Из тьмы ночной

Несколько дней заклинатели выходили на охоту втроем, но напрасно. Лишь раз им встретились несколько призраков низкого уровня, упокоить которых было детской забавой. Впрочем, если даочжанам было легко, то Чан Пин напротив, действовал неуверенно, даже пустяковая схватка с неупокоенным мертвецом отняла у него немало сил. Сун Лань увидел, что юноше будет трудно полететь на мече, и предложил добраться обратно вдвоем на Фусюэ. - Б-благодарю вас, - сказал Чан Пин, став за спиной Сун Ланя и обхватив его за талию. – Вы так добры к этому недостойному. Сун Лань напрягся, ощутив неровное течение его энергии. - Вы еще не успели восстановить силы после пережитого горя, молодой господин Чан. Но время лечит. И, если пожелаете, я охотно вам помогу, мы можем медитировать и тренироваться вместе. Сяо Синчэнь полетел, держась на расстоянии от них. Он заметил, как Чан Пин прильнул к Сун Ланю, с какой робкой надеждой смотрел. Должно быть, от отца и старших родственников юноша не видел заботы, да и учили его, судя по его технике боя, не очень терпеливо и от случая к случаю. Чан Пин мог защитить себя, но ему не хватало уверенности и той грации, которая вырабатывается постоянными тренировками и медитациями. Сяо Синчэнь не отказал бы ему в совете и помощи, но видя, что Чан Пин видит старшего наставника в Сун Лане, деликатно отступил в сторону. На следующий день, прогуливаясь с Сун Ланем по дальней аллее огромного, но неухоженного сада, Сяо Синчэнь предложил: - Лань-сюн, ты не будешь против, если раз-другой я попробую выследить змею в одиночку? Я заметил, молодой господин Чан стыдится того, что еще не набрался опыта и сил, и рядом со мной чувствует себя еще более неловко. Ты бы мог научить его управлять течением ци. И заодно, в самом деле, присмотреться к его родственникам и подчиненным. Вдруг он переживает не зря? Сун Лань задумался. - У меня о нем душа болит… даже сироты в монастыре видят больше добра, чем он! Наши наставники были строги, но справедливы. А один из адептов Чан проговорился, что покойный глава считал сына лишенным дара и нещадно его избивал. Не за ошибки даже, просто ни за что. Молодой господин Чан нуждается в ком-то, кто поможет ему стать на крыло. Но… Синчэнь-гэ, подумай, идти на охоту одному может быть слишком опасно. Вдруг у твари слишком много энергии злобы? - Я возьму с собой сигнальные талисманы и позову на помощь, если замечу серьезную опасность. Не волнуйся, Лань-сюн. Была еще одна причина, почему Сяо Синчэнь хотел пойти в лес один. Он понимал язык змей и мог с ними говорить, но, когда он решил покинуть гору и выйти в мир, наставница просила его быть осторожным и молчать о своем даре. Ведь умение говорить со змеями передавалось не только в семье Сяо, единственным выжившим потомком которой остался Сяо Синчэнь. Змееустом был легендарный Сюэ Чонхай, создатель множества темных артефактов. Ночью Сяо Синчэнь вышел на охоту. Следуя тропами, которых советовали избегать местные жители, он чутко вслушивался в тихий шелест листвы, хруст веток вдали, стрекот насекомых. Был готов столкнуться с чем угодно, но пока ничего, кроме привычных и давно знакомых звуков леса, не тревожило его слух. И темной энергии он тоже не чувствовал. Спустя время, в сиянии талисмана, освещавшего дорогу, блеснула золотистая чешуйка. Еще несколько черно-золотых чешуек сверкали на помятой траве, и даочжан направился по этому следу. Он не сразу понял, что заблудился. Будто мороком затянуло. Казалось, еще недавно он миновал холм, мимо которого в прошлый раз шел с молодым господином Чан… и вдруг темнота, провал… опомнился он у озера, возле которого росли старые ивы. - И кто же ходит в лес в одиночку, когда девы озера танцуют под