — Сейчас вы услышите нашу новую вещь, которая, думаю, зацепит большинство из присутствующих. Микс начал играть свою гитарную партию. Кирилл смотрел на человека, так глубоко ненавидевшего и унижавшего его. На это красивое холодной красотой лицо, надменное и царственное. Ему казалось, что глаза Эла искали кого-то в толпе. Бегали, блуждали, пока, наконец, не достигли своей цели. Взгляд Эла остановился на нем. Что это были за глаза! Холодный, презрительный, испепеляющий взгляд... — Убить всех ублюдков, мешающих нам жить! — орал Эл, не сводя глаз с Кирилла. — Что это за фразы?! — шепнул директор классной руководительнице. — Чтобы их на следующем концерте не было. — Убить всех педерастов... Директор покраснел и отошел в сторону, так как на концерте присутствовали представители других школ. — Убить всех педерастов! — снова выкрикнул Эл в микрофон и запустил в толпу пивной бутылкой, попав Кириллу по голове. Бутылка разбилась вдребезги. Все стали переговариваться. Неслыханно, чтобы творили такое на глазах у директора! Кирилл убежал. Бутылка не разбила ему голову, но терпеть такое больше не было силы! Парень забежал в туалет с твердым намерением: — Повешусь! — решил он, доставая отцовский ремень. «Этот ремень, причинивший мне столько боли, положит ей край!» Кирилл привязал ремень к крюку, вбитому в стену, и начал мастерить петлю. Еще раз он обвел взглядом обшарпанные стены: — Совсем не жалко расставаться с этим грязным миром, я в нем лишний! — с этими словами он надел петлю себе на шею. — Не надо! — остановил его резкий крик сзади. Ради интереса, Кирилл повернул шею, находившуюся в петле, и увидел Эла. Его глаза испуганно бегали. — Сними петлю и слезь, сейчас же, иначе больно ударю! Кирилл улыбнулся с грустной иронией: — Мне будет уже все равно. Мертвецы не чувствуют боли! — с этими словами он попытался оторваться ногами от скамейки, но был подхвачен крепкими руками Эла и вынут из петли. Эл дал ему болючую пощечину сильной рукой. Кирилл схватился за раскрасневшуюся щеку, которую обожгло, словно огнем. — К чему? Вы же все хотите избавиться от проклятого гея... Избавитесь... Не здесь, так дома... Я это сделаю... Тут же Кирилл получил удар по другой щеке, который был еще более болючий, чем первый. Глаза Эла горели яростью и негодованием. — А знаешь, за что я ненавижу геев? — в припадке бешенства проговорил Эл. — Нет?! Да за то, что я сам такой же! — он испугался внезапно сорвавшейся с языка фразы и стал озабоченно оглядываться по сторонам, дабы убедиться, что его никто не слышит. Кирилл непонимающе уставился на него, думая — шутка это или что-то другое. — Что уставился?! Да, я гей! — А... Диана? — заикаясь переспросил Кирилл, держась за стену и чувствуя, что земля уходит из-под ног. — Я не сплю с ней, — снизив тон, ответил Эл. — Никто и предположить не может, что кумир всех девчонок школы — гей! И никто об этом не узнает, иначе мне конец. Если ты расскажешь, я не боюсь, тебе все равно никто не поверит. — А отчего же тогда... — Почему тебя так ненавижу? — глаза Эла метнулись в сторону. — Да я был влюблен в тебя с девятого класса! Чего греха таить... Кирилл расхохотался нервным смехом: — Это прикол? Эл тут же больно схватил его за руку и глянул так, что Кирилл тут же прекратил смеяться. В его взгляде была какая-то бешеная дьявольская страсть. Кирилл испугался. Эл прижал его к стене и прошептал на ухо: — Если бы я сразу