Из тьмы ночной

Когда Сяо Синчэнь вышел из храма и вернулся в дом, там было уже тихо - должно быть, все уже спали. Лишь когда он проходил мимо рабочих покоев молодого господина Чан, то заметил приоткрытую дверь и горящий свет. Достойный юноша... так старается оправдать доверие адептов. "А я... на меня надеются, мне верят, а я всех обманываю. Точнее, просто молчу, но в этом случае молчание - тоже обман". Сяо Синчэнь лег спать, но сон не шел. Словно наяву вспоминался жар тела, шероховатая чешуя под ладонями, запах озерной воды, травы и полыни, чарующий голос и темные, словно ночное небо, глаза. Ему хотелось коснуться губами губ А-Яна, ощутить на коже его клычки. Как это было бы? В этих запретных, но таких манящих и привлекательных мыслях миновала ночь. Бороться с самим собой оказалось труднее, чем с любыми чудовищами и призраками. Наутро Сяо Синчэнь так и не знал, что говорить Сун Ланю и Чан Пину, уверен был лишь в одном: он должен сначала поговорить с А-Яном, спросить: почему?.. В то утро привычный распорядок жизни в Юэян Чан прервало неожиданное событие. Молодой слуга сообщил, что прибыла бродячая заклинательница, которая хотела бы видеть главу клана. - Подайте еще один прибор и пригласите госпожу к столу, - велел молодой господин Чан.- Почтенная санжэнь, должно быть, прибыла издалека, скажите ей, что в моем доме она может рассчитывать на крышу над головой, сколько понадобится. Однако на миг на его лице мелькнула тень. Как будто он опасался новых тяжб, связанных с делами отца. Вошедшая заклинательница, высокая, с волосами, собранными в простой хвост – знак, что она не связана семейными или клановыми узами, была одета в черное ханьфу без всяких отличительных знаков. За плечами у нее был закреплен широкий меч, такие часто видели у бойцов из Цинхэ Не, но казалось странным, что таким оружием пользуется женщина. Выглядела она совсем юной, только серьезный взгляд выдавал человека, давно странствующего и много пережившего. - Мама? – воскликнул Чан Пин. – Мама… ты… отец говорил, что тебя нет… Заклинательница сложила руки в приветственном жесте и поклонилась присутствующим, а затем сказала: - Значит, он говорил, что я умерла? Чан Пин побледнел. - Д-да… он сказал, ты заболела и умерла… я молился о тебе, как об умершей, и сжигал ритуальные деньги… мама, как же так, как он посмел? - Посмел, видимо, - женщина заняла отведенное ей место. – А когда я пыталась подать тебе весть о себе, мне говорили, что ты меня знать не желаешь. Подлец… в последние годы я уже начала терять надежду, но недавно вместе с охотниками с севера случайно оказалась здесь, и на постоялом дворе мне рассказали, что Чан Циань умер и ты стал главой. Вижу, ты и советников пригласил новых? Чан Пин опустил взгляд. - Нет, мама, даочжан Сун и даочжан Сяо тоже странствующие заклинатели… может, ты слышала о них? Сун Цзычэнь из Байсюэ и Сяо Синчэнь из монастыря Баошань-санжэнь. Я и не смею надеяться, чтобы такие выдающиеся заклинатели стали советниками в таком скромном клане, как наш. Они просто согласились мне помочь на первых порах, ведь первый и второй дядя тоже погибли. - Значит, нашлась на них управа… - проворчала бывшая госпожа Чан. – Кто-то отомстил? - Они погибли на ночной охоте. Даочжаны выслеживают зверя или призрака, который их убил, но… - начал Чан Пин. - Не нужно! Да они были хуже любой твари, - женщина скривила губы. - Госпожа Чан, - тихо сказал Сяо Синчэнь. - Даочжан, не зовите меня госпожой Чан. Я давно отказалась от имени мужа, сейчас я просто Чжао Юэ, или Юэ-санжень, - спокойно поправила Чжао Юэ. И снова глянула на сына: - А-Пин… мне так жаль, что я не видела, как ты растешь… - Мама! А мне как жаль… если бы я только знал, – дрожащим голосом сказал Чан Пин. – Я в детстве мечтал, что вот окажется, что на самом деле ты жива, просто уехала куда-то далеко. А потом и надеяться перестал. Первый