луной? – насмешливо спросил вкрадчивый голос. В густой траве лежал парень, красивый яркой, хищной красотой. По-кошачьи прижмурившись, он с любопытством разглядывал Сяо Синчэня. Светлая кожа обнаженного торса казалась еще светлее на фоне темной ткани пояса… нет, это был не пояс штанов, а чешуя! По траве тянулся длинный змеиный хвост, черный с золотом. - Я не хотел тебя тревожить, - по-змеиному прошипел Сяо Синчэнь. - В с-самом деле? – отозвался змей и усмехнулся, показывая острые клычки. – А кто тут рыскает, ищет, что за тварь убила заклинателя? Напрасное дело. Не найдеш-шь. Мало ли нечисти здесь водится. - Откуда ты знаешь, что я помогаю новому главе Чан узнать, как погиб его отец? – насторожился Сяо Синчэнь, сжав ладонь на рукояти меча. - Птичка на хвосте принесла, - насмешливо ответил змей. – Птичку госпожа Гао зовут, она со своей девицей миловалась здесь, возле озера. И говорила своей любезной: нужно сделать вид, что убийцу ищут, прочесать окрестности, а через время объявить, что главу Чан убил призрак высокого уровня. Призрак упокоен, все счастливы, а без Чан Цианя все вздохнут спокойно. И разве госпожа Гао не права?... Кстати, а наложница у нее – огонь! Я бы тоже забыл о делах и охоте ради таких прелестей. - Ты подглядывал?! – покраснев, возмутился Сяо Синчэнь. - Не подглядывал, а просвещался. Полностью обернулся змеем, свернулся клубочком и смотрел, - со смехом ответил хитрец. – А что такого? Я молодой, одинокий, неопытный. Первая линька только в конце месяца будет, а ты понимаешь, даочжан, что это значит, - многозначительно намекнул он. Сяо Синчэнь молчал. Пока что наг не выглядел опасным. Не приближался, не злился, даже наоборот, перевернулся на спину, расслабленно вытянулся на траве, оставив живот открытым взгляду, и лежал, покусывая травинку. От пупка, где обычно у мужчин растут волосы, у змея тянулась тонкая бело-золотая чешуя, которая к низу темнела, сливаясь с более плотной и крупной на хвосте. - Ну что смотришь, нравлюсь? – засмеялся наг. – Знакомиться будем? Меня зовут А-Ян. А ты кто такой и откуда, прекрасный лунный лучик? - Сяо Синчэнь, воспитанник Баошань-санжень, - даочжан смущенно прикрыл лицо рукавом, осознав, что слишком уж заметно любовался оборотнем. - Синчэнь, - задумчиво повторил А-Ян. – Какое волшебное имя. Тебе идет. Подойди ближе, не бойся, не укушу. Хочешь по чешуе погладить? Да что я спрашиваю, по глазам вижу, хочешь. Гладь. Сяо Синчэнь сел рядом с ним на траву, легко коснулся шероховатых, сухих чешуек. Под ладонью чувствовалось приятное тепло. Он поглаживал нага бережно и ласково, а тот только тихо вздыхал, и через время поймал его за руку. - Сильнее. Вооот. Хорошо! Видишь, сколько чешуи сходит? К концу месяца совсем облезет. На запястье А-Яна тоже блестело тонкое золото, как браслет. Сяо Синчэнь залюбовался его изящными руками, но тут заметил, что на левой не было мизинца, а остальные пальцы пересекали полосы старых шрамов. - Это… охотники? – с болью спросил он. - Не-а. Еще в детстве покалечился. Это долгая история, но я тогда не знал, что у меня есть другая сущность, оборачиваться не умел. Знал бы, может, сохранил бы палец. Тот человек, который меня тогда подобрал и вылечил, мне всё объяснил. Он был целителем, странствовал по городам. Он научил меня управлять собой, так что я не совсем дикий. Охочусь только на зверей, так что ты не подумай чего. Сяо Синчэнь погладил искалеченную ладонь и горько усмехнулся: А-Ян ловко ушел от ответа. Впрочем, когда звучат слова «долгая история», за ними явно скрывается такая боль, о которой первому встречному не рассказывают. Увидев его замешательство, А-Ян ухмыльнулся: - Что ты задумался? Зачем тебе меня по рукам гладить? Ты хвост, хвост чеши…