узнал, что ты гей, не мучился бы три года и все было бы по-другому... — Что за нелепые шутки? — Я каждую ночь мечтал о тебе, кусая губы до крови, — продолжал Эл, игнорируя его замечание. — Пусти, мне больно! — взмолился Кирилл. — Больно? — злорадно усмехнулся Эл. — Пусть тебе будет больно, как мне все эти три года, когда я с ума сходил по твоей белой, как у трупа, коже, и по твоей чахоточной худобе! Да что в тебе такого! — звериное дыхание Эла было совсем рядом. И вот, губы Кирилла, будто бы крапивой, обжег дерзкий, грубый поцелуй. Если бы Эл так крепко не прижал его к стене, Кирилл непременно рухнул бы на пол. — Нас увидят... — пролепетал он. — Увидят? Хорошо! — Эл открыл кабинку туалета и втолкнул туда Кирилла, входя следом и закрывая за собой дверь. И это было сделано вовремя, потому что вскоре послышались пьяные голоса. — А круто Эл сегодня отмочил на сцене? — Да его из школы за такие штучки исключат! — Его ? Не-а... Он в того, щуплого, бутылкой попал. Говорят, что он пидор. Пидор? Ха-ха-ха... Дай поссать! Вскоре эти двое удалились и голоса смолкли. — Мрази, — сплюнул Эл в сторону, когда все затихло. — Я так давно хочу тебя, что возьму прямо здесь, не отходя от кассы, — он обжигал шею Кирилла страстными поцелуями. — Нет, не нужно, пожалуйста, — жалобно попросил Кирилл, пятясь в сторону. Эл поднял на него глаза, в которых блеснули злобные огоньки: — Как?! Нет?!! Ты же тоже петух! Не притворяйся! — Я не люблю тебя, — тихо проговорил Кирилл, смущаясь и опустив глаза. — Не хочу. Эл впал в бешенство. Он толкнул Кирилла так, что тот чуть не вылетел вместе с дверью, но снова послышались голоса. — Гляди, Паха, ремень на крючке висит, вешаться что ли кто собрался? — Ха-ха-ха! Сними, хороший ремень, в хозяйстве пригодится. Эл про себя материл непрошеных гостей, нарушивших его покой. Когда они удалились, он схватил Кирилла за плечи и сжал до боли: — Я бы мог тебя взять здесь и сейчас, и ты бы, дохлятина, ничего бы мне не сделал, но нет... Сам ко мне придешь... Приползешь... Иначе я тебя сгною! Умолять меня будешь... — Нет, — тихо прговорил Кирилл. Эл так злобно усмехнулся, что Кириллу стало страшно. Он нагло полез ему под рубашку и дерзкие руки грубо начали ласкать его исхудавшее тело. «Как, этот злобный, невежественный человек, может обладать такой страстью и любить кого-либо?» — бегло подумал Кирилл, не зная, как ему избавиться от этого человека. Мысли прервал болючий укус в шею. Кирилл простонал. — Да что ты из себя корчишь? — вышел из себя Эл. — Да тут смотреть не на что — кожа да кости! — Вот и оставь меня в покое, — спокойно проговорил Кирилл, чем окончательно вывел Эла из себя. Эл занес над ним свой тяжелый кулак. Но открытый взгляд Кирилла из-под длинных пушистых ресниц на мгновение обезоружил Эла и он, опустив кулак, в нахлынувшем порыве нежности, прижался своим пылающим лицом к его щеке. Но гнев взял свое. Время пряника прошло и настало время кнута. Со злобной ненавистью Эл вышвырнул «друга» из кабинки и тот больно ударился об стену. — Еще приползешь, — прошипел он, как змея. — Отказывать мне, авторитету школы! — Котенок, вот ты где! А мы тебя уже везде обыскались, — послышался голос Дианы. — Что-то случилось? — Нет, милая, все ништяк, — Эл обнял Диану и смерил Кирилла высокомерным взглядом. Кирилл понял, что теперь начнется настоящая война и ему придется вдвойне хуже. Зато теперь он знает истину.