дядя так уверенно говорил, что всё случилось на его глазах. - Надеюсь, тварь, которая на него напала, вырвала его бесстыжий язык! – в сердцах воскликнула Чжао Юэ. – Не будем о них… я столько хотела рассказать тебе, А-Пин. Но позже. Сяо Синчэнь склонил голову. - Мы с даочжаном Суном после завтрака будем медитировать, а потом, возможно, охотиться. Мы не помешаем вам, Юэ-санжень. - Ну что вы. Я рада, что рядом с моим сыном оказались достойные люди. Наконец-то судьба ему улыбнулась. * Сяо Синчэнь даже не дождался ночи, поспешил в знакомое убежище поздно вечером. И оказалось – будто почувствовал, что он необходим. А-Ян лежал в пещере, свернувшись клубочком на циновке, и тихо стонал. Забыв обо всех подозрениях, Сяо Синчэнь слегка коснулся его лба, влажного от пота, и прошептал: - Ты весь горишь, А-Ян. - Линяю. Кожа очень нежная. Горячо. Гэгэ! – А-Ян поймал его за руку. – Я так хотел, чтобы ты пришел. Думал, если не придешь, перетерплю. Гуя с два я бы позволил другому… быть рядом, когда я такой… но ты особенный. Хочешь провести линьку со мной? Даочжана самого бросило в жар. Как он мог бы уйти, оставить А-Яна наедине с неутоленным желанием, мучительным до невыносимой боли? Да и его самого тянуло к этому парню, вопреки обязанностям, понятиям о праведном пути, вопреки всему. И он только молча кивнул, сев рядом с А-Яном. Тот быстро развязал его пояс, прошипев: - Эти наряды только мешают… Змей даже не раздел Сяо Синчэня полностью, только стянул с него штаны, приласкал ладонью его естество и оседлал его, резко насаживаясь и тяжело дыша. - Осторожнее, А-Ян, - растерянно прошептал Сяо Синчэнь. С его губ невольно сорвался разочарованный стон: не так он представлял себе первую ночь любви. - Я не могу терпеть, - виновато всхлипнул А-Ян, прижимаясь к нему и впиваясь в его губы жестким поцелуем. Сяо Синчэнь ласково провел ладонями по его спине, обнял его, покорно поддаваясь, позволяя вести. Было жарко и тесно, всё тело пронизывала сладкая судорога. Несколько движений, и они оба излились. И это – всё? То таинство, тот запретный плод, о котором столько разговоров – на самом деле лишь неловкие, резкие движения, краткое чувство освобождения, и больше ничего? У Сяо Синчэня дрогнули губы, он зажмурился. Глупо обижаться… Ян легко поцеловал его в висок, стянул ханьфу с его плеч, тихо простонал: - Я поспешил, да, А-Чэнь? - М… - Сяо Синчэнь рассеянно погладил его. - У нас еще вся ночь впереди, - засмеялся Ян, помогая ему раздеться. Они просто лежали рядом, обнаженные, разгоряченные. Сяо Синчэнь целовал любовника медленно и нежно, растягивая удовольствие. Ему не хватило ласк вначале, и он наверстывал упущенное теперь, касаясь, щекоча, прихватывая нежную кожу губами. Ян глубоко вздыхал и стонал, впиваясь поцелуями в его шею и плечи, оставляя следы. - А-Ян! – вскрикнул Сяо Синчэнь от особенно сильного укуса. - Да, я собственник еще тот. Ну прости… хочешь, укуси меня, - Ян провел языком по оставшемуся следу. Вместо ответа Сяо Синчэнь снова увлек его в долгий поцелуй. Желание разгоралось понемногу, и во второй раз они соединились медленно и плавно. Сяо Синчэнь двигался не спеша, наслаждаясь тем, как Ян дрожит и тихо стонет под ним. Теперь было даже лучше, чем он мечтал. На миг ему показалось, будто весь остальной мир перестал существовать. Его словно накрыло волной, и только тихий стон звучал из тьмы забытия: - Синчэнь, ах, Синчэнь… еще… Они так и уснули, не в силах разомкнуть объятий. Это напоминало опьянение, но дурман развеялся утром, когда Сяо Синчэнь вспомнил, почему на самом деле спешил сюда. - А-Ян… - горестно простонал он. - Что, луна моя? – парень потянулся, принял наполовину змеиную форму и обвил даочжана хвостом. – Неужели ты так быстро хочешь уйти? Останься еще… - Только не лги мне, я знаю точно, - резко сказал Сяо Синчэнь. – Я знаю, главу клана Чан убил ты. Но почему?